Гений игры
- -
- 100%
- +
– Ты переписываешься с мальчиком?
– Да, а что такого?
Тетя Регина исчезла, а через минуту появилась с тетей Кариной, мамой и бабушкой. Видимо, они только что пришли. И все они хором спросили:
– Римма, ты переписываешься с мальчиком?!
– Да! – сказала она. – И не понимаю, что вы так всполошились!
– Мы? – испуганно спросила мама. – Мы ничего… мы просто…
– Римма, просто нам интересно… – пролепетала бабушка.
– Да, мы приветствуем твою дружбу с мальчиком! – горячо воскликнули тетушки. – Но… нам бы очень хотелось увидеть его.
– Это правда, – кивнула мама. – Будет здорово, если ты пригласишь его к нам в гости.
– Да, Римма, пригласи его в гости!
Римма почувствовала себя крайне неуверенно. Вряд ли она настолько заинтересовала Егора… «А что, это мысль, – вдруг подумала она. – Если я ему безразлична, он не придет. Я тогда буду точно знать, как он ко мне относится!»
– Хорошо, – после короткого раздумья произнесла она. – Я попробую…
Ее родные обрадованно захлопали в ладоши, а потом на лице у бабушки появилось озабоченное выражение.
– Девочки, вы забыли – нам надо еще кое-что обсудить… Идемте ко мне.
– А что это вы там обсуждаете? – с любопытством спросила Римма.
– Да так… – пожала плечами мама. – Ничего особенного. Просто у нас скоро концерт.
– Надо решить, какие произведения мы будем исполнять! – в один голос воскликнули тетя Карина и тетя Регина.
И они скрылись в бабушкиной комнате.
А Римма погрузилась в нервное ожидание. Она ждала, ответит ли ей Егор… Может быть, он пришлет ответ завтра? Или послезавтра? А вдруг после выполненного задания Римма стала ему совсем неинтересна?..
Вечером мама и тетушки репетировали. Мама играла на рояле (она была пианисткой), а тетя Регина и тетя Карина – на арфах. В доме была комната, в которой все стены, пол и потолок были покрыты специальным звукоизолирующим материалом, чтобы не беспокоить соседей. Не всем же людям нравится классическая музыка!
На следующее утро Римма первым делом решила проверить свой электронный почтовый ящик. Конечно, вряд ли Егор так оперативно ответит ей (если вообще ответит), но проверить не мешало. Несколько секунд на экране монитора висела надпись: «Нет непрочитанных сообщений», а потом вдруг выскочила другая: «Есть сообщение».
– Неужели! – ахнула Римма, прижав ладони к щекам. – Неужели он не забыл обо мне?..
Дрожащими от волнения пальцами она схватилась за «мышку» и открыла сообщение. Ее ждал новый сюрприз, о котором она не могла даже мечтать. Егор прислал ей открытку – забавный котенок валяется на цветущем лугу, среди цветов. И сам текст: «Привет, Римма! Большое тебе спасибо. Шлю тебе открытку, потому что не знаю, о чем писать».
Письмо было более чем лаконичное, но Римму это не смутило.
Она взмахнула руками над клавиатурой (так же взмахивает руками мама над клавишами, прежде чем сыграть какую-нибудь музыкальную пьесу) и напечатала следующее:
«Привет, Егор! Открытка классная, ты угадал – я очень люблю котят. Если совсем делать нечего, приходи ко мне в гости. Обещаю пироги, пирожки, булочки и ватрушки…»
Римма отправила это сообщение и стала думать, стоило ли ей писать про пироги. Может быть, Егор их совсем не любит и ест только свои чипсы…
Вечером пришел ответ: «Буду завтра. В пять. Если можно, с капустой».
Сообщение было опять короткое, но, прочитав его, Римма ощутила небывалый прилив энергии. «Я ему нравлюсь!» – подумала она и словно на крыльях помчалась на кухню.
