Ведьма в нагрузку. Пособие по выживанию

Он чувствовал себя так, словно она видела его насквозь, до самых костей, до тех мыслей, которые он так тщательно прятал за маской сурового принца-командира. Без доспехов он лишился своей главной защиты — статуса. Теперь он был просто мужчиной, стоящим перед женщиной, и эта тишина между ними вибрировала сильнее, чем магия «Природника».

— Неплохая коллекция, — наконец произнесла Яра, делая шаг к нему. Её голос стал тише, лишившись части своего едкого сарказма. — Где ты заработал этот, на ключице? Выглядит так, будто тебя пытался поцеловать дракон.

— Это был не дракон, а пьяный наемник в придорожной таверне, — буркнул Аластор, отчаянно пытаясь вернуть себе ледяную отстраненность. Но как можно быть отстраненным, когда твоё сердце колотится о ребра так, будто хочет проломить грудную клетку? — Ты закончила осмотр? Мы можем идти?

Яра подошла еще ближе. Она была совсем рядом, и Аластор снова почувствовал этот запах — запах дождя, полыни и какой-то неуловимой лесной тайны. Она протянула руку, словно хотела коснуться одного из его шрамов, но в последний момент остановилась, лишь обдав его кожу теплом своих пальцев.

— Ты слишком напряжен, Аластор, — прошептала она, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на искреннее сочувствие, смешанное с опасным азартом. — Лес не любит напряжения. Он любит правду. А правда в том, что ты слишком долго смотришь на меня.

Аластор замер. Он хотел возразить, хотел выдать какую-нибудь резкую тираду о дисциплине и субординации, но слова застряли в горле. Между ними вспыхнуло такое мощное физическое притяжение, что оно казалось почти осязаемым, как невидимая сеть, затягивающаяся вокруг них двоих. Он видел, как расширились его зрачки в её, и в этот момент он понял, что его главная битва в этом лесу будет вовсе не с монстрами или проклятиями.

— Кхм… Командир? — голос Кая, донесшийся откуда-то сбоку, прозвучал как ведро ледяной воды. — Мы… мы готовы. Кажется.

Аластор резко отстранился, чувствуя, как лицо обдает жаром. Кай стоял неподалеку, не зная, куда деть руки, и старательно изучал какой-то мох на дереве. Борис и Тициан уже сложили в рюкзаки всё «опасное» железо, завернув его в толстые слои войлока, чтобы не злить лес.

— Выдвигаемся, — голос Аластора прозвучал хрипло, и он поспешно прочистил горло. — Идем быстро. Никаких остановок, пока не пройдем эту зону.

Яра лишь тихо рассмеялась, возвращаясь к своей привычной манере поведения. Она пошла вперед, её белое платье мелькало между стволами, как призрачный огонек, манящий путников в трясину. Аластор шел следом, глядя в её прямую спину, и понимал, что этот поход окончательно превращается в тактическую катастрофу его личного масштаба. Каждый его шаг в этом «Природнике» был шагом по тонкому льду, и дело было вовсе не в магии деревьев. Дело было в том, что он впервые в жизни чувствовал себя по-настоящему живым, и это пугало его гораздо сильнее, чем перспектива скорой смерти.

***

Туман в низине напоминал просроченную сахарную вату, которую кто-то щедро сдобрил галлюциногенами и запахом залежалого кружева. Видимость сократилась до расстояния вытянутой руки, причём рука эта должна была принадлежать очень короткому гному, чтобы её можно было разглядеть. Аластор чувствовал, как остатки его тактического превосходства тают быстрее, чем репутация честного трактирщика при виде налогового инспектора. Воздух стал липким, а тишина — такой плотной, что её хотелось проткнуть мечом, просто чтобы убедиться, что пространство всё ещё трёхмерное.

— Идём плотнее, — хрипло скомандовал Аластор, чьи полуобнажённые плечи всё ещё горели под взглядом Яры. — Если кто-то отстанет, искать не буду. Сами станете удобрением для местных кабачков.

— Ой, напугал, — ехидно отозвалась ведьма, хотя её ноздри мелко трепетали. Она явно чувствовала неладное. — Кабачки тут привередливые. Твой сухой армейский юмор они не переварят.

