Проект программы «Общества для распространения грамотности и первоначального образования»

Есть факты, очевидная полезность которых до того несомненна, что не нуждается ни в каких доказательствах. К таким фактам принадлежит необходимость распространения грамотности и элементарных общеполезных сведений в России. Эта необходимость чувствуется всеми: и правительством, которое, между прочими заботами, клонящимися к просвещению нашего отечества, печется также о распространении грамотности в полках, и частными людьми, заводящими школы – воскресные, городские и сельские, и другими лицами, занимающимися изданием дешевых книг и сборников для народа. Все эти стремления благотворны и достойны полного сочувствия; но они разрознены, часто неясны, не имеют достаточного обеспечения – ни вещественного, ни нравственного, – а потому слабы и подвержены всем невыгодам случайных стремлений. Нам кажется, что настало время собрать воедино, направить к определенной ясной цели все эти отдельные силы, заменить частные, всегда более или менее неудовлетворительные попытки совокупным, обдуманным действием всех образованных русских людей – одним словом, свести в это благое дело могущество единодушных дружных усилий и светосознательной мысли. Проникнутые этим убеждением, мы предлагаем основать «Общество для распространения грамотности и первоначального образования».

Мы твердо уповаем на разумный привет со стороны всех сословий нашего народа, а также на сочувствие и покровительство самого правительства. Мы являемся перед ним в виде его помощников в деле народного просвещения; мы желаем придать устройство и организацию разрозненным, часто ему самому неизвестным общественным силам; мы подвергаем их и себя его постоянному контролю. Обучая грамотности тех самых людей, которых оно освобождает, мы продолжаем его дело; мы также освобождаем их от другого рабства – от рабства невежества.

Прежде всего мы должны объявить, что наше общество не имеет и не может иметь целью воспитание народа: такое дело превышает силы какого бы то ни было общества. Мы не имеем подобных притязаний; мы намерены строго ограничиться одним первоначальным, элементарным обучением; мы желаем распространения грамотности в тесном ее смысле. Заводить как можно более школ, пропускать как можно более лиц сквозь эти школы и – прибавим – в наивозможно кратчайшее время (что, конечно, никак не должно мешать основательности получаемых сведений) – вот в чем должна состоять задача нашего общества. Другими словами: мы должны стараться развести как можно более лиц, умеющих читать, писать, знающих закон божий, первые правила арифметики и имеющих самые первоначальные сведения в истории и географии. Для достижения этой цели общество:

a) само заводит школы;

b) входит в сношения со всеми лицами, желающими заводить школы; предлагает им свое деятельное участие (в особенных, комитетом общества определяемых случаях помогает денежными пособиями), сообщает им по возможно уменьшенным ценам необходимые руководства, а также все добытые опытом педагогические и экономические сведения;

c) само издает эти руководства, а также и другие сочинения для первоначального чтения, перечень которых будет представлен ниже;

d) издает «Ежемесячный вестник», который, помещая на своих страницах предложения и пожертвования членов, их поименный список, отчет о школах, объявления о новых изданиях и мерах – словом, ограничиваясь преимущественно одними статистическими данными, касающимися дела распространения грамотности, будет служить как бы официальным органом деятельности общества [1], и

е) предоставляет себе, при развитии своих трудов, право заводить дешевые кабинеты для чтения, в которых, кроме собственных изданий общества, будут находиться только такие сочинения, строго элементарный характер которых будет соответствовать постоянной и неизменной цели наших усилий.