– Настя, умоляю… от тебя зависит моя жизнь! Завтра к пяти – пироги с капустой!
– Ладно, – удивленно ответила Настя – она в этот момент драила какую-то кастрюлю. – А что, ты уже бросила свою диету?
– Нет, но есть другие люди, которым, наоборот, надо хорошо питаться…
Скоро уже все обитатели квартиры были в курсе, что завтра должен прийти некто по имени Егор Ежов и что Римма придает этому визиту необычайное значение.
– Совсем взрослая стала, – вздохнула Настя. – Вот и кавалеры уже появились…
– Настя, ты не понимаешь, Егор никакой не кавалер! Он просто… он просто одноклассник, – ответила Римма и почему-то покраснела.
Ночь она спала плохо, и ей снились всякие кошмары. Как будто приходит к ней в гости Егор, а угостить его нечем – все, что испекла Настя, таинственным образом исчезло. Или еще – он идет в ванную, чтобы помыть руки, а потом не может вернуться обратно. Как будто заблудился в лабиринте их многочисленных комнат… «Егор!» – зовет Римма. «Римма!» – слышит она совсем недалеко его голос. Распахивает одни двери, потом другие – Егора нет…
К пяти часам дня Римма была на грани обморока. Во-первых, она замучилась подбирать себе одежду; во-вторых, она беспокоилась, что Егору у нее не понравится.
В конце концов она надела темно-синее платье, в котором обычно ходила на концерты, чтобы послушать маму и тетушек в консерватории, а волосы перевязала белой шелковой лентой. «Завтра же попрошу маму купить мне новые очки, – решила она. – У этих совершенно не молодежная оправа…»
В пять пришел Егор.
Тут уж пришла очередь удивляться Римме – она привыкла видеть своего одноклассника только в джинсах и футболке, а тут он появился в настоящем «взрослом» костюме, при белой рубашке и галстуке.
– Ежов, я тебя не узнаю! – ахнула Римма, когда Егор смущенно топтался в передней.
Было видно даже невооруженным глазом, что Егору очень неудобно в костюме, носить который он не привык, – он то и дело одергивал пиджак и поправлял галстук, словно душивший его.
– Мать узнала, что я к тебе в гости иду… – просипел он. – Заставила вот одеться… Сказала, у них, у вас то есть, одни академики в семье, надо выглядеть соответственно. И еще цветы… вот, это тебе!
Римма молча взяла букетик гвоздик. Говорить она не могла. Еще никто и никогда не дарил ей цветы…
И тут в прихожую торжественно выплыли мама, бабушка, тетя Карина и тетя Регина. Сзади их маячила Настя с выпученными от любопытства глазами. На Насте был передник с вышитым петухом, и, казалось, даже у этого петуха был взволнованный вид.
– Здравствуйте, молодой человек, – торжественно произнесла бабушка.
– Это Егор… – пробормотала Римма. – Егор, это моя семья…
– Здр… зр-р… Добрый день! – просипел Ежов. – Типа я очень рад…
Мама с бабушкой переглянулись.
– Прошу вас, молодой человек, в гостиную… – сделала мама приглашающий жест рукой.
Егор с ошалелым видом пошел вперед.
В гостиной его ждало еще большее потрясение.
– Круто… – пробормотал он, оглядываясь. – И это вы, типа, тут вроде как живете?..
Римма уже давно привыкла к своему дому, но тут она поняла, что так удивило ее одноклассника. Во-первых, мебель, которая стояла еще со времен дедушки-академика с мировым именем. Мебель была из красного дерева, резная, со всякими финтифлюшечками-завитушечками, и любой мог догадаться, что этому антиквариату цены нет. Во-вторых, книжные шкафы, забитые книгами, – настоящая библиотека. Люстра времен последнего русского царя. Сувениры…
Про сувениры особая речь – их везли гости и знакомые со всех континентов, папа и мама каждый раз привозили из заграничных командировок. Индийский Шива из бронзы, испанские принцессы-куколки из Мадрида, одетые в парчовые костюмы, – Барби на их фоне смотрелась бы бедной золушкой, турецкие ятаганы, мраморная скульптура Геракла в человеческий рост, которую подарил папе греческий посол…
Но самым убийственным, поражающим воображение предметом была фотография на стене в золоченой раме. На этой фотографии папа стоял в обнимку с улыбающимся президентом – как будто они были друзья не разлей вода…
– Настоящая? Не фотомонтаж?.. – полузадушенным голосом прошептал Егор, указав на нее дрожащим пальцем.
