История бойца-барьера

– Нет, нет и ещё раз нет! Вполне вероятно, что сейчас такие как ты настолько редки как раз из-за стандартных техник! Мы все привыкли читать и учить именно так, как написали первые испытатели. Именно они создали эту догму, а наша задача эту догму опровергнуть. У тебя уникальный шанс стать лучшим среди подобных, а ты хочешь остаться серым ничтожеством.

– Как будто это что-то плохое.

Тем не менее, я послушался доктора и вновь приготовился к очередному испытанию. Потанин специально для меня разработал очень сложный алгоритм плетения, но сделал его максимально безобидным, чтобы в ходе экспериментов, мы не разнесли его лабораторию. Его подход заключался в том, чтобы навертеть мне как можно больше узлов в плетение и заставить меня возиться с ними часами. Не могу сказать, что мне это не помогало, концентрация на выполняемых действиях действительно значительно улучшилась, но у меня создавалось впечатление, что мы топчемся на месте. Казалось, что мы с доктором чего-то не учли и этот нюанс не давал мне преодолеть очередную ступень в изучении плетений.

Распутав очередной клубок, я свалился на кресло без сил. В висках стучала кровь, лоб покрылся потом, а в глазах потемнело от напряжения.

– Нда-с, вот незадача. Давай ещё раз прокрутим всё и повторим все действия, которые ты выполняешь во время распутывания.

– Док, я не знаю, как ещё объяснить. Кажется, что нужно пробовать что-то новое. Последний узел я распутывал минут пятнадцать, устал так, что ноги подкашиваются.

– На какие операции уходит времени уходит больше всего сил и времени, как думаешь?

– Во-первых, больше всего мне приходится тратить сил на то, чтобы не отвлекаться от плетения. Если я начинаю смотреть по сторонам, меня почти сразу вышибает из состояния стазиса (так мы с доком окрестили моё состояние во время работы с потоком). Во-вторых, значительную часть времени мне приходится разминать пальцы рук, согревать или остужать, в зависимости от типа плетения. Мне становится физически больно, когда я касаюсь силовых линий определённого типа. В-третьих, …

– Погоди-ка, постой. Тебе физически больно трогать воображаемые линии? Почему ты раньше не говорил об этом?!

– Ну мы же не заходили раньше настолько далеко. Я не придал этому значение.

Потанин резко встал и начал расхаживать по комнате. Он схватил меня за руки, осмотрел пальцы, ладони и начал что-то бормотать себе под нос. Потом, он хохотнул и выбежал из кабинета. Я остался на кресле, не понимая, что мне делать дальше, решил, что самое время просто отдохнуть, откинулся на спинку и тут же провалился в сон.

***

– Сссссергеееей.

Голос доносился откуда-то из-за стены. Я стоял в своей комнате, у себя дома и не мог понять, что происходит. Комната ничуть не изменилась с того самого дня, когда в него прилетел снаряд, но я там и не был с того самого случая.

– Сссссергеееей. Иди обедать. Варвара, иди позови своего брата. 

– Вот ещё, сам припрётся.

Голос мамы и сестры! Мама зовёт меня вниз, но я почему-то стою на месте в холодном поту и не могу пошевелиться. Я знаю, что сейчас произойдёт, но ничего не могу сделать. Я пытаюсь заставить себя двинуться с места, но ноги не слушаются. Руки сжимают какой-то свёрток бумаги, кажется, письмо. Да, точно, это письмо. Затем, я услышал звонок во входную дверь – видимо, из магазина вернулся отец. И закричал.

– Мама, Варвара, Папа, бегите!

Мой крик заглушило грохотом от влетевшего на кухню снаряда, взрыв, последовавший за ним, и ударная волна швырнули меня об стену.

***

Я резко проснулся от того, что кто-то сильно тряс меня за плечо. Сон улетучился, и я не мог вспомнить, что там увидел. Глаза почему-то были мокрыми, я резко протёр их руками и посмотрел на Потанина. Тот перестал меня трясти и довольно ухмылялся, держа в руках какие-то перчатки и махая ими перед моим лицом. Кажется, он не заметил моей реакции после сна.

