Гелеон. Космический Оазис

– Вы про эти штучки по бокам? Я думала, они для вращения экрана по запястью, – Ева говорила настолько непринуждённо, что можно было и вправду подумать, что ей совершенно непонятно, о чём именно сейчас идёт речь, – Но получается, они ещё нужны и для того, чтобы записывать мои шажочки?

– Для чего?! – Жак произнёс это так громко, что даже мужчина, сидящий за барной стойкой неподалёку, обернулся на шум. А брови учёного тем временем уже заняли привычную высоту, где-то на середине лба. И всё же, несмотря на крайнюю степень удивления от услышанного, он всё равно не обратил внимание на то, как резко у его собеседницы уменьшился коэффициент интеллекта. Для него главным оставалось то, что она проявляла интерес к его изобретениям, – Да это же высокотехнологичное устройство! Оно гениально, оно…

– Да ладно вам! – перебила учёного Ева, стараясь хоть как-то заглушить столь бурную реакцию, которой она никак не могла предвидеть. Но, увидев абсолютно комичную гримасу злости на лице Жака, девушка не удержалась и, рискуя привлечь к себе ещё больше внимания со стороны посетителей кафетерия, добавила – Может, я просто чего-то не поняла, но как ещё можно использовать эту побрякушку… Помимо тетриса, конечно?

– Побрякушку? Тетриса?! – Жак набрал полную грудь воздуха, как если бы решил вот-вот закричать. Но к удивлению, и в то же время радости девушки, вместо этого он медленно выпустил его обратно, через плотно сжатые в трубочку губы. Эта процедура однозначно сделала мужчину спокойнее, и когда учёный продолжил говорить, в его голосе уже не было того недоумения и гнева, – Дело в том, что многие функции твоих процессорных колец по умолчанию отключены, как и у большинства на этом корабле. Я всё время про это забываю, так как уже давно пользуюсь всеми преимуществами этой разработки. Собственно, как и вся наша команда. У нас полностью активны все опции и нет каких-либо программных ограничений.

– Программные ограничения? – обрадовалась и неподдельно удивилась Ева, после чего, продолжая изображать детскую наивность, спросила, – Но зачем ограничивать пассажиров в функционале?

– Несмотря на то что все вычисления выполняются в процессорных кольцах, большая часть информации поступает в них из биометрического модуля, – он сделал паузу, после чего пародийно, насколько хватило его артистизма, повторил интонацию Евы, произнеся слова, которые, судя по всему, сильно задели его самолюбие: – Это та маленькая штучка на запястье.

– А! Вот эта? – не поддавшись на провокацию, ещё раз уточнила девушка, не поленившись даже вытащить из-под стола дрожащую руку и снова показать указательным пальцем на браслет с цветовой индикацией.

– Да! – уже даже не с презрением, а скорее усталостью сказал Жак, видимо, смирившись с непоправимой тупостью собеседницы. Но даже в таком состоянии, он не упустил возможности, чтобы показать свою значимость, и хвастливо подметил, – Кстати, процедуру безболезненного вживления этого модуля также разработал я.

– Правда?! – с восторгом в голосе практически прокричала Ева, – И вам совсем никто не помогал?

– Ну может, я и брал небольшие консультации у специалистов в области медицины, – недовольно признался учёный, – но только чтобы сэкономить своё время, всё же у меня много обязанностей, с которыми никто больше не способен справиться.

– Конечно, не всё же делать самому, – понимающе закивала Ева.

– Да можно было и самому, если бы поддержали мою идею использовать биочип. Но видите ли, у кого-то, оказывается, его может не быть, – Жак сделал небольшую паузу, после чего гневно спросил, – А как его может не быть? Чип здоровья – это обязательна аугментация, и его извлечение преследуется по закону. В нашем обществе нет места диссидентам и уклонистам!

– Вы абсолютно правы! – с демонстративной патриотичностью в голосе поддержала его Ева. Возможно, если бы Жак пригляделся к девушке, то заметил бы, как в её глазах, буквально на мгновение, блеснул огонёк ярости, но очаровательная улыбка с лёгкостью перетягивала всё внимание на себя, хорошо маскируя её истинные чувства.

– И тем не менее уверен, что вы даже не поняли, когда процедура вживления началась, а когда закончилась.

Перед Евой пронеслись все воспоминания, связанные с тем днём, когда она прибегла к услугам контрабандистов. К её счастью, в их прайс-лист входило и вживление имплантируемых коннекторов для биометрического модуля. Только вот в отличие от рассказов Жака о безболезненности процедуры, для неё это были не самые приятные переживания. Об этом, кстати, мог свидетельствовать и непроизвольно сжавшийся кулак на дрожащей руке. Но торопливо убрав его подальше, снова за спину, она безупречно подыграла учёному, – Я так боялась боли, до тех самых пор, пока мне не сказали, что всё уже закончилось.