– Обижаете, молодой человек! – одновременно закачали головами тетя Регина и тетя Карина. – В этом доме подделок нет!
– Крыша едет… – пробормотал Егор, оглядываясь по сторонам. – Ты, Денисяк, прямо в каком-то музее живешь!
Мама с бабушкой опять почему-то переглянулись.
– Ну, прошу за стол, – сказала Римма таким голосом, как в фильмах о старинной жизни. – Егор, ты говорил, что предпочитаешь пироги с капустой…
Все сели за стол.
На Егора смотрело столько глаз, что он не знал, куда деваться от смущения. Жаль, что не было папы – он, как всегда, работал.
Егор взял белоснежную салфетку, лежавшую перед ним, и заправил за воротник.
– Типа надо по этикету… – пробормотал он и начал резать у себя на тарелке пирожок, держа неуверенно вилку и нож. Потом нож вдруг выскользнул у него из рук, и Егор, весь красный от смущения, полез под стол.
– Ну-с, а чем вы, собственно, занимаетесь, молодой человек? – спросила бабушка, когда внучкин друг наконец вылез из-под стола. – Я слышала от Риммы, что это как-то связано с вычислительной техникой.
– С чем? – удивленно переспросил Егор. – Да нет, я просто геймер…
– Кто?! – с испугом воскликнули тетушки, как будто тот сказал что-то неприличное.
– Егор занимается тестированием компьютерных игр, – терпеливо объяснила Римма. «Зря я его домой пригласила, – вдруг подумала она. – Вон он как смущается! А что, если он на меня обидится и вообще со мной разговаривать не будет?»
– Ах вон оно что… – воскликнула бабушка и опять переглянулась с мамой. – Это где надо убивать всяких чудовищ и бегать по лабиринтам? Я по телевизору видела передачу…
– Ага! – обрадовался Егор. – Оно самое! Думаю и квакаю[6]…
– О господи… – прошептала мама и быстро налила себе в бокал минеральной воды с пузырьками. – Впрочем, хорошо, что хоть иногда думаете…
– А скажите, юноша, чем вы предполагаете заниматься в будущем? – спросила быстро бабушка.
– Ну… Может быть, буду банщиком[7]. Или что-нибудь такое, что с прогами[8] связано. Аськи, ирки[9]… В общем, гуру[10] буду.
– Гуру – это учитель в восточной философии, так? – обратилась нервно тетя Карина к тете Регине.
– Да, кажется, так, – растерянно ответила та. – Я еще слышала, что так называют предводителей тоталитарных сект.
– Будет морочить голову несчастным девушкам, каким-то там Ирам и Асям…
Егор не слышал этого разговора, он с удовольствием уписывал пироги, запивая их соком. «Оказывается, он не только одни чипсы любит…» – мелькнуло в голове у Риммы. Но больше ее беспокоило то, что у мамы с бабушкой были какие-то странные лица, словно они совсем не рады гостю.
– Егор, а как вы относитесь к классической музыке? – спросили тетушки.
Этот вопрос, казалось, несколько озадачил гостя.
– Ну, это важная вещь, конечно… – пробормотал он, почесав у себя в затылке. – Но в нашем деле главное не переборщить. Эта музыка не должна слишком уж грузить. Быть соответствующим фоном – и не больше… Графика – вот что на первом месте!
– Ясненько, значит, музыке вы отводите второстепенную роль… – Мама постучала пальцами по столу.
