Точка выбора. Аз Фита Ижица. Часть I: Прогулка по висячему мостику. Книга 3

Табу

Ира открыла глаза. В прямоугольник окна сквозь сумерки несмело пробивался рассвет. Её тело находилось в плотных Женечкиных объятьях, а он сам смотрел на неё каким-то уж совсем непонятным взглядом.

– Женечка-а! Ну что с тобой? Посмотри вокруг! Земля с орбиты не сошла. Ни Всемирного Потопа, ни какого-либо иного варианта Конца Света явно не наблюдается. Жень, такое впечатление, словно последние, как минимум, лет пятьсот с тобой ничего, по твоим меркам из ряда вон выходящего, не происходило.

– Не поверишь, Ира, но кое-какие сложности и неожиданности имели место лишь первые лет триста. А потом ничто в этом мире уже и не пыталось щекотать мне нервы экстравагантностью и оригинальностью.

– Неужто для тебя всё всегда было до такой степени предсказуемым?

– Подчас выкрутасы хорошо тебе знакомого Генки предсказать не всегда получалось. И всё же, они никогда не выходили за довольно узкие рамки.

– Я так понимаю, я в эти рамки не вписалась?

– У-у-у-у, Палладина! Ты ни в какие рамки не вписываешься! Я с ужасом ждал твоих здесь появлений. Однако во все прошлые твои попытки за последние две с половиной тысячи лет всё проходило вполне безобидно.

Для меня безобидно. Я не успевал и глазом моргнуть, как ты успешно разделывалась с собственным телом. В предпоследний раз, правда, мне, как ты знаешь, пришлось лично поучаствовать в части процесса.

Палладина, ты – стихийное бедствие! Однако в своих прошлых воплощениях сфокусированное на себе самой. Только поэтому, как говорится, никто не пострадал.

– Женечка, ты так говоришь, что у меня закрадывается подозрение, будто я рождалась и до начала твоей двух с половиной тысячелетней эпопеи.

Ира спросила в шутку. По крайней мере, она считала, что спрашивает в шутку.

Женечка не обратил внимания на её тон и продолжал серьёзно:

– Да, Ир, ты и ранее воплощалась во Вселенной. Только не человеком.

– И кем же я была? – продолжала шутить Ира.

– Ира, я тебе не разнообразия ради талдычу с самого первого дня знакомства: читай мифы.

Кровь в Ириных жилах на пару мгновений остыла до минусовой температуры. Затем из неё сам собой вылетел вопрос всё тем же шутливым тоном:

– То есть, твои последние две с половиной тысячи лет – это не первое твоё воплощение на Земле?

– Нет. Я здесь с самого начала, как и ты. Только, в отличие от тебя, не покидал «шедевр» под названием Вселенная. – Женечка усмехнулся. – И знаешь, за последние две с половиной тысячи лет я настолько привык, что иногда даже начинаю видеть какой-то смысл во всей этой галиматье.

– Что ты подразумеваешь под термином «галиматья»?

– Всё вот это, – Женечка оторвал руку от Иры и сделал пространный жест. – То, что люди называют земным бытием.

– То есть, ты хочешь сказать, что в том, что люди называют земным бытием, смысла, на самом деле, нет?

Женечка усмехнулся.

– Может, это действительно некий высший промысел. Но, воплотившись здесь, ведь ни хрена толком не помнишь! Так, смутные проблески и всё.

Увязаешь в процессах «гениального» изобретения под названием мозг, которые, в свою очередь, называются человеческой логикой. И вот посредством этих логических построений начинаешь понимать, какой это всё бред.

Ни до этого, ни за всё своё нынешнее здесь пребывание я так и не смог понять, зачем. Ира, просто, как человек, подумай и, мне кажется, ты согласишься со мной, что тут никого бы и духу давно не было, если б не предусмотрительно состряпанный инстинкт самосохранения.

– Женечка-а! Ошибаешься. Не соглашусь. Не думаю, что всё живое на Земле, и человек в том числе, желает жить исключительно лишь благодаря наличию инстинкта самосохранения.

– Ира, а ты никогда не задумывалась, что именно из своей деятельности люди, сами того не подозревая, подразумевают под понятием «жить» в его самом что ни на есть прямом смысле?

– Жень, оно включает в себя все виды деятельности сразу. Это – всеобъемлющее понятие.

