Идеальный роман. Начало

С этой мыслью Сиди Лайс зашел в свой кабинет, и тут же схватился за чистый листок бумаги. Усевшись за столом и взяв в руки перо, он начал писать слова, которые уже давно вертелись у него на уме.

«Дорогой мэр Витчез! – лихорадочно строчил шериф. – Мне срочно нужна ваша помощь. Ситуация в городе накалилась. Чтобы избежать новых потерь, нужно эвакуировать людей. Я не могу положиться на горожан, ведь они напуганы не меньше моего. Вся надежда на вас.

С уважением, Сиди Лайс».

Шериф отложил письмо в сторону, и невидящим взором уставился в окно. У него все еще не укладывалось в голове то, что он услышал от Фреда. Ему казалось это невероятным. Как один человек, а тем более зверь, мог столько всего натворить и превратить жизнь горожан в жалкое существование? Почему никто не видел этого убийцу? И действительно ли он скрывался в лесу? Судя по рассказу Фреда, так и было. Но опять же – он не видел убийцу. Кто же убил Дика на глазах лучшего друга? Призрак или невидимка? Даже на фоне сложившейся ситуации это казалось шерифу смешным. Но факт оставался фактом – убийства продолжались. Люди были не в состоянии предотвратить это, поэтому оставалось только одно – бежать.

«Надеюсь, еще не слишком поздно», – думал шериф.

Он отвел опустевший взгляд от окна, и посмотрел на конверт. Письмо нужно было немедленно доставить мэру. Дожидаться утра Лайс не мог – не было времени. Теперь каждая минута была на счету. В любой момент могла произойти новая смерть, и число погибших перевалило бы за вторую сотню. Шерифа терзали сомнения, ведь он не хотел никого просить ночью бродить по городу, но выбора не оставалось. Время действительно поджимало. Сиди откашлялся, и крикнул:

– Брэдли! Брэдли, поднимись ко мне, пожалуйста.

Буквально через мгновение в дверях кабинета появился пожилой седоволосый мужчина. Он быстрым шагом пересек кабинет, и подошел к шерифу. Его лицо выражало крайнюю обеспокоенность.

– Что-то случилось, сэр? – спросил он.

Брэдли Подни был дворецким Лайсов еще с тех времен, когда Сиди едва научился ходить. Он помнил его с самого раннего детства. Брэдли был для шерифа, скорее, другом, чем слугой. Только с ним он мог поговорить о том, что творилось в его душе. Шериф искренне любил Брэдли, пусть и не говорил это вслух. Этого человека он уважал больше, чем собственного отца. Однако в последнее время Лайс сильно отдалился от него, и держал все свои секреты при себе. Шериф даже забыл, когда в последний раз говорил с ним.

– Брэдли, у меня к тебе будет просьба, – без обиняков, сообщил Сиди Лайс, и протянул тому запечатанный конверт. – Отнеси это Лукасу. Пусть он передаст письмо мэру. Это срочно.

– Но, сэр! – запротестовал Брэдли. – Сейчас же ночь!

– Я знаю, – устало сказал шериф. – Это очень срочно. Нельзя ждать с моря погоды. Нужно сделать это незамедлительно.

– Лукас, верно, еще спит, – продолжал возражать дворецкий. – Может, все-таки подождете утра?

Терпение шерифа лопнуло. Все произошедшее сегодня тяжелым грузом давило на его сердце, и он, наконец, не выдержал.

– Делай, что я говорю! – крикнул он. – Доставь чертово письмо Лукасу. И приведи доктора. Все, иди!

Брэдли потупил взор, и нервно переминулся с ноги на ногу. Однако приказ шерифа на него подействовал. Через минуту его уже и след простыл.

После ухода Брэдли Лайса охватило чувство вины. Никогда раньше он не позволял себе так разговаривать с ним. Похоже, у шерифа был нервный срыв. И неудивительно – мы все стали нервными и запуганными после появления серийного убийцы. Пусть шериф и не видел смерти Дика, но он безоговорочно верил Фреду, и пытался смириться с потерей еще одного горожанина, но не мог – мы все давно стали семьей, и считали друг друга дальними родственниками (что, в принципе, и было), поэтому потерять соседа было тем же самым, что и потерять брата.

