Школа Благородного Мужа. Афоризмы

48.

Если ты теряешь жену в молодости, здоровье — к зрелости, деньги — к старости, то твоё учение не пошло впрок. Это образец глупой жизни, которая прошла как вода сквозь песок.

Конфуций говорил: «Учиться и не уставать» («Лунь юй», VII.2). Но Конфуций — об учёбе как радости, а Цзы-Чжэнь — об учёбе как защите: если учение не сохранило то, что важно, — оно впустую. Ван Янмин скажет: «Учение, не изменившее жизнь, — не учение». Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Тело гибнет от избытка, а не от недостатка; кто не сберёг — потерял всё; учение, которое не сберегло, — пустое». Цзы-Чжэнь предвосхищает: учение измеряется не объёмом, а сохранённым. «Вода сквозь песок» — образ, близкий к «Дао дэ цзин», 8: «вода — высшая добродетель» — но у Лао-цзы вода сохраняет, а у Цзы-Чжэня — утекает.

49.

Пока ты не знаешь, как себя вести, — лучше молчи.

Лао-цзы говорил: «Знающий не говорит; говорящий не знает» («Дао дэ цзин», 56). Конфуций учил: «Сначала делай, потом говори» («Лунь юй», II.13). Сюнь-цзы добавлял: «Молчание — не отсутствие знания, а защита от незнания; кто говорит, не зная, — хуже молчащего» (гл. «Об учении»). «Хуайнань-цзы» учила: «Молчание — не пустота, а полнота; кто молчит, тот наполняется; кто говорит, не зная, тот проливается». Цзы-Чжэнь — о прагматике: молчание — не признак знания, а защита от незнания.

50.

Вкус нового блюда только сытый оценит.

Лао-цзы говорил: «Знать достаток — значит быть богатым» («Дао дэ цзин», 33). Бай Цзюйи писал: «Голодный ест, чтобы насытиться; сытый — чтобы оценить; голодный не чувствует вкуса, он чувствует голод». Чжуан-цзы добавлял: «Только тот, кто не нуждается, способен ценить; нуждающийся — поглощает» (гл. II). Цзы-Чжэнь — о парадоксе восприимчивости: чтобы ценить новое, нужно не нуждаться в нём. Голод — враг вкуса.

51.

Хочешь узнать себя? Представь, что ты раздвоился. Рядом — твоя копия. Теперь подумай: захочет ли он тебя убить, чтобы занять твоё место, захочет ли он тебя сделать братом, чтобы отдать самое дорогое?

Лао-цзы говорил: «Познай других — мудрость; познай себя — просветление» («Дао дэ цзин», 33). Лу Цзююань скажет: «Сердце знает себя само; не нужно искать знание вовне». Чжуан-цзы замечал: «Мудрый видит себя в каждом зеркале; глупец видит только других» (гл. II). Цзы-Чжэнь предлагает метод, которого нет в дошедших текстах: раздвоение — мысленный эксперимент, через который человек видит свою истинную природу. Не искать знание вовне, а поставить зеркало — и спросить: захочет ли копия тебя убить или сделать братом? Ответ — и есть ты.

52.

Тот, кто знает о вредной привычке, но следует ей, — слаб. Тот, кто знает об опасности, но ради выгоды рискует, — глуп. Ни того, ни другого невозможно вразумить, пока они не дойдут до предела. Пока первый не потеряет здоровье, а второй — голову.

Конфуций говорил: «Можно учить того, кто знает, что не знает» («Лунь юй», VII.3). Ван Янмин скажет: «Знать, что вредно, и продолжать — значит не знать; истинное знание — действие». Сюнь-цзы добавлял: «Знание без действия — не знание, а привычка; привычка сильнее знания, и вразумить нельзя, пока привычка не доведёт до предела» (гл. «О злой природе»). Цзы-Чжэнь предвосхищает Ван Ямина: знание без действия — не знание, а слабость. Вразумить слабого может только потеря. Слово — бесполезно, пока не грянет.

53.

Украсть и остаться безнаказанным хочет каждый — но только вор делает это. Уничтожить врага и насладиться местью хочет обиженный — но только один из ста осуществляет свою месть. Достичь большого богатства без риска мечтают все — но только единицы идут на риск и достигают его. Волков и шакалов много, а настоящие львы попадаются нечасто.

