Злюка

– Почти двадцать лет назад, – пробормотала Марго.

– Вот кофе. О чем ты говоришь? – Костик поставил чашку на стол. – Только на клавиатуру не пролей.

– Ни о чем.

– Марго, раз ты не в настроении, никого видеть не хочешь… Я уйду ненадолго?

– Да, конечно.

– Ты в Интернете собираешься сидеть? Только, умоляю, не пиши ничего в блог! Я уже там свой стиль и язык выработал… Читательницы же не знают, что блог ведешь не ты!

– Не буду, не буду…

Через десять минут Костик ушел. Куда он отправился, к кому, зачем, Марго совершенно не интересовало. Раньше она начала бы беситься, ревновать, а теперь – все равно.

Они были слишком разные с Костиком. Тот, несмотря на возраст, относился к Марго свысока – ну как же, он мужчина, пусть и моложе… А Марго всегда норовила щелкнуть его по носу, поставить на место – ты не мужчина, ты альфонс! И чем дальше, тем натянутее становились их отношения.

Костику некуда было идти (приезжий, своей квартиры в Москве нет, снимать дорого, да и на что?). А Марго уже привыкла к молодому человеку, и без него была – как без рук. Костик хорошо варил кофе, мог принести стакан воды – вот как сейчас, вел блог в Интернете под именем Марго и очень хорошо развлекал читательниц-почитательниц, думающих, что они беседуют с популярной писательницей… Потому что у самой Марго не было никакого желания тратить время на виртуальную болтовню.

А подобный блог был нужен – ведь интерес поклонниц должен всегда подогреваться. Это реклама, а как без нее?.. Вот и получилось, что без Костика Марго теперь – как без рук.

«Ну-ка, что он там понаписал от моего имени?» Марго открыла «свой» журнал.

Одна из недавних записей – поздравление с китайским Новым годом, случившимся как раз пару дней назад, много позже обычного новогоднего праздника: «Дорогие друзья, пусть этот милый и пушистый зверек принесет вам счастье и успех…» Бла-бла-бла. Картинка с изображением милого пушистого зверька – символа нового года. Уси-пуси, какая прелесть… Но поклонницы в долгу тоже не остались – они в ответ завалили Костика умилительными картинками с котятами, зайчиками и цветочками и пылкими поздравлениями. Двести с лишним комментариев, целых три страницы подобной фигни! «И охота теткам время на пустую болтовню тратить… Им что, больше заняться нечем? Такое впечатление, что у них ни семьи, ни работы, ничего… Сутками в Интернете сидят. Или я чего-то не понимаю? Но как Костик их тонко чувствует! И ведь ему самому нравится все это писать, отвечать на комментарии, тратить кучу времени на подобные вещи… Наверное, дело во мне. Я чего-то не понимаю в этой жизни. Я слишком злая, слишком циничная, чтобы вот так спокойно и дружелюбно, как Костик, беседовать со всеми подряд…»

Марго открыла предпоследний пост. Это классика! «Как избавиться от последствий переедания. Друзья, не секрет, что в праздники мы позволяем себе расслабиться, и проводим слишком много времени за столом. Кусочек торта, пирожные, копчености – и вот уже наша талия больше на несколько предательских сантиметров…»

– Хех, наша талия… – поперхнулась смехом Марго.

Далее Костик предлагал способы похудеть и спрашивал, какими диетами пользуются читательницы его блога. Читательницы, видимо, страшно возбудились от этой темы – десять страниц, шестьсот комментариев! Не слабо.

Марго подобралась к последнему посту, который еще не читала. Пафосный репортаж о презентации, на которой Костик не был. Поздравления от читательниц, опять картинки с цветочками и милыми пушистиками… Так, а это что? Один из последних комментариев:

Мелани: «Марго, неужели Вам не стыдно? Я ужасаюсь тому, что сейчас происходит с русской литературой. Во что ее превратили? Если бы Толстой и Достоевский знали, что через сто лет современные авторы будут ваять криминальные мелодрамы, то…»

Марго не стала дочитывать, она принялась энергично барабанить по клавиатуре – писала ответ. Хоть Костя и просил ее воздержаться от комментариев, но как смолчать?! Это же ее блог, ее…

Марго: «Дорогая Мелани, Вы, верно, не в курсе, но я не пишу криминальных мелодрам. Я пишу детективы с элементами мелодрамы, а это совершенно разные вещи! Кстати, «Преступление и наказание» – это разве не криминальная мелодрама?»

