Ветер. Книга третья. Дубай

3. Лида-Линда

На следующий день Лида опять зашла в Китайский дом. Она собиралась поведать Борису Яковлевичу свои тайны, но в зале на первом этаже звенели голоса. Хэйхэ рассказывал детворе про цзяньчжи – искусство вырезания из бумаги узоров. Разговор с Хэйхэ пришлось отложить. А вечером девушка проводила малышей по домам и, вернувшись к себе, застала мать, одетую в платье для молебнов.

Она зло буркнула:

– Где тебя носит? Опять китайские сказки слушала? – Полина, гладко причесавшись, накинула светлый шарф. – Отец с Васькой в Красноярск на неделю уехали. Срочный заказ: какому-то начальнику баню строить. А я в церковь всенощную стоять, твой грех отмаливать буду… Витька спит уже, а ты посуду помой да ложись.

Лида кивнула, не веря своему счастью. В груди колотилось: «Теперь или никогда!» Она проследила, как крепкая фигура матери исчезла в надвигавшихся сумерках, и начала быстро собираться. Уложила в рюкзак необходимые вещи, из тайника в стене достала деньги, паспорта и три золотых кольца. В сарае ждал велосипед – любимый экологичный транспорт виссарионовцев. Девушка подкачала шины, смазала цепь.

А теперь самое сложное. Унимая дрожь в коленях, Лида подошла к спящему Витюшке.

– Просыпайся, сынок! – она нежно погладила русую головку.

Ребёнок заворочался, удивлённо и сонно уставился в знакомое лицо:

– Лида? А где мама?

– Я твоя мама, Витюша. А Поля – твоя бабушка. Мы раньше в игру играли, в переодевашки. Помнишь? Когда всякие имена путают. Мы сейчас с тобой поедем на поезде. Ты ведь любишь кататься? Поедем в большой город, там много игрушек. Ты хотел большую машинку, как в той книжке? – Лида кивнула на раскрытый детский альбом.

– Я спать хочу, – Витя громко зевнул.

– Знаю, родной, но сейчас надо ехать, а то машинки разберут. А в поезде и поспишь. В окошко будешь смотреть, станции разные, огоньки. Сыночек мой, любимый, родненький! – приговаривала она, одевая вялого ото сна ребёнка.

Уже у двери Лида быстро черкнула записку: «Простите и не ищите. Мы с сыном будем счастливы».

Они вышли в прохладную ночь, пахнущую недавно распустившимися майскими цветами и сырой травой. Тишину изредка пронизывали крики ночных таёжных птиц и скупой лай местных собак. Город Солнца, мерцая кое-где жёлтыми окнами, засыпал. Сизое небо чернело на глазах, и Лида, посадив сына на раму велосипеда, тихо катила его по обочине, продолжая рассказывать о сказочном городе, куда они скоро приедут.

Свернув в овраг, Лида подкатила велосипед к кромке болота. В лицо пахнул удушливый запах гнили. Крадучись, ступая по узкой тропке под хор лягушек и уханье филинов, она обошла пост у входа в городок. «До станции Куратово километров восемьдесят, – рассуждала Лида. – К утру на велике доберёмся. А там на поезд – и до Благовещенска». Как вести себя на китайской границе, оформить загранпаспорт и купить визу, она выведала у Хэйхэ. Знала и как добраться до Харбина, где официанткам и продавщицам со славянской внешностью хорошо платят.

В уютном кабинете с интерьером на европейский манер гостей ждал накрытый стол. Двое мужчин, вальяжно расположившись в удобных креслах, подняли рюмки с водкой.

– Хорошая инвестиция! Можно и ещё несколько прикупить, – причмокнул холёный брюнет с густыми бровями.

– Я ещё когда через Китай бежал, эти точки приметил, – отозвался второй, статный блондин.

Официанты, одетые в китайские халаты, внесли горячее. Запахло жареным мясом и чесноком.

– Знаю, ты их жратву не любишь, – блондин кивнул на стол. – Приказал на твой вкус приготовить.

Из зала ресторана раздался женский визг и громкие вопли на китайском и английском. Блондин махнул официанту, стоявшему около буфета:

– А ну, пусть Кван выяснит, что там за хрень.

Вскоре появился упитанный китаец в костюме бармена. Он услужливо отрапортовал:

– Прости, хозяин. Мы месяц назад официантку взяли, а оказалось, она в розыске: в России ребёнка украла. Вот полиция пришла.

