- -
- 100%
- +
Урр-Бах, не привыкший к тараторенью лекторов, отложил перо сразу после слова "луны", и во все глаза глядел на говоруна. Он и не подозревал, что пальцы Б'Урр-Хырра, а именно так тролли называли пять самые яркие звезды на небосклоне, оказывается, умеют собираться в квадрат. Про то, что они соединяются, знал даже самый тупой тролль, достаточно было поднять ночью глаза на небо. Перед весенним половодьем Б'Урр-Хырр соединял вместе на востоке сразу три пальца, предупреждая своих детей об опасности. Осенняя пятерня бога радовала троллей больше всего, и пиво в это время лилось из бочек полноводной рекой. Первая бочка пива из солода нового урожая сбрасывалась шаманом в реку, чтобы и создатель троллей отведал чудесного пенящегося напитка, и был добр к своим детям до следующей осени.
Пока тролль соображал, как можно свести пальцы Б'Урр Хырра в квадрат, Кархи разглядывал эльфиек. Красавицы расположились в первом ряду и тихо болтали между собой, не утруждая себя писаниной. Как подметил гоблин, лекции записывала, от силы, половина студентов, остальные старались найти занятие поинтереснее. Кархи сделал пометку в тетради: "К старому грибу пришли одиннадцать". Потом выбрал из почти дюжины эльфиек самую красивую: темно-бронзовые волосы, пушистые ресницы, изящные ушки слегка оттопырены как у маленького гоблиненка, а темно-зеленое платье очень гармонировало с изумрудными глазами, и начал рисовать с натуры, опуская ненужные детали вроде одежды. Получилось неплохо. Чтобы и остальных не обидеть, гоблин запечатлел и их, уверенной рукой выводя волнующие изгибы и выпуклости. Не успел Кархи опомниться, как увидел на бумаге свою физиономию в окружении обнаженных красавиц. Откуда взялся он сам, гоблин совершенно не помнил, но оказалось очень приятно.
– Кархи, ты что творишь? – рассерженный тролль отнял у друга перо и кивнул на уходящего лектора. Старичок закрывал дверь, все также рассеянно улыбаясь.
– Так быстро? – удивился гоблин.
– Час прошел, неужели гонг не слышал?
– Я рисовал подозреваемых в краже артефакта, – заявил Кархи.
– А одежду куда дел? – хмыкнул тролль, сравнивая рисунки с встающими оригиналами. Надо признать, у гоблина был острый глаз художника или сутенера, словно обнаженные эльфийки позировали прямо перед Кархи.
– Если одна из этих цыпочек вздумает вынести артефакт под одеждой, я тут же замечу, – отозвался гоблин. – Ты знаешь, по-моему, вон, у той темноволосой милашки, левая грудь чуть ниже правой, дай-ка я поправлю. Не удивлюсь, если она фехтует левой рукой, причем часто. Удивленный тролль схватил щуплого парнишку, проходящего мимо, и спросил:
– Приятель, вон та черненькая худышка, случайно, не фехтует?
– Кассара? Она лучшая рапирщица курса, – ответил боязливо парень.
– Спасибо, – Урр-Бах отпустил плечо студента и с уважением посмотрел на приятеля:
– Кархи, ты становишься профессионалом сыска. Гоблин выпятил грудь и про себя отметил, что, пожалуй, и та беловолосая цыпочка в бирюзовом платье тоже часто работает левой рукой.
– Так, какая следующая лекция на очереди? – тролль широко зевнул.
– Теоретические основы элементарной магии, – отозвался Кархи, заглянув в бумажку с расписанием. – Будем учиться магичить эльфиек…, – гоблин осекся. Какой же он недоумок! Находиться в лучшей Магической Академии Каэры и забыть о приворотных зельях! Настоящих, которые действительно работают, и если не влюбляют, то, хотя бы, вызывают симпатию. В университетской библиотеке наверняка должны валяться целые книжки с проверенными веками и поколениями магов любовными рецептами. Осталось только протянуть руку и незаметно выдрать из книжки рецепт попроще.
– Слышь, Урр-Бах, ты посиди на лекции без меня, мне в библиотеку смотаться надо, давно мечтал глянуть на горы книжек. Даже не верится, что на свете есть такое. Заодно, по артефактам книжку поищу, мы, как-никак, специалисты, должны отличать деревенский амулет от дурного глаза от сильных амулетов и артефактов магов.