Через минуту пришел ответ:

Мелани: «Толстой и Достоевский писали просто хорошие книги! Вне каких-либо жанров. Они служили искусству, в то время как современные авторы служат Мамоне – денежному мешку!»

Марго: «Уважаемая Мелани, если Вы думаете, что Толстой и Достоевский работали бесплатно, то Вы глубоко ошибаетесь…»

Мелани: «Да, они получали за свой труд гонорары, но то были заслуженные деньги. Нынешним же авторам надо специально доплачивать, чтобы они перестали наводнять мир своей макулатурой!»

Засунув руки в карманы, Костик Чуркин брел по вечерней Москве.

Когда-то, лет десять назад, он мечтал об этом. О том, что настанет день, и он, засунув руки в карманы стильного, немного брутального черного бушлата, с непокрытой, высоко поднятой головой, полной мыслей, планов, идей, будет идти по Бульварному кольцу. Или какой-нибудь Остоженке… Словом, по старинной московской улочке. Например, дело будет происходить зимой. Да, снежной зимой! Вот он, Костик, шагает по бульвару, а на его черные волосы мягко ложатся снежинки. А мимо мчатся сплошным потоком машины. Сияют огнями витрины магазинов. И еще вокруг – дома, дома, дома, из мрамора и стекла – чудесные особняки, ничуть не напоминающие серые, закопченные пятиэтажки пригорода в Челябинске, где молодой человек провел всю свою жизнь.

Что по фактам.

Он, Костик, в Москве. В черном стильном бушлате. Идет, засунув руки в карманы, по грязному Чистопрудному бульвару. Падает снег, тут же превращаясь в жидкую кашу под ногами. Голове холодно, она опущена, потому что мокрый снег так и норовит залепить глаза. Кругом машины, стоят в вечерней пробке – от выхлопных газов не продохнуть. Дома красивые по обеим сторонам бульвара, но что толку на них смотреть – сразу рождаются мысли о том, сколько могут стоить квартиры в этих особнячках. Да еще в центре-то города. Сияют огнями витрины магазинов, но цены там…

Бойся своих желаний – они могут сбыться.

Только сейчас Костик понял, что глупо было мечтать о Москве вот так, как о красивой картинке. Его мечта сбылась, и он получил ее, эту красивую картинку. Вплоть до бушлата и падающего на волосы снега. Все сбылось! Но разве молодой человек хотел именно этого, к этому стремился? Да, он здесь, но он ничем не владеет, от него ничего не зависит, он никому в Москве не нужен – кроме злюки Марго. Он – чужой в городе своей мечты.

Только сейчас Костик понял, что огромный мегаполис – это не обязательно огромные возможности. Да, тут не умрешь с голоду, тут всегда можно найти работу… Но какую работу? На стройке, официантом в кафе, мелким клерком в офисе, менеджером в магазине… Все те чудесные истории, когда приезжий оказывался в столице с рублем в кармане, а потом, в мгновение ока, вдруг становился миллионером – всего лишь сказка.

Да и не хотел Костик этих самых миллионов. Вернее, хотел, но так, без фанатизма. Ведь это только нищие мечтают о деньгах. Только голодные грезят о роскошных ресторациях и стильных бутиках. Только убогие желают иметь слуг. Только дикари млеют от больших городов.

Настоящий же человек всегда стремится к большему. Быть Личностью. Известной Личностью. А не бедным или богатым быдлом…

А Костик с детства рос особенным. Начитанный мальчик, потом – тонко чувствующий юноша… К несчастью, родители его были бедны и не могли помочь сыну поступить в хороший вуз. Ситуация же в стране такова, что бесплатное высшее образование стало почти недоступным. Работать и учиться? Но тонко чувствующему, отнюдь не двужильному юноше совместить работу и учебу просто невозможно… Да, ухватистому пробивному провинциалу утром сидеть на лекциях, а вечером таскать подносы в кафе – запросто, но… не Костику.

Так и остался он без образования, с одним только достоинством – врожденной грамотностью.

Все же рискнул, рванул в Москву. Подрабатывал официантом в кафе, жил в жуткой общаге, под одной крышей с приезжими из ближнего зарубежья. Но потом встретил Марго, и вроде все устроилось. Крыша над головой, красивая умная женщина рядом… И плевать, что она старше. Он даже любил ее, эту Марго. Работал у нее секретарем, вел от ее имени блог в Сети (вот они, врожденная грамотность и начитанность, где пригодились!..)