– Мам, да ты не понимаешь! – вмешалась Римма. – Егор говорит о звуковом оформлении компьютерных игр!
– Куда уж мне, – вздохнула мама. – Сейчас только банщикам почет, я понимаю. Дрова, веники…
Скоро стол стараниями Егора почти опустел. Римма не ожидала, что один довольно тощий мальчишка может столько съесть.
– Пойдем ко мне, – пригласила Римма Егора к себе в комнату. – Посмотришь, как я живу…
– Да-да, идите! – встрепенулась мама. – А мы еще тут посидим…
– Посмотрю твою машину[11], – деловито произнес Егор. – Какие у нее мозги[12] и прочая начинка…
Бабушка вздрогнула и хотела что-то сказать, но мама успокоительно похлопала ее по руке.
– Слушай, а чего это они? – с испугом спросил Егор, когда они шли по коридору. – Ну вроде как я им не понравился? Да, и я еще твою маму не понял, что она там напоследок сказала. Дрова – это Corel Draw, драйвера то есть… а вот что такое веники? Может, она имела в виду винды, то есть операционную систему Windows?
– Господи, Ежов, у тебя совсем крышу снесло от этих твоих игр! – с отчаянием воскликнула Римма. – Я и то половину того, что ты говоришь, не понимаю… Дрова – это дрова, а веники – это веники! И вообще, выражайся нормальным языком.
– Ты что, я не выражаюсь! – замахал руками Егор. – Особенно при дамах…
В комнате у Риммы он почувствовал себя более раскованно, потому что здесь не было ничего такого, что могло бы смутить мальчика из обычной семьи. Ни антиквариата, ни бронзовых подсвечников… Компьютер на столе вообще показался ему родным существом.
– «Пентюх»[13]… второй? Мать, тебе пора апгрейт делать, на такой машине у тебя ни одна приличная игра не пойдет! – воскликнул он.
– Ты что, Ежов! – возмутилась Римма. – Я в игры не играю. Мне мощности моей машины – тьфу ты! Моего компьютера – вполне хватает.
– Да-а… – протянул Ежов и плюхнулся в вертящееся кресло. – Теперь я вижу, как отличники живут. Слушай, Денисяк, а у тебя что – ни братьев, ни сестер?
– Нет, – ответила Римма.
– Повезло… а у меня вот двое сестренок младших. Такой от них шум, что хоть из дома беги. Ну, собственно, что я и делаю…
– Я бы хотела сестру, – мечтательно произнесла Римма. – Хотя бы одну. Хотя бы двоюродную!
– Ну ты даешь! Кстати, а вот эти тетки, что с нами за столом сидели…
– Тетя Карина и тетя Регина, – напомнила Римма.
– Точно! У них что, своих детей нет?
– Нет, – грустно ответила она. – Они вообще не замужем. Говорят, что для них существует только искусство, но я же вижу, как им грустно иногда бывает.
– Нет, правильные тетки. Фанаты своего дела. Вот я, например, геймер. У меня девушки нет, потому что – некогда.
«А ты бы хотел, чтобы я была твоей девушкой?» – хотела спросить Римма, но вовремя спохватилась. Егор смотрел на нее так дружелюбно и доверчиво – как на девушек не смотрят. Так смотрят на друзей или хороших знакомых, с которыми иногда просто болтаешь…
– У меня еще третья тетя была, – вдруг сказала Римма. – Только она умерла давно. Ее фотография у бабушки в комнате стоит. Тетя Алиса была очень красивая… хотя я ее никогда не видела.
– Жалко, – сказал Егор. – Впрочем, чего мы о грустном… А это что?
– Музыкальный центр.
– Класс! Шикарные сабвуферы… Давай что-нибудь послушаем, а?
– Давай. Бетховена или Баха?
– Баха, конечно, – словно бы удивился Егор. – С такими сабвуферами только Баха и слушать – низы будут отпадно звучать… Я бы, конечно, Эминема послушал, но что поделаешь… Врубай!
