ПсихирЪ

Глава 7, в которой Петя встречается с Родионом Неясовым и узнает для себя кое-что новое

Телефонный звонок от Ольги Неясовой раздался, когда Петя возвращался домой. «Вы же статью пишете, да? Родик с вами встретится. Он понимает, как важно… Да-да, мы можем сегодня…»

Петя нажал отбой и с удовольствием почувствовал, как негативные эмоции переключились в позитивное действие. Как кстати сейчас эта встреча.

В то же время Петя не мог не задать себе вопрос: «В кого я сейчас копаю?» В Илию? Бехтерева? Настя на связи, искать попросту некого и не за чем. Но Петя чувствовал, что встретиться нужно.

Через пару часов Петя оказался в микрорайоне однообразных многоэтажных панелек, в одной из которых жила семья Неясовых. Ольга Васильевна Неясова встретила его на улице. Немолодая полноватая женщина, неяркая, скромная, но очень обаятельная, она заговорила, смущаясь:

– Петр Андреевич, вы знаете, я хотела вас немного подготовить. Живем мы тесно, небогато…

– Да что вы, Ольга Васильевна, вам большое спасибо, что согласились встретиться.

– Да-да, я знаю, вы с Родионом хотели поговорить про его опыт зависимости. Но я мать, я должна вас предупредить. Давайте немного прогуляемся, здесь симпатичный сквер. Погода хорошая.

Петя кивнул и дальше только слушал не перебивая. А женщина изливала свою историю, то тихо, то смеясь, то вытирая слезы и стыдясь своей несдержанности.

Родион родился от случайной любви 18 лет назад, когда женщина еще не преодолела 50-летний рубеж, но уже была к нему сильно близка. Это был курортный роман в Греции в дорогом отеле. Молодой грек был так мило настойчив, а она так жаждала тепла… Грек любил ее все 10 дней, клялся в вечной преданности. А в последнюю ночь перед ее отъездом, когда она так наивно ждала приглашения остаться, мужчина признался, что у него есть семья. Он был уверен, что Ольга – состоятельная дама, которая оценит его старательность и щедро оплатит услуги. Грек был так искренен и, опять же, так мил, рассказывал о дочках и о своей крайней нужде. И Ольга сняла в банкомате все небольшие сбережения и отдала ему. Грек покачал головой, поцокал, что так мало, чмокнул в щеку, скользнул взглядом, полным сожаления, и исчез из ее жизни. Ольга ему так и не сказала, что путевку в фешенебельный отель ей подарили на работе за выслугу лет, а пару брендированных платьев она купила в секонд-хенде.

Уже в Москве спустя пару месяцев после отпуска Ольга узнала, что беременна. Думала, менопауза, а оказалось – другое. И некому было об этом рассказать, кроме младшей сестры, которая обняла и тихонько сказала: «Ничего. Сами вырастим человеком!»

Сложная беременность, первые роды в пятьдесят лет. И появился на свет Родион, в переводе с греческого «житель острова Родос» – того самого острова, на котором случилась у Ольги большая последняя любовь. Родион радовал маму в младенчестве и в детском саду. Но в школе начались сложности: с трудом усваивал школьную программу, стал врать и пропускать занятия. А в 13 лет связался с плохой компанией и перестал ночевать дома. То одну ночь, то несколько подряд. Пропадали деньги, вещи, сын стал дерганый, бросил школу. Ольгу вызывали то в детскую комнату милиции, то на педкомиссию. «Наверное, это я виновата, не смогла его удержать от соблазнов…» И вот на 15-летие Родиона она обнаружила в его тумбочке темно-серый порошок в пакетике. Позвонила сестре, обо всем рассказала. Оказалось, это «соли», модный у молодежи наркотик, дешевый и самый разрушительный.

Муж сестры, сильно матерясь, посадил Родиона в машину – он крупный мужчина, куда с ним сладить подростку. И отвез в Казань на лечение в реабилитационный центр. Ольга ползарплаты отдавала на лечение сына каждый месяц. А год спустя Родион вернулся, с наркотиками было покончено, стал посещать школу, с потерей года, конечно. Но мальчик как будто утратил смысл жизни и стал бояться общения с людьми. С трудом окончил 9 классов, все-таки сдал ОГЭ и поступил в колледж. И тут новая проблема – онлайн-игры. Он стал много играть, целыми днями, иногда без сна и еды. Опять стали пропадать деньги, они шли на «донаты» – покупки в играх, и снова стало все плохо. Из колледжа отчислили.