Конфуций говорил: «Я не видел, чтобы кто-то любил добродетель так, как красоту» («Лунь юй», IX.18). Хань Фэй-цзы учил: «Людьми движет выгода; многие хотят, но единицы делают; желание — общее, действие — редкое» (гл. «Пять вредителей»). «Хуайнань-цзы» добавляла: «Волки и шакалы собираются в стаи; лев — один; толпа хочет, единица делает». Цзы-Чжэнь — о статистике: желание — общее, действие — редкое. Львы — не те, кто хочет, а те, кто делает.

54.

Низкий человек будет злорадствовать твоей беде. Мудрый даст совет. Доблестный муж поможет делом.

Трёхступенчатая градация: низкий — мудрый — доблестный. Конфуций говорил: «Благородный муж помогает людям в добрых делах» («Лунь юй», XII.24). Мэн-цзы учил: «У всех есть сердце, не переносящее страданий других; но не все действуют — одни злорадствуют, другие советуют, третьи — помогают» (II. А.6). Чжан Цзай скажет: «Низкий радуется чужой беде, потому что она поднимает его; мудрый советует, потому что знает; доблестный помогает, потому что не может иначе» («Западная надпись»). Цзы-Чжэнь — о трёх реакциях: злорадство, совет, дело. Доблестный — не тот, кто знает, а тот, кто делает.

55.

У собаки учись верности хозяину. У матери учись любви к ребёнку. У мудреца учись правильному пути.

Конфуций говорил: «Среди троих идущих обязательно есть мой учитель» («Лунь юй», VII.22). Но Конфуций — о людях, а Цзы-Чжэнь — о трёх учителях разной природы: животное, мать, мудрец. Чжан Цзай скажет: «Вся вселенная — моя семья; учиться можно у всего сущего». Чжуан-цзы добавлял: «Мудрый учится у всего: у дерева — прямоте, у воды — гибкости, у камня — твёрдости» (гл. II). Цзы-Чжэнь конкретнее: три учителя — три уровня: инстинкт (собака), чувство (мать), разум (мудрец).

56.

У одного палец заболел — об этом весь мир узнал. У другого сердце вырвали — кроме него никто не знает.

Бай Цзюйи писал: «Тихое горе — глубже громкого плача; кто кричит — хочет, чтобы услышали; кто молчит — знает, что не услышат». Лао-цзы говорил: «Высшая добродетель подобна долине; великий квадрат не имеет углов» («Дао дэ цзин», 41). Чжуан-цзы добавлял: «Малая боль — громкая, потому что ищет сочувствия; великая — немая, потому что сочувствие не поможет» (гл. VI). Цзы-Чжэнь — о немоте страдания: чем больше боль, тем меньше её замечают.

57.

У людей нет сомнения в том, что выгодно быть негодяем. У людей есть сомнения в том — нужно ли быть честным.

Конфуций говорил: «Благородный муж знает долг; низкий знает выгоду» («Лунь юй», IV.16). Хань Фэй-цзы учил: «Людьми движет выгода, а не добродетель; выгода бесспорна, честность — сомнительна» (гл. «Пять вредителей»). Шэнь Дао добавлял: «Власть и выгода — единственные мотивы; долг — удобная маска для тех, у кого нет власти». Цзы-Чжэнь — о парадоксе: выгода бесспорна, честность — сомнительна. Это не осуждение, а диагноз общества, в котором зло — норма, а добро — отклонение.

58.

Играя в кости, не надо желать ни победы, ни награды. Надо наслаждаться самой игрой. Живя в хижине, не надо корить себя за бедность и завидовать соседу, у которого дом с высокой крышей. Надо помнить, что дом — это всего лишь песок и камень, дерево и глина. Быть довольным малым и владеть им словно владеешь большим. Возвести стены перед неприятностями и повелевать чувствами, словно король подданными — вот свойства мудреца. Вот способ жить правильно.

Лао-цзы говорил: «Знать достаток — значит быть богатым; знать меру — не познать позора» («Дао дэ цзин», 44). «Хуайнань-цзы» учила: «Повелевать чувствами — не значит подавлять; значит — направлять; кто направляет, тот — король, кто подавляет — тиран». Бай Цзюйи писал: «Тысяча блюд — обжорство; одно — вкус; счастье — не в количестве, а в выборе». Цзы-Чжэнь — о практике: три образа — игра, хижина, стены — три способа найти довольство. «Повелевать чувствами, словно король подданными» — конфуцианская твёрдость в даосской рамке.