– Оно не настолько всеобъемлющее, как тебе кажется. Подумай, что подразумевает человек, когда говорит: «я здесь живу». Либо какие сведения предполагают получить, когда спрашивают: «где ты живешь?».

– Это – сведения о месте, где протекают все виды деятельности человека.

– Так уж и все?! Хотя, если иметь в виду такую единицу, как населённый пункт, то ты, конечно же, права. Но я говорю о самом узком понятии местожительства. Вот, к примеру, ты живёшь в этом доме, так?

– Ну, так.

– Ты у нас дама особенная, и в этом доме действительно протекает большинство из твоих родов деятельности. Однако если бы ты работала в другом месте, ты бы не перестала говорить, что живёшь здесь. Так же как если бы ты, скажем, ела в другом месте, ты бы тоже не перестала считать, что живёшь здесь.

Из места, называемого домом, в котором человек ЖИВЁТ, можно отбросить всё, кроме одного. Самая главная и определяющая деятельность для места проживания – это сон. Человек живёт там, где он спит. То есть:

Человек по-настоящему живёт только тогда, когда он спит.

Ира, это – не пустые умствования. Это так и есть, а потому и отражается в вербальных символах, хоть люди и не придают этому значения и даже не обращают на это внимания.

Несложно догадаться, что человек понятия не имеет, как он живёт, а то, что каким-то образом достигает его сознания в виде сновидений, является фантасмагорическими интерпретациями мозга.

Жизнь лежит за гранью человеческого восприятия, а то, что мы вытворяем в период бодрствования, это и есть то, что я назвал галиматьёй, в которой мне иногда начинает мерещиться какой-то смысл.

Ира вздрогнула, посмотрела Женечке в глаза и немного сменила тему:

– Жень, я понимаю, что это – праздное любопытство, но все же: ты не мог бы рассказать мне о моих прошлых жизнях? Ну тех… что были последние две с половиной тысячи лет.

– Ир, что я могу рассказать тебе? В свою бытность Эрианой ты мужественно облетела на шарике Земля вокруг шарика Солнце всего двадцать три раза, и это стало, на тот момент, твоим личным рекордом. Все предыдущие воплощения у тебя не получалось сделать и десяти кругов.

– Может, я и протянула бы подольше, если б тебе не пришла в голову гениальная идея меня сжечь. – Ира предусмотрительно не отдавала себе отчёта, серьёзно она обо всём об этом или прикалывается.

– Ты будешь удивлена, – Женечка перешёл на свой излюбленный саркастичный тон, – но сия, как ты сказала, гениальная идея пришла не мне в голову. В твою голову, если быть честным, она тоже не приходила.

Во все твои прошлые пришествия на грешную Землю, первым делом ты напрочь сносила себе мозги ещё до рождения.

Ира, не обижайся, но девица по имени Эриана была, мягко говоря, со странностями. А если точнее, то современная медицина поставила бы ей однозначный диагноз олигофрения.

Тем не менее, тебе, несмотря на разнесённый тобою вдребезги собственный мозг, удалось стянуть обстоятельства так, чтобы обеспечить себе на будущее воплощение яркое воспоминание о земном бытие. Я лишь смиренно сыграл свою роль.

– И в чём она состояла?

– Отделяя от тебя земное тело, мне удалось помочь тебе некоторым образом изменить твою энергетическую структуру. Снизить её интенсивность. Из-за этой интенсивности, Вы, госпожа Палладина, сносили себе мозги, а заодно так закручивали обстоятельства, что в редких случаях выходили за пределы младенчества.

– А теперь произошло что-то вроде восстановления, и ты в ужасе ждёшь, что ж теперь будет?

– Истинно! Купаться идём, или ты решила сменить традиции?

– В отношении традиций всё по-прежнему.

Ира спрыгнула с кровати и оделась.

– Полотенце не забудь, – напомнил Женечка, натягивая свитер.

– Доброе утро, – томно приветствовал их в гостиной Лоренц.

– А где Зив? – спросила Ира.

– Караулит Татьяну Николаевну, пока вы отношения выясняете.

Ира улыбнулась.

– Лоренц, она всё равно в спальню подниматься б не стала.

– Думаю, что да. Но, видишь ли, несмотря на возраст, со слухом у неё всё в порядке. – Лоренц многозначительно посмотрел на них.

Ира ответила на его замечание таким же многозначительным взглядом и сказала:

– Мы – купаться. Компанию составите, надеюсь?

