Невский рубеж

Наступил 1240 год от Рождества Христова. Лютая зима закончилась, и пришла весна. Как уже упоминалось, король Эрих Картавый планировал поход на Ладогу, а затем и на Новгород. Рыцари Ливонского ордена намеревались идти сухопутным путём на Псков и Новгород. В случае успеха шведские рыцари рассчитывали захватить берега Невы — единственный выход Новгорода и всей Руси к морю, взять под контроль новгородскую внешнюю торговлю и контролировать путь «из варяг в греки». При наиболее благоприятном исходе предполагалось завоевать всю Новгородскую землю — одну из немногих территорий, не разорённых татарами. Захват берегов Невы также должен был обеспечить выполнение давней задачи шведской экспансии: завершить покорение Финляндии. Если бы шведам удалось овладеть берегами Невы, финское племя емь оказалось бы отрезанным от Новгородской земли и лишилось бы могущественной поддержки новгородцев. Согласно первоначальному плану, важное участие в нападении на Русь должны были принять рыцари из могущественного Датского королевства, незадолго до того захватившего северную Эстонию. Однако датский король Вальдемар Второй не смог привести главные силы в Прибалтику в 1240 году, прислав лишь отряды своих рыцарей из Таллина в помощь немцам. Шведы и немецкие рыцари Ордена предварительно хотели договориться о совместных действиях против русских земель.

Дерпт. Замок магистра Ливонского ордена

В замке магистра Ливонского ордена Фольквина фон Винтерштаттена ждали приезда ярла Биргера и ярла Фаси из Швеции. Эта встреча должна была стать генеральной перед походом на Русь. В зале сидели его приближённые: Андреас фон Вильвен, ландмейстер Генрих фон Гагенлоэ, епископ Дерптский Герман, рыцари ордена Гедемин и Гудвин фон Борк, а также посланник магистра ордена тамплиеров Армана Перигорского капитульер рыцарь Ричард Манфред, который, как и обещал, привёл с собой двадцать конных воинов. Они беседовали о делах ордена, но разговор прервал вошедший в зал Отто.

− Послы шведские — ярл Биргер и ярл Фаси, − громко произнёс он и поклонился.

− Зови, − ответил магистр. В зал вошли шведские рыцари и поклонились магистру. Тот жестом предложил им сесть за стол и присоединиться к трапезе: − Поешьте с дороги, дорогие гости.

− Благодарю, это не помешает, но прежде позвольте передать вам сердечный привет от нашего короля Эриха, − произнёс Фаси.

− Спасибо, друг мой. Как поживает его величество? − спросил магистр.

− Король болен, поэтому многие вопросы приходится решать мне и ярлу Биргеру, − ответил Фаси и отпил вина из кубка.

− Что ж, давайте поговорим о деле, ради которого мы собрались. Когда думаете выступать? − поинтересовался магистр.

− Наши шнеки будут готовы в июне, значит, где-то в конце месяца мы покинем берега Швеции.

− Благодаря вам у нас есть карта порогов и мелей в устьях Невы и Ижоры, так что проблем с высадкой не будет, − ответил ярл Биргер.

− Отлично. Сколько людей удалось собрать под свои знамёна? − спросил магистр.

− Более пяти тысяч копей, − ответил Биргер.

− Кто возглавит войско? − спросил Андреас фон Вильвен.

− Я и ярл Фаси. Мы лично решили вести наших доблестных рыцарей. В свою очередь, по велению короля Эриха, я хотел бы узнать: пойдёте ли вы на Псков? − спросил Биргер.

− Да, мы планируем поход на Псков, а когда захватим его, то вместе с вами с разных сторон двинемся на Новгород, − ответил Андреас.

− Отлично. Думаю, ваш ответ порадует нашего короля, − сказал ярл Биргер.