Мы не намерены входить в подробные объяснения того, каким образом будут устроены школы общества, назначенные, как это явствует из самой сущности дела, для одних приходящих лиц обоего пола и всех сословий. Скажем только, что устройство школ будет, по мере возможности, просто, несложно, дешево; что всё в них будет доступно контролю общества, гласности, правительства. При составлении устава нашего общества, а еще более при составлении необходимых инструкций о самых способах обучения и распространения грамотности все подобные вопросы будут разработаны с надлежащею зрелостью; ничего не будет оставлено без внимания, мы воспользуемся и богатствами других стран, опередивших нас на поприще общественной педагогики, и трудами собственных ученых, на деятельное содействие которых мы заранее рассчитываем. Мы полагаем, однако, нужным теперь же указать на этот принцип, которому наше общество будет следовать при издании элементарных книг, о которых было говорено выше и необходимость которых бросается в глаза каждому. Необходимость эта подтверждается, между прочим, целым рядом неудачных, иногда даже вредных попыток народных изданий; отсутствие знаний, определенной цели, отсутствие правильно проведенной системы но могло привести к доброму результату: за такое дело следует браться осмотрительно и сообща. Нечего и говорить, что составление изданий общества будет поручено нашим лучшим деятелям и подвергнуто возможно строгой оценке. Мы будем постоянно иметь в виду, что наши издания назначаются исключительно для людей, желающих обучиться грамоте, и для людей, только что обучившихся ей; а потому они должны быть:

a) Многочисленны, по мере возможности дешевы, всюду и всякому доступны.

b) Они и содержанием и изложением своим должны соответствовать степени развития того народного слоя, для которого они назначены. Едва ли следует упоминать о совершенной неуместности в них всякого прибауточного и сказочного тона: с народом должно обращаться искренно, честно и с полным уважением.

c) Наконец, самая цель нашего общества ограничивать уже число предметов, которым будут посвящены наши издания. Перечень их следующий: азбука; грамота (в смысле писания); элементарные начертания – законодательства русского относительно прав и обязанностей состояний, арифметики, географии, естественных наук, технологии по всем ее отраслям, земледелия и скотоводства, вообще хозяйства в обширном смысле. Беллетристика допускается только с величайшей осторожностью и не иначе как с общеполезного, обучающею целью; сочинения, имеющие предметом один интерес вымысла, не допускаются вовсе; избранные биографии, хорошие описания путешествий получают почти исключительное предпочтение. Одна из главных обязанностей будущих комитетов должна состоять в неуклонном надзоре за этим отделом и в недопускании в него всяких посторонних элементов. Объявить заранее невозможность каких-либо отступлений от этого перечня было бы неуместным; но принцип должен быть сохранен.

О кабинетах для чтения и устройстве их теперь распространяться не для чего: они предвидятся только при дальнейшем развитии общества.

Считаем нужным сказать здесь несколько слов в предупреждение возможных возражений насчет излишней обширности нашей программы, а именно насчет соединения школьного дела с делом издания элементарных книг.

В наших глазах заведение школ стоит на первом плане в вопросе народного просвещения, а издание элементарных книг является уже как необходимое ему подспорье: на неподготовленной почве не взойдут и лучшие семена. Нам прежде всего предстоит создать читателей, а потом дать им возможность продолжать свое образование. Заведение элементарных школ своим, так сказать, первобытным, не литературным, а чисто общественным и нравственным характером привлечет к нам всех желающих блага России, возбудит благородное соревнование во многих умах, не находивших доселе поприща для своей деятельности. Правительство будет, несомненно, сочувствовать нашим ясным и простым целям; вспомним, что ни одно из европейских правительств не могло, именно в деле элементарного образования, обойтись без содействия частных обществ; вспомним также и то, что наше правительство, в инструкциях г. министра внутренних дел по поводу освобождения крестьян, прямо поставило на вид дворянству пользу и необходимость заведения частных школ.{1} Повторяем: программа наша не страдает излишнею обширностью. Деятельность общества проникнута одною мыслью и, – выражаясь двояко: заведением школ и изданием элементарных книг, – стремится к единое цели, которой тем самым вернее достигает.

Мы переходим к беглому изложению способов осуществления общества. Материальные средства, на которые оно должно открыться, будут состоять из ежегодных взносов членов и добровольных пожертвований. Общество намерено отстранить совершенно систему выбора в члены: всякий взносящий minimum определенной платы (мы предлагаем 3 р. сер. в год) тем самым делается членом общества; сверх того, оно приглашает к соучастию все сословия России без исключения, от крестьянина до богатого и знатного человека, и даже может считать в числе своих членов целые сельские общины, если бы они пожелали числиться между его соучастниками под своим собирательным именем. Как на особенную честь для себя будет смотреть общество, если русские женщины всех классов соблаговолят принять на себя звание его членов.