Оправившись от своих мыслей, шериф вышел из своего кабинета, и спустился в гостиную. Светало. Полумрак пробирался в окна, и гостиная начала приобретать довольно устрашающие формы. Шерифа передернуло. Погода точно угадывала настроение горожан – пасмурное небо, без единого лучика солнца, холод, и постоянные дожди. Так продолжалось уже несколько месяцев.

Когда совсем рассвело, парадная дверь распахнулась, и в дом шерифа вошел местный доктор в сопровождении Брэдли Подни. Завидев шерифа, сидящего в кресле, доктор тут же направился к нему.

– Ради бога, Сиди! – воскликнул он. – Зачем было поднимать меня в такую рань, да еще и в такое мерзкое утро?

– Приношу свои извинения, – сказал шериф, пожимая ему руку. – Однако это важно. Сегодня ночью ко мне пришел Фред Джонсон. Он весь исцарапанный, и в ссадинах. Не знаю, есть ли еще повреждения. Фред утверждает, что ходил в лес. И еще мне кажется, что с ним что-то не так. Он очень странно себя вел.

О смерти Дика он решил промолчать. Шериф не хотел, чтобы это стало известно всему городу.

– Я все понял, – сказал доктор Форест. – Отведи меня к нему. Я должен его осмотреть.

Фред лежал там же, где его оставил шериф. Он не подавал никаких признаков жизни, однако его грудь вздымалась вверх после каждого вдоха. Один глаз нервно дергался. Доктор подошел к кровати, поставил свой портфельчик возле стола, и склонился над Фредом. Тот и бровью не повел. Казалось, что Фред уже мертв, хотя тот просто крепко спал. Доктор Форест проверил пульс, осмотрел раны, и сказал:

– Ничего серьезного. Скорее всего, у него шок. Он чего-то сильно испугался.

Фред бессвязно пробормотал что-то во сне, и его веки затрепетали. Дыхание стало тяжелее.

– Он скоро поправится, – заверил шерифа Форест. – Через пару дней все придет в норму.

Шериф кивнул, и отвел взгляд от Фреда. Ему было больно смотреть на человека, которого он знал всю жизнь, зная, что он уже никогда не будет прежним.

– Спасибо, доктор Форест. Думаю, на этом все. Вас провести?

Доктор не успел ответить, потому что в этот самый момент очнулся Фред, и истошно завопил:

– Только не лес! Пожалуйста, только не лес!

Шериф подскочил к кровати, и попытался успокоить беднягу.

– Фред, все хорошо. Это доктор Форест. Он пришел осмотреть тебя…

Но Фред словно не слышал. Внезапно на его лице появилось странное выражение, и он в один миг оттолкнул от себя шерифа, и пулей вылетел из комнаты.

– Фред! – с отчаянием крикнул шериф, и побежал следом за ним.

Однако шериф не успел нагнать Фреда. Он обнаружил его на кухне, но было уже слишком поздно: тот сжимал в руках кухонный нож, и целился себе прямо в живот.

– Фред, нет! – из последних сил крикнул шериф, но напрасно: Фред занес нож, и вонзил себе в живот. Его тело с грохотом упало на каменные плиты.

В мгновение ока Лайс оказался возле Фреда, и упал рядом на колени. Тот с непониманием посмотрел на нож, перевел взгляд на шерифа, и прохрипел:

– Сиди…

С этими словами его голова склонилась набок, и изо рта потекла тонкая струйка крови. Шериф с ужасом уставился на секунду назад живого Фреда, и его сердце чуть не разорвалось на части.

«Фред, что ты наделал?!»

На следующее утро весть о смерти Фреда Джонсона разнеслась по всему городу. Поговаривали, что шериф был виновен в этой смерти. Никто не верил в то, что это был несчастный случай. Что ж, в нашем городе грязные сплетни не в новинку.

Родители Фреда, узнав о смерти сына, тут же поспешили к шерифу. Они с благоговейным ужасом выслушали рассказ Сиди Лайса, а потом заявили, что не верят ни единому слову.

– Это вы виноваты! – брюзжа слюной, кричал мистер Джонсон. – Вы же запретили ходить в лес! Почему вы не следили за тем, соблюдают это, или нет?

– Это ваш сын! – тоже кричал шериф. – Вы должны были следить за ним!

– Мы живем в страхе, – причитала миссис Джонсон. – Каждый день погибают люди. Теперь и мой сын тоже… – она не смогла произнести слово «мертв». – А вы даже не пытаетесь что-то предпринять.

