История доктора Фауста и его беса

О том, как монах кидался чернильницей в чёрта

Вообще-то, даже удивительно, до чего часто приходили в те времена к людям всякие черти, и бесы, и демоны и общались довольно-таки запросто. Их многое видели, и слышали, и даже вступали в энергичные конфликты.

Во времена Фауста жил в немецких землях один такой учёный монах, брат Ордена августинцев, в котором все были учёные. То есть он вначале был монах, а потом отрёкся от монашества. Как монаха его звали брат Августин, а так – Мартин Лютер. Он, между прочим, почти ровесник Фауста – родился в 1483 году в земле Анхальт, в городе Айслебене, расположенном не так уж далеко от Зальцведеля, который называют родиной Фауста. Между этими двумя персонажами есть что-то общее: и тот доктор теологии, и этот; и оба неуживчивые бродяги, и оба всю жизнь занимались поисками истины (по крайней мере, так им казалось). Стало быть, если Леонардо – отец Фауста, то Лютер вполне может считаться его сводным братом.

Этот Лютер создал потом целое богословское учение, и последователи его, коих много во всём мире, до сих пор называются лютеранами.

А между прочим, Лютер был знаком с Фаустом. И даже оставил небольшие свидетельства мемуарного характера о нём и о некоторых подобных ему знатоках магии. Правда, он не сам это записал, а друзья с его слов. Может, они где-то что-то приврали, или ошиблись, или не так расслышали.

Вот что сказал однажды Лютер:

«Уж если дьявол борется со мной, то не прибегает к помощи таких колдунов, как этот ваш Фауст. Если бы таким способом можно было бы мне навредить, чёрт давно бы сделал это. Ведь сколько раз он хватал меня за глотку! Уж я-то на своей шкуре узнал, каково иметь с ним дело. Порой он так допекал меня, что я уж и не ведал, жив я или мёртв. Бывало, доводил до полного отчаяния, так что я сомневался в самом бытии Божьем».

И ещё:

«Этот Фауст, который называл чёрта своим кумом и приятелем, говаривал, что если бы я, Мартин Лютер, подал ему, Фаусту, только руку, или даже палец, то он бы меня сумел погубить. Но я знать его не хотел и руку протянул бы ему только ради покаяния и во имя Господне… Да уж, немало против меня затевалось всяких чародейств».

Между прочим, Лютер высказался и об ещё одном нашем общем с Фаустом знакомом, а именно об аббате Тритемии:

«Чернокнижник аббат Шпонхаймский сумел показать императору Максимилиану в его покоях всех умерших императоров и великих героев, каждого в том образе и облачении, как при жизни, в их числе и великого Александра, и Юлия Цезаря, а также невесту самого императора, которую отнял у него король Франции».

Из сказанного следует, что в те времена короли и императоры не менее своих подданных увлекались всевозможными тайными знаниями и общением с покойниками, то есть некромантией. И настоятель Шпонхаймского монастыря, доктор теологии Тритемий занимался тем, что, подобно жителям Кракова, вызывал на беседу с императором Максимилианом давно умерших героев древности. Кстати, этот самый Максимилиан, искавший встреч с усопшими и неплохо оплачивавший услуги Тритемия, был вовсе не какой-то там хилый мечтатель, а настоящий богатырь и турнирный боец, а также основатель огромной мировой державы, простиравшейся на три континента.

Что касается Лютера, то он и про родителя Максимилиана, покойного императора Фридриха, поведал как-то раз интересную историю:

«Император Фридрих пригласил к обеду одного чернокнижника и своим умением и искусством превратил его ноги в копыта, а пальцы в когти. Вот они уселись за стол друг против друга, и император принялся потчевать. Чернокнижнику стало совестно, и он спрятал свои когти под стол. Наконец, когда нельзя было дольше скрываться, пришлось ему показать всё, как было. Тогда он сказал императору: “Я могу сделать вашему величеству не хуже, если будет на то ваше соизволение”. Император дал согласие. Чернокнижник стал ворожить. Неожиданно за окном раздался шум. Император высунул голову в окно, чтобы узнать, что случилось, и тут у него на лбу выросли оленьи рога, так что голова его застряла в окне. Со слезами сказал он чернокнижнику: “Освободи меня, великий маг, ты победил”».