− Передайте также своему королю, что папа Иннокентий отправил в Новгород с посольством кардиналов Гальда и Гемонта. Они должны предъявить князю Александру окончательный ультиматум о смене веры на нашу, − произнёс епископ Герман.

− Это тоже приятная новость, − сказал ярл Фаси.

− В преддверии вашего выступления мы думаем послать в Новгородскую область отряд наших людей под командованием рыцарей ордена Гедемина и Гудвина фон Борка, а также изъявил желание выступить с нами рыцарь-тамплиер капитульер Ричард Манфред, − сказал ландмейстер Генрих фон Гагенлоэ и выпил вина. Представленные рыцари поклонились шведам.

− И велик ли будет этот отряд? − поинтересовался Биргер.

− Около сотни копей. Главная цель — разграбить близлежащие деревни в районе Новгорода и Ладоги, чтобы подорвать экономический потенциал этих городов, а также склонить язычников на нашу сторону. Многих мы уже перекупили: эти дикари за серебро родную мать продадут, − сказал Андреас фон Вильвен.

− Пользуясь случаем, хочу передать поклон и большой привет вашему королю от магистра ордена тамплиеров Армана Перигорского, − произнёс Ричард Манфред.

− С большим удовольствием передам от имени вашего магистра, − сказал ярл Фаси.

− Когда думаете выступать? − обратился Фаси к фон Борку.

− Ждём нашего человека из Ладоги. Как только он прибудет с новостями, сразу выдвигаемся, − ответил Гудвин фон Борк.

− А что у вас на улицах сегодня так людно? − поинтересовался ярл Биргер.

− Так ведь Пальмовое воскресенье. В Дерпте его всегда отмечают очень шумно. Вы ещё не представляете, что здесь творится на Пасху, − произнёс епископ Герман.

Праздничные богослужения совершались с большой пышностью при участии лучших хоровых певцов. Женщины старались принарядиться: они шли не только на богослужение, но и «в люди» — посмотреть на других и себя показать. У каждого в церкви было своё место, которое определялось положением в обществе. В воскресные и праздничные дни работать запрещалось, и после мессы прихожанам хотелось развлечься: танцы и пение происходили прямо на церковном дворе, хотя клирики, по крайней мере декларативно, осуждали такое времяпрепровождение. Можно было развлечься и без нравоучений, например, поглазеть на бродячих артистов.

− У нас тоже празднуют, но поспокойнее, − произнёс Фаси.

− Тут много дикарей, народ необузданный, потому и шумят где попало. Могут пляски устроить прямо напротив святого храма, − сказал Гедемин.

− Пейте и ешьте, гости дорогие. За разговорами про еду совсем забыли. Вот рябчиков в чесночной подливе попробуйте: готовили лучшие повара Европы, специально из Франции ландмейстером выписаны, − предложил магистр.

− Действительно вкусно, пальчики оближешь, − произнёс Биргер, откусывая мясо птицы.

− А что они с грибами делают, вы даже не представляете. У них во Франции эти грибы специально выращивают. Культурный народ, ничего не скажешь, − произнёс фон Борк.

− Грех, конечно, есть в Великий пост, но воинам можно. Бог простит этот грех, − сказал Андреас и положил себе на блюдо целую куропатку.

− Во имя великого дела собрались мы. Видит он, что во славу его идём воевать. Поход за истинную веру — дело богоугодное. Ешьте, дети мои, − произнёс магистр и перекрестил собравшихся рыцарей.

− Гедемин, а твои люди готовы? − поинтересовался епископ.

− Ждут не дождутся, когда получат приказ выступать. Вальтера дождёмся — и в путь. Нам там должны подготовить стоянку. Остались под Ладогой ещё верные нам люди. Сам Чаклер будет встречать нас. Молодец: убил новгородского тысяцкого — прямо в полдень, и чистым из воды вышел. И посадника прикрыл от зоркого ока их владыки Спиридона. Люди князя сильно под него рыть стали, − ответил Гедемин.