59.

Кто довольствуется малым, тот откажется от лишнего, даже если ему принесут мешок золота или предложат стать царём. Но кто, кроме доблестного мужа, сможет это сделать? Никто. Вот почему его качества выше облаков и чище родниковой воды.

Лао-цзы говорил: «Знать достаток — значит быть богатым» («Дао дэ цзин», 33). Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Довольство — корень долголетия; кто откажется от золота и трона, тот — не глупец, а мудрец; но мудрецов — единицы». Чжуан-цзы описывал совершенного человека, который «питается ветром и росой и странствует за пределами пыли» (гл. I). Цзы-Чжэнь — о редкости: довольствоваться малым может только доблестный. Не потому что другие не хотят, а потому что не могут.

60.

Не обманывать даже обманщика, давать, не рассчитывая на благодарность, помогать, даже теряя имущество, — вот путь, которым идёт доблестный муж в мирских делах.

Конфуций говорил: «Не делай другим того, чего не желаешь себе» («Лунь юй», XII.2). Лао-цзы учил: «Мудрец творит добро и не ждёт ответа; он выращивает, но не присваивает; он действует, но не хвалится» («Дао дэ цзин», 2). Ван Янмин скажет: «Истинная добродетель — действовать правильно, даже когда все вокруг действуют неправильно; не обманывать обманщика — не наивность, а верность себе». Цзы-Чжэнь предвосхищает: добродетель выше взаимности. Не обманывать обманщика, давать без расчёта, помогать с ущербом — три превышения.

61.

Доблестный муж следует наставлениям, придерживается правил. Он сверяет свою жизнь с жизнью древних. Он не ищет славы и не стремится к богатству. Он идёт по начертанному пути твёрдо и без сомнений, оставляя соблазны и преодолевая препятствия.

Конфуций говорил: «Передаю, но не создаю; верю в древность и люблю её» («Лунь юй», VII.1). Хань Юй, возродитель конфуцианства IX века, боролся с упадком традиции и призывал: «Древние знали то, что мы забыли; кто не учится у них, обречён повторять их ошибки». Чэн И, неоконфуцианец XI века, добавит: «Принцип — неизменен; обстоятельства — преходящи; кто сверяет жизнь с древними, не теряет курса». Цзы-Чжэнь — на той же позиции: путь начертан, задача — пройти его, не сворачивая.

62.

Обыкновенному человеку дай наставление — он отвернётся и пойдёт стороной. Дай наставление монаху — он отчеканит его в сердце своём и будет следовать неотступно.

Конфуций говорил: «Можно учить того, кто знает, что не знает; нельзя учить того, кто не знает, что не знает» («Лунь юй», VII.3). Сюнь-цзы учил: «Учитель — зеркало; кто смотрит — учится, кто отворачивается — слепнет» (гл. «Об учении»). Гэ Хун в «Баопу-цзы» добавлял: «Обыкновенный слышит наставление и забывает; монах слышит и отчеканит в сердце; разница не в наставлении, а в сердце». Цзы-Чжэнь — о двух типах: обыкновенный — отвернётся, монах — отчеканит. «Отчеканит в сердце» — образ резца по нефриту.

63.

Люди не хотят идти путём Конфуция не потому, что сомневаются в праведности пути, а потому, что не хотят избавляться от собственных пороков.

Конфуций говорил: «По природе люди близки; по привычкам далеки» («Лунь юй», XVII.2). Сюнь-цзы учил: «Природа человека зла; добро — результат усилия; но усилие требует отказа от пороков, а отказ — насилие над собой» (гл. «О злой природе»). «Люй-ши чуньцю» добавляла: «Не идут не потому что сомневаются, а потому что не хотят; нежелание — сильнее сомнения». Цзы-Чжэнь — конкретизирует: не идут не потому что сомневаются в праведности, а потому что не хотят меняться. Отказ от пороков — насилие над собой, на которое большинство не готово.

64.

Люди как актёры: разыгрывают роли друг перед другом. Доблестный муж не выражает притворную радость или печаль. Он таков, каков есть. На тризне он печален, если в сердце печаль. На пиру он весел, если в сердце веселье. Он живёт подлинными чувствами и не прячет их за маской.