– Вот-вот, – кивал мистер Джонсон. – Вы ничего не делаете. И смеете еще называть себя нашим шерифом. Вы точно такой же, как мэр. Невидимка. Вас не существует.

– Что вы хотите этим сказать? – сжимая от ярости кулаки, выпалил Лайс.

– Вы не шериф, – сказал Джонсон. – Вы – никто.

С этими словами он взял за руку жену, и сказал:

– Пошли отсюда, дорогая. Нужно организовать похороны.

И они с траурным видом покинули дом шерифа.

После этого разговора Сиди Лайс ушел в свой кабинет, и закрылся на ключ. Раньше он никогда такого не делал, но сейчас ему нужна была тишина и покой. Мысли роились в его голове, словно пчелы в улье, однако ни одна не находила выхода на свободу.

Шериф с удобством устроился в своем кожаном кресле, и устало откинул голову на его спинку. Последняя смерть больше всего шокировала его, ведь он знал Фреда с самого детства, тот был одним из его хороших друзей. Лайс никак не мог поверить в то, что Фред больше никогда не придет к нему в гости, не услышит его, казавшиеся раньше глупыми, шутки. Этот человек значил для него гораздо больше, чем он думал. Шериф считал Фреда своим сыном, которого у него никогда не было.

Однако углубляться в переживания шериф не мог, ведь ему предстояло решить главную проблему – защитить остальных горожан. Прокручивая в голове всевозможные варианты поимки убийцы, шериф заходил в тупик. Он не знал его слабостей, не знал, что это за зверь. Да что там говорить – шериф, как и все горожане, вообще не был уверен в том, что все это безобразие устроило дикое животное. Он больше склонялся к тому, что это был человек. Никто не видел его, кроме жертв, поэтому данная деталь оставалась для всех загадкой.

Шериф закурил сигару, и закрыл глаза.

«Я должен хотя бы попытаться что-то сделать, – думал он. – Но я же не пойду в лес на верную смерть? Значит, я кого-нибудь попрошу. Может, зверь испугается толпы людей, и выдаст себя? Хотя я сомневаюсь, что будет толпа…»

План шерифа состоял в том, что он должен был собрать всех желающих помочь городу, а те, в свою очередь, должны были обследовать лес, и поймать убийцу. Правда, шериф не надеялся на успех, ведь в городе осталось очень мало людей, и все они хотели выжить, прячась по своим домам. Храбрецов давно унесли небеса. Но надежда все же была. Чтобы спасти людей и в то же время не подвергать свою жизнь опасности, шериф решился на этот эгоистический поступок.

В любом случае, другого выхода у него не было.

Около полуночи мой отец, Томас Хиллман, собирался ложиться спать, но стук в дверь помешал ему это сделать. Он пару раз чертыхнулся, и направился к двери.

«Кой черт, приперся на ночь глядя?», – продирая сонные глаза, думал он.

Как ни странно, на крыльце отец обнаружил шерифа. Тот стоял в тени, и нервно теребил свою шляпу.

– Сиди? – присмотревшись, спросил отец. – Что ты здесь делаешь в такое время?

Лайс с мольбой переминулся с ноги на ногу, и тихо сказал:

– Прости, что так поздно, Том, но дело весьма срочное. Можешь позвать Чарли?

Отец подозрительно посмотрел на шерифа, и сказал:

– Да, конечно, проходи.

Он впустил шерифа внутрь, и запер дверь.

– Сейчас я его позову.

Отец поднялся на второй этаж, и подошел к двери моей комнаты. Постучав, он спросил:

– Чарли, ты еще не спишь?

Я открыл дверь, и сонно посмотрел на отца.

– Как раз собираюсь. А что?

– К тебе пришли.

– Да? Кто? – удивился я.

– Шериф, – без особой радости сообщил отец. – Хочет с тобой поговорить.

– Хорошо. Я сейчас спущусь, – сказал я, и захлопнул дверь.

Отец спустился, и подошел к шерифу.

– Чарли сейчас подойдет. А я, уж позвольте, пойду спать.

– Конечно, идите. Спокойной ночи, – с улыбкой сказал Лайс.

Отец кивнул, и покинул гостиную.

Вскоре я, переодевшись, вошел в гостиную и, подойдя к шерифу, пожал его руку.

– Что случилось, Сиди?