– А как же, – мяукнул Лоренц и спрыгнул с дивана.

Зив присоединился к ним по дороге, а на обратном пути их окликнула со своего двора Татьяна Николаевна. Женечка сообщил ей, что, как минимум, до обеда её присутствие необязательно. Татьяна Николаевна обрадовалась и испросила разрешение не появляться сегодня вовсе, так как приглашена к друзьям на день рождения.

– О чём речь, Татьяна Николаевна? Конечно, идите!

– Спасибо, Ирочка, я просто волнуюсь, что без обеда и без ужина тебя оставлю.

– Татьяна Николаевна, неужто Вы считаете, что я позволю Палладиной умереть голодной смертью? Ни за что! – весело отчеканил Женечка.

Когда они вчетвером уселись в гостиной за столом, Ира заявила уверенным тоном, но с шутливо-проказливыми искорками в глазах:

– Значит так, господа. Мне тут Евгений Вениаминович очень кстати заметил, что ему, не пойми с чего, в земном бытие периодически начинает мерещиться нечто вроде смысла.

В связи с этим у меня возникла непреодолимая потребность избавить его, себя и всех окружающих от всевозможных наваждений.

Поэтому, друзья мои, всякое словоблудие относительно осмысления сего бренного мира настоятельно рекомендую прекратить, хотя бы на время, и вплотную заняться дальнейшим совершенствованием того, что более не будет, как я надеюсь, хотя бы временно, подвергаться словоблудию.

Женечка хохотал. Лоренц и Зив тоже предались веселью.

– Ребят, серьёзно, пока я торжественно не сдам в печать Женечкину книгу, а поющий дом – его хозяину в полностью готовом к проживанию виде, до этих самых пор, прошу вас: никаких даже намеков на… Вы все прекрасно знаете на что.

– Табу, так табу. Уговорила, – ответил за всех присутствующих Лоренц.

– Ир, тебе, по большому счёту, больше нет смысла заниматься моей книгой.

– Женечка, в том смысле, на который рассчитывал ты, наверное, нет, а вот в том, в котором на неё рассчитываю я, невообразимо огромный. И потом, неужели тебе не хочется увидеть своё детище опубликованным?

– Вообще-то, хочется, – честно признался Женечка.

– Так чего ты канючишь?

Чего это он канючит, Женечка объяснять не стал, и смешанная по видовому признаку компания принялась за светскую беседу. Правда, непринуждённо болтали только Зив, Лоренц и Женечка, а Ира, тем временем, позвонила Владу.

– Привет, Влад!

– Ира!!!!!!!!!

Влад завопил так, что Ире пришлось отдёрнуть трубку подальше от уха, и его вопль заполнил всю гостиную.

– Влад, мне, конечно, приятно, что ты рад меня слышать, но было бы лучше, если б мои барабанные перепонки остались в целости и сохранности.

– Извини, Ир. Просто, я так соскучился.

– Ты когда возвращаешься?

– Я уже дома. Вчера вечером прилетел.

– Так значит, твоей благоверной в радиусе пяти километров не наблюдается?

– Как ты догадалась?

– Ну, знаешь, сомневаюсь, что в её присутствии ты бы так искренне радостно вопил моё имя.

– Наверное, ты права. Но я так по тебе соскучился, что не уверен, что удержался бы.

– Ладно. Как сессию сдал?

– Сдал.

– И то радует.

– Ир, а ты где? Дома уже?

– Дома.

– А можно я к тебе приеду?

– Нужно, Влад.

– Ура!!!!!!!!!

Влад, как видно, забыл, что его просили заботиться о сохранности Ириных барабанных перепонок, и верещал с удвоенной силой так, что Ире пришлось вновь срочно удалять трубку на безопасное расстояние, а гостиную опять затопил Владов голос.

– Я так думаю, завтрак никому не помешает, – сказал Женечка, поднялся и скрылся на кухне.

Ира, пользуясь его отсутствием, обвела взглядом Зива и Лоренца и полушёпотом спросила:

– Я что-то не поняла, с чего это такие изменения по отношению к Женечке?

– Мне не нравится его позиция по многим пунктам, но вот в отношении тебя она вызывает восхищение, – промурлыкал Лоренц.

– Он по-настоящему предан тебе. Так что некоторыми его убеждениями можно и пренебречь, – проурчал Зив.

– Я что-то не заметила со стороны Женечки в отношении ко мне ничего нового.