И тут туман решил, что пора переходить к культурной программе. Из серой мглы, плавно покачивая бедрами, начали выплывать девы. Много дев. Такое количество стандартных красавиц в одном месте Аластор видел только на ежегодном балу дебютанток, где всё обычно заканчивалось массовой изжогой от шампанского. Но эти были другими. Их кожа светилась мягким перламутром, а полупрозрачные одежды из туманной пряжи оставляли так мало простора для воображения, что воображение Кая, кажется, решило уволиться по собственному желанию.

Маг замер, выронив посох. Борис и Тициан, эти старые волки, прошедшие через сотни сражений, вдруг превратились в восторженных щенков перед витриной с сосисками. Их глаза остекленели, а руки безвольно опустились. Мавки кружили вокруг, шепча имена, которые мужчины надеялись забыть, и обещания, которые не рискнул бы дать даже самый отчаянный политик перед выборами.

— Ой, началось… — Яра закатила глаза с таким звуком, будто у неё в голове провернулись ржавые шестерни. — Мальчики, соберите слюни, это же бюджетная нежить с накрашенными губами!

Она не стала тратить время на уговоры. Ведьма выхватила из-за пояса пучок какой-то подозрительно вонючей травы, подпалила его щелчком пальцев и начала размахивать им перед носом у застывшего Кая. Запах был такой, словно в старом сапоге зажарили тухлую селёдку.

— А ну, очнись, любитель спецэффектов! — Яра звонко отвесила магу пощёчину. — Если хочешь на свидание, я тебе потом познакомлю с кикиморой, она хотя бы честная!

Кай вздрогнул, моргнул и согнулся пополам от приступа кашля, вызванного «благовониями» ведьмы. Яра тем временем уже обрабатывала Бориса, используя свой сарказм как хирургический скальпель. Магия «Природника» трещала по швам под напором её приземлённой, почти бытовой ярости. Мужчины начали приходить в себя, осознавая, что вместо прекрасных дев перед ними стоят существа с кожей цвета лежалой капусты и пустыми глазницами.

Аластор стоял в стороне, и Яра с удивлением отметила, что её «ледяной капитан» остался пугающе равнодушен к стандартному набору из пышных бюстов и томных взглядов. Он лишь крепче сжал рукоять меча, наблюдая за этим цирком с брезгливостью человека, которому предложили фальшивую монету.

— Что, командир, неужели ни одна не в твоём вкусе? — бросила Яра, подходя к нему. — Слишком много кожи, слишком мало доспехов?

— Они не настоящие, — сухо ответил Аластор, не сводя глаз с тумана. — У настоящей женщины взгляд не такой… пустой. В нём должна быть жизнь, а не отражение моих собственных хотелок.

Лес, видимо, принял вызов. Мавки зашипели, их голоса слились в один вибрирующий гул. Одна из них, самая высокая и бледная, вдруг начала меняться. Её черты потекли, словно воск, и через мгновение перед Аластором стояла… Яра. Точнее, это была «улучшенная» версия ведьмы в представлении магии похоти: в одной лишь льняной сорочке, которая была настолько мокрой от тумана, что казалась второй кожей. Она смотрела на него тем самым взглядом, который принц ловил на себе сегодня утром — дерзким, изучающим и пугающе притягательным.

У Аластора нервно дёрнулся глаз. Его внутренний мир, выстроенный по линейке и уставу, в одно мгновение превратился в хаос. Это наваждение ударило по самому больному — по его зарождающемуся, тщательно скрываемому влечению к этой невыносимой женщине. Он замер, борясь с желанием сделать шаг вперёд и коснуться этой иллюзорной кожи, которая казалась такой реальной.

— Ой, да ладно… — настоящая Яра запнулась на полуслове, глядя на свою копию. — Это что, я? Неужели я со стороны выгляжу так… доступно? Аластор, не вздумай! Это ловушка для идиотов!

Но принц молчал. Для него в этот момент мир сузился до этой фигуры в тумане. Он видел каждую родинку, каждую прядь волос, которая была точь-в-точь как у ведьмы. Его воля, закалённая годами походов, дала трещину. И этой секунды замешательства хватило лесу.

Из-под земли, прямо из-под ног настоящей Яры, вырвались колючие, покрытые чёрной слизью корни. Они были толщиной с руку взрослого мужчины и двигались с быстротой змей. Прежде чем ведьма успела выкрикнуть заклинание, корни обвили её лодыжки и талию, рывком потащив в сторону разинутой пасти старого, гнилого пня, который в тумане казался порталом в преисподнюю.