Вид у него был очень несчастный, да и к тому же он, похоже, был болен. Волосы были всклокочены, под глазами виднелись темные круги, пальто небрежно было накинуто на плечи.

– Да, – охрипшим голосом сказал Лайс. – Мне нужна твоя помощь.

– Все, что угодно! – выпалил я. – Для тебя я готов сделать все, что скажешь.

Шериф нервно осмотрелся по сторонам, будто нас кто-то подслушивал, и сказал:

– Я собираю людей для того, чтобы они пошли в лес и поймали зверя. Сам я не могу это сделать, а… Нужно предотвратить дальнейшие нападения. Несколько человек согласились мне помочь. Я знаю, что прошу много, но мы обязаны что-то сделать. Дела очень плохи. Не исключено, что смерть Фреда была не последней.

– Я помогу тебе, Сиди, – храбро сказал я, хотя от одного только упоминания леса у меня засосало под ложечкой. – Я тоже здесь живу. Если нужна моя помощь – пожалуйста. Ты всегда можешь ко мне обратиться.

– Спасибо, Чарли, – крепко сжав мою руку, сказал шериф. – Я очень тебе благодарен.

Я проводил его до двери, и вышел вместе с ним на крыльцо.

– А много человек согласились помочь? – спросил я.

– Нет, – без особого энтузиазма сказал шериф. – Хотя и на том спасибо. Я и на это не надеялся.

Он грустно посмотрел на звездное небо и, пожав мне руку, спустился с крыльца.

– Доброй ночи, Чарли.

– Вам тоже, – зевая, сказал я, и зашел в дом.

Ох, если бы я тогда знал, на что подписался!

На следующее утро за завтраком я рассказал обо всем отцу. Я надеялся, что он отнесется ко мне с пониманием, но я ошибался: отец просто взбесился, когда узнал, зачем приходил шериф.

– И после этого он называет себя шерифом, – бушевал отец. – С каким-то психом справиться не может. Уже давно бы его поймал, и не компосировал людям мозги!

– Но, папа, – осторожно возразил я. – Не будет же он делать это в одиночку? Мы живем в этом городе, поэтому просто обязаны защищать его.

Но отец был непоколебим.

– Пусть Лайс сам с этим разбирается! Тебя я в лес не пущу. Все, точка.

– Мы должны поймать убийцу! – я стоял на своем. – Иначе смерти будут продолжаться. Уже и так много людей погибло.

– Мне плевать на них! – крикнул отец. – А вдруг ты погибнешь?

– Я хотя бы погибну за благое дело, а не просто так. Сидя здесь, я не увеличиваю свои шансы на нормальную жизнь. Наоборот, я приближаю их к нулю.

– Я сказал, ты никуда не пойдешь! – рявкнул отец. – Иди в свою комнату!

Последняя фраза сильно задела меня. Я отбросил вилку в сторону, и вскочил со стула.

– Я уже достаточно взрослый, папа, – сквозь зубы процедил я. – И могу самостоятельно принимать решения. И я решил помочь городу, в котором родился и вырос. Это мой дом, и я намерен защитить его.

Смерив отца презрительным взглядом, я добавил:

– Ты мне отвратителен.

Затем я вышел из-за стола, одел поверх рубашки куртку, и вышел из дома, громко хлопнув дверью.

Все дорогу до дома шерифа я обдумывал слова отца. Возможно, в чем-то он и был прав: мы не должны были выполнять работу шерифа за него. Он сам должен был заниматься этим психом-убийцей. Однако где-то я его понимал. Никто не хочет умирать. Поэтому он решил свалить все на отчаявшихся горожан, которые были готовы на все, лишь бы вернуться к тихой, привычной жизни. И я был одним из таких людей. А отцу было плевать. Он никогда не любил этот город так, как я. Для него это был лишь захолустный городишко, в котором он прожил больше сорока лет. Я же считал этот город своим домом, который нужно защищать.

Вскоре перед моим взором возник двухэтажный домик шерифа. Калитка была распахнута настежь, как и все окна в доме. Стояла удушающая жара. Занавески тихо колыхались от легких порывов ветра. Из открытых окон доносились обрывки разговоров. На миг мне показалось, что все вернулось на круги своя, что я просто шел в гости к шерифу пропустить стаканчик-другой за приятной беседой. Все казалось настолько привычным, что мне не верилось в то, с какой целью я шел туда. На мгновение я поверил, что зверь-убийца и погибшие люди приснились мне в ночном кошмаре. Но уже через минуту, увидев на крыльце осунувшегося и бледного шерифа, я вернулся в реальность. Нет, увы, это был не сон.

