Чёрная гвардия

Прямо напротив, в полутьме, сидел высокий незнакомец. Его тело полностью скрывали чёрный плащ и многочисленные белые бинты, словно он был перебинтован с головы до ног. На груди висел медальон с алым камнем, мерцающим в полумраке, а лицо закрывала серебряная маска, покрытая замысловатыми узорами.

Альфред сделал шаг вперёд, прищурившись, и клинок в его руке чуть дрогнул.

Незнакомец медленно повернул голову. Металл маски блеснул в отблеске свечи, и низкий, спокойный голос разрезал тишину:

– А, вот и ты… – сказал он, будто приветствуя старого знакомого. – Мы тебя уже заждались.

Альфред замер, его взгляд метнулся от нанимателя к незнакомцу. В груди наёмника бушевал гнев, сердце требовало крови, и он едва сдерживался, чтобы не обрушить клинок на предателя прямо сейчас.

Картран, ощутив эту жгучую ненависть, осторожно поднял руки и негромко произнёс:

– Не спеши, Альфред. Сядь. Гость объяснит тебе, что он здесь делает.

Альфред оскалился, губы дрогнули в мрачной усмешке.

– Я предпочту, – произнёс он низким голосом, – прирезать тебя за то, что ты пустил нож в мою спину.

Его шаг был полон ярости, но прежде чем клинок успел взлететь, спокойный, ровный голос незнакомца пронзил воздух:

– Достаточно.

Альфред остановился, хотя пальцы продолжали сжимать рукоять меча. Незнакомец слегка склонил голову, и серебряная маска отразила пламя свечи.

– Ты всё ещё не понимаешь, – продолжил он, тихо, но с такой уверенностью, что каждое слово будто проникало прямо в разум. – Это не предательство. А испытание. Любопытство. Мне нужно было знать, тот ли ты, за кого себя выдаёшь. Тот ли, кем ты на самом деле являешься.

Альфред сузил глаза.

– Испытание?.. – он едва не прорычал. – А если бы я сдох в том лесу?

– Тогда, – безмятежно ответил незнакомец, – ты оказался бы не тем, кого я ищу.

Тишина повисла на мгновение, тяжёлая, как камень. Альфред ощутил, что его ярость сталкивается с непостижимой холодностью собеседника.

– Что тебе от меня нужно? – наконец спросил он, сделав шаг ближе, так что между ними остался лишь стол.

Незнакомец наклонил голову, и в тусклом свете алый медальон на его груди блеснул кровавым цветом.

– Всё узнаешь, если пойдёшь со мной, – произнёс он. – Благодарю твоего нанимателя за службу, но теперь он больше не нужен.

Он поднялся в рост, высокий, словно тень, и приглашающе протянул руку к Альфреду.

– Пойдём, – тихо сказал он. – Обещаю, ты не будешь разочарован.

Альфред смотрел на протянутую руку незнакомца, не двигаясь. Его сердце стучало в висках, разум требовал осторожности, а кровь мести.

– Не разочарован? – мрачно произнёс он. – Я уже разочарован тем, что до сих пор не перерезал горло этому гнилью пропахшему трусу.

Он медленно перевёл взгляд на Картрана. Тот вздрогнул, понимая, что в глазах Альфреда не осталось ни капли сомнений.

– Подожди! – торопливо заговорил он, поднимая руки, словно пытаясь отгородиться от неминуемой участи. – Я ведь не хотел тебя убить, это всё… договорённость… испытание, как сказал господин. Всё ради дела…

Но слова тонули в холодной тишине. Альфред сделал шаг, другой. В глазах его полыхнуло, словно огонь в тёмной пещере.

Незнакомец в маске, казалось, не вмешивался. Он лишь наблюдал, тихо, спокойно, будто решение уже было принято заранее.

– Дело?.. – произнёс Альфред хриплым голосом. – Моё дело было выжить. А твоё – не предавать.

Сталь сверкнула в полутьме. Крик нанимателя оборвался, не успев превратиться в мольбу. Его тело осело на пол, а тёмная кровь растеклась по доскам.

Альфред тяжело выдохнул, глядя на мертвеца. На мгновение он почувствовал облегчение, но внутри тут же поднялась волна новых вопросов. «Зачем? Кто этот человек в маске? Почему именно он?»

Незнакомец спокойно кивнул, будто подтверждая правильность поступка.