Но Марго была не женщиной, а демоном. Злая, насмешливая, безжалостная на язычок. И абсолютно, совершенно не романтичная. А еще эта дрянная привычка говорить в глаза своему собеседнику все то, что она о нем думает!

Марго называла Костика Растиньяком. И смеялась над ним. Она, кажется, ни на секунду не забывала, что молодой человек находится на ее содержании. А еще она в глаза дразнила его «альфонсом».

Она вообще любила смеяться над людьми. Она смеялась надо всем. Ничего святого!

Родню свою она ненавидела. У Марго в Видногорске жили мать, бабушка и прабабка. (Кстати, она, Марго, – тоже из тех, кто «понаехали тут».) Они общались иногда, Марго и ее родственники, перезванивались, но, боже мой, сколько колкостей и гадких слов слышал потом Костик от Марго в адрес ее близких!

Марго терпеть не могла детей. Она сознательно отказалась от них. Да, Марго – так называемая «чайлдфри». Костик тоже к детям особо не стремился, но он же мужчина, ему позволительно. А она, какая же она после этого женщина?..

Марго писала романы, в которых детективная линия перемешивалась с мелодрамой. Детективы-то ладно, но как она могла придумывать романтические истории, будучи в душе человеком столь черствым и циничным?! Загадка.

Кажется, она никого и никогда не любила. У нее были любовники до Костика и, возможно, во время их сожительства, но вот любви, судя по всему, романистка ни к кому не испытывала. И ничуть в ней не нуждалась.

Иногда, ненадолго, казалось, что в Марго все еще сохранилась женщина. Бывало, она вдруг начинала хандрить, жаловалась, и казалась слабой и милой… В такие моменты она могла растопить любое сердце, и Костиково в том числе. Ведь внешне Марго выглядела сущим ангелом – тоненькая, невысокая, белокурая, с очаровательно вздернутым носиком, огромными голубыми глазищами… Фарфоровая статуэтка, да и только. Кожа эта гладкая… Когда они познакомились, Костик все никак не мог поверить, что она на столько лет его старше, – до тех пор, пока собственными глазами не заглянул к ней в паспорт. Видно, маленькая собачка – до старости щенок.

Но потом, стоило лишь Костику расслабиться, и Марго вонзала в него свои когти – в прямом и переносном смысле. А с ее розовых уст опять слетала какая-нибудь очередная язвительная гадость.

Эту женщину нельзя любить. Ее нельзя жалеть. Белокурая бестия!

Надо срочно бежать от нее. Но куда? И как жить дальше, что делать?

…Он вернулся домой в одиннадцатом часу. Марго опять спала. Свет в кабинете горел. Костик привычно сел за компьютер, потеребил «мышку». Экран тут же зажегся – эта страница с последним постом, о презентации. Так, а это что?!

Костик пробежал глазами последние сообщения. Судя по всему, его покровительница вступила в блоге с кем-то в перепалку. Тролль? Да вроде нет, просто какая-то вредная тетка, под ником Мелани. Господи, Марго с ума сошла, что она тут понаписала, ругаясь с этой Мелани… В один момент писательница разрушила ту милую, душевную атмосферу, которую Костик трепетно создавал в блоге в течение долгого времени!

Он быстро стер все «лишние» комментарии.

Костик относился к этому блогу как к своему собственному. Он изливал собственную душу, не боясь, что в нее кто-то может плюнуть. И женщины-читательницы отвечали ему нежной любовью. Столько добрых слов он от них слышал…

На самом деле они восхищались не Марго, а им самим.

Словно это он, именно он, Костик, был властителем дум. Кумиром. Избранным…

Почему слава достается холодной и злой Марго, а не ему, человеку с живым и трепетным сердцем? Гм, несправедливо.

Тем не менее, вычистив блог от «мусора», Костик принялся прилежно отвечать на комментарии постоянных читательниц. Больше всего молодому человеку нравилось беседовать с френдессой, появляющейся в журнале под ником Утренняя Роса.

Утренняя Роса, судя по всему, прочитала все романы Марго. И столь мило, столь деликатно восхищалась писательницей, столь уважительно беседовала, что не выделить особо именно эту почитательницу Костик не мог.