– И поэтому вы стали посещать психолога? – осторожно задал вопрос Петя. – Вам его кто-то рекомендовал?

– Вы знаете, так странно, но я и не помню, откуда у меня появился контакт Ивана Петровича. Просто в какой-то момент я позвонила его секретарю и договорилась о сеансах, без особой надежды, если честно. Но это сработало, Петр Андреевич, сработало! – женщина вытирала слезы тыльной стороны ладони, уже не стесняясь и не прикрываясь платочком.

– Это же замечательно, Ольга Васильевна. Только что же вы плачете?

– Я не могу спокойно об этом говорить. Столько надежды нам дал Иван Петрович! Он очень помог. Очень. Родик стал общаться с людьми, нашел работу. Да, пусть курьером. Но я уже и этому рада. Наркотики в прошлом. Выпивает сейчас, правда, – пиво, часто, но кто же сейчас не пьет?! Но и играет меньше, и «донаты» эти прекратились.

Ольга внимательно посмотрела на Петю, как будет сомневаясь в чем-то.

– Вот нельзя так говорить, наверное, про живого человека… Но Бехтерев – он святой! Я за любые деньги была готова… Но мы договорились, что терапия идет в счет аренды его кабинета. Я оплатила за три месяца. А Иван Петрович обещал принимать Родика столько, сколько нужно.

Петя присвистнул. Снова бартер, индивидуальный подход – интересно.

– А что значит «святой»? Вы имеете в виду какую-то религию? – Петя осторожно попытался сопоставить упоминание Илии о Бехтереве как об учителе с тем, что рассказывает Неясова.

– Нет, что вы, Бехтерев – психолог, врач, не священник, – рассмеялась женщина. – Пойдемте, Родион вам все расскажет.

В квартире Неясовых Петя почувствовал себя Гулливером в стране лилипутов. Низкий потолок заставил сутулиться. При его росте 195 см хрущевка с низкими потолками казалась пещерой. По узкому коридору Ольга Васильевна провела Петю в комнату Родиона.

– Родик, а вот и Петр Андреевич Соколов, я тебе говорила, журналист, статью пишет о зависимостях, людям это поможет.

В длинной узкой комнате, метров 10, стояла кровать-полуторка и письменный стол с компьютером. За ним сидел худой парень, хотя Петя и знал, что ему 18, выглядел он гораздо младше. Длинные волосы давно не мыты, черная футболка, черные спортивные штаны. Явно высокий, но сильно горбился за столом, оттого казался щуплым и мелким. Рядом с компьютером стояло несколько немытых чашек и тарелок. Ольга Васильевна суетливо выстроила из немытой посуды высокую башню и вынесла ее из комнаты.

– Здравствуйте, – Родион поставил игру на паузу и с вызовом уставился на Петра. – Что вы хотите узнать? Мать, это, уже все рассказала, да?

– Мы говорили о том, как ты ей дорог. И что у тебя проблемы.

– А еще наверняка, это, что цели нет, дома сижу, в игры играю…

Родион отвернулся и запустил игру.

– Мама волнуется, совсем недавно был инцидент, – мягко напомнил Петя.

Родион нажал на паузу и, повернувшись к Пете, начал оправдываться, почти срываясь на крик:

– Я стараюсь изо всех сил! И меня, это, никто не поддерживает! Мать пилит, я ее надежд не оправдал. А больше и нет никого. Только, это… Рая, но Иван Петрович сказал жить реальной жизнью. Маленькими шагами… Ну, это… Возвращаться… И я стараюсь.

Родион снова уткнулся в компьютер, нажал на «плей». На этот раз молчание затянулось, и Петя задал вопрос:

– А кто это – Рая? Девушка твоя?

– Девушка?!