– Хорошо, – сказал он. – Теперь ты готов.

Альфред вскинул голову, испепеляющим взглядом уставившись на маску.

– Готов к чему?

– К встрече с самим собой, – ответил тот. – И с тем, что ждёт тебя впереди.

Он повернулся к двери и сделал шаг в сторону выхода, даже не оборачиваясь.

– Идёшь со мной – получаешь ответы. Останешься здесь – найдёшь лишь смерть, когда город падёт окончательно. Выбор за тобой.

Альфред ещё раз посмотрел на труп нанимателя, затем, на странного спутника с серебряной маской и красным камнем. Его челюсть напряглась, в глазах промелькнуло колебание.

Но внутри что-то подсказало ему: идти.

Дождь моросил, превращая улицы города в вязкую жижу. Они вышли из тёмного логова, и Альфред, идя чуть позади, наконец нарушил молчание:

– Кто ты? – его голос прозвучал глухо и жёстко.

Незнакомец в маске остановился под светом одинокой фонарной лампы. Капли дождя скатывались по его серебряной маске, отражаясь тусклым блеском в красноватом камне медальона.

– Моё имя ничего тебе не скажет, – ответил он спокойно, почти холодно. – Имя – лишь звук, бесполезный знак. Важно то, что ты есть. А ты, Альфред, представляешь куда больший интерес, чем любое моё имя.

Альфред стиснул челюсти.

– И что же во мне такого интересного?

– Твоя кровь, – негромко произнёс незнакомец. – Твоя сила. Твоя способность исцеляться от ран, что давно бы убили любого человека. Она делает тебя особенным. Опасным. И нужным.

Альфред нахмурился, но промолчал.

Маска слегка повернулась в его сторону.

– Знаешь, что меня действительно удивило сегодня? – продолжил незнакомец. – То, что инквизиторы прибыли сюда так скоро. Я рассчитывал на большее время… Но похоже, что их прибытие – лишь вопрос неизбежности.

Альфред напрягся.

– Инквизиторы?..

– Да. И не одни, – в голосе незнакомца прозвучала досада. – Они привели с собой Оберона Сиаса. Чёрного дракона.

Он замолчал, будто пробуя это имя на вкус.

– Слишком грозный враг для небольшой группы, которой я располагаю. Даже для меня.

Альфред вскинул бровь.

– Группы?

Серебряная маска слегка наклонилась.

– Скоро ты с ними встретишься. Они ждут нас в горах. Мы разбили временную базу в старой кузнице. Заброшенной… но очень подходящей для наших нужд.

Он сделал шаг вперёд, не оглядываясь:

– Ты увидишь всё сам.

Альфред смотрел на его спину, тёмную фигуру, словно растворявшуюся в ночи. Внутри закипали вопросы. Зачем он ему нужен? Что за люди скрываются в горах? И какое отношение всё это имеет к его способности выживать там, где другие умирали?

Он сжал кулаки, чувствуя, как свежие шрамы под плащом ноют, но уже почти затянулись. И последовал за незнакомцем.

Они шли по узкой тропе, ведущей из города к предгорьям. Дождь постепенно стихал, но воздух оставался тяжёлым, насыщенным дымом и гарью от пожарища, город ещё не оправился от удара дракона. Альфред невольно бросал взгляд назад: тёмные клубы дыма тянулись к небу, закрывая солнце, будто пытаясь спрятать свет от этого проклятого места.

Шаги незнакомца звучали размеренно и уверенно, словно он не замечал ни сырости под ногами, ни холода. Альфред же шёл чуть позади, сжимая рукоять меча под плащом.

Он не доверял. Не мог доверять. Вчерашняя ночь оставила в душе шрамы, куда глубже ран на теле. Семеро наёмников, которых он принял за союзников, обернулись врагами. А этот загадочный человек с серебряной маской говорит о каком-то «испытании», будто предательство было игрой.

Альфред мрачно усмехнулся про себя. «Игрой. Для кого?»

Мысли уходили дальше, к истокам. Он почти не помнил своего детства. В памяти оставались лишь размытые образы: холодные стены приюта, крики на тёмных улицах, запах крови и грязи. Сколько он себя помнил, жизнь всегда сводилась к одному – выживи. Укради или убей, если нужно. Охраняй тех, кто платит, пока плата не иссякнет. Так он стал тем, кем был сейчас, мужчиной, которого невозможно сломать, но и человеком без корней.

