Остров инвалидов

– Что мне нужно сделать? – по-деловому спросила Елена Николаевна и, поднявшись с кресла, подошла к стеллажу с папками.

– А сделать, Леночка, нужно одно, – ответил Вениамин Павлович и тоже вышел из-за своего стола. Подойдя к ней сзади, он обнял ее и продолжил уже жарким шепотом, нагнувшись к ее уху. – Нужно любить меня. Сильно-сильно. Так, как только ты одна умеешь.

– Давай не сейчас, – Елена Николаевна ловко вывернулась из его объятий и встала лицом к нему. – Нужно как следует подготовиться, чтобы у них ни малейшей зацепки не было. Где что усилить?

– Так. – Вениамин Павлович вмиг превратился из страстного возлюбленного в строгого руководителя. – Ты препараты из списков проверила? – Елена Николаевна кивнула в ответ. – Посмотри еще раз. С дежурствами как?

– Без перебоев, все на своих местах будут, незакрытых зон нет.

– Я еще вот что думаю. Проверяющих трое будет. Не организовать ли нам для них небольшую санаторно-курортную программу, а? Как думаешь?

– Думаю, отличная идея. Жемчужные и вихревые ванны, минеральные грязи, галокамера…

– Посмотри там по заполняемости, окошки найди для них и давай мне на утверждение. Что еще?

– Кормить их где будем?

– Ах, да, спасибо, что напомнила. Я распоряжусь по отдельному меню для них. Разместим в малом зале.

Разложенная по полочкам подготовка к встрече настраивала Вениамина Павловича на то, что все пройдет гладко, а многолетний опыт придавал уверенности в этом. Напряжение отпустило, и он снова потянулся к Елене Николаевне, попытавшись ее обнять и привлечь к себе.

– Подожди, – снова засопротивлялась она. – Я принесла папку с личными вещами Галины Сергеевны, их разобрать нужно. Посмотришь?

– Что там?

– Не знаю, бумаги какие-то. Я не смотрела, некогда было.

– Положи на стол, вон к ее медицинской карте, я позже все посмотрю. Ну, иди ко мне.

– И это еще не все.

– Да к черту все! Иди сюда, я соскучился.

– Там уборщица одна утверждает, что слышала храп или хрип из палаты Галины Сергеевны, а когда выглянула в коридор, увидела удаляющегося мужчину в белом халате. Через некоторое время Галину Сергеевну обнаружили мертвой, – выпалила на одном дыхании Елена Николаевна, опасаясь, что любвеобильный директор так и не даст ей рассказать.

– Это которая уборщица? – Вениамин Павлович тут же остыл и насторожился. – Ты сказала ей, чтобы держала язык за зубами?

– Люба Мещерякова. Разумеется, я провела с ней работу. Убедила, что мы все проверим. И строго-настрого запретила обсуждать эту тему с кем бы то ни было. Под страхом увольнения.

– Только сплетен нам сейчас и не хватало!

– Может, отстранить ее на время? Пока все не уляжется, и наши гости не уедут.

– Не нужно. Лучше перевести ее в «культурный блок» к нашему Гоше. Там ей не с кем сплетничать будет – пока освоится, пока то да се, глядишь, и все само успокоится.

Спустя пару часов Вениамин Павлович пригласил к себе заведующего отделением культуротерапии Георгия Мстиславовича, которого за глаза ласково прозвали Гошей. Георгий Мстиславович был как раз из числа тех, кто метил в свое время в кресло директора реабилитационного центра. Вениамин Павлович тогда сразу оценил его потенциал: ну не потянет он руководство. Мечтатель, увлекается творчеством, постоянный посетитель выставок, художественных мастерских, концертов и фестивалей. У него бы просто времени не хватило заниматься центром. Зато он имел степень доктора психологических наук, и сочетание этого с его любовью к творчеству делало из Георгия Мстиславовича идеального кандидата на должность заведующего отделения культуротерапии. Модное направление. Вениамин Павлович в красках описал ему перспективы, разрешил разместить здесь собственную творческую мастерскую, Георгий Мстиславович и сам художествовал. Под его отделение отвели весь цокольный этаж, который ранее был чем-то средним между котельно-насосным отсеком и хозяйственным блоком. Сделали там шикарный ремонт, все коммуникации попрятали в современные встраиваемые шкафы, развесили картин, наставили цветов, обустроили террасу с выходом во внутренний вечнозеленый дворик. Облагородили, в общем. Помимо холлов, исполняющих роль экспозиций, на этаже располагалась уже упомянутая художественная мастерская Георгия Мстиславовича, его кабинет для деловых встреч, впрочем, также заставленный его работами, кинозал с современным оборудованием, сценой и удобными креслами, три лектория, а также несколько подсобных помещений. В помощь заведующему отделением культуротерапии выделили методистку Лару, которая составляла план культурно-оздоровительной программы и графики ее проведения, а также ассистентку Люсю, которая помогала Георгию Мстиславовичу оздоровлять творчеством искалеченных пациентов, когда он это делал лично, или проводила занятия сама, в случае его отсутствия. Жизнь на цокольном этаже протекала плавно, без резких движений, и была наполнена гармонией, просветлением и возвышенностью, тем самым полностью соответствуя запросам и ожиданиям одухотворенного искусством Гоши.