− А где сейчас Чаклер? − спросил магистр.

− Удачно покинул Новгород, а сейчас его боярин Алексей со всеми удобствами в Ладоге пристроил. После нескольких наших неудач к нему прибилось несколько человек из отряда Вепря. Они могут стать нам неплохими проводниками в тех местах. Их боярин тоже пока держит в Ладоге, чтобы под присмотром были, − ответил рыцарь.

− Хорошо. Как только твой Вальтер появится с информацией, выдвигайтесь немедленно. Ваше присутствие там сейчас крайне необходимо. Совершайте нападения открыто, чтобы местное население знало, с кем имеет дело. Думаю, в Новгороде уже подозревают о наших намерениях. Князь Александр умён не по годам. Полагаю, его люди, как и наш Чаклер, ходят по нашей земле и собирают нужные сведения. Большое скопление рыцарей и их людей не могло бы остаться незамеченным, − произнёс магистр.

− Проконтролирую, чтобы удвоили бдительность. Несколько человек уже было обнаружено. Крысобой с ними любезно побеседовал — он умеет развязывать языки, − сказал Генрих фон Гагенлоэ.

− А кто такой этот Крысобой? − поинтересовался ярл Фаси.

− Наш дерптский палач, огромный бесчувственный великан. Ему не знакомо чувство сострадания. В его деле человеколюбие — неподходящее качество. Эта профессия передалась ему от отца, а отцу — от деда. Те много ездили по Европе и изучали разные изощрённые пытки. Любимая пытка Крысобоя — испанский сапог. Это приспособление придумали то ли во Франции, то ли в Испании, но очень действенное. Суть пытки в том, что к ногам с двух сторон привязывают две доски, и палач вбивает между ними клинья. Доски создают давление и крошат кости голени. Человек после такой пытки либо умирает от заражения крови, либо остаётся полным калекой, − просветил присутствующих Гедемин.

− Испанцы охочи до разных выдумок, что касается пыток. Жестокий народ, − произнёс ярл Биргер.

− Да, особенно нетерпимы они к еретикам и ведьмам. Это называется у них «аутодафе». Их сжигают обычно в праздники, и сразу по несколько человек, − сказал фон Борк.

− Ладно, пытки пусть остаются привилегией палача, а мы воины. Нам о походе думать надо. Я так понимаю, выступать нужно летом. Мы пойдём через Изборск на Псков, − молвил Андреас фон Вильвен. − Я сам поведу воинов Ордена.

− Да, сын мой, доверяю тебе эту священную миссию. Давайте выпьем вина за успех нашего похода и за здравие его святейшества папы римского, − предложил магистр. Все встали.

Через два дня шведское посольство возвращалось к Эриху Картавому. В это время из Ладоги прибыл Вальтер с хорошими новостями: стоянка для отряда Гедемина была оборудована на старом месте, где когда-то находился лагерь Вепря. Гедемин, фон Борк и Манфред со своими людьми спешно отбыли в новгородские земли.

Ладога

После долгих скитаний по лесам Олаф, Непея и Финн наконец обрели некоторое спокойствие и комфорт. Сначала они прибыли на старое место стоянки Вепря, где стали ждать вестника из Ладоги, но вместо него туда пришли Бардим и Чаклер, а днём позже прибыли вестовой от боярина Алексея и Вальтер. Так голодные и обмороженные разбойники попали в Ладогу. Боярин Алексей нашёл для них небольшое ветхое, но отапливаемое жильё, а Вальтер обеспечил их продуктами. Чаклер и Бардим поселились в посаде. Шпион боялся быть узнанным и, поскольку в ближайшее время никаких дел не предвиделось, решил укрыться подальше от знакомых глаз. Боярин Алексей тоже не хотел лишний раз высовывать нос из своего жилища, так как люди Евпатия знали о боярине-Иуде и могли его признать. Тогда его настигла бы жестокая кара. Поскольку Финн вызывал в городе меньше всего подозрений, его сделали связным между всеми, и он стал проживать вместе с боярином Алексеем. Его это вполне устраивало: во-первых, там было гораздо просторнее, уютнее и теплее, а во-вторых, стол у боярина был сытнее, чем у разбойников.