А теперь этот забинтованный незнакомец будто видел его насквозь. Говорил о его крови, о силе, о регенерации, как о некоем даре… Альфреду не нравилось, что чужак знал о нём больше, чем он сам. И всё же внутри зародилось что-то большее, чем настороженность. Интерес.

Что это за человек? Откуда он знает? Почему так уверен в каждом слове?

Альфред хотел бы спросить, но язык отказывался произносить вопросы. Показывать интерес, значит ослабить бдительность. А сейчас он не имел права на слабость. Он уже однажды позволил себе поверить. И едва не умер.

Пальцы крепче сжали рукоять меча. Он чувствовал сталь под ладонью, и это напоминало: пока у него есть оружие, он жив.

– Далеко ещё до твоей кузницы? – мрачно бросил он, чтобы скрыть собственные мысли.

Незнакомец даже не обернулся.

– Уже скоро.

Его голос был спокоен, лишённый малейших эмоций. И именно это беспокоило Альфреда больше всего.

Он поднял взгляд на горы впереди. Их склоны терялись в тумане и дождевых струях. Где-то там, среди заброшенных каменных строений и холодных пустошей, ждала встреча с «группой» незнакомца. И, возможно, ответы.

А может быть, новая ловушка.

Альфред шёл дальше, не ослабляя хватку на мече.

Тропа становилась всё круче, камни под ногами скользили от влаги, туман стелился по ущелью, словно живая завеса. Несколько раз Альфред ловил себя на мысли, что ему хочется спросить, кто этот человек? Но лишь сейчас, когда впереди показался тёмный контур старого каменного моста, он всё же решился.

– Кто ты такой? – спросил он негромко, но с холодной твёрдостью, готовый услышать любую ложь.

Незнакомец не сразу ответил. Его шаги оставались такими же спокойными, но в голосе, когда он заговорил, появилась тень воспоминаний:

– Когда-то я был человеком весьма могущественным. Моё имя имело вес в империи, и судьбы целых провинций менялись по моему слову. Но всё это осталось в прошлом. Теперь я, лишь тень, остаток прежнего величия.

Он слегка повернул голову, и в свете солнца маска блеснула своим холодным серебром.

– Но всё это изменится. Очень скоро баланс сил в государстве дрогнет. И тогда придёт наше время.

Альфред хмуро посмотрел на него, но вида не подал. Эти слова звучали слишком уверенно. Слишком… опасно.

– Ты знаешь обо мне больше, чем я сам, – сказал он, вглядываясь в бинтованную фигуру. – Откуда?

Незнакомец остановился и медленно повернулся к нему лицом.

– Альфред Рейн, – произнёс он, отчётливо, словно заклинал. – Наследник некогда великого дома Рейнов.

Альфред вздрогнул. Горло словно перехватило. Он никогда, никому не называл фамильного имени. Никогда не позволял прошлому догнать его. Но сейчас, этот человек назвал его так легко, словно всегда знал.

– Как… – он невольно сделал шаг назад.

Незнакомец тихо усмехнулся, едва заметно качнув плечом.

– Ты слишком уверен, что можешь скрыться. Но подумай сам: кому бы пришло в голову носить на плаще вышивку с вороном? Тот самый символ, что когда-то красовался на знамёнах Рейнов.

Альфред замер, стиснув зубы. Действительно, он нашил этот символ совсем недавно, образ ворона возвращался в снах, словно сам вёл его куда-то.

– Я начал носить его не ради показухи, – глухо ответил он. – Просто… освежил воспоминания. Туманные обрывки. Этот ворон не давал мне покоя. Хотелось… узнать больше. О себе. О семье. Кто я есть на самом деле.

Он сам удивился, что произнёс это вслух.

Незнакомец склонил голову чуть набок, и его голос зазвучал мягче, почти обещающе:

– Ты узнаешь, Альфред. Узнаешь всё. Но не здесь. И не сейчас.

Он кивнул вперёд.

– Сначала – к кузнице. Там ждут те, кто помогут нам.

Альфред поднял взгляд. Сквозь серый туман на склоне горы показались очертания старого строения: каменные стены, обвалившаяся крыша, тёмный провал открытых ворот. Старая кузница. Их путь почти завершён.

В груди у него сжалось что-то странное: смесь страха, недоверия и того самого интереса, что грыз его с самого начала.