Родион нажал на паузу в игре и рассмеялся. У него оказался приятный заразительный смех, как у мамы. Он так украсил парня, что Петя невольно улыбнулся в ответ.

– Рая – это няша моя, – отсмеявшись, продолжил Родион. – Я ее еще в Казани зафорсил, чтобы было, ну это, с кем поговорить. Меня там в комнате без окон запирали, пока чистым не стал. Она, ну как бы, помогала.

– Родион, я не знаю, что значит «няша», твоя девушка?

Но Родион проигнорировал вопрос и быстро заговорил:

– Я с вами почему поговорить решил, хоть вы мне и чужой, – вы, это, про Бехтерева знаете. Я няшу форсил, когда она была, ну, очень нужна. А потом мать Бехтерева нашла. И он велел не форсить больше, а, это, общаться с реальными людьми. И я прекратил. Да и сложно форсить. Я думаю, Рая у меня, это, чудом вышла…

– А можешь с Раей познакомить?

– Как с ней познакомишь-то? – засмеялся Родион. – Она же няша!

И продолжил с обидой:

– Я не сварщик какой, чтобы врать про то, что умею, а что нет. Форсить получилось однажды. А свитчить или там АВЛ создать – это, ну, опытные тульповоды только умеют.

Петя не понимал ни слова, но задавать напрямую вопрос нельзя. «Ничего, контекст бы уловить и разберусь».

– А как с зависимостью у тебя дела? – участливо задал вопрос Петя.

– Нельзя, это, форсить под веществами. Не получится ничего, – назидательно продолжал Родион. – У меня Рая зафорсилась, только когда я чистым стал, как бы.

И продолжил настороженно:

– Бехтерев сказал, это, тульп больше не создавать, но Раю можно оставить…

– Это странно, а почему? – Петя мысленно держал пальцы скрещенными в надежде, что вопросами попадает в контекст.

– Поверьте, у меня только одна няша, я, это, больше тульп не создаю, чтобы никому не мешать, – Родион проникновенно посмотрел на Петю. – Вы ему так передайте, ладно?

– Да, Родион, я передам, но расскажи мне про Раю, – ласково попросил Петя.

История была невероятная. Родион в Казани познакомился с парнем постарше, наркоманом со стажем, который научил его создавать тульп, иначе говоря «форсить няш». Как понял Петя из словесного потока Родиона, тульпа – это воображаемая сущность, способная к самостоятельным мыслям и действиям, обладающая собственным сознанием, которую тульповод, или, как сказал Родион, «хост», не просто видит, но и чувствует, может даже потрогать. Тульповод может общаться с тульпой, как с реальным человеком, по сути, она ведет себя как отдельный человек, если, конечно, тульповод создавал ее как человека. Но можно создавать и других существ. Что, собственно, и сделал Родион: его Рая – это дракончик из мультфильма.

Обходились с наркоманами в центре реабилитации хуже некуда, за людей не считали. И «форсить няш» стало там повальным увлечением. В ХХ веке подростки вызывали духов, а в ХХI – создают «автономные виртуальные личности», коротко АВЛ. Не у всех получается, но если получается, это удача, ты больше никогда не будешь одинок.

– Ты можешь создать любое существо, любой внешности, характера, привычек. Тульпа – она, это, как бы отдельная личность, понимаете? Ты, когда ее по-настоящему зафорсишь, уже не сможешь ей запретить не жить или, там, не делать что-то, что она захочет. Если тульпа не личность, то она, как бы, и не тульпа, а сервитор. Но с ними неинтересно, они как куклы, ну такое, зафорсить сервитор каждый может, это, большого ума не надо.

– Тульпами нельзя управлять?

– Нет, конечно, в этом и смысл. Сделать как бы независимое существо. Моя Рая – своя собственная. Но она сделана, чтобы поговорить. Это ее, как бы, предназначение, что ли.

– То есть у няш есть конкретная цель?

– Да, обычно так. Но вообще, – замялся Родион, – есть легенда, что некоторые хосты умеют тульп якорить – привязывать к себе и заставлять менять цель. Но у меня не получилось. Да я и не хотел.

– Родион, а расскажи про терапию, как тебе работа с Иваном Петровичем?