Известное количество лиц (мы предлагаем 80), объявивших свое согласие на участие в обществе, уже достаточно для открытия его.

Остается важный пункт, именно – образование центрального комитета, на который возложено будет исполнение предначертаний общества. Здесь представляется необходимость двояких мер и правил: а) для первоначального существования комитета, с исключительной целью устроить возникающее общество и составить инструкции для последующих комитетов с одобрения общего собрания членов; и б) для постоянного его действия. В первом случае меры и правила могут быть изложены довольно кратко:

Принимая во внимание, что центральное управление общества должно непременно находиться в С.-Петербурге, как в месте наиболее удобном для получения административных, статистических и других сведений, и принимая тоже во внимание великую важность, которую имеет и старая наша столица в деле народного образования, программа наша предполагает соединить в одном списке 80 имен, принадлежащих известным деятелям обоих городов. При этом, нам кажется, не может быть и помина о каком-либо самопроизвольном выборе с чьей-либо стороны 80 имен; по 40 в каждом городе будут указаны общественным мнением, их репутацией и собственным согласием на участие в обществе. Затем предоставляется той и другой столице, в частных собраниях своих, избрать по 8 лиц из сказанных 80 членов, и избранные таким образом 16 человек составят первоначальный комитет, заседающий, как и все последующие комитеты, непременно в С.-Петербурге. Затем уже новосоставленный центральный комитет избирает из среды своей, по большинству голосов, председателя, секретаря, кассира и т. п. Существование как первоначального, так и последующих комитетов не должно превышать одного года, хотя лица, составляющие комитет, могут быть каждый раз вновь избираемы.

Но при развитии общества уже простое чувство справедливости показывает, что привилегия избирать членов в центральный комитет не может быть предоставлена исключительно ни Петербургу, ни Москве, а должна принадлежать в равной степени всем членам общества, на каких бы концах России они ни находились. Вопрос таким образом усложняется, и сыскать меру для разрешения его становится несколько труднее. Мы предлагаем следующий способ:

Не всякий член, сочувствующий цели общества, может принять на себя звание члена комитета, ибо это звание требует многих жертв, как-то: обязательного пребывания в Петербурге в продолжение года и отдачи своего времени и своей деятельности на безвозмездное, в материальном смысле, служение обществу. С другой стороны, не всякий член, желающий воспользоваться правом выбора, имеет возможность наименовать 16 лиц, соединяющих условия, необходимые для комитетской деятельности. Вот почему наша программа, признавая право выбора в комитет за всеми членами общества во всей России, считает наиболее удобным положить следующие правила, облегчающие самый этот выбор: все те лица, которые находятся в положении, дозволяющем им принять на себя обязанность комитетского члена, имеют объявить себя кандидатами на это звание, присылая имена свои, за три месяца до выборов, в С.-Петербург, где они будут напечатаны в «Вестнике общества» и распубликованы по всей России. Таким образом, с одной стороны, будет открыта дорога для всех и сохранено равенство прав, а с другой стороны, будет отстранена возможность выбора в комитет лиц, хотя бы и весьма достойных, но не могущих, по положению своему, подчиниться обязанностям, сопряженным с званием комитетского члена; ибо все члены общества, объявившие себя кандидатами, тем самым объявили готовность принять на себя эти обязанности. С помощью вышеозначенного списка члены общества, рассеянные по всей России, будут иметь готовый материал для произведения выборов и к назначенному сроку могут присылать имена своих кандидатов в Петербург, где присланные голоса разбираются не иначе как в общем собрании общества. В публичном затем заседании провозглашаются имена 16 лиц, получивших большинство голосов. Комитет, составленный этим способом, может, кажется, служить самым верным выражением общих желаний всех членов общества. Нечего опасаться, что немногие пожелают внести свои имена в этот список: состоять в комитете не есть преимущество, а услуга, жертва, – русские люди ни от того, ни от другого не отказываются.