Старая кузница выглядела мрачно и заброшенно: каменные стены покрыты мхом, крыша местами рухнула, а в распахнутых воротах клубилась тьма. Лишь тусклые отблески факела внутри выдавали присутствие людей.

Незнакомец в серебряной маске негромко пробормотал что-то, слова гулко прозвучали, словно эхо чужого языка. В воздухе послышался хрустящий треск, будто бы лопнула тонкая стеклянная плёнка. Сразу же стало слышно: внутри строения говорили голоса, смех и переброски словами.

Из кузницы вышли трое.

Первым шагнул юноша с длинными светлыми волосами. Его голубые глаза блестели в темноте густых деревьев, а улыбка была лёгкой и чуть насмешливой. Пальцы, унизанные кольцами, лениво крутили блестящий перстень. Он был облачён в синий сюртук с вышивкой и длинный коричневый плащ, который слегка волочился по земле.

– Добро пожаловать, – весело сказал он, с прищуром глядя на Альфреда. – А мы уж думали, что хозяин дороги не отпустит вас живыми.

За ним вышел мужчина постарше, широкоплечий и выше ростом. Чёрные волосы падали ему на лицо, бородка и усы придавали виду налёт дерзкой грубости. На смуглом лице виднелись старые шрамы, а губы растянулись в улыбке, из которой блеснули зубы, словно клыки. Он окинул Альфреда взглядом – не враждебным, но оценивающим, как опытный боец оценивает другого.

Третьей показалась высокая девушка. Её руки, обнажённые по плечи, казались выточенными из стали. Вьющиеся каштановые волосы казались непослушной, но шёлковой копной, а на зелёных глазах лежала усталая, но добрая мягкость. На поясе у неё висел боевой молот, а за спиной торчало топорище.

– Дорога в горы… – негромко выдохнул незнакомец в маске, чуть тяжело опираясь на стену. – С каждым разом отнимает всё больше сил.

– Так и знали, что не стоит тащиться налегке, – усмехнулся темноволосый. – Но ничего, дойдёшь, старик. Мы ведь рядом.

Альфред молчал, настороженно разглядывая всех троих. От них не веяло той липкой угрозой, к которой он привык от прежних «товарищей по ремеслу». В них чувствовалась жизнь, пусть опасная, но не ядовитая.

Незнакомец поднял руку и поочерёдно указал на каждого.

– Рудигер Фоллен, маг льда. Талантливый, слишком жизнерадостный для этого мира, но, увы, без него нам было бы скучно.

– Бальдур. Разбойник в прошлом, сейчас – наш проводник и клинок. Он может убить тебя, улыбаясь, но предпочитает пока улыбаться.

– Аннет. Кузнец, оружейница и воительница. Если ты дорожишь своим черепом, не проси её «полегче ударить».

Они слегка поклонились, каждый по-своему: Рудигер театрально прижал руку к груди, Бальдур лишь лениво махнул пальцами, Аннет кивнула серьёзно, будто приветствуя равного.

Альфред не спешил отвечать, его рука всё ещё покоилась на рукояти меча.

И вдруг он почувствовал, что что-то… не так. Словно тень скользнула за спиной.

– И наконец, – произнёс незнакомец в маске, – наш самый тихий и самый точный друг.

Голос прозвучал почти рядом с ухом:

– Микас.

Альфред резко обернулся – и едва не выхватил меч. За его плечом стоял человек в чёрном капюшоне, лицо скрыто под тёмной тканью, лишь серые глаза холодно поблёскивали в щели. Тонкий, гибкий, с луком за спиной и колчаном стрел. От него исходила тишина, не угроза, а сама суть скрытности.

– Я сопровождал вас с того момента, как вы взошли на горную тропу, – произнёс он ровным голосом.

Альфред ощутил, как у него внутри похолодело. Ни единого звука. Ни малейшего ощущения слежки.

– Чёрт… – тихо выругался он про себя, сжав рукоять меча. – Я и вправду не заметил.

Незнакомец тихо усмехнулся.

– Теперь ты понимаешь, Альфред, почему я сказал, что разочарован ты не будешь.

Внутри кузницы оказалось на удивление уютно. Каменные стены грели от жара пламени, в старом очаге, когда-то служившем для плавки металла, теперь пылал костёр. Медный котёл над огнём источал густой запах тушёного мяса с травами. Воздух наполнился смесью дыма, металла и еды, странное, но тёплое сочетание.

