Джампер

Вежливый постучал и за за двери раздался приятный мужской бас:

Да входите уже. – «Вежливый» открыл дверь и пропустил меня вперёд, сам зашёл следом. Стасик вообще решил не заходить.

Здравья желаю, товарищ полковник! – отчеканил «вежливый» – Сергей Александрович Смирнов, семь тысяч четырнадцать.

За столом из хорошего красного дерева, как мне показалось, сидел мужчина неопределённого возраста, от сорока, до шестидесяти. Сухой, подтянутый, знаете, такой типичный советский чекист. Вообще весь кабинет, в целом походил на декорацию к фильму о 1937г. Как я уже отметил, стол, покрытый зелёным сукном, на котором лампа с абажуром и чёрный телефон с дисковым номеронабирателем. Деревянные стеллажи с книгами и какими-то папками, у входной двери жёсткий кожаный диван без спинки, а возле стола стул, сиденье которого обито чёрной, уже изрядно вытертой кожей. Короче, от всего этого зрелища кабинета НКВД-шников, меня опять начало мутить и подкосились ноги.

Да Вы присаживайтесь, Сергей Александрович, в ногах правды нет. – спокойным голосом предложил мне «товарищ полковник» и указал на стул возле своего стола. – Чай будете?

Спасибо, не откажусь. – подходя на неверных ногах к стулу, прошамкал я сухими губами, и всё-таки попав на него своим органом, который хоть и не искал приключений, но нашёл, откинулся на спинку.

Серёжа, сделай нам, пожалуйста чайку – вежливым, но не терпящим возражений, голосом, попросил-приказал товарищ полковник и «вежливый», как выясняется мой тёзка, исчез за его спиной между двух, казалось бы, плотно стоящих стеллажей. – Я смотрю, самочувствие у вас не очень, правда? – обратившись уже ко мне, пристально посмотрел в глаза товарищ полковник.

Да, как-то, знаете, события последнего часа не сильно способствуют здоровому цвету лица – и откуда-то во мне неожиданно для себя проснулся сарказм, я сам обалдел.

Шутите… Это хорошо! – с какой-то двоякой интонацией улыбнулся полковник. Мне вдруг вспомнился, не знаю откуда всплывший, фрагмент из фильма про товарища Сталина, который после такой фразы отправил на расстрел какого-то солдата…

Простите, как я могу к Вам обращаться? – поинтересовался я у хозяина кабинета.

А ко мне лучше не обращаться, Сергей Александрович, – как-то опять двусмысленно ответил тот. Что ещё больше нагнало жути в мой и без того воспалённый мозг. – Я надеюсь наша встреча будет недолгой и особенно разговаривать нам не придётся. Я Вам сейчас, вкратце, объясню причину Вашего визита сюда, дам некоторые рекомендации и… – в это время что-то громко щёлкнуло за спиной полковника. И от этого звука и моего внутреннего напряжения, я подскочил на стуле задействовав мышцы только одного седалищного органа, сантиметров на пять! От чего на лице моего оппонента появилась улыбка, обнажая жёлтые прокуренные зубы. – Вы успокойтесь, мы не причиним Вам никакого вреда, напротив, мы сейчас оберегаем Вас от неожиданных случайностей. – из за стеллажей в это время появился вежливый Серёжа с двумя стаканами чая, как вы уже, наверняка догадались, в подстаканниках. – Спасибо, Сергей, можешь быть свободен, пока. – Тёзка поставил стаканы и удалился за дверь. Мы остались вдвоём. Звук, от которого я подпрыгнул, был всего лишь щелчок отключающегося электрического чайника. Эта мысль вернула меня в реальность из галлюцинаций о чекистах, «воронкАх», репрессиях и расстрелах. Я облегчённо выдохнул. Что не осталось незамеченным полковником. – Вот и славно, попей сладкого крепкого, чая. Ты такого, наверняка, не пробовал. – Как-то неожиданно перешёл он на «ты» и отхлебнул из своего стакана и нагнувшись ко мне над столом, продолжил сухим официальным тоном. – Ваше сегодняшнее «недомогание» связано не с Вашими вчерашними походами, по большей части, а с появлением в Вашей параллели двойника. Того самого, которого Вы видели со своим другом. – Вот это была интересная новость, я тоже отхлебнул из стакана. Чай оказался, действительно, крепким и вкусным, но сахара в нем было столько, что мне хватило бы на неделю. – Такое ощущение всегда бывает за некоторое время до аннигиляции.