– Тайком только не выноси, – предупредил Урр-Бах. – Может, и мне с тобой пойти? Теория магии мне неинтересна, от нее может крыша съехать, помнишь статью о свихнувшемся чародее в "Досуге без косяка"?
– Заткни уши или изучай свои этюды по мирту, – замахал руками гоблин. – Кто-то должен же мозолить глаза окружающим, особенно в первые дни.
Урр-Бах покорно схватил свою сумку и пошел за студентами в другую аудиторию. Тролль потихоньку присматривался к окружающим, пытаясь освоиться в новой среде, в которой прячется преступник. Разумеется, он был не из эльфиек, которых старательно раздевал на бумаге беспутный гоблин. И, вообще, искать вора следовало среди молодых магов-преподавателей. Эта публика охоча до денег и власти, и среди них всегда можно найти несколько негодяев. Во всяком случае, так полагал тролль. Свое мнение он составил как из рассказов деревенского шамана, которому приходилось сталкиваться с городскими выскочками, так и из статеек эркалонских бульварных газет, регулярно живописующих о дебошах, склоках и махинациях в среде магов. Магия вполне сочеталась с алчностью и беспринципностью, не переставая удивлять этим философов Каэры.
Кархи быстро добрался до библиотеки и, приняв по возможности робкий вид студента-первокурсника, подошел к пожилому библиотекарю, грозно поглядывающему из кустистых седых бровей на ряды столов, за которыми старательные студенты конспектировали труды известных магов. Особенно поразила гоблина высоченная стопка толстых книжек в переплете одинакового серого цвета, под сенью которой приютился парень в очках.
– И среди магов бывают графоманы, – вслух отметил Кархи. – Решил накропать еще одну книжку по магии? Бутылка чернил на магическое рыло, запираем в комнате, и пиши о чем хочешь. Тогда в Эркалоне будет больше дельных книжек и молока с шерстью. Сколько пергамента сэкономим. Задумавшийся библиотекарь, было, кивнул, но потом опомнился, с удивлением увидел гоблина, и строго воззрился на него.
– Вы по какому вопросу, молодой, э, гоблин?
– Я студент, учусь на алхиме и хочу припасть к неисчерпаемой кладези мудрости сего хранилища знаний, господин верховный библиотекарь Эркалона, – скромно и торжественно объявил Кархи.
Хранитель пыльных фолиантов порозовел. Как оказалось, быть верховным библиотекарем страны не менее приятно, даже когда тебя так называет гобл, а не коллеги.
– Просто господин библиотекарь, – поправил он гоблина после долгой паузы. – Что вы хотите?
– Моя будущая специализация – зельеварение и борьба с шарлатанами, – ответил Кархи. – В Эркалоне куча мошенников, которые толкают разную гадость под видом приворотных зелий и порочат честных алхимиков. Дайте мне, пожалуйста, несколько уважаемых трудов по приворотным зельям, я хочу подготовить доклад на эту тему. Еще мой друг попросил книжку по артефактам, что-нибудь попроще. Он плохо читает.
– Тоже гоблин? – понимающе улыбнулся архивариус. – Весьма похвально, что, наконец, и гоблины поняли, как важны знания.
– Вообще-то он тролль, но алхимию любит больше пива. – Спать не может, пока не прочтет хотя бы полстраницы из учебника. Только понимает маловато, зато над книгами прямо трясется, чуть не пылинки с них сдувает.
– Весьма похвально, этому не помешало бы научиться и представителям более умных рас, – библиотекарь еще раз подозрительно осмотрел зал. Студенты сидели тихо, бесшумно листая книги и прислушиваясь к разговору Филина с гоблом. Такой кличке библиотекарь был обязан круглым светло-карим глазам, острому зрению и способностью бесшумно появляться в тот момент, когда очередной оболтус небрежно заминал страницу особо нудного трактата, чтобы в следующий раз быстро ее найти. На таких старичок налетал с громким клекотом и обычно добивался, чтобы нарушитель месяц отрабатывал в переплетной мастерской при библиотеке.