– А почему вы спрашиваете? Вы же знаете…

– Все же расскажи подробнее…

Родион кивнул и затараторил:

– Иван Петрович меня, это, как бы, всему научил. Я второй шанс получил. На работу устроился, деньги вот матери отдаю. Я, может, и в колледж вернусь. Мать уже ходила, ей сказали приносить документы, восстановят. Если бы не Бехтерев, я бы, ну это, с солями не завязал, у меня такая тяга была после Казани… Я бы и няш нафорсил по глупости и слетел бы с катушек. Вы не смотрите, что я играю, я так тягу замещаю. Бехтерев обещал, что это потом решит. Он знает, как надо. Он, это, лучший. И помогает. Маленькими шагами надо… Как по лестнице, по ступенькам, шаг за шагом. И все…

– А как сеансы проходят?

– Да как обычно проходят, почему спрашиваете? – насторожился Родион.

– Как Иван Петрович выглядит?

– Вы же знаете… Пожилой, совсем старик, в очках, за столом сидит. Но это не имеет значения!

Родион отвернулся к компьютеру и включил игру.

– Родион…

– Я больше не могу говорить, – глухо произнес Родион. – Вы же знаете, мир – череда иллюзий. Блуждаем, блуждаем… Пока кто-то ждет. И некому помочь. Но Бехтерев поможет, поговорите с ним.

Больше Родион на вопросы Пети отвечать не стал, бубнил себе под нос что-то невнятное. Компьютерная игра полностью поглотила его внимание.

Ольга Васильевна, вероятно, услышав звуки стрельбы из динамиков, вошла в комнату и глубоко вздохнула:

– Родику нужно принять лекарство, с ним такое часто бывает, дефицит внимания, аутичный спектр…

Петя вышел от Неясовых озадаченный. Все эти словечки – «форсить», «тульпа», «няша»… И что со всей этой информацией делать?

Глава 8, в которой Петя готовится к встрече с психологом Бехтеревым

Пете всю ночь снился какой-то навязчивый и очень утомительный сон про девятую ступень. А уже под утро, на границе сна и пробуждения, мелькали и расплывались, сменяя друг друга, разные бородатые лица. Это было забавно и сюрреалистично, как в видео, нарисованном нейросетью. Вид плавящихся и перетекающих лиц вызывал одновременно и интерес, и нутряное отвращение.

Проснувшись в 7 утра, Петя сразу понял, к чему его ночные кошмары. Сегодня состоится первая встреча с психологом Бехтеревым. А Петя так и не придумал, как правильно построить беседу. Признаться честно, что конкретно Петю интересует? Или притвориться пациентом? Тогда нужна легенда. Легенды у Пети пока не было. Не потому что он отрицал наличие у себя психологических проблем. «Был бы человек, а диагноз найдется». Но как многие самокритичные люди с высокой способностью к рефлексии, не верил Петя в эту профессию.

День прошел в суете передачи дел на радиостанции. Оказалось, что нельзя просто так уйти в отпуск на месяц за свой счет, чтобы на тебя не наорал раздраженный начальник. К тому же Петя из жалости к новому ведущему и из чувства долга перед коллегами-редакторами налаживал процесс подготовки следующего выпуска его бывшей авторской программы.

В обеденный перерыв Петя позвал Риту выпить кофе. Рита впорхнула в ресторан и неспешно направилась к его столику. Петя невольно заулыбался, любуясь девушкой. Среднего роста, тонкая, с горделивой осанкой, которую можно приобрести, только с детства занимаясь танцами или гимнастикой. Высокий пучок густых каштановых волос на первый взгляд казался слегка небрежным, но Петя знал, сколько времени стоит добиться такого эффекта. Красное шифоновое платье в меру подчеркивало полную, но не слишком, грудь. На шее – тонкая серебряная цепочка с кулоном в виде самолетика. Рита присела на стул, и Петя почувствовал тонкий пудровый аромат ее любимых духов.

Петя встряхнул головой, сбрасывая наваждение. Подумал: «Симпатичная девчонка все-таки наша Рита!» И с усилием переключился.

– Рита, вот скажи честно, ты веришь в психологов?

– Конечно, что за вопрос? – искренне удивилась Рита.