Утренняя Роса: «Дорогая Марго, я поздравляю Вас от всей души с выходом новой книги! Но это радость не только для Вас, но и для меня, Вашей поклонницы. Завтра я пойду в книжный магазин. Очень надеюсь, что Вашу новую книгу уже туда завезли. А если нет, я буду ждать. Буду каждый день заходить в книжный…»

Марго: «Дорогая Утренняя Роса, спасибо Вам за добрые слова! Я живу в суете большого города, где все помешаны на деньгах, на престиже, на внешнем великолепии. Но люди, к сожалению, уже забыли о том, что существует такая важная вещь, как Душа. И только Ваши письма напоминают мне о том, что есть на свете замечательные люди, которые…»

– Костик! Ты так громко стучишь по клавиатуре… – сонным голосом недовольно закричала из соседней комнаты Марго. – Закрой дверь. О чем там можно столько писать? Читала я этот твой журнал. Бла-бла-бла, бла-бла-бла… – передразнила она.

Марго. Черновик романа «Я и Ты».

«…Когда я впервые обратила на Тебя внимание? Я хорошо помню тот момент.

Хотя я так привыкла к тому, что вижу Тебя каждый день – в основном на школьной перемене, то Твое существование на белом свете вряд ли могло меня удивить. Да, есть Ты, и есть много других людей. Много других ребят вокруг…

Но когда Ты, именно Ты, вдруг стал для меня главным, особенным? Почему, отчего я внезапно стала выделять из толпы Тебя, думать лишь о Тебе?..

С чего все началось?

Мы играли на школьном дворе в волейбол, два параллельных класса – Твой и мой. Стояла весна, конец мая. Последняя четверть девятого класса – предпоследнего в нашей жизни (в те времена учились десять классов).

Учитель физкультуры куда-то ушел – его срочно вызвали, что ли. Часть учеников продолжала играть, другая часть разбрелась по всей школьной площадке. Я сидела на трибунах, на одной из трех широких деревянных скамеек, ступенями врытых в земляной склон. Сидела одна, с правого краю, на средней скамье.

Я все это очень подробно помню – где, кто, как… Я помню, как солнце мягко грело мой затылок, спину. Я помню, что на мне было надето – черные спортивные брюки, белая футболка. Кеды.

Я помню, как повернула голову, посмотрела на тополь, тянувшийся ко мне ветвями сбоку, и заметила эти красные, махровые «сережки». В носу у меня защекотало, и я чихнула. Да, я чихнула, закрыв глаза. А когда открыла, мир был уже другим. Я стала другой.

Я опять изменилась. Первое превращение произошло в детстве, года в три-четыре, когда я неожиданно стала осознавать себя как отдельную человеческую сущность. Личинка превратилась в кокон, отгородилась от окружающего плотной оболочкой, очертив пространство вокруг себя. Вот – я, а вот он – окружающий мир. Здесь я, а там другие.

А в этот знаменательный день случилось второе мое перерождение. Сидя на трибунах в школьном дворе, я внезапно ощутила свою женскую сущность. Я – девушка. Я – женщина. Я – это Она.

Наверное, это происходит со всеми людьми. У кого-то такой момент случается раньше, у кого-то позже, и не всегда это бывает связано с физиологией, и не всегда зависит от общения с противоположным полом. Но вдруг ощущаешь свою сущность (женскую или мужскую) как судьбу.

Нагретый весенним теплом, кокон треснул, и другое, новое создание начало потихоньку выбираться из него на свет божий.

…Солнце, тополиные «сережки», голоса вокруг. Я – это Она. Я женщина, я девушка. Я прекрасна.

Знаешь, я никогда не была гадким утенком, и никто не называл меня некрасивой. Меня просто не замечали. Потому что я быласлишком ребенком. Позднее развитие, возможно. Маленькая, тощая, белобрысая тихоня. А теперь вдруг раз – и наружу из кокона выбралась красивая бабочка. Я – это Она.

Я – для любви. Для счастья. И весь мир только для меня, потому что я женщина и девушка и априори прекрасна. Мои шестнадцать лет вчера и мои шестнадцать сегодня разделяет пропасть.

– Ритка, будь здорова! – крикнул мне Хитяев, пробегавший мимо – за мячом. Хитяев, добродушный увалень. Я не ответила, только улыбнулась, но так, чтобы он заметил. Чтобы он… я тогда даже не знала, что именно он должен был сделать. Наверное, запомнить меня. Запомнить навсегда.

Я не знаю, как у меня это получилось, но Хитяев споткнулся, чуть не упал. Убежал, вернулся с мячом. Потом издали я часто ловила его взгляд – до конца десятого класса. Потом его забрали в армию, а когда он вернулся, и я уже уехала. Потом он женился… Лет пять назад мать, приехав, рассказывала о нем – заходил, толстый, все тот же добродушный увалень. Жена, двое детей – учатся в той же школе… Зачем? Зачем он искал меня? Зачем помнит обо мне? Затем, что я не рассчитала свою силу тогда, впервые воспользовавшись ею.

