Дом изгнанников. Роман в картинах

10

Ночью перестали тикать невидимые часы. Я хочу увидеть разгадку во сне, но снится мне какая-то бессвязная ерунда, что отнюдь не мешает мне проспать почти до обеда.

Мне часто снится один и тот же сон. Как будто я иду по улице, где прошла моя юность, и вижу знакомую дверь. Но за дверью теперь не то, что было раньше, за ней теперь живут садовые гномы, и они почему-то меня пугают, хотя в жизни я отношусь к садовым гномам даже с симпатией.

Они охраняют магазин. В нем почему-то всегда очень мало покупателей. Я часто в нем что-то примеряю, но почему-то никогда и ничего не покупаю.

В реальности там находится магазин канцтоваров, я люблю покупать в нем красивые тетрадки и ежедневники.

Я вообще люблю писать только в красивых тетрадках и красивыми ручками, это сродни фетишизму, наверное.

Мне нравится сам процесс, когда в меру жирный и темный стержень соприкасается с гладкой бумагой (непременно в клеточку), и тетрадь, желательно, чтобы в твердой обложке.

И, разумеется, обложка должна вызывать у меня какие-то приятные эмоции, а в идеале – вдохновлять. Сейчас у меня блокнот с голубыми лодками на черно-белой реке и надписью «Live as you want», и это целое искусство иногда (я о надписи на обложке).

Я не люблю сразу набирать текст на клавиатуре, хоть и, не спорю, это быстрее, и в чем-то правы те, кто говорит, что я делаю двойную работу. Но, с другой стороны, когда стержень находит сцепление с бумагой, мысли разгоняются легко, как по взлетной полосе, и эта белая тропинка, которую чаще называют полосой, уведет тебя за облака и медленно растает, но будет другой идущий на посадку самолет. Железные птицы летают по расписанию, хотя погода и обстоятельства постоянно и вносят в него свои коррективы.

Книги я покупаю в том магазине редко, и в основном только подарочные издания.

11

Наспех причесавшись, выхожу за кефиром. Когда меня что-то беспокоит, могу брать в рот только его. Я как будто больна. Разошлись меридианы-параллели. Но звуки музыки перемещают меня в плоскость беззаботного веселья, что нередко случается в предновогодние дни.

Навстречу праздничной толпой идут Деды Морозы со Снегурочками.

Конечно! Последнее воскресенье декабря. Шествие Дедов Морозов! Снег снова валит хлопьями и сразу тает прямо в воздухе, так что пальто мое вскоре становится мокрым насквозь, но это меня не особенно волнует. В эти дни я всегда жду не больше – не меньше – волшебства. И оно приходит, но все эти маски, бутафория – забыть о них довольно сложно, но на какое-то мгновение я все равно забываю о том, что Деды Морозы со Снегурочками ненастоящие и машу им рукой в ответ, следуя немного впереди шествия, пока оно не рассыпается у главной елки города.

Под ней всегда один и тот же снеговик, с которым тем не менее из года в год постоянно кто-то фотографируется.

Некоторые персонажи остаются у сцены, но мне не хочется смотреть концерт с их участием.

Пусть сказка так и останется сказкой, а я пойду в старый дом пить чай и куплю по дороге пирожок с яблоками.

Дорогу мне перебежали два Мороза, один из них в сверкающих капроновых черных колготках был девушкой. Срывая с себя бороду, он прыгнул в автобус. Второй Мороз последовал за ним.

Девушка Мороз рассмешила.

12

Возможно, кому-то мой образ жизни может показаться довольно странным. Мне и самой он кажется иногда довольно странным, тем не менее это мой выбор, и я не жалею о нем.

В оправдание свое могу сказать лишь то, что когда-то я жила, как все нормальные люди, и даже вставала в шесть утра на работу, что сущая пытка для сов.

Работала я менеджером по развитию на фабрике по производству натуральной косметики. В помещении, у входа в которое росли петуньи в пиалах, пахло сладковато и немного душно, но прежде, чем вдыхать лаванду, розу и множество других ингредиентов, стоявших в отдельном помещении, нужно было пройти сначала мимо кожзавода, где постоянно что-то жгли. Запах стоял невыносимый и постоянно вторгался в мир растительных ароматов; так в сказках герой-антагонист не дает спокойно жить и дышать хорошим и добрым героям.