Финн сидел за столом и бесцельно бросал кости, как вдруг услышал стук в дверь и насторожился. Стук повторился. Он осторожно подошёл к двери и вынул из-за пояса большой датский нож.

− Кто там? − спросил он.

− Открывай, это Бардим, − послышалось из-за двери. Финн узнал голос разбойника.

− Сейчас, подожди, − произнёс он и снял засов. Бардим вошёл в горницу.

− Что, не ждал? Чаклер прислал меня. А где боярин? − спросил Бардим.

− Ушёл куда-то, он мне не докладывает. Надел рясу и ушёл утром, − ответил Финн.

− Понятно. Дай воды испить, а то после ходьбы ком в горле стоит, − попросил Бардим. Финн подошёл к жбану с водой и зачерпнул ковшом.

− На, пей, − произнёс он. − Зачем пожаловал?

− Скоро Вальтер с рыцарями должен появиться, нужно идти в лес, готовить стоянку. И дров нарубить не забудьте, всё должно быть наилучшим образом. Чаклер говорит, что какие-то знатные рыцари пожалуют, один вроде бы из самой Британии с людьми прибыл, капитульер ордена тамплиеров. Видимо, серьёзное дело немец затевает, − ответил Бардим.

− Скорее бы, а то запасы у боярина уже заканчиваются, оскудел стол. Недавно мясо ели, а сейчас только хлеб да немного сыра, − произнёс Финн.

− Тебе ли говорить. Когда мы с Чаклером в лес пришли, вы там еле живые были. Ещё пару дней — и загнулись бы от голода или околели от холода, − сказал Бардим.

− Это да, но человек быстро привыкает к хорошему. Думаю, немец не даст нам голодать, − произнёс Финн.

− С большим обозом они поедут. Вальтер сказал, что человек сто будет, не считая монахов и разной прислуги. Одних конников человек сорок, а то и больше, − молвил Бардим.

− Короче, мне нужно идти за Олафом и Непеей и выдвигаться в лес? − спросил Финн.

− Да, завтра нужно идти. И вот, возьми, тут немного серебра. Сходи на рынок и закупи продуктов, чтобы вам хватило до прибытия немца. Если возникнет что-то непредвиденное, придёшь сам, Олафа и Непею не посылай. У Олафа всё на лице написано, кто он, а Непея — смерд беглый, − предупредил Бардим и отпил ещё глоток воды. Жидкость струйками потекла по его жидкой бороде и намочила рубаху.

− Ладно, всё понял. Боярин придёт — тогда пойду. А ты ступай, здесь много лишних глаз. Соседи знают, что к Алексею никто не ходит, он вроде как отшельник живёт, а меня выдал за племянника, который приехал его навестить из Твери. Сейчас там голодно после нашествия монголов: много пожгли и разграбили язычники. За последний год много народу из центральной Руси в наши места пришло, − произнёс Финн.

− Ладно, бывай, пойду я, а ты особенно не мешкай, − напомнил Бардим и вышел на улицу.

Олаф и Непея от скуки играли в кости. Из своей избы они практически не выходили: боярин Алексей строго запретил им это делать. Скудную еду раз в два дня им приносил Финн. Их занятие прервал скрип открывшейся двери. Они оглянулись и увидели вошедшего Финна.

− Еды принёс? − недовольным голосом спросил Олаф.