Конфуций говорил: «Сдерживать себя и возвращаться к ритуалу» («Лунь юй», XII.1). Но Конфуций — о ритуале, а Цзы-Чжэнь — об искренности: ритуал без искренности — маска. «На тризне печален, на пиру весел» — близко к «Лунь юй», III.26: «Внутренняя скорбь — важнее внешних форм». Лу Цзююань скажет: «Искренность сердца — вот истинный ритуал; без искренности ритуал — пустая форма». Чжуан-цзы иронизировал: «Люди как актёры: надевают маску и забывают лицо; мудрый не играет — он есть» (гл. IV). Цзы-Чжэнь предвосхищает Лу Цзююаня: не отказ от ритуала, а его одухотворение. Ритуал без искренности — маска; ритуал с искренностью — подлинное чувство.

Глава вторая

НА Острие меча

1.

Временным обладать как вечным. Настоящим жить — как будто нет ни прошлого, ни будущего. Быть честным даже с обманщиком. Вот правила мудрого.

Лао-цзы прямо говорит: «Кто много накапливает, тот многое потеряет» («Дао дэ цзин», 44), подчёркивая тщетность цепляться за временное. Конфуций добавляет практический взгляд: «Благородный муж держит слово и верен долгу» («Лунь юй», XIV.23) — именно поэтому он честен даже с обманщиком: его честность не зависит от чужой порядочности. Чжуан-цзы же раскрывает парадокс присутствия: «Мудрый не оглядывается на прошлое и не строит планов на будущее; он живёт в потоке» (гл. XVII), не привязываясь и не теряя осознанности. Цзы-Чжэнь соединяет эти линии: владеть временным — значит ценить без привязанности, жить настоящим — без забвения ответственности, быть честным — как внутреннюю норму.

2.

Если бы простые истины так легко входили в сердце человека, то он бы никогда не искал бы мудрости.

Конфуций замечает: «Я не встречал того, кто, заметив свою ошибку, не захотел бы её исправить» («Лунь юй», V.27) — это о том, что даже очевидное не становится действием. Сюнь-цзы формулирует жёстче: «Человек по природе склонен к заблуждениям; учение — это выпрямление себя» (гл. «Об учении»). Чжуан-цзы добавляет образ: «Рыба не знает, что она в воде, пока не окажется на суше» (гл. XXII) — так и человек не замечает своих искажений, пока не столкнётся с границей. Цзы-Чжэнь делает из этого вывод: истина проста, но её трудно вместить, потому что она требует внутреннего сдвига, а не только понимания.

3.

Умение вести спор — безусловно, большое искусство, но куда большее умение — его избежать.

Лао-цзы учит: «Знающий не спорит, спорящий не знает» («Дао дэ цзин», 81). Конфуций даёт норму поведения: «Благородный муж вежлив в разногласиях и сдержан в суждениях» («Лунь юй», XV.22). Гуй-гу-цзы, мастер стратегии, говорит: «Лучший удар — тот, который не понадобился; лучший спор — тот, которого не было». Цзы-Чжэнь ставит избегание спора выше искусства спора: не потому что боится конфликта, а потому что видит в нём пустую трату силы.

4.

Первое, чему учится человек, — это скрывать свои мысли. Если их легко узнать, то про него можно сказать: вот человек, у которого глупость написана на лбу.

Лао-цзы предупреждает: «Выставляющий себя не сияет; оправдывающий себя не убедителен» («Дао дэ цзин», 24). Хань Фэй-цзы объясняет прагматику: «Правитель должен скрывать намерения, чтобы подданные не играли на них» (гл. «О власти и законе»). Чжуан-цзы даёт образ: «Мудрец прячет себя в безымянном и остаётся в тени» (гл. IV). Цзы-Чжэнь переносит это на обычного человека: умение не выставлять мысли напоказ — не хитрость, а базовая защита от манипуляций.

5.

Что значит знание? Знание есть выбор пути. Оно может быть хорошее, может быть плохое. И то и другое в душе человека. Он выбирает то, которое соответствует его сущности. Вот почему добрый следует дорогой праведников, а злой — дорогой преступников.