До чего, простите?

До аннигиляции. Этот термин был позаимствован из физики.

Да, я знаю, что такое аннигиляция, но как этот термин можно применить ко мне?

Вы, значит, знаток физики, тогда, наверняка знаете, что одно и то же тело не может занимать два места в одном пространстве и времени и два тела не могут занимать один объем…

Эммм… Наверное, да.

А сегодня у Вас был такой шанс. Но, благо, мы успели вовремя сработать. Вы пейте чай, пейте. Сахар сейчас нужен Вашему организму, как никогда. Так вот, сейчас мы ждём звонка и развлекаемся беседой. Как только звонок поступит, Вы поедете домой и ляжете спать. А на утро ничего не будете помнить об этом дне.

Вы что, сделаете мне лоботомию или вколите какую-то сыворотку?

Нет. Это ни к чему. Я уже всё сделал.

Раз уж Вы всё сделали, можно Вас попросить, объяснить мне кто этот двойник, почему аннигиляция и как это вообще возможно?

А почему бы и нет? Попросите.

Прошу.

Нет, нельзя. – железным тоном отрезал полковник. – Попробую объяснить ровно то, что Вы сможете воспринять. Тот, кого Вы видели в парке, это – Вы. Выпавший из параллели семь тысяч одиннадцать. Который сумел открыть новый неизвестный до сего дня портал сразу через три параллели. И это очень осложнило нашу работу и успело задеть несколько человек. А это не очень хорошо, как Вы понимаете. Надеюсь…

И я надеюсь. Но пока не особо понимаю…

Да теперь это и не особо важно. Главное, что Вы сейчас здесь, а семь тысяч одиннадцатый уже локализован.

А что будет с ним? Со мной… семь тысяч одиннадцатым?

Попробуем вернуть назад.

Где-то сбоку за спиной у полковника, неожиданно, раздался кашель, которым обычно привлекают к себе внимание… Я опять подпрыгнул на стуле, усилием тех же мышц! Я был уверен, что мы в кабинете только двое! Он тоже напрягся, видно было, что не ожидал этого звука. Резко встал и зашёл за один из многочисленных стеллажей с книгами, что стояли позади стола.

Здравья желаю, товарищ генерал! – отсалютовал полковник кому-то, невидимому мне. После чего господа-товарищи офицеры перешли на шёпот из которого я смог вычленить только те же цифры и свою фамилию… Что меня вовсе не позабавило… Я напрягся в ожидании чего-то нехорошего. Какое-то шестое чувство заставило меня встать со стула и двинуться к двери. Дойти до которой я, разумеется, не успел.

Сядьте, пожалуйста, обратно – приказным тоном скомандовал мне голос из дальнего угла комнаты. И это не был мне знакомый мне голос полковника. Пока я стоял и мялся в нерешительности, в дверь вошёл «вежливый» Серёжа за спиной которого маячила фигура Стасика. Выходить сразу расхотелось. Я вернулся на стул. И тут раздался телефонный звонок. Блин! Я от него не то что подпрыгнул, меня снесло со стула! Это Вам не 64-голосая полифония на смартфоне, от такого трезвона уши заложило! И душа ушла в пятки. Из за стеллажа вышел полковник и взял трубку.

Прекрасно! – всего одно слово и положил трубку обратно. – Товарищ генерал, на месте! – крикнул он за стеллаж и вернулся ко мне. – Так вот, Сергей Александрович, допивайте чаёк и ребята довезут Вас до дома.