Через несколько минут Филин вернулся с тремя книжками. – Труд Нуихериуса Лесного "Тайны любовных напитков. Учет темперамента и социального положения клиентов" считается классическим по данной тематике и знаменит наиболее эффективной рецептурой, – пропыхтел библиотекарь. – Обращаю ваше внимание, что эту книгу студентам запрещено выносить за пределы библиотеки, – Филин показал на небольшой фиолетовый треугольник в верхнем правом углу обложки. – "Песни эльфийских трав" Периэли Травницы помогут подготовить вам исчерпывающий доклад по этой теме, а для вашего тролля я нашел "Артефакты и амулеты для начинающих артефактников. История, теория и практика. Том первый". Остальные тома могут читать только слушатели магических направлений, – библиотекарь развел руками. – Но и этого вполне хватит, чтобы научиться разбираться в этом вопросе. Надеюсь, он также бережно относится к книгам, как и вы? – неожиданно поинтересовался Филин.
– Его первый букварь до сих пор выглядит как новый, – поспешно сообщил гоблин, прикидывая, как "потерять" эти полезные в хозяйстве книжки. Вариант выдирания обложек и приклеивания к ним страниц из старых ненужных книжек выглядел весьма заманчиво при условии возврата книг во время дежурства другого библиотекаря.
– Благодарю вас, господин главный библиотекарь! – Кархи довольно кивнул и поспешил к столику у окна, чтобы поскорее найти заветный рецепт.
К большой досаде гоблина, "Песни эльфийских трав" оказались написаны на эльфийском. Как ни старался Кархи разобраться в каракулях старой ведьмы, из знакомых слов он нашел лишь: "вода", "вскипятить", "луна", "полкувшина "Шепота штольни". Для чего старухе эльфийке понадобился гномий горлодер, Кархи так и не разобрался, то ли сделать настойку из неизвестной ему травы, то ли напиться, чтобы наверняка подействовало зелье.
Громко захлопнув никчемную книжку, гоблин с хмурым видом раскрыл нетленку Нуихериуса Лесного. Маг, слава болотным духам, оказался вполне вменяемым, во всяком случае, советы по подготовке путей бегства от неблагодарных клиентов выглядели правдоподобно и описывались со знанием дела. Рецепты тоже не подкачали, точно и по делу: сколько и чего брать, сколько отваривать, выпаривать или мешать, сила воздействия, рекомендуемая стоимость, побочные действия и процент летального исхода. Правда, ингредиенты оказались дороговаты из-за малой доступности. Гоблин перелистал не один десяток страниц, прежде чем нашел подходящий рецепт без многочасового выпаривания крови кошки, пойманной в разгар весны, или прочей подобной дряни.
Приглянувшийся Кархи рецептик начинался словами: "Простой и надежный рецепт от древних эльфийских жрецов из недорогих ингредиентов, имеющихся в любой университетской лаборатории и доступный даже начинающему алхимику. Средняя эффективность, без неприятных симптомов и ущерба здоровью. Необходимо взять…".
Кархи воровато оглянулся – библиотекарь как раз повернулся спиной к нему, чтобы забрать у очкарика памятную стопку одноцветных книг. Никто на гоблина больше не смотрел, поэтому он незаметно вытащил метательный нож и острым лезвием срезал нужную страницу у корешка. Переписывать длинный список непонятных ингредиентов, пусть их и легко спереть из лаборатории, совершенно не хотелось. Кархи побоялся, что может где-то ошибиться и тогда вместо пламенной страсти эльфийка выльет на него ушат презрения или, что еще хуже, вывернет ее наизнанку.
Зелья – дело опасное, не зря столько места в книжке уделили отходным путям, выбору удобной обуви для длительных пеших путешествий и приемам самообороны вроде выплескивания настойки подорожника на самогоне в глаза недругу или элементарному удару поленом в зубы, предварительно вымоченным в отваре из трех трав. Травы были незнакомыми, звучали чуждо и даже неприлично. Это напомнило гоблину передачу по маговизору, где шаман Зеленый Дым заговаривал кирпич. Приемы были весьма похожи, что внушало уверенность в действенности рецепта.
Гоблин убедился, что отсутствующая страница незаметна в закрытой книжке и спокойно сдал труды Нуихериуса и Периэли. "Терять" их он передумал, самый надежный и простой рецепт уже лежал в кармане, а книжку эльфийской травницы Кархи не согласился бы использовать даже в самых прозаических целях, потому что привык при этом читать более интересные вещи вроде объявлений и криминальных хроник. Сунув книжку про артефакты в сумку, гоблин решил запастись пирожками, чтобы высидеть последнюю лекцию, а заодно приободрить приятеля, который мучался на непонятных ему лекциях.