Общие собрания для поверки действий комитета и для выслушания его отчетов созываются ежегодно в день основания общества.

В первом общем собрании будут рассмотрены инструкции, составленные первоначальным комитетом.

Комитет имеет право, в случае необходимости, созывать и экстренные собрания, объявив предварительно вопросы, которые он желает подвергнуть общему обсуждению.

Дальнейшие подробности, как-то: о подразделении комитета на комиссии, об отношении к обществу его агентов, находящихся по губерниям, и т. д. и т. д., предоставляется определить уставу.

NB. Всякого рода возражения или замечания на этот проект с благодарностью будут приняты по следующим двум адресам:

Ивану Сергеевичу Тургеневу, в Париж, poste restante;

Павлу Васильевичу Анненкову, в С.-Петербурге – в Демидовском переулке, в доме Висконти.

Ив. Тургенев

Приложение к Проекту программы

Циркулярно: Андрею Александровичу Краевскому и Алексею Дмитриевичу Галахову

Мм. гг.

Из прилагаемого при сем проекта программы «Общества для распространения грамотности и первоначального образования» вы усмотрите цель моего письма к вам. Эта программа составлена при участии и с согласия нескольких русских, случайно съехавшихся в одном заграничном городе, и представляет только первоначальные черты будущего устройства Общества. Надеюсь, что вы одобрите мысль, которая лежит ей в основании, и захотите посвятить ей и собственные размышления, и беседы с друзьями. Я бы почел себя счастливым, если бы ко времени моего возвращения в Россию (весной 1861 года) предлагаемая мысль получила обработку, достаточную для приведения ее в исполнение. Обращаясь к вам, я не нуждаюсь в громких словах: я и без того уверен, что вы охотно согласитесь принять участие в деле подобной важности, или, по крайней мере, выразите свое воззрение на него. Я уверен также, что вы не откажетесь распространять списки прилагаемой программы. Предприятие наше касается всей России; нам нужно знать, по возможности, мнение всей России, о чем с искренней благодарностью получил бы я всякое возражение или замечание. Мой адрес: Париж, poste restante.

Остаюсь с сердечным и полным уважением, преданный вам

И. Тургенев

Париж, 15 сентября 1860 г.

Примечания

Печатается по тексту первой публикации: ВЕ, 1884, № 5, стр. 412–418. В собрание сочинений впервые включено в издании: Т ПСС, 1884, т. X, стр. 469–471.

Черновой автограф (ЧА), 13 лл., без даты, хранится в отделе рукописей ВЫ Nat, Slave 74; описание см. Mazon, стр. 63–64; фотокопия – ИРЛИ, Р. I, он. 29, № 275.

Сохранившиеся черновые материалы показывают, что проект составлялся Тургеневым и П. В. Анненковым. В папке, озаглавленной Тургеневым «К проекту», хранится письмо, написанное Тургеневым, и черновик проекта, текст которого в основном совпадает с окончательным. Первая половина проекта написана Тургеневым, вторая (после слов: «Мы переходим к беглому изложению способов осуществления общества» – см. стр. 249) – Анненковым. На тексте Анненкова имеются пометы и вставки рукой Тургенева. Обе части черновика набросаны в одной и той же тетради с печатной нумерацией 47–48 (у Тургенева) и 51–53 (у Анненкова). Черновик был озаглавлен вначале: «Общество для распростр<анения> школ».

Черновик циркулярного письма, написанный, видимо, позднее, хотя в рукописи он предшествует проекту (л. 46), в основном совпадает с текстом письма, распространявшегося в дальнейшем Тургеневым. Над текстом черновика Тургенев записал имена лиц, которым предполагалось послать циркуляр. «В Петерб<урге>: Кавелину, Чернышевскому, Ковалевскому, Галахову, Дружинину, Краевскому. В Москве: Аксакову, Каткову, Бабсту, Кетчеру, {2}, Павлову Н. Ф., Хомякову». Полученный M. M. Стасюлевичем и напечатанный в «Вестнике Европы» экземпляр письма адресован А. А. Краевскому и А. Д. Галахову (см.: «Приложение» к проекту, стр. 253).