– Украла?! – хохотнул брюнет. – Да у нас, Андрюха, конкуренты. Забавно!

Кван вышел и скоро вернулся, грубо подталкивая растрёпанную хрупкую девушку. Она яростно вырывалась из его рук. Следом бежал хныкающий мальчик. Китаец скорчил брезгливую гримасу – так дорогие проститутки смотрят на уличных шалав.

– Для кого украла? Кто заказчик? – сухо бросил брюнет. Его масляный взгляд прилип к крупным девичьим губам, скользнул по длинной шее и остановился на маленькой груди, стянутой атласом халата.

– Я не украла! Это мой сын, – выпалила девушка.

– Я вижу, – хмыкнул брюнет, облизывая свой яркий рот и листая брошенные Кваном на стол паспорта, – тебе восемнадцать, а мальцу-то четыре. Ты его что, в тринадцать зачала?

Блондин грубо выругался.

– Ну-ну, Андрей, не оскорбляй классика. Ведь Джульетте-то четырнадцати не было! А наша Джульетта, между прочим, твоя землячка. Из Сибири. Вот… Красноярский край.

Андрей с любопытством вскинул брови и жестом надзирателя указал девушке на кресло за столом. Испуганного ребёнка он посадил рядом с собой и кивнул официанту. На столе появилось ещё два прибора.

– Ну-у, – протянул он, – ешь и рассказывай. Мой управляющий за тебя местным копам поручился. – Андрей, скрипнув креслом, всем телом обернулся к брюнету:

– Что скажешь, Лу?

Луис с интересом следил за бойкими ярко-синими глазами девчонки. Она ему нравилась, его всегда привлекали своенравные и бесшабашные.

– Можем обратно в Россию отправить, а можем и на работу взять, – хмыкнул он. – Из Лиды сделаем тебя Линдой – лишь одну букву добавим. Слышал, ты и по-английски, и по-китайски говоришь, а если из-под Красноярска сюда с ребёнком добралась, голова у тебя бедовая. Только не перемудри! Этот, – он взглянул на притихшего мальчика, – наша гарантия, чтоб ты не сбежала. Мы его не обидим. Лучшие пансионы и школы. Можно здесь, а может, в Америке… или в Канаде.

4. Страна чудес

Катин тёплый взгляд скользнул чуть выше моего плеча. Я обернулась. К нашему столу, мягко ступая по светло-бежевому паркету, уверенно шёл крепкий, среднего роста мужчина с чёрным ёжиком стриженых волос и восточными глазами. Лёгкий блейзер плотно сидел его на широких плечах, и вся фигура, сложенная из тугих мышц, казалась упругой. А следом появился Никита в строгой, режущей белизной глаза рубашке.

– Вот и мы с Юркой, – по-мальчишески задорно бросил он. – Знакомься, Тань.

И выправкой, и пронзительным взглядом каждый из них походил на героя романов Флеминга и мог бы лихо представиться: «Бонд, Джеймс Бонд».

– Красавчики! – игриво хмыкнула Катя.

Кавалеры, дополняя друг друга, осыпали меня цветистыми пожеланиями на день рождения. Один за другим зазвучали тосты. Юра развлекал нас шутками. В нём действительно кипел артистизм, его лицо мгновенно менялось – из спокойного в комичное.

Пробуя поставленные на стол закуски, приглядываясь и вдыхая новые запахи специй, Юра заметил:

– Я небольшой ценитель: понимаю только картошку с селёдкой, а из горячего – плов татарский с бараниной, да чтоб в казане. Получается, теперь у нас только Никита в России живёт. И вся селёдка ему досталась! А я вот порой вспоминаю, как мы в Одессе вкусно кушали, – он причмокнул и певуче добавил: – Вот пойдёшь на Привоз…

– Чего же из Одессы в Судан сбежал? Ел бы там себе селёдку! – усмехнувшись, пожал плечами Никита.

– А правда. Почему Судан? – Катя скользнула любопытным взглядом по скуластому лицу.

– Тут, Катюша, тогда с самого начала рассказывать надо.

– А можно и с начала, ночь-то длинная, – на правах именинницы заключила я.

– Да, – кивнул Юра, – ночь иногда длиннее жизни кажется. Вот и начну с самого рождения.

