Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым
полная версия
Аннотация
Читать онлайн
- -
- 100%
- +
Волх Всеславьевич
По саду, саду, по зеленому, Ходила-гуляла молода княжна Марфа Всеславьевна, Она с каменю скочила на лютова на змея; Обвивается лютой змей Около чебота зелен сафьян, Около чулочика шелкова, Хоботом бьет по белу стегну. А втапоры княгиня || понос понесла,10 А понос понесла и дитя родила. А и на небе просветя светел месяц, А в Киеве родился могуч богатырь, Как бы молоды Вольх Всеславьевич. Подрожала сыра земля, Стреслося славно царство Индейское, А и синея моря сколыбалося Для-ради рожденья богатырскова, Молода Вольха Всеславьевича; Рыба пошла в морскую глубину,20 Птица полетела высоко в небеса, Туры да олени за горы пошли, Зайцы, лисицы по чащицам, А волки, медведи по ельникам, Соболи, куницы по о́стровам. А и будет Вольх в полтора часа, Вольх говорит, как гром гремит: «А и гой еси, сударыня матушка, Молода Марфа Всеславьевна! А не пеленай во пелену чер(в)чатую,30 А не пояс[ай] в пое́сья шелко́выя, - Пеленай меня, матушка, В крепки латы булатныя, А на буйну голову клади злат шелом, По праву руку – палицу, А и тяжку палицу свинцовую, А весом та палица в триста пуд». А и будет Вольх семи годов, Отдавала ево матушка грамоте учиться, А грамота Вол(ь)ху в наук пошла;40 Посадила ево уж пером писать, Письмо ему в наук пошла. А и будет Вол(ь)х десяти годов, Втапоры поучился Вольх ко премудростям: А и первой мудрости учился — Обвертоваться ясным соколом, Ко другой-та мудрости учился он, Вольх, - Обвертоваться серым волком, Ко третей-та мудрости учился Вольх — Обвертоваться гнедым туром-золотыя рога.50 А и будет Вольх во двенадцать лет, Стал себе Вольх он дружину прибирать, Дружину прибирал в три годы; Он набрал дружину себе семь тысячей; Сам он, Вольх, в пятнадцать лет, И вся ево дружина по пятнадцати лет. Прошла та слава великая Ко стольному городу Киеву: Индейской царь нарежается, А хвалится-похваляится,60 Хочет Киев-град за щитом весь взять, А божьи церкви на дым спустить И почестны монастыри розарить. А втапоры Вольх он догадлив был: Со всею дружиною хора́брою Ко славному царству Индейскому Тут же с ними во поход пошел. Дружина спит, так Вольх не спит: Он обвернется серым волком, Бегал-скакал по темным по лесам и по раменью,70 А бьет он звери сохатыя, А и волку, медведю спуску нет, А и соболи, барсы – любимой кус, Он зайцам, лисицам не брезгивал. Вол(ь)х поил-кормил дружину хоробраю, Абувал-адевал добрых молодцов, Насили оне шубы соболиныя, Переменныя шубы-то барсовыя. Дружина спит, так Вольх не спит: Он обвернется ясным соколом,80 Полетел он далече на сине море, А бьет он гусей, белых лебедей, А и серым малым уткам спуску нет. А поил-кормил дружинушку хораброю, А все у нево были ества переменныя, Переменныя ества, саха́рныя. А стал он, Вол(ь)х, вражбу чинить: «А и гой еси вы, удалы добры молодцы! Не много не мало вас – семь тысячей, А и ест(ь) [ли] у вас, братцы, таков человек,90 Кто бы обвернулся гнедым туром, А сбегал бы ко царству Индейскому, Проведал бы про царство Индейское, Про царя Салтыка Ставрульевича, Про ево буйну голову Батыевичу?». Как бы лист со травою пристилается, А вся ево дружина приклоняется, Отвечают ему удалы добры молодцы: «Нету у нас такова молодца, Опричь тебя, Вол(ь)ха Всеславьевича».100 А тут таковой Всеславьевич Он обвернулся гнедым туром-золотыя рога, Побежал он ко царству Индейскому, Он первую скок за целу версту скочил, А другой