А можно я сам доберусь?

Можно. Но не выйдет. Сюда, как и отсюда, самостоятельно никто не путешествует. – и глядя через плечо в сторону, откуда раздался кашель, добавил: – за редким исключением…

И я понял, что Серёжа со Стасиком ещё составят мне компанию. Как и обещали… Я залпом допил чай, хоть гортань и свело от количества сахара и встал со стула.

Можно идти? – поинтересовался я у полковника.

Да. Всего хорошего. Ребята Вас проводят до машины.

До свидания…

Надеюсь, «прощайте» – уточнил полковник.

И то правда. «Прощайте» мне тоже нравится больше.

VI

12.04.2017г 17.02 Мск

Я подошёл к двери, к своей двери, между прочим, и замер. Мозг усиленно отказывался поверить в происходящее. Бабушка… Сколько лет я уже не звонил в эту дверь, а открывал своим ключом. Вот и сейчас стоял в растерянности: открыть самому или все-таки позвонить. Каждая секунда тянулась как резиновая, долго и с надрывом. А я стоял. Пока дверь сама не открылась. А на пороге стояла бабуля. Моя родная, живая, как будто ничего не было и мне всё это приснилось в страшном сне. Как же я по тебе скучал, милая… Всё в том же совдеповском халате и своих нелепых очках в роговой оправе… Невольно у меня покатились слезы. И перехватило горло.

Ну, не переживай, Серёжа, ты же ничего не натворил, правда? Сейчас мы во всём разберёмся и всё будет хорошо. – Она успокаивала меня, как ребёнка, обняв и прижавшись головой к моей груди. Так как рост позволял дотянуться только до туда. – Заходи-заходи. Сходи ка умойся, а я пока чайничек подогрею.

Я зашёл в ванную комнату, не разуваясь и не заглядывая в кухню и комнату. Что-то мне подсказывало, что ничего хорошего я там не увижу. На полотенцесушителе висит два полотенца, по всей видимости, одно моё, второе бабулино. Я умылся, пробил свой зарёванный нос, принял гордый вид и пошёл на встречу неизведанному, но неотвратимому. В кухне, за столом, сидел мужчина лет пятидесяти. Спортивный вид и осанка выдавали в нем военного, пусть даже и в отставке.

Ну, здравствуйте, Сергей Александрович!

И Вам не болеть, Виктор Анатольевич!

Серёжа, кто тебя учил так разговаривать со старшими?! – вмешалась в разговор бабушка, которая, как раз налила мне чай и ставила кружку на стол. Да, для неё я, видимо, был всё ещё мальчиком, которого она нянчила с рождения. Она же не знала, что спустя четыре года, после её похорон, в мой восемнадцатый день рождения, родители разбились в автокатастрофе и я был вынужден заботиться о себе сам. Что и придало моему характеру некоторую жёсткость и циничность.

Ничего-ничего, Наталья Семёновна, это он от волнения, правда, Сергей?

Правда, Виктор Анатольевич. Может быть Вы мне расскажете, что происходит? А то, с самого утра день как-то не задался.

Ваша правда. У нас тоже как-то всё не заладилось. Ну да ладно, пейте чай и поедем всё исправлять.

Что значит «поедем»? – снова ввязалась бабуля – мальчик голодный, уставший, а вы куда-то опять ехать собрались. Ничего не знаю, но пока вы мне всё не расскажете и я вас не покормлю ужином, никто никуда не едет!

Ну, что ж, негоже обижать хозяйку, да и Вы, Сергей, наверняка соскучились, не будем торопиться. Минут тридцать-сорок у нас ещё есть.

А что потом? – меня терзали смутные сомнения, как Ивана Васильевича Буншу из известной комедии Гайдая…

А потом, – шёпотом, наклонившись через стол ко мне, заговорщицки произнёс военный – мы уедем, а другой Серёжа вернётся, так что никто подмены не заметит. – и лукаво подмигнул. Меня это смутило ещё больше. Какой другой Серёжа? Что здесь вообще происходит?! Но вслух, чтобы бабушка слышала, товарищ военный произнёс: – А потом, мы съездим на место аварии и Вы нам все покажете и расскажете, что и как было. Запротоколируем и обратно домой.