В общем, однажды я решила: хватит себя истязать, ведь все-таки жизнь одна… вы меня понимаете. Конечно, первое время, не скрою, было страшновато. Бывало, я даже ругала себя: подумаешь, цаца, запахи ей не те, вставать ей рано, начальница не та. Она мне, кстати, тоже не нравилась своим тотальным контролем, который был еще почище той вонищи, которая давала нам прикурить.

Ровно в 18.00, а работать, как я уже говорила, приходилось от звонка до звонка, у моей начальницы возникало хроническое жаркое желание обсудить с подчиненными планы на завтра или только что вышедший продукт нашей компании, а они появлялись чуть ли не каждый день, что, в общем-то, не удивительно.

Нет, дело не в чудо-технологиях и гениях-технологах. Чтобы появился новый продукт, частенько достаточно заменить один-единственный компонент и – вуаля – был крем для нормальной кожи «клубника», стал «ежевика» – суть та же, но разные запахи и коробочки. Их разрабатывает в компании очень милая девушка, талантливая художница Олеся.

Признаться, если бы за соседним столиком сидела какая-нибудь грымза, я бы покинула фабрику гораздо раньше. Я отношусь к тем женщинам, которым, как капризным цветкам, важно окружение. Если рядом с ними сорняки или дерево отбрасывает тень или, напротив, солнцепек, расти они не будут и увянут.

Так и я. Вторая моя коллега, Ира, тоже приятная общительная девушка, но мы с ней мало поработали вместе. Вскоре после того, как я пришла, ее пригласили на освободившееся место в администрации.

Вдобавок ко всему у меня началась аллергия – не то на правильный образ жизни, не то на нашу замечательную продукцию, которую, как гордо возвещал наш слоган, мы не испытывали на бедных зверушках. Конечно, ведь ее испытывали на нас. Каждый день на наших столиках появлялись новые пробники, а утром в кабинете директора мы рассказывали, как и что влияет на нашу кожу.

Да, конечно, сначала по инерции я попробовала найти себе другую работу, где прекрасное руководство, платят много и вовремя и при этом ты обожаешь то, чем занимаешься в несвободное время и имеешь массу свободного на собственные проекты… Но такую работу я не нашла.

Итак, я предпочитаю жить так, как мне нравится, делать то, что я хочу и, что немаловажно, тогда, когда хочу, и, да, получать за это деньги.

Знаю, вам не раз в Инстаграме или где-то еще присылали якобы подобные предложения ничего не делать и… на самом деле в это случае вкалывать придется, как папа Карло, и получать (во всяком случае первые несколько лет) очень, очень скромный доход, это немного похоже на секту, хотя те, кто промышляет сетевым маркетингом и примутся мне с жаром возражать, особенно те, кто поднялся уже с низшей ступени пирамиды. Что ж, я знаю нескольких людей, у которых работа в сетевом маркетинге это, действительно, призвание, и у них получается продавать косметику или что-то еще легко и даже играючи, но таких в этом бизнесе процента два, не больше.

Да, кто-то из остальных девяноста восьми процентов имеет, конечно, полное право мне сказать, ты что такая умная, учишь людей жить?

Да, он имеет полное право раскритиковать мой нынешний образ жизни.

Каждое утро я начинаю с рассылки своих историй. У меня уже немало написано, и теперь, когда у меня есть вышедший в настоящем издательстве роман, мне легче продавать журналам свои короткие рассказы и сказки. Да, не все журналы платят гонорары, и хотя я зарабатываю текстами на жизнь, я не отказываюсь время от времени и от бесплатных публикаций. Все же это привлекает ко мне внимание как к автору, а без рекламы сейчас никуда.

Затем с наслаждением пью, замотавшись в плед, на кухне Лисички кофе, обдумывая предстоящий день. О да, я обожаю строить планы – на сегодня, на завтра, на целую жизнь. И все же с заданного трезвым расчетом курса меня частенько сбивают лень и вдохновение. И если с первым еще можно что-то поделать с помощью того же мокко, то второе завладевает творческим человеком неожиданно, всецело и надолго.