Конфуций отмечает: «По природе люди близки; по привычкам далеки» («Лунь юй», XVII.2). Мэн-цзы настаивает: «В сердце каждого есть семена добра» (II. A.6). Сюнь-цзы возражает: «Природа человека зла; добро — результат воспитания» (гл. «О злой природе»). Цзы-Чжэнь объединяет: знание — это не нейтральная информация, а направление, и каждый выбирает путь, который подтверждает его склонности; поэтому добро и зло проявляются не в отсутствии выбора, а в его реализации.

6.

Хороший пловец может утонуть и в ручье, жаждущий цели переплывёт океан.

Чжуан-цзы рассказывает о пловце, который «не думает о воде, и потому не тонет» (гл. XIX): мастерство — в отсутствии самоуверенности. Лао-цзы напоминает: «Мягкое и слабое побеждает твёрдое и сильное» («Дао дэ цзин», 36). Сунь-цзы в «Искусстве войны» добавляет: «Победа — в готовности принять риск там, где другие его не видят» (гл. XI). Цзы-Чжэнь противопоставляет: навык без осторожности — опасен, а решимость, даже без навыка, способна преодолеть огромные препятствия.

7.

Что значит быть умным? Это значит действовать, а не спать. Это значит не показывать свой ум. Это значит признавать ошибки, чтобы исправить их. Но как узнать, спишь ты или нет? Но как не показывать ум, когда переходишь пути других? Но как исправлять ошибки, если каждый день их повторяешь снова?

Конфуций говорит: «Знать, что знаешь, и знать, чего не знаешь — вот истинное знание» («Лунь юй», II.17). Ван Янмин позже сформулирует: «Знание и действие — едины; знать, но не действовать — не знать». Чжуан-цзы замечает: «Мудрец не хвалится, потому что его сила — в отсутствии хвастовства» (гл. XIII). Цзы-Чжэнь оставляет вопросы открытыми, чтобы подчеркнуть: ум — не в словах и не в демонстрации, а в способности действовать, молчать и учиться на ошибках.

8.

Когда живёшь среди говорящих вещей, невольно задумываешься о совершенстве, которое воплотила природа в них, и ещё больше удивляешься тому, почему природа до конца не завершила свой проект?

Лао-цзы говорит: «Дао рождает, дэ взращивает, вещи формируются, силы завершают» («Дао дэ цзин», 51). Чжуан-цзы отвечает на парадокс незавершённости: «Совершенство — в несовершенстве; полнота — в пустоте» (гл. II). Гэ Хун в «Баопу-цзы» добавляет: «Мудрец видит в трещинах узор, а в пустоте — возможность». Цзы-Чжэнь заостряет: природа не «недоделала», а оставила пространство для человеческого смысла — и в этом её замысел.

9.

Одной из высших добродетелей человека является способность не забывать тех, кто сделал добро, и не помнить тех, кто сделал зло. Эту добродетель так трудно исполнить, что никто не может ей следовать.

Конфуций советует: «Не держи зла за прошлые поступки» («Лунь юй», V.21). Мэн-цзы подчёркивает: «Сердце, не переносящее страданий других, есть у каждого» (II. A.6). «Люй-ши чуньцю» предупреждает: «Помнить добро — это долг; забыть зло — это труд». Цзы-Чжэнь признаёт: идеал недостижим, но стремление к нему — уже добродетель; человек не обязан быть совершенным, но обязан стремиться.

10.

Мужчины лучше помнят свои обязательства, потому что им приходится расплачиваться за них не только словами, но и жизнью.

Конфуций утверждает: «Верность и искренность — основа добродетели» («Лунь юй», IV.15). Хань Фэй-цзы раскрывает механизм: «Люди следуют правилам не из любви к ним, а из страха последствий» (гл. «Пять вредителей»). Сюнь-цзы добавляет: «Наказание исправляет, награда поощряет; без последствий нет дисциплины». Цзы-Чжэнь конкретизирует: память об обязательствах — не благородство, а инстинкт самосохранения, усиленный социальными нормами.

11.

Скромность — это достоинство, которое сразу бросается в глаза.

Лао-цзы замечает: «Не выставляй себя — и станешь заметен» («Дао дэ цзин», 22). Конфуций говорит о благородном муже: «Он скромен в словах и решителен в делах» («Лунь юй», XIV.44). Чжуан-цзы иронизирует: «Тот, кто кричит о своей скромности, уже потерял её» (гл. VIII). Цзы-Чжэнь фиксирует парадокс: скромность редка, поэтому она заметна; её ценность — в отсутствии стремления быть замеченной.