— Аластор! — закричала она, и этот крик, полный неприкрытого страха, сработал лучше любого ледяного душа.

Морок слетел с принца мгновенно. Иллюзия «раздетой Яры» рассыпалась серым пеплом, оставив после себя лишь запах гнили. Аластор не думал. В его голове не осталось места для иронии, тактики или титулов. Остался только чистый, первобытный инстинкт — защитить.

Он рванулся вперёд с такой яростью, что Кай невольно отшатнулся. Аластор, лишённый своей привычной стальной брони, казался ещё опаснее. Его мускулы перекатывались под кожей, как тугие тросы, а в глазах зажглось пламя, которое могло бы выжечь весь этот проклятый лес до основания. Он прорубал путь сквозь призрачную плоть мавок, которые пытались преградить ему дорогу. Его меч пел смертельную песню, разделяя нежить на куски тумана и гнили.

— Назад, твари! — его рык заставил даже деревья содрогнуться.

Одним прыжком он преодолел расстояние до Яры, которую уже наполовину затянуло в древесную ловушку. Корни-щупальца взметнулись навстречу, пытаясь пронзить его незащищённую грудь. Аластор увернулся, перекатился по мокрой листве и вогнал меч в основание корня, удерживающего ведьму. Чёрная, зловонная жижа брызнула ему на руки, обжигая кожу магической кислотой, но он даже не поморщился.

— Держись за меня! — крикнул он, подхватывая Яру одной рукой и продолжая рубить корни другой.

В этот момент из-за спины Яры высунулся мощный дух леса — некое подобие человеческой фигуры, собранной из костей и смерзшейся грязи. Его ледяной коготь, длинный и острый, как зазубренный кинжал, метил прямо в горло ведьмы. Аластор среагировал быстрее мысли. Он не успевал ударить мечом, поэтому просто закрыл Яру своим телом, принимая удар на плечо.

Раздался противный хруст, и кожа Аластора мгновенно покрылась магическим инеем. Ледяной холод проник глубоко в мышцы, сковывая движения, но принц лишь сильнее стиснул зубы. С коротким выдохом он провернул меч в руке и вогнал его в «сердце» духа — светящийся сгусток гнили в центре его груди. Тварь издала визг, от которого заложило уши, и рассыпалась грудой мёртвых веток.

Тишина вернулась в низину так же внезапно, как и туман. Остатки мавок растаяли, а корни бессильно обмякли, выпуская свою добычу.

Аластор стоял на коленях, тяжело дыша. Его левое плечо выглядело жутко: бледное, покрытое коркой льда, с тёмными прожилками яда, ползущими к шее. Он не выпускал Яру из объятий, прижимая её к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет, если он ослабит хватку.

— Ты… ты совсем идиот? — прошептала Яра, её голос дрожал. Она смотрела на его рану с ужасом и чем-то таким, что невозможно было скрыть за сарказмом. — Зачем ты подставился? Я бы… я бы что-нибудь придумала!

— Некогда было думать, — хрипло ответил он, пытаясь выдавить привычную холодную улыбку, но получилось лишь болезненное подобие гримасы. — Тактическая необходимость, помнишь? Потеря проводника… и всё такое.

— Заткнись, капитан недоделанный, — она уже лихорадочно рылась в своей сумке, вытаскивая склянки. — Сиди смирно, а то я превращу тебя в жабу, и это будет милосердием по сравнению с тем, что сделает этот яд через пять минут.

Она начала обрабатывать его плечо. Её пальцы, обычно такие цепкие и быстрые, сейчас заметно подрагивали. Когда она коснулась его обожжённой холодом кожи, Аластор невольно вздрогнул, но не от боли, а от того, как бережно она это делала. В этой тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы и тихим звяканьем её инструментов, между ними произошло то, чего не могли добиться никакие уговоры или клятвы.

Это было доверие. Чистое, как первый снег, и такое же хрупкое.

Яра подняла взгляд на него. В её глазах больше не было издевки. Там была благодарность, смешанная с глубоким, искренним интересом к человеку, который ради неё рискнул всем. Аластор смотрел на неё в ответ, чувствуя, как жар от её рук побеждает ледяную магию леса.

— Спасибо, — очень тихо произнесла она, забинтовывая его плечо полоской чистой ткани. — Хотя ты всё равно дурак.