скок не могли найти; Он обвернется ясным соколом, Полетел он ко царству Индейскому. И будет он во царстве Индейском, И сел он на полаты белокаменны, На те на полаты царския,110 Ко тому царю Индейскому, И на то окошечко косящетое. А и буйныя ветры по насту тянут, Царь со царицею в разговоры говорит. Говорила царица Аздяковна, Молода Елена Александровна: «А и гой еси ты, славной Индейской царь! Изволишь ты нарежаться на Русь воевать, Про то не знаешь-не ведаешь: А и на небе просветя светел месяц,120 А в Киеве родился могуч богатырь, Тебе царю сопротивничик». А втапоры Вол(ь)х он догадлив был: Сидючи на окошке косящетом, Он те-та де речи повыслушал, Он обвернулся горносталем, Бегал по подвалам, по по́гребам, По тем по высоким теремам, У тугих луков титивки накусывал, У каленых стрел железцы повы́нимал,130 У тово ружья ведь у огненнова Кременья и шомполы повыдергал, А все он в землю закапывал. Обвернется Вольх ясным соколом, [В]звился он высоко по поднебесью, Полетел он далече во чисто поле, Полетел ко своей ко дружине хоро́брыя. Дружина спит, || так Вольх не спит, Разбудил он удалых добрых молодцов: «Гой еси вы, дружина хоробрая,140 Не время спать, пора вставать, Пойдем мы ко царству Индейскому!». И пришли оне ко стене белокаменной, Крепка стена белокаменна, Вороты у города железныя, Крюки-засовы все медные, Стоят караулы денны́-нощны́, Стоит подворотня дорог рыбей зуб, Мудрены вырезы вырезено, А и только в вырезу мурашу́ пройти.150 И все молодцы закручинилися, Закручинилися и запечалилися, Говорят таково слово: «Потерять будет головки напрасныя, А и как нам будет стена пройти?». Молоды Вольх он догадлив был: Сам обвернулся мурашиком И всех добрых молодцов мурашками, Прошли оне стену белокаменну, И стали молодцы уж на другой стороне,160 В славном царстве Индейскием, Всех обернул добрыми молодцами, Со своею стали сбруею со ратною, А всем молодцам он приказ отдает: «Гой еси вы, дружина хоробрая! Ходите по царству Индейскому, Рубите старова, малова, Не оставьте в царстве на се́мена, Оставьте только вы по выбору Не много не мало – семь тысячей170 Душечки красны девицы!». А и ходят ево дружина по царству Индейскому, А и рубят старова, малова, А и только оставляют по выбору Душечки красны девицы. А сам он, Вольх, во полаты пошол, Во те во полаты царския, Ко тому царю ко Индейскому. Двери были у полат железныя, Крюки-пробои по булату злачены,180 Говорит тут Вольх Всеславьевич: «Хотя нога изломить, а двери выставить!». Пнет ногой во двери железныя — Изломал все пробои булатныя. Он берет царя за белы́ руки, А славнова царя Индейскова, Салтыка Ставрульевича, Говорит тут Вольх таково слово: «А и вас-та, царей, не бьют-не казнят». Ухватя ево, ударил о кирпищетой пол,190 Расшиб ево в крохи говенныя. И тут Вольх сам царем насел, Взявши царицу Азвяковну, А и молоду Елену Александровну, А и те ево дружина хоробрыя И на тех на девицах переженилися. А и молоды Вольх тут царем насел, А то стали люди посадския, Он злата-серебра выкатил, А и коней, коров табуном делил,200 А на всякова брата по сту тысячей.Сергей Хорош