Да, я знаю, многие гуру от психологии учат жить именно так – по вдохновению, следуя за радостью, и… нет, пожалуй, они все-таки правы.

Итак, я пью кофе с молоком из большой чашки цвета марсала из каменной керамики.

На чашке мчатся белые олени, небольшое такое оленье стадо опоясывает ее, и, если быстро поворачивать ее в руке, кажется, один олень бежит по кругу.

Эту чашку я вожу с собой везде, где мне предстоит пожить более трех дней. Она из разряда любимых вещей, с которыми уютно и светло, и хочется творить и даже петь.

Нет, голос у меня, если честно, не очень, но слух, определенно, имеется.

13

На Новый год меня пригласили в гости друзья. Влад и Лена живут всего в двух остановках от меня, в самом центре города, разумеется, огороженном в праздники во имя порядка, так что добраться до дома друзей можно только пешком. Тем более у меня закончились деньги на телефоне, что в канун Нового года весьма неприятно, и значит, нужно срочно найти автомат. Магазины все, конечно, были закрыты.

На огромном экране над сценой на главной городской площади россиян поздравлял президент, но слушали его в основном одни студенты-иностранцы и те, кого бой курантов застал на улице.

– Шампанского? – протянул мне пластиковый стаканчик незнакомец лет пятидесяти пяти и достал из пакета бутылку «Советского».

– За счастье! – зашипел алкоголь.

Над моей головой рассыпались блестящими ошметьями хлопушки.

– А теперь танцы! – провозгласила на сцене Снегурочка в большой серебристой короне, и африканские студентки, одна в белой шубке, а другая в белой шапке, пустились в пляс. Рядом под русские песни о зиме танцевали вьетнамцы, чуть поодаль зажигали бенгальские огни индийцы.

– Одни иностранцы, русских почти нет, сидят по домам, – как будто прочитал мои мысли новый незнакомый знакомый. – Одни в незнакомой стране и не у всех есть деньги, чтобы вернуться обратно, так и будут здесь жить, как изгнанники.

Вздох незнакомца заглушили залпы фейерверка. Небо над городом, над многими и многими городами превратилось в сверкающую палитру, и я отправилась дальше на поиски автомата.

Я нашла его чуть поодаль от дороги. Следом за мной от праздничной толпы отделился молодой человек с иссиня-черными бровями и волосами и смугловатым лицом. Национальность его определить было сложно. Возможно, метис.

Говорят, метисы самые красивые люди на земле. Молодой незнакомец, вероятно, иностранный студент, был, действительно, очень хорош.

– Меня Тойле зовут. Я могу чем-нибудь помочь?

– Спасибо, – отказалась я.

– Можно пригласить тебя в кафе или бар?

– Сколько тебе лет? – зачем-то спросила я.

– Двадцать т… – осекся Тойле, – пять, – надбавив себе парочку лет.

– Я старше тебя, – предупредила я тоном строгой старшей сестры.

– Я вижу, – остался невозмутим Тойле, – тебе двадцать шесть или двадцать семь.

На самом деле мне больше, но продолжать играть в «угадай возраст» было бессмысленно и неинтересно.

– Ты такой красивый, необычный… – продолжал иностранец с полусказочным именем. – Тебя, наверное, где-то ждут.

– Да, – не солгала я.

Ждали меня зря. Когда палитра неба снова стала беззвездно синей, я отправилась домой, получая по дороге поздравления от подвыпивших молодых людей.