Альфред, едва переступив порог, ощутил, как желудок предательски сжался. Он не ел толком с утра, и запах вызвал в нём яркую, почти звериную жажду пищи. Аннет, заметив его взгляд, мягко улыбнулась:

– Садись, воин. Хочешь ты того или нет, а трапеза после дороги нужна каждому.

Бальдур хохотнул, усаживаясь рядом и разваливаясь так, будто был у себя дома:

– Особенно после знакомства с нашим молчаливым хвостом, – он кивнул в сторону Микаса, что молча скользнул в угол и сел так, чтобы видеть вход.

Все расселись вокруг костра. Рудигер, словно шут на пиршестве, первым потянулся за миской и сделал нарочито восторженный вдох:

– Ах, да это же божественный аромат! Я готов поклясться, Аннет, твоя стряпня сильнее любого заклинания.

– Заклинание у меня одно, – хмыкнула она, разливая похлёбку по мискам. – Соль да мясо. Но ты всё равно будешь облизывать пальцы.

Смех, лёгкие шутки, треск дров: всё это ненадолго разрядило напряжение. Но Альфреду было не до шуток. Когда миска оказалась в его руках, он сделал пару быстрых глотков, а затем, отложив её, спросил:

– Чем вы… занимаетесь?

Тишина длилась лишь миг, но чувствовалась намеренно. Потом Бальдур усмехнулся, вытирая губы рукавом:

– Мы – охотники. Точнее, прикидываемся ими. Вычищаем всякую мерзость, которую оставил после себя старый псих Дюкон Шатор. Его твари до сих пор рыщут по этим местам, жрут скот, калечат крестьян. Дворяне же платят, чтобы никто не тревожил их охотничьи угодья. Вот мы и делаем вид, что решаем проблему.

– Делаете вид? – нахмурился Альфред.

Рудигер кивнул, посерьёзнев:

– Да. Мы убиваем чудовищ, это правда, но не ради благородного долга. Пока мы скрываемся под личинами охотников, никто не задаёт лишних вопросов. А вопросы сейчас нам совсем ни к чему.

Разговор незаметно перешёл на город. Гости за столом заговорили о том, что туда прибыл инквизитор и его свита. Опасность витала в воздухе, напряжение чувствовалось даже в их шутках. Имя Оберона Сиаса, Чёрного дракона, было сказано негромко, но с уважением и мрачной опаской.

Альфред слушал, хмурясь, пока Бальдур, лениво откинувшись на лавку, не обратился к их лидеру:

– Что скажешь, Кловис?

Имя отозвалось эхом в голове Альфреда. Он словно уже слышал его где-то, давно, но не мог вспомнить где.

Незнакомец в маске чуть склонил голову, словно намеренно позволив звуку этого имени зазвенеть в воздухе. Потом медленно снял перчатку и положил порозовевшую, некогда обожжённую ладонь на колено.

– Да, – тихо сказал он. – Пожалуй, настал момент.

Его голос стал глубже, серьёзнее. Он посмотрел прямо на Альфреда.

– Моё имя – Кловис Фармонд. Когда-то я был Верховным магом при дворе старого императора.

Он говорил спокойно, но в каждом слове чувствовалась тяжесть воспоминаний. Остальные молчали, как будто слышали эту историю уже не раз.

Альфред пожал плечами.

– Для меня это мало что значит. – Он отставил миску. – Гораздо важнее то, чего вы хотите добиться. И есть ли в этом выгода для меня.

Рудигер прыснул со смеху:

– Серьёзный парень! Сразу к делу – награда, планы, куда дальше!

– Да он ещё и по нам соскучиться не успел, – добавил Бальдур, подмигнув. – Только вошёл, а уже требует, чтобы карты на стол.

Аннет лишь вздохнула и бросила короткий взгляд на Кловиса.

Но Кловис кивнул.

– Нет, он прав. Время меняется. И если раньше мы могли скрываться, то теперь, когда инквизиция совсем рядом, выбора больше нет. Нам пора действовать.

Шутки мгновенно стихли. С лица каждого сошли улыбки, остались лишь сосредоточенность и внутренняя готовность.

Кловис выпрямился, его фигура в свете костра выглядела почти зловещей.