В пронизанный птичьим щебетом рассветный полумрак врывалось шарканье метлы. Возле облупившегося крыльца детского дома дворник Василь вздрогнул от сдавленного писка. У дверей он заметил край атласного одеяла.

Василь поднял лёгкий свёрток, приговаривая:

– Давненько такого не бывало. Откуда ж взялся? Когда я на работу шёл, тебя не было. С неба свалился, как Юрий Гагарин, что ль? Если пацан, будешь Юркой. А коль на крыльце найден, значит Крыльцов.

Дворник занёс младенца в медпункт. Медсестра Дашенька охнула, положила малыша на кушетку, развернула и начала ему певуче агукать. Малыш прислушался и протянул ручки.

– Да ему месяца четыре. Хорошенький такой, пухленький! Глянь, да он обрезанный, – всплеснула Даша смуглыми руками.

– Еврей или татарин, – пробубнил дворник.

Скуластое лицо Даши вспыхнуло.

– Как же такого можно оставить!

Родом из крымских татар, ладная и шустрая Айдария по-русски звалась Дашей. После долгих мытарств её семья прижилась в Одессе, а старшие братья женились и осели недалеко, в Ильичёвске.

– Ты на глаза глянь, – указал грубым узловатым пальцем Василь. – Настоящий татарчонок. Твой родственник. И мой крестник – я ему уже имя дал. А что мусульманин, так ведь Бог един! – крякнул Василь и перекрестился огромной пятернёй. – В милицию надо звонить. Зарегистрировать. Скоро и директорша придёт.

– Он такой славный! Гляди, улыбается! Я бы его себе взяла.

– На кой он тебе? Своих родишь, – хмыкнул дворник.

Даша бегала к младенцу каждый день. Вскоре она вышла замуж и родила дочку, а позднее они усыновили и пятилетнего Юру.

Так подкидыш оказался в дружной любящей семье, которую радовал своими успехами и уважением. Он вырос в крепкого парня, цепляющего девичьи взгляды.

На выпускном одноклассница заметила:

– Юр, тебе бы в артисты. У тебя с Цоем поразительное сходство!

– Не-е, – упрямо протянул Юрка. – Я буду ракеты строить. В Москву поеду, в МИФИ.

Юра поехал в Москву, но не прошёл по конкурсу, и его призвали в армию. Служил он в Молдавии в десантных войсках, а вскоре его подразделению пришлось повоевать в Приднестровье.

После возвращения Юра поступил в Одесский политех на заочное. В то время, бодро разваливая привычный уклад, по стране шагала перестройка. Заводской цех, где работали братья Даши, закрыли. Им теперь пришлось зарабатывать ремонтом и покраской домов. К себе в бригаду они взяли и Юрку.

Как-то в мае, когда Одессу окутал горьковатый аромат цветения каштанов и весна уже жарко дышала на проснувшихся пляжах, Юра заглянул в «Гамбринус». Там он любил пропустить кружку-другую пивка и пожевать хрустящую воблу.

В тот день Юра случайно встретил знакомого ему с детства Павла.

– Ба… Шо за дела! – сотрясая хохотом арочные своды пивной, Паша лихо присел на лавку рядом и продолжил удивленно: – А я вот глянул и прикидываю, как этот чудак с нашим Юркой схож. А это он и есть!

Потягивая расслабляющий напиток, парни разговорились «за жизнь». Пашка успешно маклеровал: помогал продавать и покупать жильё. Кооперативы набирали силу, он оформил своё малое предприятие по торговле недвижимостью и теперь искал помощника. Так Юра начал помогать Павлу с ремонтом продаваемых квартир, а позднее стал его партнёром.

С утра они рыскали по городу в поисках клиентов, а вечером собирались на Слободке в тёмном, пропахшем сырой древесиной подвале и обсуждали улов. В бандитские девяностые большинство сделок закручивалось на нелегале. Левые бумаги, принесённые в исполком, проходили через прикормленных клерков и нотариусов.

Павел с Юрой покупали, ремонтировали и продавали квартиры, работая по четырнадцать часов в сутки. Возвращаясь домой за полночь, начинающий бизнесмен по-кошачьи прокрадывался в их с дедом спальню, пахнущую махоркой и дедовскими кожаными сапогами. И почти каждую ночь Юру встречал сонный взгляд и шёпот Даши: «Устал? Голодный? Я тебе на плите оставила…» Она с мужем и детьми жила рядом в ветхой пристройке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.