— Знаю, — ответил он, и впервые это слово прозвучало не как признание слабости, а как начало чего-то совершенно нового. — Но, кажется, в этом лесу по-другому не выжить.

Глава 5 Договор дороже короны

Прогалина, на которой они замерли, выглядела как декорация к очень бюджетному фильму ужасов: кривые тени, подозрительный шёпот в кустах и общая атмосфера того, что сейчас из-за дерева выскочит нечто и предъявит счёт за нарушение границ. Воздух здесь был таким густым, что его можно было нарезать ломтиками и подавать в качестве сомнительного десерта. Аластор, осевший на поваленное дерево, чувствовал, как пульсация в плече превращается в отдельный ритм, под который хотелось либо маршировать в сторону ближайшего кладбища, либо орать благим матом.

— Сиди смирно, тактический гений ты наш, — прошипела Яра, вытряхивая из своей бездонной сумки очередную склянку с жидкостью, цвет которой напоминал желчь разозлённого дракона. — Ты подставился под ледяной удар духа. Если я сейчас это не вытравлю, твоя рука превратится в очень дорогой, но совершенно бесполезный кусок мороженого.

— Это была оправданная необходимость, — выдавил Аластор сквозь зубы. Боль была такой, будто в сустав вкручивали ржавый штопор, а потом решили посыпать это всё солью и магическими искрами. Он смотрел на Яру, чьи пальцы, несмотря на недавний испуг, двигались быстро и уверенно. В её глазах, обычно полных насмешки, сейчас застыла какая-то лихорадочная сосредоточенность.

— Оправданная? Ты чуть не сдох, Аластор! — Яра плеснула зельем на рану.

Шипение, раздавшееся из-под бинтов, было громче, чем возмущение Кайя, когда ему не докладывают мяса в похлёбку. Принц дёрнулся, едва не сбросив ведьму с колен, но она мёртвой хваткой вцепилась в его здоровое плечо. В голове Аластора пронеслась мысль о том, что эта женщина опаснее любого лешего: она лечит так, будто пытает, и смотрит так, будто уже знает, в какой цвет выкрасить стены в своей будущей столичной лаборатории.

— Слушай меня внимательно, — Яра понизила голос, и её взгляд стал пугающе серьёзным. — Лес сменил тактику. Он больше не играет в «заблудившихся грибников». Теперь он охотится персонально на меня. Те мавки были лишь отвлечением, чтобы вытянуть меня из круга.

Аластор нахмурился, игнорируя то тошнотворное облегчение, которое приносил холод её мазей.

— Почему на тебя? — спросил он, пытаясь вернуть голосу командирскую твёрдость.

— Потому что я единственная, кто видит этот лес таким, какой он есть — старой, обиженной кучей магических сорняков с завышенным самомнением. Я — угроза его авторитету. Остальные для него — просто кормовая база, но я… я могу испортить ему аппетит окончательно.

— Тем более, — Аластор обернулся к застывшему в стороне отряду. — Кай, Борис, Тициан, слушай приказ! При следующем переходе формируем «коробочку». Ведьма в центре. Сомкнуть щиты, если они у вас ещё остались. Если кто-то из теней хотя бы чихнёт в её сторону — рубите на дрова. Мы защитим её любой ценой.

Борис молча кивнул, покрепче перехватив рукоять меча, а Кай нервно сглотнул, косясь на шевелящиеся папоротники.

— Нет, — Яра резко выпрямилась, обрывая стратегические изыски Аластора. — Никаких щитов. Ваша сталь для этого места — как красная тряпка для быка. При следующем переходе вы все закроете глаза. Будете идти, держась друг за друга, и доверять только моему голосу.

Аластор замер, медленно переводя взгляд на ведьму. Ему показалось, что он ослышался.

— Закрыть глаза? В лесу, который кишит нежитью и пытается нас сожрать? Ты в своём уме? — он почти выплюнул эти слова. — Моя задача — контролировать ситуацию, а не превращаться в слепого котёнка, которого ведут на убой.

— Твой контроль здесь стоит не дороже дохлой крысы! — вскинулась Яра. — Лес сплетёт морок специально под каждого из вас. Вы увидите своих матерей, своих врагов или кучу золота, и пойдёте прямиком в болото. Только мой голос будет настоящим. Доверься мне, или мы все закончим как удобрение.