Мысль о создании «Общества для распространения грамотности и первоначального образования» возникла у Тургенева в первой половине августа 1860 г., во время пребывания писателя в Вентноре, на острове Уайт (см.: Анненков, стр. 451–452). Кружок, в котором обсуждался проект программы и циркуляр, состоял в основном из либеральных деятелей: кроме Тургенева и Анненкова, в него входили, в частности, Н. Ф. Крузеин, Я. Ростовцев. Тургенев, будучи не только инициатором и составителем, но и главным пропагандистом проекта, решил обратиться к самому широкому кругу русских деятелей, видимо, решив представить проект как общенародное дело, стоящее вне партий и политических направлений. По своему духу проект таким и был, что отмечает и Анненков в своих воспоминаниях (см. там же, стр. 452). Тургенев сам переписывал проект и циркуляр, просил о том же М. А. Маркович (см.: Т, Письма, т. IV, стр. 126, 127) и выслал их Н. Г. Чернышевскому и II. А. Некрасову, А. И. Герцену и Н. П. Огареву, П. В. Анненкову, К. Д. Кавелину, А. В. Дружинину, В. Ф. Коршу, А. Д. Галахову, Е. Я. Колбасину, А. А. Краевскому, Е. П. Ковалевскому, И. Ф. Миницкому, М. Н. Каткову, А. А. Фету, Е. Е. Ламберт (см. там же, стр. 120, 121, 125, 128–132, 134). Эти лица передавали проект своим знакомым и, таким образом, круг читателей и критиков проекта оказался очень обширным и разносторонним. «Проект наш и без Ваших циркуляров переписывается во множестве и переходит из рук в руки, как ассигнация, – писал Анненков Тургеневу 17/29 сентября 1860 г. – Мне кажется, что к Новому году его уже надо будет опубликовать, ибо общее знакомство с ним возрастет до того, что опасность быть похороненным в журнале для него уже минуется. Возражений против «идеи» я ни от кого не слыхал, но очень много умных заметок и дополнений, которые все, без сомнения, скопятся в Ваших руках, когда наступит время полемики» (Труды ГБЛ, вып. III, стр. 98–99).

Проект, однако, не был напечатан ни в то время, ни вообще при жизни Тургенева, и открытого обсуждения его не состоялось. Из множества «заметок и дополнений», упоминаемых Анненковым, до нас дошли лишь некоторые, но и они могут дать представление о восприятии проекта представителями различных политических групп.

Редакцией «Современника» проект был воспринят как одно из проявлений либерализма половинчатого характера. В письме к Добролюбову от 12(24) сентября 1860 г. Чернышевский отозвался о проекте сдержанно (см.: Чернышевский, т. XIV, стр. 409). Добролюбов в «Свистке» высказался по поводу проекта в уклончивой форме, но с оттенком иронии (см.: «Свисток», 1860, № 6, стр. 37–38).

Тургенев очень дорожил мнением о проекте Герцена и Огарева (см. его письмо к Герцену от 6(18) сентября 1860 г. – Г, Письма, т. IV, стр. 128–129). Но отзывы Герцена и Огарева о проекте, присланные ими Тургеневу, до нас не дошли.

По-видимому, Герцен тоже не придавал большого значения обществу, за которое ратовал Тургенев, и, вероятно, отозвался о проекте сдержанно или отрицательно, не усмотрев в нем главного – политической и социальной направленности, ради которой должно создаваться любое общество. Уже два года спустя, вспоминая о проекте, Герцен с иронией писал Тургеневу 20 октября/1 ноября 1862 г.: «Политическим человеком я тебя никогда не считал – и теперь не считаю. Несмотря на то, что ты с Робинзоном Крузе <с Н. Ф. Крузе> – на острове Байте говорил об азбуке» (Герцен, т. XXVII, кп. 1, стр. 261).