Глава 3
Запрет на чувства
– Риммочка, детка… – нервничая, начала бабушка, Элла Леопольдовна. – Ты только не обижайся…
– Да-да, мы совсем не хотим тебя обидеть! – в один голос воскликнули тетя Регина и тетя Карина. – Мы просто хотим высказать тебе свое мнение…
– Римма, этот человек не может быть тебе другом! – решительно произнесла мама, садясь в удобное кресло. Мама была в домашнем халате, но он больше напоминал концертное платье – такой блестящий, переливающийся, шуршащий при каждом движении. Римма машинально подумала, что мама в этом платье похожа на какую-нибудь императрицу, особенно когда делает вот такое строгое лицо, как сейчас…
– Кто? – растерянно спросила Римма.
– Вот этот, вчерашний, как его там… – бабушка озабоченно наморщила лоб.
– По-моему, Демьян – да? – спросили тетушки.
И тут Римма поняла, о ком речь.
– Не Демьян, а Егор, – сказала она. – И с чего это вы взяли, что его зовут Демьяном?
– Демьян, Егор, Агафон, Никифор… все это не имеет значения. Главное – он совершенно тебе не пара, – вздохнула мама.
– Да вы что? – удивилась Римма. – Я же не замуж за него собираюсь… Типа мы это… просто друзья!
Тетя Карина и тетя Регина переглянулись и часто-часто заморгали глазами, как будто собирались заплакать.
– Он плохо на тебя влияет, – скорбно произнесла бабушка, тоже поднося к глазам надушенный платок. – Ты посмотри, ты совсем разучилась нормально говорить…
– Он не может на меня плохо повлиять, мы с ним только два раза и встретились, – ответила Римма. – Один раз в парке гуляли, а потом вчера в гости зашел. И все!
– Если ты после двух встреч с ним так изменилась, то что же будет через десять, через двадцать встреч? – нахмурилась мама. – Ты, моя девочка, превратишься в человекообразное существо.
– С чего ты взяла, что я стану обезьяной? – рассердилась Римма. – Егор – хороший парень, уж скорее я на него повлияю, чем он на меня… Он уже классическую музыку стал слушать… Баха, например.
Но этот аргумент не произвел никакого впечатления.
Римма стояла посреди гостиной растерянная, удивленная, рассерженная. В кои-то веки у нее появился друг! А они его считают чем-то вроде обезьяны…
Она вспомнила, что сказал ей вчера Егор на прощание: «С тобой интересно, Денисяк. Никогда не думал, что с девчонкой может быть так интересно общаться! Ты это… еще как-нибудь мне напиши».
– Ах, Римма, ты совсем не знаешь жизни! – печально произнесла бабушка. – Ты умная девочка, талантливая, у тебя блестящие перспективы в будущем… я, например, нисколько не удивлюсь, если ты когда-нибудь станешь академиком, как твой покойный дедушка.
– Да-да, академиком! – в один голос воскликнули тетушки.
– А ты знаешь, например, что твоему дедушке чуть не дали Нобелевскую премию? – многозначительно проговорила бабушка, хотя Римма слышала эту историю тысячу раз. – В тысяча девятьсот семьдесят четвертом году он открыл квантовое излучение магнитных полей… сенсация во всем научном мире!
– Я в курсе, ба… – устало произнесла Римма. В самом деле, чуть что, ей сразу приводили в пример ее дедушку, великого ученого.
– Не перебивай, это невежливо… Так вот. О чем это я? Ах да!.. Но один шустрый американец опередил деда, потому что неделей раньше зарегистрировал такое же открытие. В разработках этого выскочки было много недоделок и недоработок, но по злому стечению обстоятельств он оказался первым! – Бабушка не выдержала, всхлипнула и утерла слезу.
– Ты должна быть достойна твоих предков, – сказала мама.
– А при чем тут Егор? – спросила Римма.