Урр-Бах действительно провел не самым приятным образом время в отсутствие напарника. На вторую лекцию заявилась высокая магичка со строгим взглядом холодных светло-серых глаз, худощавой фигурой, идеально прямой спиной и внушающей почтение аурой, которая заставляла склоняться в приветственном поклоне даже самых наглых. Урр-Бах не сомневался, что помимо этого, суровая тетка при необходимости легко сможет использовать какое-нибудь неприятное для ее обидчика заклинание.
– Всем – добрый день, и советую проснуться тем, кто задремал на лекции почтенного Симлиса, – произнесла магичка. – Вирнэль, платье у вас и впрямь сегодня чудесное, но советую все-таки на будущее вырез делать выше, а ткань – потолще, чтобы студенты вокруг вас смотрели на меня, а не пялились на ваши соски.
Эльфийка, больше всех приглянувшаяся Кархи, вспыхнула как девчонка и с яростью вылетела из аудитории.
– Отлично, и смазливые, оказывается, понимают иногда намеки, – магичка окинула строгим взглядом притихших студентов и встретилась с глазами Урр-Баха.
– У нас новенький? К тому же и тролль. Замечательно, надеюсь, со временем вы станете деканом факультета алхимиков и научите наш ученый совет умеренности. Тролль, не зная, сказать, нехотя произнес:
– Я сплю на воловьей шкуре и по утрам поднимаю воду наверх на кухню.
– Это то, что нужно большинству из них, – благосклонно кивнула магичка. – Я слышала, что кроме вас приняли и гоблина. Где он?
– В библиотеке, изучает зельеварение.
– Удивительно! Гоблин в первые же дни идет в библиотеку, тогда как многие студенты-алхимики за многие годы так и не переступают ее порог!
– Небось, книжки выбирает, которые можно спереть, – недовольным голосом буркнул кто-то из группы слушателей в особенно дорогой одежде.
– Я была бы рада и этому, встреть там вас, господин баронет, – ядовито парировала магичка. – А теперь открывайте тетради и постарайтесь понять, о чем я буду вам говорить. К сожалению, это намного скучнее, чем обсуждение скакунов, шмотья и девок, но именно это ставит вас на ступеньку выше обычных эркалонцев. Да, господин баронет, именно знания. Их не купишь и не получишь по наследству, как имение вашего папаши. А вам, господин тролль, напоминаю, что меня зовут госпожа Пурхелия и мой предмет называется "Теоретические основы элементарной магии". По нему вам придется сдавать экзамен в конце триместра. Поблажек не будет никому, ни троллям с гоблинами, ни баронетам с наследниками миллионных состояний. Поэтому рекомендую вашему товарищу гоблину посещать библиотеку на других лекциях.
Урр-Бах промолчал, благо, в его планы не входили никакие экзамены, и особенно по теории магии. Уже завтра тролль решил приниматься за расследование кражи, начав с посещения места преступления. Чтобы не светиться, придется бывать на одной-двух лекциях, но Урр-Бах решил, что теоретическая магия вполне обойдется и без него. Если Кархи хочет, пусть рисует магичку в какой угодно одежде, а ему хватит того славного старикана-алхимика, чей шепот не мешает решать этюды по мирту или даже дремать. Чтобы не злить магичку, Урр-Бах раскрыл тетрадь и записал имя магички. Потом госпожа Пурхелия перешла на ненормативный язык свихнутых магов, и тролль, медленно написав "астральная проекция субъекта магического действия", с чувством выполненного долга раскрыл последний номер "Досуга без косяка", чтобы приступить к интересному этюду, который предлагалось решить за семь ходов без использования фигурок магов.
Магичка, скучным голосом рассказывая будущим недоалхимикам об основных магических обрядах, которые перестали использоваться лет этак шестьсот назад, иногда поглядывала в сторону задумчиво хмурящего густые брови тролля и сосредоточенно что-то рассматривающего, но не цеплялась.
Как выяснилось, лекция оказалась сдвоенной, и Кархи как раз успел к середине второй лекции. Беззаботно открыв пинком дверь, гоблин небрежно кивнул остолбеневшей от такой наглости входящей в аудиторию Пурхелии, юркнул между рядов и плюхнулся возле Урр-Баха.
– А где моя красавица? – обеспокоено поинтересовался Кархи, заметив отсутствие медноволосой эльфийки.
– У нее соски слишком заметно торчали, – флегматично отозвался тролль, – и магичка послала ее приодеться.