Хотелось спать, но в новогоднюю ночь как-то не принято так сразу отправляться в царство Морфея, и я надела туфли-лодочки на шпильке и подошла к большому зеркалу. В уложенных на одну сторону светло-коричневых волосах путались конфетти, что и правда придавало мне необычный и праздничный вид. Ажурное желтое платье было связано когда-то давно на заказ, но надевала я его крайне редко, потому что оно слишком уж прозрачное. В белом цвете такое можно надевать невесте. А в желтом замечательно встречать год Желтой Собаки, что и сделала я. Желтой Собаке, я думаю, понравилось, и теперь весь год меня ждет большая, огромная даже удача. Но к Владу и Лене идти в таком наряде точно не стоило, иначе Лена бы решила, что я намереваюсь соблазнить Влада, и год Собаки был бы испорчен у всех троих. И идти с Тойле в кафе не стоило тоже. Пусть лучше останусь в его памяти, если останусь, конечно, девушкой с конфетти в волосах, чем вульгарной дамой в платье, сквозь которое видна вся ее анатомия. Нет, стыдиться мне в принципе нечего в том смысле, что тело у меня упругое, подтянутое даже. Немногим женщинам нравятся их фигуры, и я как раз из числа этих счастливиц, хотя некоторые считают, что мне стоило бы немного похудеть, другие, – что, наоборот, слегка поправиться. Но в целом это как раз и говорит о том, что я нахожусь где-то в золотой середине, и не полнеть, не худеть мне не надо.

Да, я выгляжу, пожалуй, моложе своих лет, одно из тех лиц, по которым трудно определить возраст. У меня интересный овал лица, сильно сужающийся к подбородку, широкие и высокие скулы. Идеальным считается по канонам красоты правильный овал, но мне больше нравится такой, как у меня. Красная помада на губах. Мне идет, хоть, говорят, мужчины не любят яркий макияж, но он прекрасно сочетается с конфетти и моими, скажу без лишней скромности, красивыми ярко-синими глазами.

Я села за стол с ананасами, маслинами и сыром, налила в бокал морковный сок и включила телевизор. Все эти так называемые новогодние шоу, мишура, толкотня и беготня страшно раздражают меня. Я пощелкала кнопки на пульте, на всех каналах именно эта возня и бессмыслица.

Лисичка говорит, что я слишком раздражительна и это мешает мне жить. Отчасти она права, хоть и я оправдываю себя тем, что творческие люди в принципе легко возбудимы, и поэтому любая ерунда может дать толчок вдохновению. Но об этом я говорить хозяйке не стала, а она посоветовала мне, как когда-то своему старшему сыну, наклеивать на лоб этикетку от банана, чтобы не залегали мимические морщины, обличающие злую сущность человека.

У меня как раз в холодильнике была пара бананов. Я выключила телевизор, наклеила на лоб этикетку, услужливо оказавшуюся на одном из них, стряхнула с волос конфетти, взяла в руки телефон и подумала, не забыла ли я кого-то поздравить с Новым годом.

У меня много друзей и еще больше знакомых, случайных и неслучайных, у меня прекрасные родственники, так что даже странно, почему я одна в новогоднюю ночь в прозрачном платье и этикеткой от банана на лбу.

Наверное, и впрямь, характер у меня неважный, а, может, мне просто потребовалось уединение именно сейчас, и я вовсе не обязана сверять свои внутренние ощущения с календарем.

В конце концов, многие поздравили меня, и те, чьих поздравлений ждала, и те, о ком забыла, и еще пришли sms-ки от тех, кого я вспомнить не смогла. Перебирая в телефоне номера, я вдруг остановилась на одном из них, по которому вообще звонила очень редко, но именно сейчас именно эту знакомую, талантливую художницу, мне захотелось поздравить с наступившим Новым годом. Наверное, потому что мой временный дом невольно, а может, и вольно послужил мастерской живописцу.

Среди моих друзей много художников, вообще так называемых представителей богемы – слово, которое тускнеем с годами, как старая люстра, которую давно не протирали смесью воды и нашатырного спирта.

Я обещаю себе, что скоро обязательно найду время, чтобы заглянуть наконец в гости к Лене и Владу, тем более, что они настойчиво меня приглашают, а мне все время некогда. Да, время в последнее время как будто уходит в какую-то черную дыру.

Когда произносят «черная дыра», представляют обычно темноту и пустоту, но, как сказала как-то одна знакомая художница-фантаст, может быть, это всего лишь переход в другую галактику или другое какое-то измерение, где все мерцает, переливается иными красками и, возможно, звучит даже музыка. Да, я хотела рассказать вам об Эле.