Какой аварии? Серёжа? Ты совершил аварию?

Нет, Наталья Семёновна, он стал единственным свидетелем ДТП в котором пострадал важный государственный служащий на Рублёвском шоссе. И нам нужно, чтобы Сергей прояснил ситуацию…

Подождите-подождите… – снова ввязалась бабушка, все-таки мировая она у меня! Была… – Я помню, как один человек вот так уехал и всё, потом только телеграмму прислали, что похоронен там-то…

Что ж Вы такое говорите, Наталья Семёновна?!

Я уже шестьдесят восемь лет, Наталья Семёновна, никуда одного не пущу! Вам подливы побольше или поменьше?

А давайте побольше! Сто лет не ел домашнего гуляша с гречей!

Да, – согласился я, – я тоже по нему скучал…

Ой, Серёжа, тебе ли жаловаться? Бесстыдник! – я как-то упустил, что бабуля, готовит каждый день, тому Серёже, и чуть не испортил всю картину. Тут до меня стало доходить, что я хоть и завидую тому, чьё место вынуждено занял здесь, но так жить уже не смогу.

Бабуль, не переживай, ты же наверняка проверяла документы у Виктора Анатольевича, запиши номер машины, если волнуешься, и, если через пятнадцать минут после отъезда я не вернусь… ты знаешь куда звонить. Мы ведь управимся за пятнадцать минут? – уточнил я у военного.

Думаю, должны.

Вот и договорились! Правда, бабуль?

Ешьте давайте, стынет всё! Договорились… Мобильный твой заряжен?

Конечно заряжен! Вон смотри! – и я опять допустил промах, модели телефонов не совпали…

Таааак… – протянула бабуля – ты куда свой телефон дел? Это что за аппарат? Ты мне зачем полгода тарахтел про свой новомодный как его там?..

Да, бабуль, на работе забыл, у Сашки взял.

И куда я, по твоему, должна тебе звонить, а? – я продиктовал свой номер, бабуля записала его на блокнотик на холодильнике. – Смотри, через пятнадцать минут не вернёшься, буду звонить, всю милицию и прокуратуру на ноги подниму!

Верю, бабуль, верю – чтобы как-то разрядить обстановку, я сделал вид, что мне смешно. На самом деле было вовсе не до смеха. Я понимал, что прощаюсь с ней ещё раз. Навсегда. Знаете, такое чувство, как будто увидел плохой сон, проснулся, а человек вот он, рядом, жив и здоров, а потом снова, просыпаешься и понимаешь, что это был такой вот сон во сне…

Ну что же, Сергей, поедем? – доев свою гречу с гуляшом спросил Виктор Анатольевич.

Пожалуй, да. – согласился я с ним и пожалел, что так и не успел отведать это чудесное блюдо из моего детства. – Вернусь, доем, не убирай, бабуль, хорошо? – и поднявшись из за стола, обнял её, поцеловал в щеку, как когда-то перед выходом в школу и не оборачиваясь пошёл к двери.

VII

12.04.2017г 17.00 Мск

На выходе из кабинета, к моему удивлению, меня ждал только Серёжа. Который ничего не говоря побежал по ступеням скрипучей старой лестницы, лёгкой трусцой. Мне ничего не осталось, кроме как бежать за ним. Хотя сил на бег не было. Машина во дворе уже стояла заведённой, Серёжа, так же молча, открыл передо мной дверь «Соболя». Я ожидал там увидеть Стасика, но салон был пустым. Я залез.