– Твоим другом не может быть банщик, – напомнила бабушка.
– Или человек, увлеченный тоталитарными сектами! – с ужасом напомнили тетушки.
– Мама, ба! Тетя Карина, тетя Регина! – засмеялась Римма. – Вы же ничего не поняли, потому что Егор употребляет эти смешные словечки… компьютерный жаргон!
– Жаргон… – вздохнула мама, и даже ее чудесный халат возмущенно зашуршал.
– Жаргон! – подняла бабушка глаза вверх, прямо на старинную люстру, с таким выражением, словно на этой самой люстре раскачивался покойный дедушка, почти что лауреат Нобелевской премии.
– Другом Риммы Денисяк не может быть человек, говорящий на жаргоне! – сурово произнесли тетки.
Римма посмотрела на них всех и печально вздохнула.
Она знала, что ее родные желают ей только добра. Но от этого ей было ничуть не легче…
– Ты, конечно, уже взрослый, самостоятельный человек, – сказала мама. – Можешь продолжать общаться с этим Митрофаном… с Егором то есть. Никто тебя наказывать не будет. Но знай, что своим поведением ты разбиваешь нам сердце.
– Ладно… – ответила Римма. – Ладно, я не буду.
– Чего не будешь? – Бабушка перестала таращиться на люстру и теперь с ожиданием и любопытством посмотрела на внучку.
– Не буду с Егором общаться.
– Вот и отлично, вот и славно!
– Мы же знали, что ты у нас умная девочка…
Вечером к Римме зашла мама.
– Вот я что нашла в одном журнале, – сказала она. – Здесь как раз про этих… про компьютерных маньяков пишут. Ты только послушай! – И мама принялась читать вслух: – «Психологи обнаружили еще одно заболевание – маниакально-депрессивную зависимость от виртуального мира глобальных сетей. Воспаленные, покрасневшие глаза, высокая степень нервного и физического истощения, слезоточивость, зевота – вот лишь некоторые симптомы этой болезни. «Сетеголики» – так их называют – испытывают страстное желание вновь и вновь погружаться в мир виртуальной реальности и подолгу не выходить из него. Специалисты спорят относительно названия болезни. Но все они единодушны в одном: это синдром, и люди, обладающие им, безусловно, нуждаются в лечении. По их мнению, «сетемания» столь же разрушительна, как алкоголизм и наркомания, и ведет к глубоким изменениям личности – самоизоляции и потере внутренних ориентиров, неуравновешенности психики, внешним проявлениям рассеянности и неряшливости, наплевательскому отношению к близким, не говоря уже о разорительных издержках на оплату услуг провайдера Интернета…» Боже мой, Римма, этот твой друг – настоящее чудовище!
Спорить было бесполезно.
Ночью Римма никак не могла заснуть. Она и так всерьез не особо надеялась, что Егор захочет с ней встречаться, но разговор с родными лишил ее всяких надежд. Теперь, даже если он и захочет встретиться с ней еще раз, она сама будет вынуждена ему сказать: «Нет, Ежов, нам незачем видеться друг с другом…»
От таких мыслей Римме стало так горько, так печально, что она едва не заплакала, хотя плакала в последний раз очень давно – в детстве, когда разбила коленку, катаясь на трехколесном велосипеде.
«Может, стоит с папой посоветоваться? – подумала она. – Он наверняка скажет что-нибудь дельное… Нет, не буду. Он и так сильно занят своим генератором, а я еще буду лезть к нему со всякой чепухой!»
Она встала и, сжав руки, прошлась по комнате.
Было немного холодно в одной ночной рубашке – из форточки дул свежий ветер. «Вот и лето кончается…» Там, за окном, было темно и тихо, даже машины не шуршали шинами по асфальту, и где-то вдали играла прекрасная музыка. Прекрасная и печальная. Наверное, кто-то еще в городе страдал от бессонницы.
Римма накинула на себя одеяло и села перед компьютером. В доме все спали.