— Я не могу доверять слепо! — Аластор вскочил, забыв о боли в плече. — Я отвечаю за жизни этих людей! Я не позволю отряду стать беспомощной обузой. Это противоречит всему, чему меня учили!

Он чувствовал, как ярость закипает в груди. Это было не просто упрямство — это был страх потерять последнюю ниточку контроля над реальностью. Аластор привык, что его слово — закон, что его меч — последняя преграда между порядком и хаосом. А тут какая-то девчонка из чащи предлагает ему просто закрыть глаза и надеяться на чудо.

— Ты ведешь себя как капризный ребёнок, Аластор! — выкрикнула Яра, наступая на него. — Твои правила здесь не работают!

— Мои правила работают везде, потому что я — Аластор из рода Валориан, наследный принц этого королевства! — его голос громом раскатился по прогалине, заставляя птиц (или то, что ими притворялось) сорваться с веток. — И я приказываю тебе обеспечить мою защиту так, как я считаю нужным!

Наступила тишина. Такая звенящая и тяжёлая, что, казалось, даже трава перестала расти.

Кай испуганно втянул голову в плечи, словно ожидая, что прямо сейчас с неба ударит молния за раскрытие государственной тайны в столь неподходящем месте. Борис, знавший правду, лишь суровее сжал губы, бросая короткий взгляд на принца — взгляд, в котором смешивались верность и явное осуждение за потерю самообладания.

Аластор стоял, тяжело дыша, и осознание содеянного медленно остужало его гнев. Он только что вывалил свой титул на голову лесной ведьмы как последний аргумент в споре, который проигрывал. Это было жалко. Это было недостойно.

Яра смотрела на него несколько долгих секунд. В её взгляде не было ни благоговения, ни страха, ни даже удивления. Только странная, почти материнская жалость, которая уколола принца больнее, чем ядовитый коготь духа.

— Принц, значит? — она произнесла это тихо, почти буднично. — Что ж, Ваше Высочество, спешу вас расстроить. Этому лесу плевать на чистоту вашей крови. Ему всё равно, чьи предки сидели на золотом стуле, а чьи — в навозной куче. Для него вы все — просто тёплые тела, которые можно высушить. И мне, к слову сказать, тоже всё равно.

Она подошла к нему почти вплотную, и Аластор невольно отшатнулся.

— У нас есть сделка, Аластор, — продолжила она, и в её голосе зазвучал сталь. — Я обещала провести вас через лес, а вы обещали мне лабораторию. В этом лесу ты — не наследник престола. Ты — человек, за которого я взяла ответственность. И я не допущу, чтобы ты сдох, даже если ты будешь орать о своих титулах до посинения. Я не позволю погибнуть ни тебе, ни этим «простым солдатам», даже если окажется, что под их куртками скрываются ещё пятеро потерянных принцев.

Она отвернулась, демонстративно закручивая крышку на очередной склянке.

— Собирайтесь. У нас мало времени, пока туман не решил, что мы слишком уютно устроились.

Аластор стоял, чувствуя, как его сословная спесь осыпается сухой штукатуркой. Он посмотрел на своих людей. Кай старательно делал вид, что изучает состояние своего посоха, хотя руки его дрожали. Тициан проверял тетиву, не поднимая глаз. Они были напуганы. И они ждали от него не титулов, а спасения.

Внутренний монолог Аластора в этот момент напоминал зал заседаний совета, где все министры одновременно решили уволиться. «Ты идиот», — шептал здравый смысл. «Ты просто испугался», — вторила ему совесть. Он действительно боялся — не смерти, а именно этой потери контроля, необходимости вручить свою жизнь в руки женщины, которую ещё недавно считал просто досадным препятствием на пути.

— Яра, — позвал он, когда она уже начала закидывать сумку на плечо.

Она обернулась, приподняв бровь.

— Ты права, — он произнес это с трудом, словно каждое слово весило по пуду. — В этом лесу… я просто человек. Веди нас. Мы сделаем так, как ты сказала. Закроем глаза и будем слушать.

Яра ничего не ответила, лишь коротко кивнула, но в глубине её глаз промелькнуло нечто похожее на одобрение. Или это была просто игра света в вечных сумерках Зачарованного леса?

***

— Закройте глаза. И что бы вы ни услышали, что бы ни почувствовали — не смейте их открывать, пока я не разрешу, — голос Яры прозвучал на удивление сухо, без привычной язвительности, что пугало Аластора куда больше, чем её обычные шпильки.