– И неудивительно! Мои наработки в этом вопросе помогли решить проблему массовости для внедрения технологии. Что, к слову, хорошо сказалось на этапе участия в тендерах. Особенно на фоне принятия этих законов об аугментации, – Он ненадолго замолчал, видимо, с головой погрузившись во времена давно минувших дней, а когда сполна насладился этими воспоминаниями, то сразу продолжил говорить – Но моя главная гордость – это связка всех модулей с костюмом. Вместе они образуют единый «Комплекс Регулирования Аномального Тонуса Органических Систем».

– Аномального? – удивилась Ева и решила уточнить – Разве что-то аномальное – это хорошо?

– Это значит «отличающийся от нормы», а в контексте разработки: лучше, чем норма… – с раздражением ответил учёный, но сразу же продолжил уже более снисходительно – Ладно… признаюсь. Мне тоже не очень нравится это название. Это всё выскочки из маркетинга! Они настояли на нём из-за более удачной аббревиатуры «КРАТОС», что хорошо отражает его вторую суть, так как Кратос – это какой-то там божок, олицетворяющий собой силу или что-то вроде того.

– Уверена, ваше название было гораздо удачнее, да и что вообще эти маркетологи понимают в настоящей науке, – постаралась задобрить собеседника Ева, уловив этот поток откровений с его стороны.

– Конечно! Все маркетологи – болваны! А иначе они бы не были маркетологами. Я вот больше предпочитаю оригинальное название – «Комплекс Оказания Интенсивного Тонизирующего Усиления Сознания». Жаль, конечно, что его забраковали… Как по мне, не всему же на свете нужна аббревиатура, но и проигрывать надо уметь… – с долей грусти сказал Жак, после чего улыбнувшись, добавил – Ну, хоть слово «комплекс» осталось.

– Ну да, от комплексов не так-то просто избавиться… – предприняла попытку пошутить Ева. Но, как и ожидалось, шутка не произвела на Жака никакого впечатления, и, дабы не затягивать и без того неловкую паузу ещё дольше, девушка поспешно спросила – А в чём, собственно, заключается суть этой метафоры? Ну надел ты костюм с хэлс-бэндом, и что, стал сильным как супергерой? Правильно я поняла?

– Костюм и в самом деле даёт некие преимущества оператору, и даже если говорить в контексте супергероев, то можно в каком-то смысле согласиться и назвать их сверхспособностями. Недаром эту технологию называют новой ступенью в области бионики. По крайней мере, именно так писали во многих изданиях ещё задолго до того, как я реализовал её для проекта «Космический Оазис», – пока Жак говорил, можно было физически ощутить то, какое удовольствие он испытывал, произнося эти слова, – «КРАТОС» полон инновационных решений.

– Про костюм я поняла, а вы можете подробнее рассказать о хэлс-бэнде? Какова его роль в этом комплексе? – уже совсем наплевав на осторожность, прямо спросила Ева.

– Да самая основная. В нём встроенные биоанализаторы, которые выдают исчерпывающую информацию о составе крови. А искусственный интеллект, доработанный под моим руководством, – последние слова он выделил какой-то особой интонацией, подчёркивая важность этого аспекта, – может исходя из этих данных о жизненных показателях, ввести инъекции необходимых препаратов. И всё это в соответствии с физическим состоянием носителя и в реальный момент времени. Спектр веществ крайне широк, от различных обезболивающих до адреналина. Ампулы с этими медикаментами расположены в специальных отсеках на рукавах, что позволяет давать почти мгновенный эффект от препаратов. Ну и, конечно же, термометр, он отвечает за измерение не только температуры тела, но и окружающей среды, а также помогает в прогнозировании менструальных циклов и ретроспективной оценке овуляции, это, к слову, не единственная функция, разработанная для женс…

– Подождите-подождите, – быстро перебила его Ева, не желая слушать дальнейшие описания специально разработанных для женщин технических ноу-хау, и, внимательно рассматривая рукава своего костюма, спросила: но куда здесь вкладывать ампулы?

– Ну как же, – он надавил на жёсткую часть рукава, и та сдвинулась в сторону, обнажив под собой отсек с пятью полосами, которые также делились по три секции каждая. В них были металлического цвета капсулы с различной маркировкой, – В твоём костюме капсул, конечно же, нет. Но я уверен, их обязательно выдадут всем пассажирам в будущем.

– По крайней мере, это объясняет, почему рукава настолько утолщаются, – подметила Ева, слегка расстроившись из-за своей невнимательности и прикрывая пустые секции крышкой. Но, когда ей не удалось открыть отсек для ампул на другой руке, она снова задала интересующий её вопрос – А как проделать то же самое на правом запястье?