– Мы тоже, – предельно серьёзно мяукнул Лоренц. – А потому и изменили своё отношение к нему.

Ира затруднялась определить, что произошло раньше: стих шум двигателя подъехавшей видавшей виды «Нивы» или раздался оглушительный радостный вопль Влада в прихожей. Но совершенно однозначно, что после того и другого она полетела под потолок, подбрасываемая его сильными руками.

– Влад, никогда не думал, что ты – некрофил, – металлически-язвительным тоном процедил Женечка.

– А? Что? – бестолково-радостно озираясь, спросил Влад.

– Прекрати швыряться Палладиной. Её так и угробить недолго. – Женечка весело улыбался.

– Здравствуйте, Евгений Вениаминович! – не столь громко, как приветствие Ире, но не менее радостно воскликнул Влад, сжимая Иру в объятьях так, что дыхание ей давалось с трудом.

– Влад, ну что ты в неё вцепился? Никто её не отнимет. А вот если и дальше так держать будешь, то, чего доброго, придушишь ненароком. – Женечка рассмеялся.

– Я соскучился! – виновато оправдывался Влад, выпуская Иру на волю.

– Фу-ух! – перевела дух Ира. – Спасибо, Женечка. Теперь я обязана тебе жизнью.

– Пожалуйста, Ира. А в следующий раз знай, что если ты давно не имела счастья лицезреть сего отрока, то следует спасаться бегством.

– Я учту, – с притворной серьёзностью изрекла Ира, но потом рассмеялась и, задрав руку, потрепала Влада по голове.

И начался торжественный поздний завтрак, который плавно перетёк в обед, а затем и в ужин.

Ира рассказала о мебельной эпопее. Само собой, далеко не всё.

Влад проинформировал о своей сессии и о том, что, начиная с грядущего семестра, будет обучаться дистанционно, а потому его периодическое присутствие в «горячо любимом» ВУЗе вплоть до защиты диплома более не является обязательным.

Затем на повестку дня встал вопрос о судьбе поющего дома.

Ира собиралась дать Владу пару выходных, но он отказался. Валентиныч вместе со своей бригадой уже почти неделю пребывал в отпуске, в который их Ира отправила, когда поняла, что более не в состоянии рваться на части, а оставлять поющий дом без своего бдительного внимания не хотела.

Она позвонила Валентинычу. Валентиныч не возражал начать, а точнее, продолжить работу завтра же.

Когда стало смеркаться, запел мобильник Влада. Он вытащил его из кармана, скривился и с тяжелым вздохом включил. В трубку из его уст поскакали заиньки с солнышками и, наконец, с трудом выдавленное «скоро буду, ласточка».

– Мне пора. – Влад нехотя поднялся с дивана.

Ира, Женечка, Зив и Лоренц вышли его провожать.

Садясь за руль, Влад кинул взгляд на Женечку, понял, что тот ехать с ним не собирается, и не стал предлагать свои услуги.

– Понятливый мальчик, – заметил Женечка.

Вечер совсем недавно вступил в свои права, но, убрав последствия завтрако-обедо-ужина, они отправились в спальню. Женечка незнамо с чего осмелел и позволил себе не только обнять Иру.

Не оставив никому выбора, новый день Ира начала с обсуждения дальнейшей работы над Женечкиной книгой. Получилось оно формальным, что ничуть не повлияло на удовлетворённость Иры свершённым процессом.

Следующим пунктом на повестке дня стояло возобновление работ в поющем доме. Женечка через проход ушёл к себе, и вскоре приехал Влад.

– Ира, – несмело обратился он к ней.

– Что, Влад?

– Знаешь, такое ощущение, что ты…

– Неважно, – оборвала его Ира и сосредоточила общение на предстоящей работе.

Дом встретил их, излагая квартетом саксофонов один из джазовых стандартов. Насколько Ира помнила, это была «Стелла при свете звёзд».

Лучи утреннего солнца искрились в каплях росы на траве. Ира отправилась внимательно осматривать дом. В это время подъехал Валентиныч.

– Здравствуй, Ирочка! Ну как?

– Практически так, как я и ожидала.

– Ещё бы! Указания такие давала, будто всё своими глазами видела.

– А как же! Почти каждый вечер заглядывала посмотреть, чего вы тут творите, – честно призналась Ира.

Валентиныч рассмеялся «шутке».