– Еще одна сдвинутая магичка, – буркнул гоблин. – Урр-Бах, гляди что я нашел для тебя, – Кархи достал из сумки книжку и протянул ее другу. – Вещица должна быть интересной.
Тролль раскрыл "Артефакты и амулеты для начинающих артефактников. История, теория и практика. Том первый" и начал ее перелистывать, задерживаясь на особенно причудливых амулетах, точно изображенных на цветных рисунках. Как оказалось, за многие века ленивые и воинственные олухи заказали у магов множество различных безделушек, без которых тролли вполне обходились со времен своего создания Б'Урр Хырром Громогласным. Чего стоил один артефакт Быстрой Смерти, выполненный в виде короткого жезла с кристаллом в навершии, и отправляющий свои жертвы на встречу с предками путем выплевывания своих легких. Урр-Бах ничуть не огорчился, прочитав в конце описания, что магическое оружие убило двух последних владельцев и теперь хранится в музее Академии Магии.
Пока тролль листал книгу, гоблин послушал пару минут Пурхелию, сделал совершенно определенные выводы относительно нее, ее предмета и его ценности для умных и красивых гоблинов, и раскрыл свою тетрадь для лекций. В аудитории Кархи приметил несколько незнакомых эльфиек, которых следовало немедленно обыскать. Лапать их без использования зелья было опрометчиво, поэтому гоблин ограничился зарисовкой их потрясающих фигурок. На этот раз сам Кархи оказался запечатлен сразу под тремя подозреваемыми, причем он почему-то был в широкополой шляпе.
Пурхелия, увидев, что гоблин от усердия высунул язык и пишет с затуманенными глазами, словно обкурился травки, понизила голос и незаметно подошла к книгочею. Увидев вместо своей лекции голого гобла под наследницами знатнейших эльфийских семей, обосновавшихся в Эркалоне, магичка умолкла на полуслове. Кархи почувствовал чужой взгляд и поднял глаза. Потом быстро захлопнул тетрадь и смущенно улыбнулся.
– Я потомственный художник, портретист, теперь вот алхимию учу, чтобы краски новые придумать.
– Ваши картинки и так расхватают, – заметила пришедшая в себя Пурхелия. – Советую вам бросить занятия алхимией и всерьез заняться э…, живописью.
– Чистое искусство сейчас никого не интересует, – скромно заметил гоблин. – Приходится реализм бытия разбавлять беспощадной натурой. Магичка, сраженная бытием изо рта гобла, опять замолчала. Потом буркнула:
– Натуры у вас – хоть отбавляй! – и пошла назад к стойке лектора.
– Теперь нас точно никто не заподозрит, – шепнул Кархи лыбящемуся приятелю. Остальные студенты мало что поняли из разговора и недоуменно перешептывались.
– Вернемся к лекции, – повысила голос Пурхелия. – Как я сказала, магические потоки, будучи замкнуты в контурах ритуальных фигур, позволяют… Магичка, в тысячный раз повторяя бестолковый набор сведений, внимательно изученный ученым советом, и признанный безопасным для чтения студентам немагических специальностей, нет-нет, да посматривала в сторону гобла и тролля. Парочка усердно занималась умственным трудом. Тролль листал книжку, хмурился, ухмылялся, удивленно поднимал брови и задумчиво чмокал. Кархи методично раздевал глазами наследницу торговой империи "Тысяча и одна трава из эльфийских лесов" и не спеша водил пером по тетради.
Остальные студенты слушали ее с оловянным взглядом, девушки тихо шептались. Беднейшая часть слушателей сосредоточенно записывала бред пьяного мага, как называла эти лекции для алхимиков сама Пурхелия, и вздыхала, заранее представляя сдачу экзамена. К чести магички, действительно учившихся студентов она никогда не заваливала, во всяком случае, на пересдаче. Остальным лоботрясам предстояла неприятное и унизительное испытание, когда член ученого совета и заместитель заведующего кафедрой теоретической стихиальной боевой магии, госпожа Пурхелия, прозванная студентами Щукой, вовсю изощрялась в хитроумных вопросах и ехидных до боли в печенках комментариях ответов на них перед почтенными магами и при огромном стечении студентов других факультетов. Даже прекрасно зная, что Академия ни за что не исключит приносящего золотые горы осла или ослицу за вопиющее невежество и глупость, богатые и знатные оболтусы ждали ее экзамена как крестьяне – мытаря. Учитывая, что помимо главного экзамена, вскоре предстоял промежуточный зачет, тоже публичный, популярность Пурхелии находилась на уровне ниже выкуренного косяка.