Ай уж ли вы, миряня, Государевы дворяне, Благословите-тка вы, дворяня, Про Сергея-та сказать, Про Сергея Боркова, Сына Федоровича. А не сергеевской Сергей, Не володимерской Сергей, А живал все Сергей10 На Уфе на реке, В ямской слободе, У попа во дворе, В приворотней избе. Спознала про Сергея С гостинова двора Гостиная жена, Гостиная жена, Крестиною зовут. Она пива наварила,20 И ведро вина купила, Позвала ево, Сергея, На пирушечку. Приходил Сергей Всех прежде людей. А для-ради Сергея И суседей позвала. А и тот с борку, Иной с борку, Уже полна изба30 Принабуркалася. А и день к вечеру Вечеряется, Сергей молодец Напивается, Изволил он, Сергей, Ко двору своему идти, Ко подворью своему. А в доме Сергей Он опаслив был,40 Он опаслив был И не верел жене, И не верил жене И ревнив добре. Заглянет Сергей В огороде-хмельнике, В огороде-хмельнике, На повети в сеннике, На перине на боку, В шитом-браном пологу́,50 А и ту[т] Сергей Не видал никово. Заглянет Сергей Во свином котухе́, А увидел он, Сергей, Чужова мужика, А чужова мужика На жене-то своей А мужик……. Сергееву жену.60 Сергей заревел, Мужика испужал, А мужик побежал, На поветь скакнул, На поветь скакнул, Он поветь обломил, Да скотину задовил, Он быка задовил, Овцу яловицу, Овцу яловицу,70 Семерых поросят. А стала у Сергея Три беды во дому: Первая беда — Мужик поветь обломил, А другая беда — То скотину задовил, А третья беда — То жену его…. А сел Сергей,80 Сам расплачется: «А не жаль мне повети И скотины своея, Жаль мне тово, Кто жену мою…, Не…… ушел, - С тоски пропадет. А кабы-де он…., Спасиба бы сказал, А спасиба бы сказал,90 Могорец заплатил. А поветь-та бы цела И скотина-та жива, И скотина-та жива И жена ба весела, А столь бы весела, Будто ни в чем не была.Иван гостиной сын
В стольном в городе во Киеве, У славнова князя Владимера Было пированья-почестной пир, Было столованья-почестной стол На многи князи-бо́яра И на русския могучия бога́тыри И гости богатыя. Будет день в половина дня, Будет пир во полупире,10 Владимер-князь распотешился, По светлой гридне похаживает, Таковы слова поговаривает: «Гой еси, князи и бо́яра И все русския могучия бога́тыри! Есть ли в Киеве таков человек, Кто б похвалился на три́ ста́ жеребцов, На три́ ста́ жеребцов и на три́ жеребца похваленыя: Сив жеребец да кологрив жеребец, И которой полонен Воронко во Большой орде,20 Полонил Илья Муромец сын Иванович Как у молода Тугарина Змеевича, Из Киева бежать до Чернигова Два девяноста-то мерных верст Промеж обедней и заутренею?». Как бы большой за меньшова хоронется, От меньшова ему тут, князю, ответу нету. Из тово стола княженецкова, Из той скамьи богатырския Выступается Иван Гостиной сын,30 И скочил на свое место богатырское Да кричит он, Иван, зычным голосом: «Гой еси ты, сударь, ласковой Владимер-князь! Нет у тебя в Киеве охотников А и быть перед князем невольником! Я похвалюсь на три́ ста́ жеребцов И на три́ жеребца похваленыя: А сив жеребец да кологрив жеребец Да третей жеребец – полонян Воронко, Да которой полонян во Большой орде,40 Полонил Илья Муромец сын Иванович Как у молода Тугарина Змеевича, Ехать дорога не ближнея И скакать из Киева до Чернигова Два девяноста-то мерных верст Промежу обедни и заутрени, Ускоки давать кониныя, Что выметывать роздолья широкия. А бьюсь я, Иван, о велик заклад: Не о сте рублях, не о тысячу —50 О своей буйной голове!». За князя Владимера держат || поруки крепкия Все тут князи и бо́яра, Тута-де гости-карабельщики; Закладу оне за князя кладут на сто тысячей, А некто́-де тут за Ивана поруки не держит. Пригодился тут владыка черниговский, А и он-та за Ивана поруку держит, Те он поруки крепкия, Крепкия на сто тысячей.60 Подписался молоды Иван Гостиной сын, Он выпил чару зелена вина в полтора ведра, Походил он на конюшну белодубову, Ко своему доброму коню, К бурочку-косматочку, троелеточку, Падал ему в правое