− Да, вот немного, до завтра хватит. От Чаклера Бардим приходил, сказал, что завтра нам идти в лес — лагерь крестоносцам готовить. Скоро они должны пожаловать с большим отрядом. Боярин Алексей сказал, что мы будем у них проводниками. Ладно, пойду, мне ещё на рынок надо — запастись продуктами на несколько дней. Завтра из города нас подземным ходом выведет один человек, который служит боярину, − ответил Финн, передал Непее узелок с едой и пошёл к выходу.

− Что скажешь? − спросил Непея, когда дверь за Финном закрылась.

− А что говорить, кончилась наша тёплая жизнь, теперь придётся немного помёрзнуть, − ответил варяг.

− Ну, может, оно и к лучшему — хоть немного скуку развеем. Да и погода вроде не холодная. Вон капель какая, весна своё берёт, − произнёс Непея.

− Не думал я, что так долго задержусь на этой земле. Какая муха тогда Ольгерта укусила, что он решил идти вглубь страны, подальше от моря? Раньше-то мы только на прибрежные селения нападали, а потом вдоль Волхова пошли. И вот чем поход наш закончился. А Ольгерт золотые горы обещал, говорил, что богата земля новгородская, − молвил Олаф.

− Кто же знал, что этот проклятый Буслай со своими дружинниками попадётся на вашем пути, − произнёс Непея.

− Можно было бы с ним справиться, только Ольгерт недооценил силы противника. Говорил, что дружинников мало, что мы одолеем количеством. Ладно, чего старое поминать. В этом году поквитаемся за всё. Поход этот, видимо, богатым быть обещает, − сказал варяг.

− Что потом делать будешь? − поинтересовался смерд.

− Разбогатею — поеду на свои земли, к датскому побережью, − произнёс он.

− Я, наверно, тоже подамся подальше от этих мест — не будет мне жизни на новгородской земле. Может, в Чернигов пожалую, а то и в сам Киев, − произнёс Непея.

− Везде сейчас неспокойно. Там монгол хозяйничает, всей Европе от них покоя нет, − сказал Олаф.

− Да, монголы сейчас хозяйничают на Руси. Мой боярин говаривал, а я случайно услышал, что зимой тридцать восьмого года жестокая битва под Коломной была. Побили они рать нашу, а потом Владимир, Суздаль, Ростов, Тверь, Переяславль и другие города разграбили и пожгли. После взятия Торжка хотели на Новгород двинуть, но потом почему-то повернули назад. Не дошли всего вёрст сто и повернули в половецкие степи. А по пути им попался городок злой, Козельском зовётся. Так не могли они этот город семь недель взять, тьму людей потеряли, − молвил Непея.

− Ладно, что нам с тобой монгол? Другие у нас сейчас заботы будут. А когда разбогатеем, тогда и о будущем подумаем. А сейчас давай посмотрим, что нам Финн пожевать принёс, − предложил Олаф и стал развязывать узел.

Северная дорога

В феврале отец Евлампий, взяв с собой Фёдора и Шемяку, в сопровождении Тимофея и Свирида, прибыл в Новгород по приглашению владыки Спиридона. Спиридон вызвал его, чтобы обсудить строительство нового острога. Отец Евлампий представил проект, предложенный Фёдором. Владыка проект одобрил. По замыслу, новый острог должен был быть вдвое больше старого. Фёдор также предлагал возвести двое ворот и четыре башни: две с одной стороны и две с другой. Башни планировалось соединить навесными переходами с бойницами для стрелков. Для осуществления проекта владыка отрядил на Северную дорогу множество лесорубов, которые должны были за два месяца заготовить лес. К середине апреля лес подготовили, и началось строительство. Одновременно со стенами принялись возводить избы. Фёдор занялся строительством новой часовни. А Калаш, Зозуля, Мотыль, Дар, Рябой, Мирон, Арефа, Кузьма, Ефим, Спирька и Лопух взялись за постройку домов из заранее приготовленных брёвен. Им помогали и новгородские мастера. Владыка торопил: он хотел, чтобы к началу лета строительство острога завершилось. Никита как десятник почти каждый день находился на объекте и контролировал работы.