Всего хорошего, – сказал Серёжа и закрыл за мной дверь, ничего не объясняя на мой удивлённый взгляд. Ну, скажу честно, меня это нисколько не расстроило. «Шкаф» за рулём посмотрел на меня в зеркало заднего вида и нажал на газ. Я попытался посмотреть дорогу в лобовое стекло, через плечо водителя, но он, бесцеремонно, закрыл, так же наглухо тонированное, стекло отделяющее салон от кабины. Ну и ладно, решил я про себя. В конце концов, меня избавили от компании двух амбалов, а это уже радовало. На этом позитиве я и задремал. Разбудил меня голос водилы.

Приехали! – Я не сразу понял, кто приехал, куда приехал, что я делаю в машине. Открыл дверь, вышел. Встал у подъезда. «Что-то с памятью моей стало…» – прям, как у Симонова. Ничего не помню, как я сел в этот «Соболь». И лицо водителя незнакомо. Да и машина не наша, не агентская. Ну и ладно. Довезли и на том спасибо. Вот что-то спать хочется, сил нет, отпускают вчерашние коктейли. Интересно, этот экспериментатор коктейльный ушёл на работу? Дверь открыла бабуля.

Привет, бабуль! Как день прошёл?

Привет, всё хорошо, проходи, как раз всё горячее. – бабуля тоже сонная какая-то. Погода, видимо. Или давление упало.

Как самочувствие?

Да вот в сон что-то клонит. Давление померила, нормальное. Не пойму, что-то.

Ложись отдохни. Я сам поем.

Да. Спасибо. Прилягу пойду.

Я съел, заботливо положенный бабулей в тарелку, гуляш, хоть уже и слегка остывший, и решил тоже прилечь. Даже не включив «Танки». Что и для меня самого было удивительным. В принципе, если сейчас без десяти шесть, часик вздремну, нормально… И зарубиться ещё успею.

VIII

12.04.2017г 17.27 Мск

Я вышел в подъезд, спустя секунд тридцать вышел и Виктор Анатольевич.

Ну и что дальше?

А дальше, как и оговаривали, мы поедем на место Вашего перехода и Вы нам всё покажете.

А потом?

Потом мы попробуем вернуть Вас туда, откуда Вы выпали. Очень много вопросов, молодой человек, и очень мало времени. – он открыл передо мной дверцу пассажирского салона «Соболя», впустил меня, следом залез сам.

В салоне уже сидело два человека, в них я признал тех двух амбалов, что гнались за нами с Сашкой. Но вид у них был такой, словно они меня ни разу не видели, да особо видеть и не хотят. Один из них был коренастым, высоким, с короткой стрижкой, по всей видимости, спортсмен. Второй – вообще бульдог! Со стеклянными глазами. Интеллекта в них замечено не было. Да при такой внешности, он ему и ни к чему. Лишняя обуза. Мои размышления, об интеллектуальных возможностях этого типка, прервал звонок на трубку Виктора Анатольевича.

Слушаю, товарищ генерал – приосанившись, как будто по стойке смирно, ответил он. – Есть!

Потом он скомандовал водителю, мол, едем на базу, и обратился уже ко мне:

Так-с, Сергей Александрович, планы немного меняются…– начал он как-то неуверенно, почёсывая кончик носа, – как немного… радикально… В общем, объясню Вам ситуацию. Дело в том, что Вы, не знаю уж каким способом, открыли новый портал. Его не было никогда прежде. Тем самым озадачили наше руководство. И судя по тому, что в дело вмешался сам генерал, озадачили Вы всех нешуточно. Он предлагает Вам посотрудничать с нашим отделом, детали мне не известны, их Вам расскажет полковник Сатеев, к которому мы, собственно, и направляемся. Вы, надеюсь, не возражаете?

А я могу возразить? – съязвил я, глядя на тех двоих в конце салона.

Чувство юмора – отличное качество! Думаю, пока Вы не узнаете всех деталей, торопиться с возражениями не стоит. – загадочно подмигнул мне Виктор Анатольевич. Я молча согласился. Вот только бы Сашке позвонить. Он ведь там сейчас пытает своего Никодимыча, или как там его…

Простите, а могу ли я позвонить?