– Когда-то, – начал он, глядя прямо в глаза Альфреду, – существовала личная гвардия императора. Чёрная гвардия. Маги и воины, верные лишь ему, носившие чёрные с красным доспехи. Их имя внушало страх врагам и уважение союзникам. Но нынешний император, Аллерас, упразднил её. Он заменил воинов своей, новой – «Багряной гвардией». Красный цвет – его родовой символ, и он предпочёл, чтобы отныне все служили лишь ему.

Кловис сделал паузу, оглядел своих спутников.

– Но пришло время возродить Чёрную гвардию. Пока мы скрывались под маской охотников, мы заслужили репутацию надёжных бойцов. На нас смотрят как на спасителей деревень и лесных поселений. Этим доверием мы и воспользуемся.

– Согласен, – кивнул Бальдур. – Пусть думают, что мы воины ради их спокойствия. А на самом деле…

– На самом деле, – подхватил Кловис, – мы готовим почву для того, чтобы нанести удар. Чтобы показать миру, что Чёрная гвардия жива.

Рудигер приложил руку к сердцу, театрально склонив голову:

– Я готов служить в новой гвардии, милорд.

Аннет молча сжала кулак и опустила его на колено. Бальдур довольно хмыкнул. Даже Микас, сидящий в углу, медленно кивнул.

Лишь Альфред остался неподвижен, задумчиво глядя в пламя. Его мысли плутали меж слов Кловиса и собственными сомнениями.

«Чёрная гвардия… Возрождение… А мне какое дело? Я всю жизнь жил по пути меча, один. Что я найду здесь? Семью? Или снова предательство?»

Костёр трещал, освещая суровые лица. Когда Кловис поднялся и сделал шаг к Альфреду, тени на стенах кузницы дрогнули. Остальные замолчали, даже ложки перестали стучать о миски.

Кловис остановился прямо напротив Альфреда и, чуть склонив голову, сказал тихо, но с силой, от которой голос будто заполнял всё пространство:

– Ты, Альфред Рейн, сын и внук воинов Чёрной гвардии. Твой отец и твой дед служили верно истинному императору, и верили, что лишь через преданность Империи можно сохранить её величие. Они пали не от рук иноземных врагов, а стали жертвами предательства.

Альфред вздрогнул. Слова, которых он никогда прежде не слышал, но которые звучали пугающе правдиво.

Краем глаза он уловил взгляды остальных. Аннет – внимательная, напряжённая, будто примеряла его силу на вес. Бальдур – с прищуренной хищной улыбкой, но в его глазах читался интерес, почти уважение. Рудигер – сдержанно, но с неподдельным любопытством, словно видел перед собой не просто наёмника, а нечто большее. Даже Микас, молчаливый и неподвижный, смотрел на Альфреда чуть дольше, чем обычно.

Кловис шагнул ещё ближе.

– Ты думаешь, что твоё прошлое – лишь цепь боли и одиночества. Думаешь, что тебе выпала лишь судьба бродяги, выживающего день за днём. Но ты ошибаешься. Ты – наследник. И ты сыграешь ключевую роль в наших делах. Не только потому, что мы нуждаемся в твоём клинке. Но потому, что именно через тебя судьба выведет нас к тому, что было утеряно.

Маска Кловиса блеснула в свете огня.

– С тобой мы возродим Чёрную гвардию. А ты сам найдёшь ответы на свои вопросы. Ты узнаешь, почему ребёнком был вынужден бежать, и чья рука лишила тебя дома и имени. Но всему своё время. Завеса тайны спадёт, когда ты будешь готов.

Он положил ладонь Альфреду на плечо, жест, от которого по коже пробежал холодок, будто магия коснулась его.

– А пока… нужно спешить. Завтра нас ждут тяжёлые дни. Отдохни, Альфред. Найди силы. Потому что впереди – борьба, в которой ты, хочешь того или нет, обретёшь своё истинное место.

С этими словами Кловис обернулся к остальным:

– Отдыхайте. Успех неминуем. Вопрос лишь во времени.

Они зашевелились, каждый по-своему принимая решение лидера. Но Альфред остался неподвижен. Где-то глубоко в груди он ощутил странный отблеск, словно огонёк, тёплый и живой. Он не знал, что это значит. Но впервые за долгие годы его существование перестало казаться пустым. Впервые он почувствовал, что, возможно… он нужен.