12.

Когда человек возвышается, когда унижает другого, когда на других смотрит как на песок под ногами — тогда он не найдёт руки помощи в трудную минуту, не услышит утешительного слова и не найдёт выхода из тупика, в который его рано или поздно поставит жизнь.

Лао-цзы предупреждает: «Гордость предшествует падению» («Дао дэ цзин», 39). Конфуций учит: «Благородный муж требователен к себе, низкий — к другим» («Лунь юй», XV.21). «Хуайнань-цзы» напоминает: «Дерево, выросшее над лесом, первым встречает бурю». Цзы-Чжэнь связывает высокомерие с одиночеством: тот, кто отталкивает людей, лишает себя опоры, когда она понадобится.

13.

Рука тянется к запретному, губы — к сладострастному, сердце разрывается от страсти — это люди называют настоящей жизнью. Быть в покое и умиротворении, быть как пепел сгоревшего от удара молнии дерева — вот путь отшельника.

Лао-цзы предостерегает: «Пять цветов слепят, пять звуков оглушают, пять вкусов портят» («Дао дэ цзин», 12). Чжуан-цзы описывает путь отшельника: «Он уходит в горы, чтобы услышать тишину» (гл. I). Гэ Хун в «Баопу-цзы» говорит: «Огонь сжигает дерево до пепла, оставляя суть; так и страсти сжигают сердце, оставляя пустоту». Цзы-Чжэнь противопоставляет два понимания «настоящей жизни»: внешнее — в удовольствиях, внутреннее — в освобождении от них.

14.

Жить для других — значит быть их рабом. Жить для себя — значит быть изгоем. Нужно равновесие. Не забывая себя — жить для других.

Конфуций формулирует: «Не делай другим того, чего не желаешь себе» («Лунь юй», XII.2). «Хуайнань-цзы» учит: «Мудрый служит миру, но не теряет себя в служении». Мэн-цзы добавляет: «Сначала укрепи своё сердце, потом помогай другим» (VI. A.8). Цзы-Чжэнь предлагает меру: служение без самопожертвования, забота о других без утраты собственного достоинства.

15.

Но почему надо устраивать счастье других? Разве это сделает тебя счастливым? Ты потратишь жизнь и состояние ради других, которые о тебе даже не вспомнят. Но если ты не живёшь ради себя, то не найдёшь ни опоры в друзьях, ни любви любимой. Жить для тех, кто живёт для тебя, — вот что надо в жизни.

Ян Чжу говорит: «Жизнь дана человеку, чтобы жить; не жертвуй собой ради чужих целей» (гл. «Ян Чжу» в «Ле-цзы»). Конфуций отвечает: «Добродетель не одинока — у неё есть соседи» («Лунь юй», IV.2). Цзы-Чжэнь уточняет: соседями добродетели должны быть те, кто отвечает взаимностью; бескорыстие не должно быть слепым.

16.

Есть большая разница между понятиями «жить для других» и «жить для ближних». Первый будет несчастлив — второй счастлив.

Мэн-цзы утверждает: «Человечность начинается с любви к родным» (IV. A.27). Чжан Цзай добавляет: «Ближние — это те, кто делит с тобой небо и землю». Конфуций напоминает: «Сначала научись управлять семьёй, потом — государством» («Лунь юй», XIII.13). Цзы-Чжэнь различает: «другие» — абстрактны и неблагодарны, «ближние» — конкретны и взаимны; именно в этом разница между страданием и счастьем.

17.

Мы живём в мире непостоянных вещей и нереализованных возможностей. Как только появляются возможности, устойчивое рушится. Понимая это — поймёшь, почему так изменчивы люди.

Лао-цзы говорит: «Всё сущее изменяется; неизменным остаётся только Дао» («Дао дэ цзин», 16). «Хуайнань-цзы» замечает: «Вода принимает форму сосуда; человек принимает форму обстоятельств». Чжуан-цзы добавляет: «Ветер меняет русло реки; возможности меняют характер человека» (гл. VII). Цзы-Чжэнь связывает: возможности — это силы, которые разрушают устойчивость; изменчивость людей — не слабость, а реакция на поток событий.