Александру? – неожиданно для меня спросил мой сопровождающий. У меня аж челюсть отвалилась. И, видимо, это не осталось незамеченным. – Мы знаем гораздо больше, чем Вы думаете. Вы и сами всё поймёте, потерпите немного. А Саша у же в курсе. Вы не переживайте.

Мы приехали в какой-то глухой бетонный двор за массивными железными воротами. Ни одного окна, только дверь. Одна единственная дверь. Старая и обшарпанная.

Интересно, много здесь людей расстреляли? – как-то неожиданно для себя спросил я вслух.

Что? – обернулся Виктор Анатольевич, который вышел из машины раньше меня и деловым шагом направился к этой самой двери, – А! Да, когда-то здесь приводили в исполнение приказы НКВД. К счастью, это было давно. Что мы тут не делали с этой энергетикой, но всё равно ощущается, правда?

Ощущается – не то слово, как сейчас перед глазами стоят. – Хмуро, в очередной раз, съязвил я.

Прошу за мной, – показал на одну-единственную дверь Виктор Анатольевич и так же, по деловому, направился дальше.

Как и рисовало мне моё воображение, лестница на второй этаж выглядела так же угнетающе, как и сам двор. Ощущение такое, как будто я её уже видел где-то. Наверное, в каком-то страшном сне. Или фильме по истории. Не важно. Наверху нас встретила такая же одинокая дверь, правда выглядела она чуть лучше, чем та, которая на улице. За дверью находился кабинет, антураж которого меня уже даже и не удивил. Пока я озирался по сторонам, ко мне обратился хорошо поставленным голосом мужчина, которого я не сразу и заметил между стеллажей и полок, которыми был уставлен этот кабинет. Он стоял у стены, возле, как его раньше называли, бюро, и курил.

Проходите, Сергей Александрович, присаживайтесь. Спасибо, товарищ подполковник, подождите нас за дверью.

Товарищ подполковник молча кивнул и вышел. Видимо, я действительно что-то интересное натворил, раз на охоту за мной отправили не лейтенанта, а подполковника! Ещё бы знать, что именно?

Сейчас всё узнаете, Сергей Александрович. Присаживайтесь. Чай будете?

Спасибо. Только что ужинал.

Ну, на нет и суда нет.

Вы мысли мои читаете что ли все? Что Вы, что товарищ подполковник.

Да это и не к чему, если честно. Мы все попали сюда при схожих обстоятельствах, поэтому и мысли у всех были одинаковы. – Полковник расположился в старинном кресле за столом, покрытом зелёным сукном. И предложил мне садиться на стул, который стоял по другую сторону этого стола. Я сел. И всем своим видом попытался изобразить неописуемое внимание. – Ну что ж, перейдём тогда сразу к делу. – продолжил он и наклонился ко мне. – Слушайте меня внимательно, желательно, не перебивая. Если возникнут вопросы, я позже на них отвечу. Договорились?

Думаю, да. Но обещать не могу. Уж больно денёк выдался нервный.

Да, я сегодня от Вас это уже слышал.

От меня?

Именно. Поэтому, слушайте внимательно, переваривайте информацию и копите вопросы на потом. Зря Вы отказываетесь от чая, вечер у нас с Вами, предстоит долгий.

Ну если так, то… Можно кофе у Вас попросить?

Попросить можно. Но кофе я не пью, а по сему его просто нет.