Тут уж, как говорится, ни убавить, ни прибавить.

Неудивительно, что и сам Лютер неоднократно виделся с чёртом. И даже однажды чуть не подрался с ним.

Об этом рассказывают по-разному.

Говорят, что дело было, когда Лютер жил в замке Вартбург, который высится над городом Айзенах, и занимался там переводом Библии на немецкий язык. А нужно сказать, что он скрывался в замке от своих недругов под чужим именем, и никто в округе не знал, кто он такой. И вот однажды откуда ни возьмись в его комнату без стука вошёл незнакомец в какой-то странной одежде, то ли турецкой, то ли арабской, то ли еврейской.

– Что вам надобно? – спросил Лютер.

– Мне надобно обсудить кое-какие учёные вопросы со знаменитым богословом, – отвечал незнакомец.

– Что ж, говорите, – промолвил удивлённо Лютер.

И тот принялся задавать богословские вопросы, один другого мудрёнее. Поначалу Лютер отвечал на них, но в конце концов посетитель загнал его в тупик.

– Послушайте, – сказал Лютер после раздумья, – вопрос ваш труден и требует долгого рассмотрения. Сейчас у меня нет на это времени. Вот, возьмите эту учёную книгу: в ней вы найдёте ответы на многие сложные вопросы.

И протянул незнакомцу фолиант. Но когда тот, чтобы взять книгу, выпростал руки из-под широких рукавов, оказалось, что у него не ладони, а лапы наподобие птичьих, с острыми когтями.

Вмиг понял Лютер, кто перед ним.

– Ах, это ты! – завопил доктор теологии. И со словами «Семя жены сотрёт главу змия!» запустил в него чернильницей.

Чёрт мгновенно исчез, произведя страшный грохот и оставив удушливый запах серы. А чернильница грянулась о деревянную балку рядом с дверью и – дзынь! – разлетелась вдребезги, оставив на стене большущую кляксу.

Эту кляксу и сейчас показывают в Вартбургском замке. Вернее, то место, где она была, так как последователи и поклонники доктора Лютера давно соскоблили с дерева остатки чернил.

Впрочем, то же самое показывают и рассказывают и в Виттенберге, и в Кобурге, в домах, где тоже в разное время живал Лютер.

Так что, возможно, великий богослов и творец немецкой Библии вынужден был неоднократно швыряться в чёрта чем под руку попало.

Нечистый дух по имени Мефистофель развлекает Фауста

Однако ж из кельи доктора Лютера вернёмся в каморку доктора Фауста.

Получив договор, чёрт, именуемый Мефистофелем, немедленно снял с него копию и сунул её Фаусту поскорее на подпись, пока кровь в чернильнице не засохла. Совершив эту юридическую формальность, демон развеселился и принялся развлекать Фауста всевозможными демонскими шутками, наподобие того, что он вытворял давеча в лесу.

Прежде всего, он принял огненный облик и принялся бегать взад и вперёд, рассыпая вокруг себя искры и выбрасывая языки пламени аж до потолка.

Затем комната погрузилась во тьму. Послышалось шуршание долгополых одеяний, шёпот и бормотание, как будто невидимый хор собирается на спевку. Гулкие голоса запели, сначала тихо и протяжно, потом всё внушительнее, как монахи в сумрачном монастырском храме, и огоньки замелькали вдалеке, будто лампадки. Сладко стало Фаусту от их пения, сладко и страшно. А пение становилось всё звонче и пронзительнее, и уж хотел он просить демона прервать тревожащее душу видение, но тут смолкли голоса. Воинственный грохот ворвался в темноту комнаты: звон копий, лязг сабель о кольчуги, свист тяжких арбалетных стрел, будто он, Фауст, в осаждённом замке, и идёт на приступ вражья сила.