У меня есть ее деревянная птица счастья-кулон. Я тогда переживала непростые времена, разрыв с моим бывшим мужем. Он подал на развод всего через два месяца после нашей несчастной супружеской жизни, сказав, что больше не может так жить, и сообщил мне об этом в день восьмого марта.

А начиналось все конечно совершенно иначе… До сих пор в моей жизни не случалось ничего столь радикально романтичного. Сейчас, конечно, кажется странным, как я могла целый год носить, не снимая, розовые очки, ведь меня нельзя назвать наивной и доверчивой, а некоторые и вовсе считают циничной.

Не смейтесь, его звали Карл. Кораллы он, правда, не крал, но я до сих пор не знаю, откуда он появился. Он говорил на разных языках и жил во многих городах – учился в Лондоне, не помню, на кого, работал в Испании, Греции, Швеции, Франции и почему-то решил обосноваться в нашем городе.

Я умышленно не упоминаю его названия, чтобы ненароком не всколыхнуть того, что все уже почти забыли. Карл обладал удивительной способностью производить сильное, сродни гипнотическому, воздействие на всех женщин, попадавших в радиус его взгляда, – от соседской девчонки, ненароком влюбившейся во взрослого дядю, до заведующей ЗАГСом – достопочтенной замужней женщины, неистово желавшей всем без исключения молодожёнам прожить в любви и согласии до бриллиантовой свадьбы.

Как видите, у моей глупости есть смягчающие обстоятельства…

Чувство собственного достоинства… я всегда отмечаю это качество в людях – есть оно или отсутствует, истинное или показное. Последнее, конечно, не более, чем снобизм. Истинное чувство собственного достоинства не имеет ничего общего с самовозвеличиванием, которое, как известно, является одним из синдромов маниакального синдрома. Я часто вспоминаю Пушкина: «Ты, Моцарт, не достоин сам себя»; и каждый раз удивляюсь, как же это возможно: гений без чувства собственного достоинства?

А ещё когда-то читала о Мерелин Монро «звезда без чувства собственного достоинства» – что-то в этом роде.

Или это исключения из правил, слияние с бесконечностью – быть всем и ничем одновременно? Музыкой, красотой, бесплотностью во плоти?

А заявить себе объявленную ценность – значит поставить пусть даже высокую или просто завышенную – так или иначе, цену. А значит ты уже не бесценность, не абсолют.

Мужчина, любящий дарить цветы, обречен на успех у женщин. Что же говорить о мужчине, составляющем эксклюзивные букеты со вкусом и знанием дела. Да, он был дизайнером цветов, и сам он был холеный и свежий, как бутон орхидеи, который вот-вот распустится…

Он дарил мне корзины орхидей, выкладывал моё имя из роз… С тех пор я не люблю розы, особенно голубые. Их он особенно жаловал. Теперь, конечно, очевидно, что может быть более неестественным и жалким, чем белая роза, напичканная синькой и даже пахнущая ею? А тогда мне казалось, он срезал их специально для меня в Эдеме, пока с меня не спали розовые очки.

Только не смейтесь, она была продавщицей очков. Нет, слово «продавец»

здесь не совсем корректно. Вероятно, она была менеджером, я даже не знаю, как называется эта профессия – раздавать у входа в супермаркет буклеты с рекламой фирмы оптики, обещавшей к тому же бесплатную проверку зрения. Я ни в коем случае не хочу принизить её занятие, тем более, что, вероятно, у неё есть и, может, не одно высшее образование, с которым трудно найти работу по специальности – не исключено, что даже и медицинское.

Дело не в этом, а в самой ситуации – продавец очков помогла мне увидеть правду, замечать которую я упрямо не хотела.

– Да, – думала я, – Карл нравится женщинам всех возрастов и калибров, но сам-то он к чужим юбкам безупречно равнодушен.

