Богатырщина. Русские былины в пересказе Ильи Бояшова

Дунай Иванович говорит:

– Не желаешь по-хорошему, попробую по-плохому.

Взялся он расхаживать по горнице, поколачивать кулаками в мраморный стол, раскачивать дворцовые стены. Зовёт черногорский король слуг, приказывает им вывести Дуная. Тогда засвистел Дунай молодецким свистом. Услышал со двора Добрыня Никитинец молодецкий свист и, как побежали по двору на королевский крик слуги, взял в левую руку добрых коней за шелковые поводья, а в правую – дубиночку. Стал Добрыня по двору расхаживать, той дубиночкой помахивать: валятся слуги во все стороны. Те же, кто не попался под богатырскую руку, прибежали к своему королю. Тот на них гневается:

– Звал я вас громким криком – где же вы были?

Слуги оправдываются:

– Расхаживает по двору могучий богатырь, удалый молодец, в левой руке он держит коней за шелковые поводья, а в правой у него дубиночка. Те, кто с той дубиночкой повстречается, валятся с ног, как снопы.

Видит король, дело плохо: Добрыня во дворе слуг поколачивает, а Дунай Иванович не успокаивается, похаживает по горнице, побивает посуду, трясёт стены.

Требует Дунай:

– Снаряжай, черногорский король, свою младшую дочь! Пусть Апраксия едет в Киев, будет женой Владимира. А добром не отправишь королевичну, возьмём её силой.

Король закручинился: понял, что придётся отдать младшую дочь прежде старшей, а всё оттого, что нет у него таких богатырей, как Дунай Иванович с Добрынею. Делать нечего – приказал он снаряжать младшенькую Апраксию, отправлять её в стольный Киев.

Сели Дунай с Добрыней на добрых коней и отправились вместе с невестой обратно на Русь. Долго ли коротко ехали, глядь: возле брода глубоко в грязь вошли лошадиные копыта, знать, проезжал здесь не простой человек, а могучий воин.

Дунай Иванович говорит Добрыне Никитинцу:

– Поезжай ты, Добрынюшка, в Киев с молодой Апраксией-королевичной. А я поеду бродом.

На том и порешили: Добрыня с Апраксией направились к князю, а Дунай Иванович поехал другой дорогой.

И дня не минуло, нагнал Дунай могучего богатыря. Тот богатырь на своего коня покрикивает, на чисто поле поглядывает. Дунай Иванович раззадорился – зовёт богатыря на честной бой. Богатырь не стал упрямиться – коня навстречу поворачивает, достаёт подорожную шалыгу, готовит мурзамецкое копьё. Как ударились они первым боем подорожными шалыгами – у тех шалыг отломились цевья. Они тогда другим боем ударились – мурзамецкими копьями: у тех острых копий носки позагнулись. Потянулись они через лошадиные гривы, но один другого не перетянул, лишь добрые их кони на колена пали. Схватились рукопашным боем – и в том бою одолел Дунай Иванович удалого богатыря, повалил его на землю. Выхватил Дунай острый нож, хотел пороть сопернику белую грудь, разрезал на нём цветные платья – и увидел вдруг женские груди. Смутился Дунай, замешкался, бросил нож и взялся расспрашивать:

– Скажи-ка мне, что ты за женщина, с коей земли, с какой орды? Каким тебя кличут именем, как величают по отчеству?

Говорит ему женщина:

– Не узнаёшь разве меня, Дунай Иванович? Ведь ты жил у моего батюшки три года. Первый год был у него сокольничим, второй – конюхом, а на третий год – стольником. Так вот она я, Настасья, – королевична, дочь черногорского короля.

Воскликнул Дунай Иванович:

– Ай же ты, Настасья Дмитриевна! Не желаешь ли пойти за меня замуж?

Настасья Дмитриевна согласилась.

Поехали они вслед за Добрыней с Апраксией в Киев к самому князю Владимиру.

Смерть Дуная Ивановича

озвал к себе Владимир на свадебный пир и богатого и бедного, и слабого и сильного, и умного и глупого. На том пиру все расхвастались: богатый – золотой казной, сильный – своей силой, умный – старой матерью, а глупый – молодой женой. Дунай же Иванович сидит, ничем не хвастает.

Примечания