– Доброе утро, Чарли, – выдавив из себя улыбку, сказал Лайс. – Мы как раз ждем тебя. Все уже собрались.

Он махнул мне рукой, и я вошел в холл. Закрыв дверь, шериф повернулся ко мне.

– Спасибо, что пришел. Я очень нуждаюсь в твоей помощи.

– Брось, Сиди, – серьезно сказал я. – Я ведь тоже живу в этом городе.

– Все равно, спасибо, – сказал шериф. – Увы, не все это понимают. Все заботы свалили на мои плечи.

Он грустно посмотрел на меня, и сделал приглашающий жест. Я вошел в гостиную. Здесь я встретил остальных храбрецов, которые решились помочь шерифу. Я думал, что нас будет немного больше, но вместе со мной нас было пять человек.

«Да, негусто», – подумал я.

– Это все? – с удивлением спросил я.

– Да, – печально сказал шериф. – К сожалению, все.

Моему изумлению не было предела. С таким количеством людей у нас практически не было шансов поймать зверя. Если он убивал по десять человек за одну ночь, то наш маленький отряд был перед ним бессилен. Даже ружья вряд ли чем-то помогли бы. Очевидно, присутствующие тоже понимали это, потому что у них был довольно кислый вид. Когда я вошел в гостиную и уселся в одно свободное кресло, мой хороший друг, Бартер Фаус, воскликнул:

– Чарли! Ты тоже пришел? Не испугался страшного леса?

– А чего бояться? – с улыбкой спросил я. – Деревьев?

– Того, что за ними прячется.

– Я не знаю, что там прячется, Бартер. Вот, стало интересно. Подумал, надо же сходить.

Бартер захохотал.

– Молодец, Чарли, так держать! – сказал Стюарт Гант, пожилой лесник, заливаясь от смеха. – Чувство юмора нам сейчас не помешает.

– Да уж, – сказал Джереми Джос. – И десяток-другой первоклассных охотников.

– Ты нас оскорбил, – картинно обидевшись, сказал Джон Смол. – А мы разве не первоклассные?

– Еще как! – крикнул Бартер. – Лучших и в мире не сыщешь.

Ребята старались развеселить себя, как могли. Но на душе у всех все равно скреблись кошки. Не прошло и минуты, как в комнате снова повисло тяжелое молчание.

Первым заговорил шериф.

– Вы знаете, зачем мы здесь собрались. Много слов говорить не буду. Лишь пожелаю удачи. И берегите себя. Если почувствуете опасность, бросайте все, и бегите. Даже если ваше путешествие не станет успешным, и вы не сможете поймать или обезвредить убийцу, к рассвету возвращайтесь обратно. Потом мы что-нибудь придумаем. Хорошо?

Мы кивнули.

– Тогда – в путь! Да поможет вам бог!

Увы, об этом нужно было просить не бога. В этом случае нам больше бы сгодилась помощь дьявола.

Около полуночи мы подошли к лесу, освещая себе дорогу ярко горящими факелами. Внешне я сохранял спокойствие, но внутри у меня все тряслось. Казалось, еще миг, и я убегу отсюда сломя голову. Однако все было не так страшно. Во всяком случае, пока. Опушка леса не внушала никакого страха, и была такой же, какой я запомнил ее, когда ходил сюда в последний раз. Живая зеленая трава обрамляла тропу, которая была проторена еще задолго до моего рождения, редкие кустарники раскачивались взад-вперед в такт ветру, а из леса пахло хвоей. Мне так и захотелось ступить на эту тропу, и оказаться в лесу, вдохнуть этот манящий запах, и вспомнить беззаботные детские годы, которые я довольно часто проводил здесь. Однако сегодня мы пришли сюда с другой целью. Нам предстояло сразиться с тем, кого мы никогда не видели, сразиться с неизвестностью. Я понимал, что нет больше того леса: живого и благоухающего. По словам Фреда, лес превратился в самое настоящее кладбище. И я, честно говоря, охотно верил ему, хотя очень этого не хотел.

Стюарт Гант остановился возле опушки, и повернулся к нам. Он не хотел смотреть на свой лес, ведь испытывал при этом жуткую боль. Это было не то место, которое он любил и которому посвятил всю свою жизнь. В нем он едва узнавал старого друга.