− Что, Фёдор, как думаешь, осилим к концу весны? − спросил он.

− А почему бы и нет, осилим, если никто мешать не будет. Вон, гляди, как мужики трудятся. Хорошо, что уже тепло, − ответил Фёдор.

− Хорошо бы, чтобы в этом году лето удалось, как в том. Вон сколько продовольственных запасов осталось. Митрич говорит, что никогда у них такого не было, − произнёс Никита.

− Митрич хоть и болтун, но здесь прав: в этом году нам повезло — и урожай хороший, и с охотой и рыбалкой сильно повезло. Ну, ладно, ты иди лучше глянь, как там наверху мужики бойницы делают, а мне крышу закончить надо, чтобы Шемяка мог подготовить стены для росписи, − сказал Фёдор. Никита стал подниматься по лестнице наверх, где строители делали переход между башнями.

Мужики рубили срубы. Калаш и Мотыль были хорошими умельцами в строительном деле. Под их руководством и шла вся работа.

− Ох, Лопух, ты у меня получишь: видно, твои ягодицы уже по розгам соскучились. Ты как бревно обтёсываешь? Гляди, как у Спирьки ладно получается, а от тебя пользы никакой. Только гусей пасти и можешь, − выругался Калаш.

− Дядька Калаш, я стараюсь, просто у меня плохо получается, − пожаловался Лопух.

− Это просто у тебя руки не из того места растут. Завтра с Мироном, Кузьмой и Ефимом пойдёте глину для печей копать. Скоро Фирса привезём, он печи класть будет. Мастер он на это дело большой, жаль только, что калека, − произнёс Мотыль.

− А что со старым острогом будет? − поинтересовался Спирька, снимая скребком кору с дерева.

− Что будет — пусть стоит. Может, владыка найдёт ему применение. Можно там постоялый двор возвести: вон сколько путников и купцов нынче по Северной дороге ходит. Лучше под крышей ночевать, чем под открытым небом. Пелагее давно эта идея в голову пришла, молодец баба. Вот Дар женится на ней и хозяйством обзаведётся, − ответил Мотыль.

− Вдвоём им не сдюжить, тут ещё люди нужны. За продуктами придётся в Ладогу ездить. Тут и лошадь, и телега, а зимой и сани нужны, и помощники понадобятся, − рассудил Спирька.

− Что касается помощников, думаю, они найдутся. Вон несколько лесорубов уже изъявили желание остаться с нами. Отец Евлампий сказал, что будет просить за них у владыки, − произнёс Калаш.

− Дай-то Бог. А владыка, думаю, добро даст. Они люди вольные, а мы примем их с душой. Тем более новгородская власть придаёт этому новому острогу большое значение. Владыка хочет, чтобы там находилась небольшая дружина, а не как раньше: десятник да его помощник, − произнёс спустившийся с крыши часовни Зозуля.

− Хорошо, что владыка даст нам послабление. Никита сказал, что сотский к нам аж три месяца ездить не будет, − произнёс Калаш.

− Всё равно нужно быстрее заканчивать, чтобы хоть что-то до больших торгов успеть, − произнёс Мотыль и взял в руки кувшин с водой.

− Это да: зимой нас никто не накормит. Хорошо, что с того года много продуктов осталось. Сейчас потеплеет немного — бабка Авдотья устроит нашим бабам райскую жизнь там, − улыбнувшись, произнёс подошедший к ним Дар.

− Это да. Скоро строители новгородские стену ставить закончат и нам помогут. Им владыка такое указание дал. Я сам слышал, когда мы проект острога обсуждали, − сказал пришедший за пилой Фёдор.

− Дай-то Бог, чтобы помогли. Тут работы осталось — почти ничего, − сказал Мотыль.

− Ещё вещи со старого места целую неделю перевозить будем, − произнёс Калаш.