«Никто же не узнает», – мелькнула мысль, и она нерешительно нажала на кнопку включения. Экран монитора вспыхнул голубым светом, побежали заставки, сменяя друг друга. «Подключиться к Интернету», – щелкнула она «мышкой» по надписи.
Компьютер запищал, затрещал – линия была занята. Римма знала, что многие залезают во всемирную паутину ночью, потому что в это время связь становится дешевле.
Наконец связь установилась. «На ваш адрес получено новое сообщение», – загорелась надпись. Римма открыла сообщение.
«Привет, Римма! Как дела? Со мной случился сбой в программе… Римма, я все время о тебе думаю. Такого никогда не было. Сотри это сообщение. Егор».
– Глупый! – пробормотала Римма, чувствуя, что у нее пылают щеки. – При чем тут сбой в программе… Неужели ты тоже влюбился?..
Еще совсем недавно она бы почувствовала себя на седьмом небе от счастья, получив такое сообщение, но сейчас ничего, кроме горечи, она не ощутила. «Поздно. Я обещала!»
Минуту она сидела в неподвижности перед экраном, а потом быстро напечатала свой ответ: «Егор, не пиши мне больше. Прощай навсегда. Римма».
Она нажала на кнопку «отправить», и ее послание мгновенно исчезло в компьютерных сетях, словно его поглотила бездна.
«Вот и все!» – подумала она и легла спать.
Разбудил ее какой-то шум в доме.
Римма долго не хотела вставать, все лежала и думала о Егоре, и от этих мыслей сжималось сердце. Наконец она встала и увидела бабушку у телефона, которая пила валериановые капли – это Римма сразу поняла по запаху.
– У тебя сердце прихватило, ба? – встревоженно произнесла она. – Доктора уже вызвали?
– Да какой доктор! – с досадой произнесла Элла Леопольдовна. – Тут такое творится…
Римме стало страшно – бабушка действительно была очень сильно встревожена.
– Это из-за меня, да? – бросилась ей на шею Римма. – Честное слово, бабуленька, я больше не буду с Егором встречаться…
– Егор тут ни при чем, – сказала бабушка. – Присядь, детка, я должна тебе кое-что сказать…
Римма послушно села рядом.
– В нашей семье есть тайна. У англичан есть даже такая поговорка: «У каждой семьи есть свой скелет в шкафу». В том смысле, что обязательно есть нечто, в чем не принято признаваться другим людям…
– У нас тоже есть скелет в шкафу? – с ужасом произнесла Римма и обернулась на платяной шкаф.
– Я же тебе объяснила – в переносном смысле… Так вот. Помнишь ли ты мою дочь, тетю Алису? Впрочем, что я говорю – ты ее, конечно, не помнишь, эта история случилась до твоего рождения. Ты не знаешь историю, которая была с ней связана. Об этой истории никто не знает, потому что это была наша семейная тайна…
Римма почти не дышала от любопытства.
– И что же такое случилось с тетей Алисой? – прошептала она.
– Она была моей старшей дочкой, самой любимой и красивой, вся наша семья возлагала на нее большие надежды. Как она пела, как пела! Настоящий соловей. Покойный дедушка говорил, что она может стать так же знаменита, как Мария Каллас. Однажды она пришла домой и сказала, что влюбилась. Влюбилась так, что готова последовать за своим избранником хоть на край света.
– И?..
– И она действительно за ним последовала, как мы ее все ни отговаривали… В общем, в самый последний день, перед ее отлетом в другую страну, мы с ней поссорились. Разругались в пух и прах, наговорили друг другу очень много жестоких слов, которые не сразу можно было простить! Долгое время мы с ней не переписывались и не перезванивались. И вот в один прекрасный день я решила позвонить ей. Первая. Я хотела сказать ей, что очень скучаю, что ее три сестры тоже скучают без нее… Но мне ответили, что Алиса накануне умерла. От жестокой тропической лихорадки – ведь моя девочка была непривычна к тому климату.