Но утихли звуки боя. Заливистый собачий лай послышался издалека, затрубили рога, донеслись приближающиеся клики охотников. Дивный олень с ветвистыми рогами выбежал из леса, озираясь и кося огненным глазом. За ним гналась стая собак. Вихрем закружили они по комнате Фауста между столом и камином. И вот уже скачут верхом охотники… Выстрел, другой, третий… Упал рогатый, спешились всадники, бегут, вытаскивая тесаки, вот-вот примутся свежевать…

Но тут оленья туша превратилась в косматого льва, а из фигур охотников слепился дракон. Вскочил лев, налетел на него дракон, получил лапой по морде, отпрянул… Принялись они биться не на жизнь, а на смерть. Отчаянно дрался лев и едва не поверг своего противника, но тот всё же изловчился – ам! – и проглотил гривастого.

– Гляди! – воскликнул Мефистофель. – Гляди во все глаза! Сейчас начнётся самое интересное.

Тьма сгустилась и тысячами искр вспыхнула в глазах Фауста. Покончив со львом, дракон отдышался, встал на задние лапы и принялся извиваться, будто в диковинном танце. И вот он уже вырос до самого неба, крылья у него оказались чёрные, когти как татарские сабли, брюхо жёлтое, всё в белых и бурых пятнах, спина горбатая, а хвост закручен, словно раковина улитки.

И вдруг исчез летучий змей. Послышались скрипучие клики, и во мраке вспыхнул переливчатый свет. Длиннохвостый павлин вошёл в комнату; навстречу ему – пава. Поднял павлин хвост, расправил веером, затанцевал, припадая и запрокидывая голову. Заискрились перья, изливая чудесное сияние. Но не угодил он паве: та накинулась на него с криком… раз! – и клюнула в шею. Отпрянул павлин, затопал, заклекотал, клювом защёлкал. Так перебранивались они: то пава клюнет павлина, то павлин напрыгнет на паву. А потом припали друг к другу, заворковали и, обнявшись, растворились в темноте.

Тогда затрясся пол, задрожал потолок, ходуном заходили стены. Могучий разъярённый бык примчался откуда ни возьмись, сверкая налитыми кровью глазами и испуская пар из ноздрей. Огромными прыжками понёсся он прямо на Фауста, так что у того душа ушла в пятки. Вот-вот и растопчет… Прыжок – и нет быка. Вместо него – большая старая обезьяна, ласкаясь умильным взором, тянется к Фаусту, хватает его длинными пальцами, пытается забраться на колени… И вдруг, словно испугавшись чего-то, убежала.

Она исчезла, и густой туман окутал всё кругом, и пространство наполнилось звенящими и шелестящими звуками. Как ни пялил глаза Фауст – ничего не мог разглядеть. Но вот дымка рассеялась, и тускловатый предутренний свет озарил комнату. Прямо посреди неё оказались два здоровенных мешка, один доверху наполненный серебром, другой – золотом. В этот миг заиграли невидимые музыкальные инструменты. Запел задумчиво орган, ему подпела гармоника, заворковали арфы, забренчали лютни, заискрились скрипки, сладкие флейты принялись переговариваться с гулкими тромбонами и тревожным гобоем. И такая согласная музыка разлилась повсюду, что Фаусту подумалось, будто он уже на небесах.

– Ну как? – спросил Мефистофель, и музыка прекратилась. Морок рассеялся.

– Прекрасно, – ответил Фауст. – Начало хорошее. Ну а теперь вот что. Во-первых, хочу, чтобы у меня был свой дом.

– Будет.

– И чтобы служил мне верный и надёжный слуга.

– Сделаем.

– И чтобы никого лишнего в моём доме не было.

Не успел Фауст договорить, как в дверь постучались.

– Кто там? – спросил Фауст.

– Разрешите войти, господин доктор, – послышался голос незнакомца. – Меня прислали к вам из магистрата.

– Войдите, – сказал Фауст. – Кто вы?

– Меня зовут Кристоф Вагнер. Я принёс вам важное письмо.

Фауст взял протянутый ему лист, с которого свисало несколько печатей. Там было написано и заверено, что он, Фауст, являясь единственным наследником недавно умершего почтенного горожанина такого-то, получает в наследство дом покойного со всей содержащейся обстановкой и всем хозяйством и может поселиться в доме оном немедленно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.