– Ну вот нужна тебе, допустим, какая-то помощь. Ты ведь можешь просто поговорить с подругой или другом, например со мной. Зачем тебе психолог? Я сам своего рода психолог, – Петя ткнул себя в грудь большим пальцем.

Рита рассмеялась:

– Не все можно обсудить с другом, даже с таким хорошим, как ты. Вот есть лор, окулист, ортопед…

– Проктолог… – пошутил Петя.

– Да, он тоже. Врачей ты не отрицаешь?

– Нет, но…

– А нет никаких но, Петя! – пожала плечами Рита. – Психолог – такой же врач, только для души!

– Пожалуй, ты права. Но у меня есть свой, проверенный способ лечения души. Если психую, звоню Шишкину и мы снимаем стресс алкоголем. А если сомневаюсь, не могу принять решение, расписываю плюсы и минусы. Помнишь, ты меня как-то научила?

– Помню, – Рита улыбнулась. – Ты еще тогда злился и не хотел писать ручкой на бумаге. Но в итоге-то помогает? Ведь решение ты уже принял. Тебе просто надо в нем утвердиться!

– Вот именно. Но зачем тогда психолог?

– Эх, Петя, нельзя мерить все по себе и своему опыту. Бывает, что невозможно справиться простыми методами. Тогда помогают специалисты.

– А ты ходишь к психологу?

– Я нет, но не исключаю для себя такую вероятность. А вот Настя, я знаю, ходила…

– Вот это да! Не знал.

– Как у нее дела, кстати? После ее увольнения с радио мы почти не общаемся.

– Мы расстались месяц назад. Сейчас она на ретрите.

Рита пристально посмотрела на Петю.

– И как ты?

– Справляюсь.

– Все сильно поменялось в ваших жизнях в последнее время, – задумчиво сказала Рита, вертя десертную ложечку между тонкими пальцами. – Она увлеклась йогой, ты вот уходишь в корпорацию… Кто бы мог предположить?!

– Ты так говоришь, как будто это неправильно.

– Я просто считаю, что корпорация – это не твое, Петя, – покачала головой Рита.

– Осуждаешь? – удивился Петя.

– Нет, конечно. Но ты сам это поймешь. И очень скоро.

– Вангуешь? – улыбнулся Петя.

– Буду рада, если ошибаюсь, – усмехнулась Рита.

Завибрировал Ритин смартфон.

– Это Романов! – Рита быстро чмокнула Петю в щеку на прощание и направилась к выходу, ответив на звонок.

До встречи с психологом оставалась еще пара часов. Петя достал из рюкзака тонкий маркер, блокнот и стал чертить геометрические фигуры, вписывая в них людей, объединяя их связями. Так, что мы имеем на сегодняшний момент?

Первое. Настя звонила в ночь на понедельник. Перезвонить не удалось, абонент не абонент. Но начала отвечать в телеграме, переписка ни о чем.

Второе. В квартире Насти найден буклет Центра «9 ступеней».

Третье. Гуру Илия, кроме тезисов о «космическом сознании», никакой информации не дал, но назвал учителя Ивана Петровича Бехтерева.

Четвертое. Шишкин вспомнил Бехтерева в контексте дела о студенте Родионе, дал телефон секретаря Светы.

Пятое. Света рассказала про метод Бехтерева, договорилась о сеансах.

Шестое. Родион, «няша», «форсить» и странное поведение.

«И что все это значит? Что ты, Петя, полный идиот», – обругал себя мысленно Петя. Никак не связанные между собой люди и события. Петя еще раз посмотрел на изрисованный фигурами и линиями лист и приписал с вопросительным знаком: «Настя ответила в телеграме, но не по телефону». Странная работа мобильного оператора. Хотя, может, у нее просто телефон сломался. Сеть не ловит, а вайфай работает. Может такое быть? Может.

Петя поймал себя на мысли, что подсознательно возвращается к загадочной личности Бехтерева. Петя открыл ноутбук и забил в поисковике «Владимир Михайлович Бехтерев». Нашлось около четырех тысяч результатов, и Петя, усевшись поудобнее, начал читать.