– Там нет отсека, это место хранения графеновых аккумуляторов, – пояснил Жак, смотря при этом на девушку как на глупую обезьяну, которая просто не способна по достоинству оценить подаренную ей вещь в силу примитивности своего ума, – Они тоже очень важны, например, для дефибриллятора…

– Да-да, про это вы уже говорили, – не постеснявшись, снова поспешила перебить его Ева. Она уже устала от длинного списка функций и хотела узнать про то, как этот Жак оказался здесь, а потому спросила, – Но почему большинства функций вообще не было ни в описании хэлс-бэнда, ни в его настройках?

– Видишь ли, – из-за столь резкого перехвата инициативы, Жак словно начал понемногу отходить от эйфории самолюбования, но всё ещё был готов с радостью делиться информацией о разработанных им технологиях, – девяносто пять процентов функций взаимодействия с оператором отключены по умолчанию. Это было сделано в целях безопасности, пока костюмы не прошли достаточное количество проверок. Но это так, если описывать ситуацию широкими мозгами.

– Мазками, – невольно поправила его Ева. Пожалев об этом и уже предвкушая, как скоро для неё откроется очередной секрет, она сразу же перешла к следующему уточняющему вопросу, – А почему бы не тестировать систему прямо сейчас, в реальных условиях?

– Я был только за, но на этапе альфа-тестирования произошёл несчастный случай, из-за которого проект чуть было вообще не закрыли, – ответил Жак. Только вот, несмотря на вроде бы не очень хороший факт, на его лице появилась лёгкая улыбка.

– Неужели вы допустили какую-то ошибку при работе? – специально подкалывая Жака, спросила Ева, после чего быстро прикрыла ладонью рот, словно пытаясь поймать только что вылетевшие из него слова, а её и без того большие глаза раскрылись ещё шире.

– Что! Нет! Как вообще можно было так подумать?! – возмутился учёный, – Да, я действительно пошёл на риск, чтобы осуществить задуманное, но это того стоило. Не вдаваясь в подробности, скажу, что мне пришлось поставить на место одного зазнавшегося выскочку и в результате процесса перевоспитания он подох.

– Звучит… скверно, – неуверенно произнесла Ева.

– Нет, звучит так, как и должно было быть. Не люблю зазнаек, а он, поверьте, таким и был. Забавно, что всему виной его собственная гордыня, – Жак затих, а улыбка на его лице стала ещё шире. Он просидел с ней около пяти секунд, прежде чем продолжил говорить, – Ну ладно, я расскажу. В ходе спора о том, кто тормозит проект, его отдел разработки искусственного интеллекта или мой биотехнологический отдел, он лично вызвался доказать безупречную работу их ИИ на практике. И знаешь, он так завёлся, что даже не проверил, какие именно модули были включены в последнюю компиляцию программы. Оттого ещё смешнее было наблюдать, как его собственное детище его и прикончило.

– Прикончило? – переспросила Ева, всё ещё не понимая, как искусственный интеллект мог убить человека и при чём тут вообще костюмы и хэлс-бэнды.

– Именно! Когда он чихнул, «КРАТОС», неправильно интерпретировав происходящее с организмом, произвёл срочную, внутриартериальную инъекцию трёх миллиграммов вито… вито… траба… – хоть Жак и не мог выговорить название вещества, его восторженное состояние никуда не делось, и он продолжил как ни в чём не бывало – Да неважно, главное, что у него была непереносимость данного препарата и эта доза оказалась смертельной, а уже после потери сознания, дефибрилляторы костюма…

– Стоп! – остановила его Ева, удивившись столь странному факту работы костюма, – Но неужели искусственный интеллект не учитывает персональные аллергии и уж тем более столь распространённый безусловный рефлекс как чихание?

– Он, может, и учитывал, но там же десятки тысяч отдельных модулей на каждый сценарий. И я позаботился о том, чтобы некоторые из них просто не вошли в конечную компиляцию. Я всегда говорю: доверяй, но проверяй! Особенно когда от этого зависит твоя правота… ну а в данном случае ещё и жизнь.

– То есть вы знали, что какие-то сценарии не были включены в конечный вариант программы? – прямо спросила девушка, будучи неготовой сделать окончательный вывод из тех слов, что услышала от Жака.

– Ну конечно! Я же сам их и отключил, – с неожиданной прямотой ответил учёный, фактически признавшись в убийстве, – Я не мог предвидеть, что он будет чихать, и надеялся на аллергию или что-то типа того, но, как говорится, судьба помогает смелым.

– Ну если так, то это, конечно же, несчастный случай, – постаралась хоть как-то понизить значимость признания Ева.

Жак замолк, а девушка насторожилась, ведь она невольно стала посвящена в тайну, которую ей точно не следовало знать, но учёный легко разрядил напряжённую обстановку своим внезапным порывом смеха, расставившим всё по своим местам.

– О нет, совсем нет. Я победил его! И бесконечно рад, что этого выскочки нет рядом! – с этими словами Жак запрокинул голову, и его аж затрясло от издаваемого им сардонического смеха.