Урр-Бах широко зевнул, потом неожиданно встретился взглядом с заканчивающей лекцию магичкой и поспешил захлопнуть рот. Лекторша сильно напоминала ему Бешеную Молнию, воспоминания о которой были не самыми приятными, и тролль совсем не горел желанием разозлить еще одну бабу с магическими способностями и длительным недостатком мужского внимания. Гоблин тоже зевнул, лениво захлопнул тетрадь и зачесал подмышкой. Учеба ему понравилась. Если удастся сварганить древнеэльфийское зелье, то одна из картинок в его тетрадке точно станет реальностью, причем очень и очень страстной.
Тролль сложил книжку и газету в сумку, достал из нее последний номер "Один эльф сказал" и еще раз пробежал глазами подробную биографию убитого Хейлора. Покойный опровергатель устоев в живописи четверть века назад на несколько лет выпал из поля зрения публики, породив кучу слухов о своем отсутствии. Большинство биографов сходилось на мнении, что великий художник странствовал по Каэре, совершенствуя технику десяти пальцев и впитывая впечатления, которые потом выплескивал на свои шедевры.
Сам Урр-Бах подозревал, что Хейлор скорее всего никак не мог выйти из жестокого запоя, в периоды безденежья периодически гоняясь за белками и прочими лесными зверушками, а после вытирая руки о холсты, которые потом стали сокровищами современной живописи. Урр-Баху весьма кстати попалась эта статья. Мысль о небольшой, картин на десять, серии шедевров начинающего Хейлора под названием "Башни Эркалона" не давала троллю покоя. Технику одного пальца Урр-Бах вполне освоил и горел желанием осчастливить обеспеченных эркалонцев найденными полотнами знаменитого мастера. Неплохо было бы найти опытного посредника, сведущего в живописи, знакомого с художниками и, главное, богатыми клиентами. За солидный процент можно было надеяться пристроить шедевры и заработать немного золота, весом хотя бы с крохотного Кархи, который сейчас интересовался у одного из студентов, когда начнутся лабораторные занятия по алхимии. Заодно он разузнал, как зовут прелестниц, которым посчастливилось попасть в его тетрадь.
– Учиться варить зелья будем послезавтра, причем весь день, – сообщил гоблин напарнику. – Завтра какая-то муть по философии, архитектуре и три…, да, целых три гонометрии. Ты знаешь, что это такое? Похоже на тройную перегонку, неужели еще одна лабораторная?
– И знать не желаю! Я завтра начинаю расследование, – многозначительно сказал Урр-Бах. – Хватит с меня астральных квадратов, ритуальных проекций и прочей ученой дури. – Мы здесь не для этого.
– Маскировка тоже необходима! – горячо возразил гоблин. – Ты, давай, начинай действовать, а я пока прикрою наши тылы.
– Не учуди только, магичку чуть удар не хватил, когда увидела твои "записи".
– Ничего страшного, тетка будет тайком радоваться, что нарисовали не ее, – гоблин сострил рожу группе студентов, смотрящих на него. – Эй, парни, не хотите хлопнуть по кружке "Третьего глаза" за знакомство?
Студенты неуверенно переглянулись. Одеты они были небогато, если не сказать очень скромно. Способные дети ремесленников, которые, сдав сложные экзамены, смогли поступить на алхимический факультет. Большую часть свободного времени они подрабатывали на факультете, обеспечивая чистоту и порядок в многочисленных лабораториях, хранилищах ингредиентов. Вскоре им предстояло стать младшими ассистентами уважаемых алхимиков, значительно облегчив себе материальное положение. Стоимость обучения напрямую зависела от успеваемости, и способный студент из простонародья мог практически не платить за обучение, зарабатывая себе на пропитание в стенах Академии. Правда, в договоре обучения внизу было прописано, что в случае острой необходимости государство могло призвать алхимиков на службу или обязать изготовление зелий из предоставленных материалов, но за последние сто лет такое случалось всего несколько раз во время недолгих конфликтов с соседями. Противостояния были так скоротечны, что лечебные зелья не успевали дойти до армейских лекарей и всплывали на рынках всех близлежащих стран, не говоря о эркалонских. Через год цены на продукцию алхимиков вновь ползли вверх, компенсируя понесенные убытки.