– Ты не поверишь, что я придумал! Серёга, я гений!

– Не томи, выкладывай.

– Я не понимаю, как ты сам до этого не додумался. Ты говорил, что в процессе стазиса ничем не отличаешься от материального воплощения. То есть, одет также, как до стазиса, руки те же, ноги в ботинках.

– И что? К чему ты ведёшь?

– И то! Одевай перчатки, я позаимствовал их у лаборатории полевых испытаний. Они термоустойчивые, неплохо держат и холод, и жар. Специально разработали для работы с отработанными материалами.

– И всё? Просто перчатки?! Сомневаюсь, что это поможет.

– А ты пробовал?

Я задумался. Начал прокручивать в голове все свои тренировки и вылазки и понял, что я действительно, всегда работал с обелисковым полем голыми руками. Даже зимой я не носил ни перчаток, ни рукавиц, поскольку в них было неудобно работать с потоком.

– Ну давай попробуем.

Я натянул термоперчатки на руки. Они оказались довольно удобными, не стесняли движения и не болтались на пальцах. Материал был достаточно тонким, чтобы я мог свободно оперировать небольшими объектами. Доктор уже заряжал новый алгоритм.

– Я подредактировал немного программу, оставил только молекулярное воздействие. Тока и кинетики не будет. Готов?

– Да, давай.

Гриша запустил алгоритм, кинебот немного задумался, после чего отправил в меня очередной пучок энергии. Я сконцентрировался на пучке, понял, что вошёл в стазис и потянулся к силовым линиям запущенного в меня плетения. На удивление, я не почувствовал никаких негативных последствий от использования перчаток. Дело действительно пошло быстрее, я мог свободно работать руками, удерживая нити, которые влияли на нагрев частиц пыли в воздухе. Спустя пару минут, я уже освободил большую часть пучка, немного повозился с парой узлов и отправил оставшуюся энергию в поглощающую панель неподалёку.  Забавно, но перчатки в материальном мире действительно помогли добиться желаемого в стазисе. Я стоял обрадованный и ошеломлённый новым открытием. Потанин сразу всё понял, когда я вышел из стазиса в гораздо лучшем состоянии, чем до этого.

– Док… Получается, что теперь мы можем сделать перчатки всем барьерам и это облегчит нам всем работу с потоками.

– Я же говорил, что физиологически и физически вы никак не отличаетесь друг от друга. Более того, другие барьеры тоже жаловались на покалывание в пальцах, сведённые руки от холода и ожоги после работы с особо тяжёлыми потоками. Просто никто не додумался до простой истины, что вы совершаете действия с потоками по-настоящему, это не просто плод вашего воображения, а скорее всего, реальные физические действия, которые не регистрируются обычными способами в нашей реальности. Осмелюсь предположить, что ваше ментальное состояние – плод работы вашего мозга. Скорее всего, психокинетики, посредством задействования новых нейронных связей, образовавшихся от обелисковых полей, могут переходить по проекциям нашего одиннадцатимерного пространства. Точнее – попадать на конкретную проекцию работы с потоками. Квантовая физика, едрить колотить, на нашей стороне.

– Григорий, это просто бомба! Теперь нужно придумать всепоглощающие перчатки, чтобы можно было справиться с любым типом потока. Термоперчатки защищают только от температур, но не от тока или силового воздействия. Кроме того, редко, но я читал в статьях, что среди “стражей” попадались бойцы, которые умеют менять эмоциональный фон отряда, заставляя людей паниковать и бросаться под пули. А некоторые рассказывали истории о том, как целые взводы сдавались стражам без боя.

– Физику мы сможем победить, благо для этого есть все технологии и материалы. Психологическое воздействие я, конечно, не исключаю, но пока склонен верить, что это просто байки. Достоверно подтверждённых источников нет, а рассказы выживших могут быть просто спекуляциями на фоне неудачной операции.

 Тут у меня зазвонил внутренний коммуникатор – мобильная связь в части не работала из-за большой секретности и кучи глушилок.

– Рядовой Александров, вас вызывают в расположение части.

– Так точно, скоро буду. Пока, док. Рад был увидеться!