Разве можно винить пышный цветок за то, что он источает аромат такой сильный, что на него слетаются все пчелы вокруг? Нет, нельзя…

Да, он был банальным бабником, но когда я пыталась его в этом уличить, он счастливо улыбался и говорил: «Мне нравится твоя ревнивая речь» и принимался подробно объяснять, почему та или иная женщина не может вызывать у него тех чувств, которые вызываю я. Потому что Таня еще совсем ребенок, тщедушный к тому же, Аня, да, формы у нее, соблазнительные, конечно (это даже он не отрицает), но ты посмотри на ее лицо… Лицом она похожа на мужчину, да, конечно, она хороший друг, и отличный менеджер, но нет, не более того. Маня? Да кто вообще такая Маня? Тем более для человека, у которого есть любимая жена. И дальше в том же духе…

Действительно, после такого разбора полетов из его жизни Аня, Таня и Маня исчезали, но на смену им вскоре появлялись Галя, Аля и Валя…

В конце концов я убедила себя в том (не без помощи Карла, конечно), что сама себе все напридумываю, пока одна из пассий не стала слишком явно заявлять о своем существовании. «Да кто она такая?» – кричал он возмущенно. Я не била посуду, вообще не люблю это дело, а просто в первый раз собрала вещи и ушла к родителям.

Мама сначала расстроилась, а потом сказала, что все к лучшему, и что она сразу меня предупреждала, что с этим Карлсоном, как она называла Карла, у нас ничего хорошего не выйдет. Так и получилось.

Но благоверный мой считал иначе. Он уговаривал, скандалил, приезжал за мной на машине и в конце-концов сказал по телефону, что во всем виновата теща, потому что сразу настроила меня против него, и что я, взрослая женщина, должна иметь собственное мнение и немедленно возвращаться туда, где меня любят и ждут. И что лучше всего будет, если мы уедем в другой город (подальше от тещи!) и начнем там все сначала без Тань и Галь…

Мне хотелось верить ему, но лимит доверия закончится, хотя, если бы он не стал винить в наших проблемах маму, возможно, я бы решилась на еще одну отчаянную попытку.

Через час он позвонил снова и сказал, что уезжает в другой город с другой женщиной. И спрашивает меня в последний раз, не хочу ли я к нему вернуться. Конечно, я ответила «нет».

– Хорошо, – ответил он бодро. – До встречи на небесах!

Может быть, и впрямь, я слишком зависима от мнения мамы, мучили меня сомнения, но их вытеснял образ другой женщины, а потом опять по кругу – внутренний голос, которому я давно уже не верила, малодушно успокаивал, что никакой другой на самом деле нет. Просто фраза, брошенная в сердцах, чтобы сделать больно в ответ на причиненную боль.

Вся эта сложная гамма эмоций звучала в душе полнейшей какофонией.

Не представляя, как ее унять, я поднималась по лестнице эскалатора в развлекательном центре, и уже приближаясь к краю четвертого этажа, поняла, куда я еду. В то самое кафе, где так много цветов и где мы любили бывать с Карлом.

Мне даже показалось на какой-то момент, что я вижу нас со стороны, как будто смотрю кино о собственном потерянном счастье. Но я ошиблась, в главной роли на этот раз была не я, а та самая продавец… жаль, что не розовых, очков, которую я уже упомянула в повествовании.

Я заказала мороженное и села за соседний столик. Продавец очков вскочила и потащила к эскалатору изменника. Он обернулся на прощание. Как ни в чем не бывало, я ела мороженное. Да, потом были слезы и жалость к себе, но в тот момент мне, правда, хотелось только сливочно-мятной прохлады.

Не скажу, что мне было легко спускаться на землю с небес

В международный женский день шел дождь, но я не замечала его. Навстречу шли мужчины и женщины с тюльпанами и мимозами, а я отчаянно завидовала их тихому счастью.

День стал бы одним из самых ужасных дней в моей жизни, если бы не Эля.

Магазин «Птица Счастья» встал как вызов на моем пути, и я приняла этот вызов. Решительно завернула в полуоткрытую дверь, как будто здесь ждали меня.

Иногда мне кажется, что вся наша жизнь – один огромный магазин, где мы одновременно и продавцы, и покупатели, а самый ходовой товар, конечно, счастье или грубые его подделки – зависит от совести продавца и разума покупателя, ведь даже оценщики и те не всегда отличают его от подделки. Мне повезло. Я знаю, где купить продукты с высоким содержанием счастья, экологически чистые к тому же и сделанные с любовью.

Да. Если бы Эле требовался PR-менеджер, я бы с радостью согласилась им стать.