«Выдающийся отечественный и всемирно известный ученый: невропатолог, психиатр, морфолог, физиолог, психолог, основатель отечественной школы психоневрологов…»

«В познании мозга был равен Богу…»

«Анатомию мозга прекрасно знают только двое: Бог и Бехтерев».

Одним из первых российских докторов стал использовать методы гипноза и внушения.

Благодаря Бехтереву психология оформилась как самостоятельная наука и стала более объективной.

Организовал Общество психоневрологов и Общество нормальной и экспериментальной психологии и научной организации труда.

Открыл болезнь Бехтерева (системное заболевание суставов, которым страдал Николай Островский) и множество других заболеваний.

«Я бы поверил, что Владимир Бехтерев один сделал так много в науке и написал такое количество научных работ, если бы был уверен, что их можно прочитать за одну жизнь».

Создал «Атлас головного мозга».

Создал новую науку – рефлексологию.

В голодные годы кормил пациентов лепешками из дрожжевого теста собственного изобретения.

Осмелился поставить Ленину диагноз «сифилис мозга».

Нобелевскую премию не получил, но был номинирован несколько раз.

Петя задумался. Внушительно. Он вгляделся в лицо на черно-белой фотографии. Внимательный взгляд из-под густых бровей, окладистая борода, густая шевелюра, строгий сюртук.

Петя загрузил статью, которая больше всего заинтересовала своим названием: «Бессмертие человеческой личности как научная проблема». В ней Бехтерев рассуждал о мировой энергии и о социальном бессмертии, о совершенствовании собственной личности и создании высшего в нравственном смысле существа. Петя пометил себе цитаты:

«В окончательном выводе энергия должна быть признана единой сущностью во Вселенной, причем все вообще превращения материи или вещества и все вообще формы движения, не исключая и движения нервного тока, представляют собой не что иное, как проявление мировой энергии, непознаваемой в своей сущности, но являющейся первоосновой известных нам физических энергий, являющихся также лишь определенной формой проявления мировой энергии, т. е. проявления ее при определенных условиях окружающей среды».

«Нервно-психическая деятельность как выражение энергии, заимствуемой человеком по праву рождения от родителей и накопляемой им в течение жизни, благодаря превращению в нервный ток внешних энергий, действующих на воспринимающие органы, и вследствие тех внешних проявлений, которыми она характеризуется, имеет все условия для распространения от одних лиц к другим и для передачи из поколения в поколение.

Отсюда мы имеем основание говорить о том, что «духовная» личность человека, имея самодовлеющую ценность, никогда не исчезает бесследно и таким образом каждая человеческая личность, имеющая в себе опыт предков и свой личный жизненный опыт, не прекращает своего существования вместе с прекращением индивидуальной жизни, а продолжает его в полной мере во всех тех существах, которые с ней хотя бы косвенно соприкасались во время ее жизни, и таким образом живет в них и в потомстве как бы разлитой, но зато живет вечно, пока существует вообще жизнь на земле».

«Мы приходим, таким образом, к идее социального бессмертия всякого вообще человека. Это бессмертие необходимо и неизбежно вытекает из положения о неисчезании энергии во внешнем мире, вследствие чего нервно-психическая деятельность одного человека, как выражение энергии его центров, проявляясь внешним образом в той или иной форме и воспринимаясь всеми окружающими, или посредством особых органов, как своего рода трансформаторов, служит импульсом к возбуждению процессов в других существах и, следовательно, дает тем самым толчок к новым их проявлениям во внешнем мире».

«С совершенствованием человеческой личности связан и тот божественный принцип, который обеспечивает существование добра на земле, проникающего жизнь в различных ее проявлениях и являющегося в высших своих формах венцом мирового прогресса. Вот почему можно не только верить и питать надежду, но и высказать убеждение, что мировой процесс, двигаясь по тому же пути, приведет в конце концов путем прогенерации человеческого рода к созданию того высшего в нравственном смысле человеческого существа – назовем его прогенеративом, – которое осуществит на земле царство любви и добра. Это случится через много веков, но случится непременно, ибо законы, управляющие жизнью вообще и жизнью человека в частности, столь же непреложны, как и законы, управляющие движением небесных светил».