− Это да. А всё же хорошая идея с новым острогом. Отец Евлампий сказал, что жильё Буслая с Дашей и Ягра с Софьей никто занимать не будет. Захотят приехать — всегда своё место найдётся, и остальным путникам место будет, − сказал спустившийся вниз Никита.

− Ты всё о дружинниках думаешь. Нужно ли Буслаю ехать сюда? Он сейчас в городе, наверно, в роскоши живёт, владыка жалует его. Зачем ему везти молодую жену в наше захолустье? Даша с Софьей, скорее всего, нашли там новых подруг, по пирам да по торгам ходят, с заморскими людьми общаются, − произнёс Мотыль.

− А что, эти заморские люди из другого теста сделаны? Чем они такие необычные, если ты о них так возвышенно говоришь? − спросил Калаш и сделал глоток воды.

− Действительно, другие они: хлипкие какие-то, не чета нашим, русским, − ответил Никита и помог Спирьке перевернуть бревно.

− Это точно: где русскому терпимо, там немцу смерть, − подтвердил Калаш и передал кувшин с водой Мотылю.

− Это верно. Ладно, пошли есть, вон Лукерья с Ладой зовут. Их сегодня бабка Авдотья отрядила обед готовить, − произнёс Никита. Все пошли ближе к кухне.

− Ну, чего встали, как неродные? А ну подходи по одному, − закричала Лукерья строителям.

− Пойдём и мы поближе, а то им самый навар достанется, − сказал Мотыль.

− Не бойся, своих мужиков Лукерья не обидит, − успокоил его Калаш.

− Это да, − подтвердил Зозуля и шмыгнул носом.

Ладожский посад

Чаклер и Бардим поселились в посаде, на окраине, которая находилась дальше от города, но ближе к торгу. Постоялый двор был небольшой и служил скорее для остановки небогатых путешественников. Там они появились под видом паломников, пришедших со священной миссией. Оба вели неприметный образ жизни. Чаклер почти не выходил из своей горницы: он увлечённо читал какую-то толстую книгу, написанную на латыни. Бардим же ходил только по поручению Чаклера в город и иногда на рынок. Питались они на постоялом дворе. Чаклер всегда выбирал самый тёмный угол.

Погода стояла уже тёплая, ласковое весеннее солнце пригревало, с крыши струями текла вода. Чаклер и Бардим сидели за угловым столом и ждали, когда хозяйка принесёт еду.

− Со дня на день должен прибыть Гедемин с людьми из Дерпта, − произнёс Чаклер.

− А как мы узнаем об этом? Я же послал Финна, Олафа и Непею на старую стоянку Вепря, чтобы они подготовили место для крестоносцев, нарубили дров и ельника, − сказал Бардим.

− Поэтому завтра ты пойдёшь к боярину Алексею, скажешь, где нас искать. Есть у него пара преданных нам людей. Пусть, когда рыцарь объявится, он с человеком пришлёт нам весточку, − произнёс Чаклер.

− Понятно, завтра схожу, − сказал Бардим и встал из-за стола, чтобы поторопить хозяйку. На кухне её не оказалось, и Бардим вышел на крыльцо. У костра стоял хозяин и крутил на вертеле курицу, а рядом с ним стояла хозяйка и что-то ему говорила. Бардим хотел было их позвать, но осекся на полуслове и быстро шмыгнул за перегородку. На дворе появился наш старый знакомый Малюта. Бардим пошёл обратно к Чаклеру.

− Там на дворе Малюта пришёл. Что делать будем? − спросил дикарь. Чаклер знал из рассказа Олафа о том, как Малюта бежал из лагеря Вепря, а также знал, что тот стащил серебро и прихватил золотой крест крестоносца. Шпион напряг мозги: на ум пришли две вещи. Первая — прижать Малюту, потребовать украденное у Гедемина, а потом его убрать. Вторая — использовать разбойника в своих целях.