Но некоторые революционные демократы находили возможным участвовать в создании общества для распространения грамотности, считая, что такое общество могло бы помочь революционному просвещению широких народных масс. К ним относился, например, А. А. Слепцов, принимавший активное участие в Комитете по организации воскресных школ в Петербурге. Анненков, тоже член этого комитета, заручился поддержкой Слепцова и его сподвижника А. С. Корсакова в деле создания общества и сообщал об этом Тургеневу (см.: Труды ГБЛ, вып. III, стр. 102).

Характерным для оценки проекта умеренно либеральными и консервативными кругами является письмо А. В. Дружинина к Тургеневу от 10(22) октября 1860 г. Заявляя о сочувствии проекту «до мозга костей» и «последней капли крови» и предлагая ряд практических дополнений, Дружинин советует прежде всего прощупать почву: «Я думаю, вы все согласны, что прямо приступить к устройству Общества нельзя без предварительных агитаций в журналах и ряда статей по всему вопросу» (см.: Т и круг Совр, стр. 220–221).

«Общество для распространения грамотности и первоначального образования» не было создано. «После петербургских пожаров 1862 года, – писал Анненков в своих воспоминаниях, – временного закрытия Петербургского университета, упразднения воскресных школ и всяких попыток со стороны частных лиц распространять народное образование, программа не достигла и канцелярского утверждения, а заглохла и рассеялась сама собой, не оставив после себя и следа, кроме воспоминания у немногих современников ее» (Анненков, стр. 454).

Архивохранилища

Bibl Nat – Национальная библиотека (Париж).

ГБЛ — Государственная библиотека СССР имени В. И. Ленина (Москва).

ГИМ – Государственный исторический музей (Москва).

ГПБ – Государственная публичная библиотека имени M. E. Салтыкова-Щедрина (Ленинград).

ИРЛИ – Институт русской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР (Ленинград).

ЦГАЛИ — Центральный государственный архив литературы и искусства (Москва).

ЦГАОР – Центральный государственный архив Октябрьской революции (Москва).

ЦГИАЛ – Центральный государственный исторический архив (Ленинград).

Печатные источники

Алексеев – Алексеев М. П. И. С. Тургенев – пропагандист русской литературы на Западе. – В кн.: Труды Отдела новой русской литературы Института русской литературы (Пушкинский Дом). М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1948. Вып. 1, с. 37–80.

Анненков – Анненков П. В. Литературные воспоминания. М., 1960.

Анненков и его друзья – П. В. Анненков и его друзья. СПб., 1892.

Антокольский – Марк Матвеевич Антокольский. Его жизнь, творения, письма и статьи / Под ред. В. В. Стасова. СПб.; М.: изд. т-ва М. О. Вольф, 1905.

Белинский – Белинский В. Г. Полн. собр. соч. М.: Изд-во АН СССР, 1953–1959, т. I–XIII.

Б-ка Чт – «Библиотека для чтения» (журнал).

Богдановы – Богдановы Л. Я., Б. В. Родной край в произведениях И. С. Тургенева. Орел, 1959. (Государственный музей И. С. Тургенева).

Боткин и Т – В. П. Боткин и И. С. Тургенев. Неизданная переписка 1851–1869. По материалам Пушкинского Дома и Толстовского музея. Приготовил к печати Н. Л. Бродский. М.; Л.: Academie, 1930.

Вольф, Хроника – Вольф А. И. Хроника Петербургских театров с конца 1826 до начала 1881 года. СПб., 1877–1884, ч. I–III.

Герцен – Герцен А. И. Собр. соч.: В 30-ти т. М.: Наука, 1954–1965.

Гоголь — Гоголь Н. В. Полн. собр. соч. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937–1952. Т. I–XIV.

Гол Мин – «Голос минувшего» (журнал).