Элитный отряд Его Величества, гроза северных границ и гордость академии боевой магии, за считанные секунды превратился в самую нелепую многоножку в истории военного дела. Борис, этот стокилограммовый шкаф с бородой, неуверенно положил руки на плечи Яры, Кай вцепился в пояс Бориса так, словно тот был последним спасательным кругом в океане дерьма, Тициан ухватился следом, а сам Аластор, стараясь сохранить хоть какие-то остатки достоинства, замкнул эту странную процессию, положив ладони на плечи молодого мага.

Это было унизительно.

Наследный принц великого королевства стоит с закрытыми глазами посреди ожившего кошмара, ведомый женщиной, которая ещё утром обещала превратить его в садового гнома. Аластор чувствовал, как по спине ползёт липкий холодок, и это была вовсе не магия леса, а самый обыкновенный, первобытный страх потерять контроль. В его мире всё всегда было логично: видишь врага — руби, видишь преграду — обходи, видишь ведьму — … ну, тут всё было сложнее, но хотя бы визуально понятно.

— Пошли, — коротко бросила Яра.

Шаг. Ещё шаг. Мир за веками превратился в хаос из звуков и тактильных ощущений. Без зрения воображение Аластора, обычно дисциплинированное, как гвардейский полк, внезапно решило дезертировать и пуститься во все тяжкие.

Под ногами что-то чавкнуло. Аластору на мгновение показалось, что он наступил не на мох, а на чьё-то мягкое, ещё теплое пузо. Он едва сдержал судорожный выдох.

— Не останавливаться! — рявкнула ведьма впереди.

Туман, кажется, решил, что просто пугать — это скучно, и перешёл к тяжёлой артиллерии. Воздух вокруг завибрировал. Сначала это был едва уловимый шёпот, похожий на шелест сухих листьев, но с каждым шагом он становился всё четче.

— Аластор… — тихий, надтреснутый голос отца ворвался в его сознание, заставляя сердце пропустить удар. — Сын, почему ты бросил меня? Здесь так темно…

«Это морок. Это просто магический фастфуд для мозгов, — убеждал себя принц, крепче сжимая плечи Кая. — Мой отец сейчас лежит в дворцовых покоях под присмотром лучших лекарей, а не шляется по кустам в Зачарованном лесу».

Но голос не унимался. Он обрастал деталями: звоном любимого кубка короля, скрипом его трона, запахом старого пергамента и лаванды. Это было чертовски убедительно.

— Ваше Высочество, посмотрите на меня! — а это уже был голос капитана гвардии, погибшего три года назад в пограничном конфликте. — Мы прорвали окружение, мы победили! Почему вы не радуетесь? Откройте глаза, командир!

Аластор почувствовал, как его веки непроизвольно дрогнули. Инстинкт воина, привыкшего доверять своим глазам больше, чем приказам, вопил о необходимости оценить обстановку. Пальцы Кая под его руками мелко дрожали — юный маг явно боролся с собственными демонами.

— Не слушайте их! Это всего лишь эхо ваших собственных страхов! — крик Яры прорезал морок, как ржавая пила — сырое бревно.

Внезапно дистанция между ними сократилась. Рука Кая соскользнула с пояса Бориса, и строй начал рассыпаться. Кто-то споткнулся, послышался лязг металла и сдавленное проклятие.

— Стоять! — Яра оказалась рядом мгновенно.

Аластор ощутил, как его ладонь, судорожно сжатая в кулак, была перехвачена чьей-то рукой. Тёплые, сухие и удивительно сильные пальцы ведьмы разжали его суставы и переплелись с его пальцами.

Это не было похоже на нежное прикосновение дамы на балу. Это была хватка утопающего, или, скорее, того, кто вытаскивает тебя из трясины.

— Держись за меня, — прошептала она прямо ему в ухо. — Только за меня. Забудь про титулы, забудь про солдат. Твоя реальность сейчас — это моя ладонь. Чувствуешь?

— Чувствую, — выдавил он, поражаясь тому, как резко замолчали голоса призраков, стоило этой женщине коснуться его кожи.

Её рука пахла полынью, дымом костра и чем-то неуловимо свежим, чего в этом лесу просто не могло существовать. Аластор сосредоточился на этом ощущении. Каждый бугорок на её ладони, каждая мозоль от ножа или травяного сбора стали для него важнее, чем все тактические карты мира.