– Кх-кх… – кашлянул Стюарт, и рассеянно осмотрел собравшихся. – Наша задача вам известна. Мы пришли сюда, чтобы поймать убийцу. Однако если мы толпой будем бродить по лесу, вряд ли нас будет ожидать успех. Придется разделиться. Джон, – он посмотрел на шокированного юношу. – Пройдись вдоль опушки, и осмотри все углы. Джереми, ты иди к реке. А мы с тобой, Чарли, прогуляемся до поля. Бартер, останься здесь. Если кому-то понадобится помощь – кричите. Встречаемся на этом же месте, как только начнет светать. Все, всем удачи.

Охотники кисло улыбнулись, и вскоре разбрелись по своим позициям. Мы со Стюартом вошли в лес последними.

Я уже описывал лес глазами Фреда, однако с того момента, как они с Диком побывали здесь, все стало еще хуже. Лес был завален не только выкорчеванными с корнем деревьями, но и прямо-таки кишел трупами. Похоже, зверю надоело рыть ямы, и он просто бросал тела где попало. Многие уже успели наполовину разложиться. Смрад и вонь стояли такие, что я чуть не задохнулся. Стюарт был на грани сердечного приступа. Его можно было понять. Многих из этих людей он знал гораздо дольше, чем я. Но и мое сердце разрывалось на части. Представьте, что с вами случилось что-то подобное. Что бы вы чувствовали? Боль, гнев, отчаяние? Да, я чувствовал именно это. Мне было больно смотреть на своих мертвых соседей, и я хотел разорвать зверя в клочья за то, что он причинил моему городу. Однако что-то еще присутствовало в моем сердце. Там поселился страх. Самый настоящий ужас.

Я взглянул на одну из ям, и меня передернуло от отвращения и сожаления. Раньше эти люди ходили по улицам своего родного города, проводили выходные с семьями, радовались жизни, а теперь покоились в зловонных, наполненных гнилью, ямах. Дик был прав: эти люди не заслуживали такого обращения, они должны были быть погребены с особыми почестями, ведь все погибшие горожане были героями, пусть этого никто и не признавал. Я считал их таковыми.

Не знаю, сколько я стоял у ямы. Время словно остановилось. Я даже не заметил, куда пошел Стюарт. Когда я оторвал взгляд от ямы, его уже не было рядом.

Тогда меня обуяла паника. С кем-то мне было гораздо спокойнее, но в одиночку я вряд ли справился бы с тем, кто учинил расправу над столькими людьми. Я находился в самом центре кошмара, который едва ли был сном. Новая жестокая реальность свалилась мне на голову. Следом за ней посыпались трупы.

Прямо к моим ногам упали тела Джереми, Джона и Стюарта. У всех было разодрано горло, и из ран на землю хлестала кровь. Бартера среди них не было. Значит, либо он успел спастись, либо гнил в какой-то другой яме.

Мое изумление длилось ровно секунду. Осознав, что же произошло, я бросил факел в яму, и со всех ног побежал по тропе в сторону опушки. В моей голове не было совершенно никаких мыслей. Лишь перед глазами стояли тела мертвых товарищей.

Когда я почти добежал до опушки, на моем пути внезапно выросла какая-то бесформенная тень. Присмотревшись, я понял, что это человек.

– Бартер? Это ты? – дрожащим голосом прошептал я.

Но человек не шелохнулся, и не издал ни звука. Я уже начал было подумывать, что у меня галлюцинации, но тут лицо человека осветила луна, и все прояснилось.

Его волосы были темные, почти черные, они торчали в разные стороны, а в некоторых прядях запутались листья и маленькие веточки; глаза горели красным огнем, и сильно напоминали факел, который я несколько минут назад выбросил в яму. Но более всего меня ужаснул рот: он был испачкан в грязь, а в уголках рта виднелись пятна засохшей крови, вокруг рта все было алого цвета. Этот «человек» скалился в мою сторону, обнажая острые, жемчужно-белые клыки. Капли крови стекали по его подбородку, и с неприятным звуком падали на землю.

Я долго пялился на этого человека, а когда захотел было что-то сказать, он со скоростью звука подлетел ко мне, и я ощутил, как клыки вампира впились в мою плоть.

Глава 2. Странствия покойника