Потом-то я уже научилась сдерживаться, научилась держать свои женские чары под контролем и уже не улыбалась кому попало.

…Так вот, новая я сидела на трибунах и дивилась своему превращению. Привыкала к тому, что я отныне больше не ребенок, а девушка.

Раньше, например, я никогда не обращала внимание на себя, на свое тело, не замечала, как двигаются мои руки и ноги, поворачивается голова. Я не отдавала себе отчета, что я, например, улыбаюсь или хмурюсь. А сейчас я все это ощутила, словно в мою кровь впрыснули какое-то лекарство. Вот оно потекло по артериям, по венам, капиллярам и заставило меня чувствовать каждое сокращение моих мышц.

Солнце. Наверное, это солнце было виновато – оно светило с такой интенсивностью в тот момент, что во мне произошел этот биохимический переворот. Гормоны впервые заиграли? Да-да. И я поняла, что у меня есть глаза и губы, я стиснула руки, я скрестила ноги, и я вздохнула.

Но, едва я перестала быть ребенком, я сразу почувствовала тоску и раздражение, словно мне не хватало чего-то. Без чего нельзя жить.

Без любви. Потому что, пока я женщина, пока во мне играют эти гормоны, пока я чувствую тепло солнца, я – люблю. Потом, наверное, через много-много лет, когда наступит старость и я вновь превращусь в существо среднего рода (недаром же слово «дети» – тоже определенного рода не имеет), и кровь моя станет жидкой, холодной, – вот только тогда я смогу освободиться от бремени своего пола. Сбросив яркие крылья, я смогу наконец освободиться и от любви. Это будет третье мое перерождение. Надеюсь, оно произойдет еще не скоро.

Но до тех пор я – это Она.

И кого мне любить?

– Макс, Макс, подойди ко мне!

Я повернула голову на голос, почувствовав при этом, как взметнулись мои волосы на весеннем ветру.

Во двор вышла директриса, Юлия Аркадьевна, дама почтенная, добродушная и в меру строгая. Это она позвала мальчика из параллельного класса, активиста и отличника – Максима Столярова. Макс (как его все называли) являлся, что называется, мальчиком «нарасхват», нужный и учителям, и одноклассникам, и всем. Бывают вот такие личности, находящиеся в самом центре жизни.

Макс подошел к директрисе, они о чем-то оживленно заговорили. О каких-то школьных делах, наверное, которые опять без участия активиста Макса не могли обойтись.

Юлия Аркадьевна стояла ко мне спиной, а Макс – лицом. Голосов их я не слышала, но хорошо видела, как он внимательно и весело смотрит на директрису, слушает ее, кивает и отвечает что-то, чуть улыбаясь.

Господи, но почему я назвала его мальчиком? Он мальчиком не выглядел совсем и юношей – тоже нет. Он говорил и выглядел уже как молодой мужчина. Умный и красивый молодой мужчина.

Это меня так поразило, что я принялась завороженно рассматривать Макса, хотя знала его словно тысячу лет, и он мне даже не особо нравился, потому что слишком уж активистом был, слишком выпендривался, как мне, тихоне-индивидуалистке, тогда казалось.

Когда это он стал таким взрослым? Почему я не замечала его раньше? Почему не видела, что он такой красивый и интересный? Вот это да…

Вспоминая те дни, делаю вывод – едва я только почувствовала в себе женскую сущность, едва я поняла, что я – это Она, я тут же нашла и Его. Исчез Максим Столяров, и появился – Ты.

…Итак, я нашла Тебя сразу, я полюбила Тебя мгновенно и легко. Да, кстати, у меня, как у женщины, оказался безупречный вкус. Все остальные ребята выглядели не столь совершенно. Юные дурачки. Милые и смешные, конечно… Но не идущие ни в какое сравнение с Тобой.

И другие мужчины вокруг меня, уже взрослые – соседи, например, как дядя Толя, или знакомые моей семьи – они тоже были неидеальны.

Твоя красота не казалась смазливой и пошлой, яркой и броской. (Ненавижу красавчиков, чья внешность, словно липучка для мух, приманивает к себе девиц!) Ты выглядел словно юный лорд – благородно и просто. Или как киноактер из старого советского фильма… Словом, в Тебе было что-то такое, что сразу узнавалось. И мне стало понятно, почему окружающие смотрели на Тебя с улыбкой, почему все Тебя любили и уважали, не могли без Тебя…