– Валентиныч, – продолжила Ира, – мне жизненно необходимо, чтобы вы привели в порядок территорию.

– Ир, может, когда всё закончим, порядки наведём?

– Нет, Валентиныч. Мне тут ещё и ландшафт предстоит сотворить. Сейчас для этого по природным часам самое время.

– Понял, начальник! – отрапортовал Валентиныч.

У Иры запел мобильник.

– Алло, – ответила Ира машинально.

– Иришка! Привет! – радостно вопила трубка голосом Наташи.

– Ой! Натусик!

– А ты знаешь, Влад сдал тебя с потрохами, – довольно заявила «Натусик».

– В смысле?

– Сказал, что ты, наконец-то, вернулась.

– Да-а. Есть немного.

– Иришка, я не сомневаюсь, что сейчас открою тебе великую тайну.

– О-о! Открывай!

– Представляешь? В понедельник будет 8 марта.

– Батюшки! А ведь и вправду.

– Приезжай к нам, а то мы тут без тебе прям как осиротели.

– Натусик, я только сейчас поняла, как по вам с Люсиком соскучилась. Давайте у меня соберёмся. Прям с утра. Если погода не испортится, пикник устроим.

– Класс!

– Как там у вас отношения с новыми соседями? С Владом и Алиночкой.

– Замечательные. А что?

– Так и их тоже с собою берите.

– Договорились!

– Ну, пока! – попрощалась Ира.

– Пока!

От Наташиного звонка на душе стало тепло и радостно, и что самое удивительное, появилось щемящее предвкушение праздника, напрочь забытое ещё в ранней юности, в годы печально памятного замужества. Ире захотелось массового веселья, и она решила пригласить к себе на 8 марта всех, кто встретится ей на пути.

Пока она говорила с Наташей, Валентиныч успел провести небольшое совещание.

– Ирочка, ничего, если чистку территории устроим в пятницу?

– Нормально.

– Я ж так понял, что только мусор да сухую траву поубирать надо?

– Да, верно. Только мусор да сухую траву. Все деревья и кусты пока останутся на своих местах. А может, и насовсем останутся. Я пока не знаю.

Ира прошла с Валентинычем по дому, дала несколько ЦУ и попросила себя не беспокоить, сказав, что будет в саду. Именно туда она и собиралась. Только не сразу.

Вначале она зашла к себе домой. Взяла рулетку, стопку бумаги и пару карандашей с перочинным ножичком и ластиком, а также свой старый ноутбук. Новому нечего делать на сырой холодной земле. Произведя экипировку, она вновь спустилась в цоколь и вышла в сад поющего дома, в котором провела за работой весь день.

На следующий, Ира снова вместе с Владом отправилась к поющему дому и после «пятиминутки» вроде как снова спустилась в сад. И она там действительно периодически появлялась, однако бо́льшую часть времени просидела у себя дома за компьютером.

Третий рабочий день прошёл по схеме второго.

За Женечкину книгу Ира пока не бралась, целиком и полностью погрузившись в вопросы озеленения. Ранее она их для себя даже не пыталась поднимать, потому что ещё во время экскурсии с Радным примерно представила, как в конечном итоге должна выглядеть придомовая территория.

Теперь настало время сделать конкретный проект, который ближе к вечеру третьего рабочего дня был в целом готов.

Ближе к вечеру третьего дня Ира поднялась из сада в дом и, присоединившись к чаепитию, стала обзванивать своих бывших партнёров по совершенствованию ландшафта.

– Валентиныч, а у меня беда, – обратилась она к нему, несоответствующим «беде», спокойным голосом.

– Что стряслось, Ирочка?

– Только то, что все, с кем я когда-либо воплощала в жизнь свои проекты озеленения, нынче по разным причинам помочь мне не в состоянии. Может, у тебя есть кто на примете?

– Дай подумать.

Валентиныч честно думал, но ничего подходящего предложить так и не смог.

Когда он окончательно сдался, в разговор несмело вмешался Влад:

– Ир, пап, вы меня, конечно, извините, может, совсем не к месту, но…

– Говори, говори, Влад, – поддержал его Валентиныч.

Влад ещё немного помялся, но всё же собрался с духом, продолжил:

– Ир, пап, мама ведь всю жизнь в санаторном парковом хозяйстве проработала.

Ира поняла, с чего это Влад мялся, и не стала выражать сразу своё мнение, предоставив первым высказаться Валентинычу.