Спасибо, что не отказали. – Как можно вежливее схамил я, но полковник это проглотил. – Тогда согласен и на чай… Раз вечер долгий…

Тогда, сходите и налейте его себе сами. Вот за тем стеллажом. – он показал мне на один из стеллажей, который стоял за его спиной. Одним краем он упирался в стену, другим в такой же стеллаж…

Я встал со стула обойти стол и увидел, что на самом деле этот стеллаж чуть сзади стоящего слева от него. Хм… А со стула этого не заметно. А подойдя ближе вообще обалдел, потому что отстояли они друг от друга метра на два. За стеллажами стоял журнальный столик той же эпохи, что и вся мебель, и два кресла в белых чехлах. Из всего этого антуража выбивался только электрочайник. Самый обычный, с кнопкой на ручке. Я включил его, выбрал себе один из стаканов в подстаканнике, налил туда заварки из чайничка рядом. Бросил пару кубиков сахара. И пока чайник закипал, решил осмотреть комнату с этой стороны стеллажей, но так как свет от настольной лампы не дотягивался до стен по бокам, решил подойти поближе к ним. Я потихоньку отошёл от столика, насколько это возможно на скрипучем дощатом полу, и пошёл в сторону, как мне думалось, окна. Во всяком случае, в той стороне, был какой-то отблеск света. Сделав шага два-три, я ни на метр не приблизился к источнику света от стены.

Я бы не советовал Вам ходить очень далеко, я не буду потом Вас искать. – сказал из кабинета полковник.

Я осёкся. И вернулся к столику, где как раз вскипел чайник. А это помещение, оказывается, гораздо больше изнутри, чем мне представлялось. Налив кипятка в стакан, я вернулся обратно к полковнику.

Как тут у вас интересно… – в надежде на пояснения, начал я издалека.

Ууу… Тут гораздо больше интересного, чем Вы можете себе представить.

Вы один хозяйничаете в этом… помещении? – Я не смог подобрать правильного слова, чтобы описать его как-то по другому.

Здесь никто не хозяйничает. Это, своего рода, перевалочная база и комната для встреч. Если это все вопросы, давайте вернёмся к тому, почему мы оба здесь.

Да-да, я просто заинтригован…

Так вот, у меня было время порыться в архиве, – он махнул неопределённо в сторону бесконечных стеллажей – и, знаете, что я нашёл?

Даже боюсь предположить…

А Вы помните своего деда? – как-то неожиданно спросил полковник, я даже растерялся.

Эмм… Нет, сколько себя помню, бабушка жила только с нами и вопрос деда был закрыт, когда мне было года три, наверное, может чуть позже. Я только знаю, что он был военным и пропал без вести, где-то ни то в Иране, ни то в Пакистане…

В Израиле, если это Вам интересно.

А откуда?.. Ах да, архив… И что же там ещё интересного, в этом архиве?

Ну так, я предлагаю, начать с самого начала…

IX

12.04.2017г 17.31 Мск

Ну и чего ты мне дверь выносишь, изувер?

Блин, Митрофаныч, ты чего меня так пугаешь-то? Чего молчишь-то, когда тебя спрашивают?

А что, ты мне предлагаешь кричать «Занято!» Вдвоём находимся в закрытом помещении. Чего шуметь?

Ну так что там с новым порталом?

С каким порталом?

Митрофаныч, ты мне, это… прекращай! Блин, пропал на горшке на 20 минут и давай ваньку валять! Ты там мозг выдавливал что ли?

Ну ты хамить-то прекращай. Я как-никак постарше тебя буду.

Извини. Я на нервах. День какой-то шибанутый! Серый не звонит, что там, да как…

Ну так сам позвони.

Он не велел. Ты рассказывай-рассказывай…

А ты послушный мальчик…

А вдруг, что-то не то ляпну…

Так позвони и спроси, «что там, да как»?.. Так, чтобы не привлекать внимания. Звони, давай, звони…

Я завидую твоему спокойствию, Митрофаныч!

Кто жизнь познал, тот не спешит…

Философ… – прошипел сквозь зубы Саня и взялся за телефон. Набрал номер и перестал дышать даже… А когда я ему ответил сонным голосом, заговорщицки спросил:

Ну ты как?

Да я чего-то с работы приехал, так спать захотел, не надо было вчера коктейли мешать, голова раскалывается, память кусками выпадает… Давай я часик вздремну и наберу тебе. Ты на работу как обычно выйдешь? – и тут его прорвало: