Архив сочинений – 2015. Часть II

Сидни Шелдон «Ты боишься темноты?» (2004)

«Инженер Гарин» Алексея Толстого возвращается по приглашению Сидни Шелдона. Вновь в его руках оружие, способное обеспечить владельцу контроль над всей планетой. Злодеи мирового масштаба никуда не делись, они просто изредка дают о себе знать. Казалось бы, время таких сюжетов ушло в прошлое, уступив место влиянию финансовых воротил, извлекающих прибыль из людских страданий. Шелдон объединяет день вчерашний с днём завтрашним, давая злодею в качестве цели не титул диктатора всея Земли, а желание получить большое количество денег. Совершенно не имеет значения, для чего ему нужны деньги в поставленном на колени мире – как не имеют значения и большинство сюжетных ходов, лишённых всякого смысла. Книга «Ты боишься темноты?» стала последним художественным произведением автора, не считая автобиографию, в очередной раз разочаровав читателя своей предсказуемостью.

Сидни Шелдон может очаровать читателя только в том случае, если тот берёт любую его книгу в первый раз. Погружение в сюжет происходит мгновенно, от книги уже не можешь оторваться. Чем дальше знакомишься с творчеством автора, тем всё больше он теряет заработанный первоначально авторитет. Исключением являются только ранние произведения автора, в которых он был действительно оригинальным и не писал в зацикленном режиме, наворачивая круги вокруг одной идеи, помноженной на однотипные идеи, находя для них новые слова, но повторяясь и повторяясь, не дополняя повествование новыми деталями.

Излюбленный приём Шелдона – это использование нескольких героев. Главы обязательно будут строиться по принципу изменённого содержания предыдущей главы другими словами. Получается красочно. Только быстро надоедает. Про фантастическое везение главных героев и говорить не стоит, как и про увлечённость Шелдона примитивными сексуальными сценами, угнетая читателя этими постоянными пустыми любовными утехами.

В последних произведениях Шелдон не просто старался идти в ногу с современными событиями – он действительно сильно переживал из-за глобального потепления и истончения озонового слоя. Ранее данные явления никого не беспокоили, а потом кто-то выдвинул соответствующие предположения, как всё завертелось вследствие влияния массовой истерии. В будущем может оказаться, что это всё надуманно, и проблем никаких на самом деле не существовало. Для Шелдона это не имеет значения, ведь на проблемах экологии можно построить хорошие захватывающие сюжеты, где найдётся место героизму его персонажей. Как-то Шелдон уже насылал на Землю древовидных инопланетян, стараясь с их помощью обратить внимание читателей на необходимость бороться с загрязнением атмосферы. Теперь дело коснулось чудес природы, ведущей себя непредсказуемо. Всему человек находит оправдание, обвиняя в первую очередь самого себя.

Шелдон не раз исходил в своих сюжетах от противостояния главных героев закрытым организациям. На первых порах такую роль выполняла мафия, позже – тайные мировые правительства, а теперь – одиночные преступные синдикаты, заполучившие в свои руки новые секретные разработки учёных. Безусловно, должны существовать силы, способные контролировать те или иные процессы, но пока их возможности упираются в противодействие, до тех пор они не будут позволять себе выступать открыто, если, разумеется, контроль над одной из таких организаций не возьмёт невменяемый человек. И опять же, если заговоры против человечества действительно существуют, а не являются выдумками беллетристов.

«Ты боишься темноты?» – спрашивает одна героиню другую, получая в ответ исповедь о несчастном детстве, раннем изнасиловании, счастливом замужестве и последующей гибели мужа-учёного. Да, одна из главных героинь боится темноты. Возможно, Шелдон вывел в название аллегорию, сравнивая распространённую фобию с возможным погружением во мрак всей планеты, когда исправить положение с помощью включённого света уже не получится.

Ты боишься темноты, читатель?

25.07.2015 (http://trounin.ru/sheldon04)

Шарль де Костер «Легенда об Уленшпигеле» (1867)

«Нет, ребята, я не гордый.

Не загадывая вдаль,

Так скажу: зачем мне орден?

Я согласен на медаль.»

(с) Твардовский «Василий Тёркин»

Тиль Уленшпигель – герой народного творчества. Подобных ему можно найти во всех уголках мира. Достаточно вспомнить про Ходжу Насреддина, что также на осле путешествовал по арабскому Востоку, ёрничая и подтрунивая над каждым встречным. Таким же ярким персонажем является герой китайского «Путешествия на Запад» Сунь Укун. Уленшпигель мог жить на самом деле, но никто данного факта пока ещё не доказал. В сказаниях он появился много раньше того времени, в которое его решил поместить Шарль де Костер, сделав из Тиля борца за независимость от католической церкви и испанского владычества над странами современного Бенилюкса. Однако, именно Костер закрепил в памяти последующих поколений тот образ, от которого отталкиваются, вспоминая про Уленшпигеля. Пускай, он отныне становится героем народа, страдавшего от притеснений. Костер предложил такой вариант, который устроил практически всех.

Пепел отца стучит в сердце Уленшпигеля, заботы о гёзах (нищих) заменяют его лёгким воздух, лишь острый язык подобен кинжалу, сражая людей плодами софистических рассуждений. Тилю нравится играть словами, чем он занимается с самых первых страниц, выставляя себя за дурака, мнение которого трудно оспорить. Логика не будет работать, если твой оппонент начинает прибегать к диким аллегориям, находя в любом деле выход с помощью правильной комбинации слов. Со стороны кажется, Уленшпигель – мастер разговорного жанра, способный переговорить кого угодно. За яркими сценами проказ проходит детство Тиля, пока он не сталкивается со зверствами церкви и её ретивых служителей, нанёсших лично ему незаживающую душевную рану. Уленшпигель забывает о беззаботности, становясь оружием революции, неся людям уже совсем другие слова, наполненные возвышенными выражениями. Имя такого героя обязано было быть у всех на устах.

Литература о средних веках и временах более современных, если в сюжете присутствует католическая церковь, всегда угнетает. Повествование обязательно описывает зверства инквизиции, а также борьбу церкви за власть над людьми. Человечество превращалось в тупой инструмент, которым помыкали, лишая его права на собственные мысли об ином мироустройстве. Костер возводит всё в абсолют, вызывая у читателя чувство праведного гнева. Церковь не только зверствовала, но и наживалась всеми доступными способами, для чего достаточно вспомнить продажу индульгенций. Костер так красочно описывает данный процесс, что он больше напоминает деятельность страховой компании, навязывающей свои услуги. Отпущение грехов можно было купить на несколько жизней вперёд. И если кто отказывался покупать индульгенции, на того окружающие смотрели косо. Однако, покупка индульгенции не могла уберечь от инквизиции, пыток и казней, заполонивших земли Фландрии и Нидерландов.

События «Легенды об Уленшпигеле» касаются второй половины XVI века, поскольку в книге упоминаются император Священной Римской Империи Карл V, его сын Филипп II, король Франции Франциск I, штатгальтер Голландии и Зеландии Вильгельм I, а также сам факт борьбы против Испании и действующая система индульгенций, отменённая папой Пием V в 1567 году. Современный читатель может придти в ужас от действовавших тогда нравов, полностью лишённых проявлений гуманности. Стоит помнить, что тогда всё воспринималось иначе, а человеческая жизнь мало кем ценилась. В этот период также жил флорентийский ювелир Бенвенуто Челлини, оставивший после себя примечательный трактат о своём времени. Ужасающие церковные процессы, добывание пытками сведений у подозреваемых и любимая людская забава наблюдать за сжиганием людей на костре – печальная сторона обыденности тех лет. Бедные роптали, не имея сил противостоять такому положению дел, среди них был и Тиль Уленшпигель, рано столкнувшийся с несправедливостью жизни.

Очень часто Костер в повествовании сбивается на фантастические элементы, давая Уленшпигелю возможность участвовать в слишком неправдоподобных приключениях, уже никак не связанных с борьбой за независимость. Сам Уленшпигель после изгнания из Фландрии всё больше уподобляется рупору революции, поднимая людей на борьбу. Костер вырастил из шута и балагура ответственного человека, знающего для чего он теперь живёт. Изначально не являясь героем, Уленшпигель им всё-таки стал.

26.07.2015 (http://trounin.ru/coster67)

Ю Несбё «Кровь на снегу» (2013)

Эта история могла иметь право быть в Норвегии в семидесятых годах XX века, когда наркорынок был свободен, а имеющиеся игроки не могли поделить друг с другом сферы влияния. Ю Несбё предлагает читателю набор любопытных фактов, что никогда в жизни не пригодятся, но без которых современная литература не может обойтись. Для этого Несбё даёт читателю рассказ о наёмном убийце, чья жизнь горела ярко, обречённая подойти к закономерному концу. На криминальных разборках глупо строить романтичный сюжет на почве любви, гораздо лучше представить всё в виде сгоревших надежд, предопределивших становление главного героя в качестве начитанного и наивного добряка по оказанию услуг особого рода. Книга «Кровь на снегу» почти пропитана зимней депрессией, но она оказалась гораздо глубже по содержанию, чем её номинальный объём. Такие произведения хорошо экранизировать, используя закадровый голос нарратора, повествующего о собственной нелёгкой судьбе.

Главный герой вместо сказок в детстве изучал мамину книгу искусств, в школе налегал на английский язык, а после пристрастился к трудам Дарвина, усваивая из них умные мысли. Он же убил родного отца, не стерпев издевательств над матерью, вследствие чего принял решение не поступать в институт, а пойти по скользкой дороге. Ему ничего не стоит избить босса, если тот будет унижать женщин. Главный герой – очень противоречивая фигура, постоянно размышляющая надо всем, тщательно анализируя выводы, сопоставляя их со своими действиями, что мешает ему бездумно выполнять приказания заказчика. До добра это его точно не могло довести… Однажды, он совершает ошибку. И в этот момент Ю Несбё превращает историю в криминальное чтиво с сицилийскими разборками на скандинавский лад: без спешки, интеллектуально и с шикарными поворотами сюжета.

Для Несбё нет мелких деталей: все описываемые события выстраиваются в цепочку взаимосвязанных событий. Если читателю покажется, что сцена с кольчугой слишком надуманна и является лишней, то его лицо потом вытянется, когда Несбё посчитает нужным задействовать её повторно. «Кровь на снегу» – сказка для взрослых людей, уставших от однотипных детективов, но желающих прочитать ещё один такой же, только с самобытными персонажами. Трудно судить, насколько Несбё создал уникальных персонажей, ведь изнаночная сторона обыденности в культуре воспринимается именно так, как об этом написал Ю. Можно найти множество похожих сюжетов, если немного счистить снег со страниц книги. Главный герой – одиночка, поэтому добрая часть таких сюжетов отпадает. Но он действует в одиночку против всего мира, а значит эта добрая часть возвращается обратно. Совершенно неважно, какие мотивы преследует главный герой – свою миссию он выполняет не хуже собратьев по ремеслу мести за униженное достоинство.

Повествование идёт от первого лица – это помогает лучше понимать поступки главного героя, его воззрения и мысли. Несбё не скупится на информацию, показывая человека с внутренним кодексом чести, чьё понимание справедливости не смогут принять даже далёкие от криминала люди. Главный герой не может быть настолько хладнокровным, как его показывает автор. Несбё всё делает для того, чтобы читатель проявил сочувствие к поступкам наёмного убийцы: он ведь тоже личность, заслуживающая права быть уважаемой обществом. Как бы Несбё не выводил его на преступный путь, но, видимо, в описываемое время в Норвегии общество серьёзно лихорадило, если в семьях цвело домашнее насилие, а подростки выходили в жизнь с искалеченной психикой.

Выжить может только изворотливый, знающий негласные законы выбранной им стези, либо он заранее обречён быть пассивным наблюдателем надвигающейся расплаты за единственный неверный шаг.

28.07.2015 (http://trounin.ru/nesbo13)

Джон Фаулз «Подруга французского лейтенанта» (1969)

Человеку очень трудно найти себя среди других подобных ему людей. Если не получается взять талантом и умением делать лучше, чем получается у остальных, то выход будет заключаться в оригинальности. Примерно таким образом с конца XIX века в литературе, живописи и других отраслях культурных проявлений достижения наивысшей ступени пирамиды человеческих потребностей зародилось движение модернистов; они не стали новым явлением, а лишь заново закрутили цикл понимания людьми художественных ценностей, сбиваясь на примитивизм и иное видение окружающей действительности. Случилось перенапряжение в обществе, завершившееся пересмотром достигнутого. Людей перестал интересовать ровный логичный строй слов в книжных произведениях, реалистичность в картинах и правильность форм скульптурных творений. Нужно было всё разом вымарать, подменив наивысшее достижение культуры первобытным пониманием действительности. Именно такими являются модернисты, отрицающие красоту формы во имя собственной оригинальной идеи. Однажды Джон Фаулз решил пересмотреть традиции классических английских романов, для чего взял перо в руки, гордо прозвав себя Творцом, он начал писать «Подругу французского лейтенанта».

Согласись, читатель, вступление к рецензии обязательно должно содержать отвлечённое вступление, несколько интригуя и обещая гораздо больше, чем будет дано на самом деле. Горе всех рецензентов в том и заключается, что необходимо свои критические мысли о прочитанной книге облекать в соответствующую форму, постепенно подводя читателя к заключительным абзацам. Разве не так, читатель? Возможны разные варианты, ведь иной рецензент станет выше всего этого, взяв на себя роль модерниста, выдав свою заметку не по правилам, а согласно секундному наитию, принявшую в итоге фантастический вид, который при оригинальном исполнении будет у всех на устах. Написать подобное трудно, но при определённом вдохновении не составляет труда. Очень начитанный рецензент, желающий быть умнее, чем есть на самом деле – берёт в качестве эпиграфа цитату из постороннего произведения, созвучного с его заметкой, порой делая сам эпиграф тем самым средством, от которого он будет постоянно отталкиваться. Более приземлённый рецензент берёт цитату из непосредственно прочитанного произведения, якобы именно в ней заключается весь смысл книги. Хотя, ты никогда не станешь это опровергать, читатель, одна цитата, да даже ворох цитат – вырванные из контекста слова, не требующие анализа, как это любят делать некоторые рецензенты, не имея других средств сказать разумное суждение, подменив сухой выдержкой собственные мысли.

Что же делает Фаулз? Он превращает «Подругу французского лейтенанта» во вступительную статью к им же написанному произведению, где он тщательно разбирает собственные плоды умственных страданий. Трудно встретить другое художественное произведение, когда за окончанием подобной статьи кончается и сама книга. «Где, собственно, полный текст!?» – воскликнет читатель, заранее разобравший с автором сюжетные ходы. Далее текст отсутствует, поскольку Фаулз не стал его писать, ловко выдав нон-фикшн за художественное произведение с многостраничными отступлениями. В своих суждениях он каждый раз отсылает читателя к английским классикам, извращая приёмы их работы, раздувая до невозможности. Можно согласиться с Фаулзом, когда он делится с читателем монологом, якобы точно так же поступали классики, но те мастера не упивались собственной личностью, рассказывая отвлечённые факты читателю не ради цели перенести часть Британской Энциклопедии на страницы книги, а для лучшего понимания происходящих событий. Фаулзу и этого мало: он смотрит на «Подругу французского лейтенанта», как на возможность с позиций человека середины XX века критически отнестись к авторам XIX века, будто те не ведали, что творили, выдавая толстенные произведения.

Основное содержание рецензент наполняет не только личным впечатлением о прочитанном. Необходимо выделить главные мысли, постаравшись сперва самостоятельно в них разобраться, чтобы уже потом обстоятельно изложить мысли, заполнившие голову во время чтения. Можно снова прибегнуть к цитатам, даже совершенно левым. Задав изначально интригу, дальше можно сбавить накал полезной информации, скупо пересказав содержание произведения, подведя тебя, читатель, к тем или иным выводам. Редкий рецензент сохраняет трезвой голову, не опьянённую флюидами радости, злобы или усталости; однако, если повезло с обстоятельным рецензентом, высказывающим мнение стороннего наблюдателя, то и тут надо быть очень острожным, поскольку за отстранённостью всё равно заметно отношение к книге, даже при старании удерживаться на нейтральных позициях. Другое дело, что труд рецензента может оказаться оплаченным заинтересованными лицами; такая ситуация довольно типична, когда хвалебные оды выдаёт наигранность. Беда тут иная, в которой повинен уже ты, читатель, начитавшийся положительных мнений, уже не смеющий высказать противоположное суждение, даже не из-за солидарности с большинством, а действительно изменив настоящее первоначальное мнение под нажимом на подсознательном уровне. С отрицательным посулом происходит идентичная ситуация. Читатель, не забывай – человек был и будет представителем стадных животных.

Писатель может работать с материалом в удобной для него манере. Если Фаулз подходит к коллекционированию камней с ошибочной теории Линнея об окаменелостях, то это его полное право. Не зря же Фаулз без стеснения заверяет читателя, что он может творить с «Подругой французского лейтенанта» абсолютно всё, что ему захочется. Пожелает автор пофантазировать на вольную тему – всегда пожалуйста. Решит поместить себя среди персонажей – ничего с этим не поделаешь. Всякий горазд в своей манере искажать доступную ему реальность. Автор может сделать произведение многовариантным, выдавая зажатый в рамки сюжет за интерактивное действие. Тебе лишь, читатель, решать – поступил автор разумно, или на страницах оказалось чрезмерное количество посторонней информации.

Кстати, читатель. Я уже доводил до твоего сведения, что важнее первой цитаты ничего нет. Может я сказал несколько иначе, но на первую цитату в эпиграфе всегда стоит обращать внимание. Фаулз, например, не стал ссылаться на Шекспира, а сразу взялся за Маркса, вспомнив про эмансипацию. Именно эмансипацией пропитана книга «Подруга французского лейтенанта»: Фаулз на протяжении всего романа будет избавлять читателя от зависимости от устоявшихся мнений и предрассудков. Он показывает литературу новой волны, построенной на исходных классических данных с пересмотром отработанной до идеальности схемы изложения событий. Только знай, читатель, ты можешь верить Фаулзу, а можешь не верить, поскольку все теории литературоведов и им сочувствующих – это гнилое болото чопорных фанатиков, скептически, либо враждебно относящихся к любым проявлениям отклонений от занятыми ими позиций кем-то давно написанных теорий. Фаулз не опровергает, он скорее поддакивает, находя свой сюжет среди доступных ему вариантов. Его суждения – всего лишь его частное мнение, как и его видение классической литературы.

Заключение рецензии должно быть ёмким. Именно ёмким. Не нужно много слов, когда выше их было сказано вполне достаточно. Желательно закончить рецензию афоризмом, извлечённым рецензентом в тяжкой борьбе с самим собой. Мудрость – понятие временное и эфемерное, не обязанное быть привязанным к действительности. Поэтому, читатель, никогда не серчай на рецензента, если он ляпнул глупость в самом конце, смазав общее заработанное впечатление. Не кори рецензента, читатель, если тот в своих суждениях не до конца разобрал произведение, ведь он не ставил себе целью написать пятисотстраничную монографию по теме, которую ты, читатель, тем более бы не стал читать. Помни, читатель, плод мыслей писателя практически вечен, а, засидевшийся на бобах, рецензент, вследствие плохого питания, желает прикоснуться к чему-то великому, заранее зная ветхость написанных им слов.

Кто запомнит рецензента? Никто. Но знаешь, читатель, были в истории литературы исключения!

29.07.2015 (http://trounin.ru/fowles69)

Ольга Форш «Радищев» (1932—39)

Принято считать, что всё повторяется. Только так ли это на самом деле? В общих чертах сходство можно найти в любых проявлениях, а вот в конкретных деталях – не всегда, чаще просто невозможно. Каждый отрезок времени уникален: он никогда больше не повторится. Ольга Форш взялась отразить годы правления Екатерины Великой, при которой молодые дворяне получали образование за границей, войска успешно воевали с Турцией, среди крестьян вспыхивали бунты, иезуиты пытались найти покой от европейских гонений в России, масоны продолжали желать свергнуть всех императоров и королей на планете, а правительница с немецким акцентом взялась всерьёз за новую Родину, изначально желая быть гуманной, но, смирившись со сложившимся положением дел, стала крайне болезненно реагировать на подобные мысли у подданных. В это же время жил Александр Радищев – первый русский революционер, своей деятельностью обративший на себя гнев Екатерины Великой, за что был сослан в Сибирь.

«Якобинский заквас», «Казанская помещица» и «Пагубная книга» – три повести, объединённые главными героями. Форш не ограничивается дворянами и сановниками, показывая жизнь и простых крестьян. Читателю будет о чём задуматься, внимая своеобразному слогу автора, близким по общему смыслу времени излагаемых событий. С первых страниц предстоит окунуться в атмосферу Лейпцига, ярмарок и сцен казней, в которых будут принимать участие сам Радищев, а также его друг Александр Кутузов и хворый Фёдор Ушаков. Беззаботные молодые люди, посланные обучаться за границу императрицей, жили в стеснённых условиях, а всё их новое знание скорее заключалось в весёлом времяпровождении. Крохи нужной информации они всё-таки усвоили, если стали в последующем важными лицами в государстве. Форш очень тонко вплетает в повествование крестьянина, планируя с его помощью в дальнейшем раскрыть перед читателем эпизоды восстания Емельяна Пугачёва. Впечатлительный крестьянин – настоящий русский мужик – хорошо усвоит зарубежный образ жизни, но навсегда останется при первоначальном пассивном созерцательном мнении.

Удивительно, как быстро русские крестьяне приняли на себя роль рабов. Редкий читатель знает, что подобное явление продержалось всего несколько веков, начиная с Петра Великого и заканчивая Александром Вторым. Зависимое положение было и ранее, но до подобного откровенного рабства своих же русский народ себя никогда не доводил. Если верить Василию Ключевскому, то всему виной послужила инициатива Петра для лучшего учёта населения и сбора налогов. Благое начинание привело к печальным последствиям. Над каждым был поставлен человек, подчас против их воли. Поэтому и удивительно, что народ смирился с подобным положением дел, приняв за богоугодное дело, когда за одними должны присматривать другие. Екатерина Великая довела ситуацию до такого, что крестьянин уже не мог жаловаться на помещика, иначе его же помещик мог после этого довести крестьянина до смерти. А ведь когда-то за жестокое обращение с крестьянами помещиков могли жестоко наказать, а то и поступить сообразно древнему закону «око за око, зуб за зуб».