копытечка, Плачет Иван, что река течет: «Гой еси ты, мой доброй конь, Бурочко-косматочко, троелеточко! Про то ты ведь не знаешь-не ведаешь,70 А пробил я, Иван, буйну голову свою Со тобою, добры́м конем, Бился с князем о велик заклад, А не о сте рублях, не о тысячу, - Бился с ним о сте тысячей, Захвастался на три́ ста́ жеребцов, А на три́ жеребца похваленыя: Сив жеребец да кологрив жеребец, И третей жеребец – полонян Воронко, - Бегати-скакать на добрых на конях,80 Из Киева скакать до Чернигова Промежу обедни, заутрени, Ускоки давать кониныя, Что выметывать роздолья широкия». Провещится ему доброй конь, Бурочко-косматочко, троелеточко, Человеческим русским языком: «Гой еси, хозяин ласковой мой! Ни о чем ты, Иван, не печалуйся: Сива жеребца тово не боюсь,90 Кологрива жеребца того не блюдусь, В задор войду – у Воронка уйду, Только меня води по три зори́, Медвяною сытою пои́, И сорочинским пшеном корми. И пройдут те дни срочныя И те часы урочныя, Придет от князя грозен посол По тебя-та, Ивана Гостинова, Чтобы бегати-скакати на добрых на конях;100 Не седлай ты меня, Иван, добра́ коня, Только берись за шелко́в поводо́к, Поведешь по двору княженецкому, Вздень на себя шубу соболиную, Да котора шуба в три тысячи, Пуговки в пять тысячей. Поведешь по двору княженецкому, А стану-де я, бурка, передо́м ходить, Копытами за шубу посапывати И по черному соболю выхватывати,110 На все стороны побрасовати, - Князи-бояра подивуются, И ты будешь жив – шубу наживешь, А не будешь жив – будто нашивал». По сказаному и по писаному От великова князя посол пришел, А зовет-та Ивана на княженецкой двор. Скоро-де Иван нарежается, И вздевал на себя шубу соболиную, Которой шубы цена || три тысячи,120 А пуговки вольящетыя в пять тысячей; И повел он коня за шелко́в поводок. Он будет-де Иван середи двора княженецкова, Стал ево бурко передом ходить, И копытами он за шубу посапывати, И по черному соболю выхватывати, Он на все стороны побрасовати, - Князи и бояра дивуются, Купецкия люди засмотрелися. Зрявкает бурко по-туриному,130 Он шип пустил по-змеиному, Три́ ста́ жеребцов испужалися, С княженецкого двора разбежалися, Сив жеребец две ноги изломил, Кологрив жеребец тот и голову сломил, Полонян Воронко в Золоту орду бежит, Он, хвост подняв, сам всхрапывает. А князи-та и бояра испужалися, Все тут люди купецкия Акарачь оне по́ двору наползалися.140 А Владимер-князь со княгинею печален стал, По подполью наползалися. Кричит сам в окошечко косящетое: «Гой еси ты, Иван Гостиной сын, Уведи ты уродья со двора долой — Про́сты поруки крепкия, Записи все изодраныя!». Втапоры владыка черниговской У великова князя на почестном пиру́ Велел захватить три карабля на быстро́м Непру́,150 Велел похватить ка́рабли С теми товары заморскими, - А князи-де и бояра никуда от нас не уйдут.Три года Добрынюшка стольничел
В стольном в городе во Киеве, У славнова сударь-князя у Владимера Три годы Добрынюшка стольничал, А три годы Никитич приворотничал, Он стольничал, чашничал девять лет, На десятой год погулять захотел По стольному городу по Киеву. Взявши Добрынюшка тугой лук А и колчан себе каленых стрел,10 Идет он по широким по улицам, По частым мелким переулачкам, По горницам стреляет воробушков, По повалушам стреляет он сизых голубей. Зайдет в улицу Игнатьевску И во тот переулок Маринин, Взглянет ко Марине на широкой двор, На ее высокия терема. А у молоды Марины Игнатьевны, У ее на хорошем || высоком терему20 Сидят тут два сизыя голуб Над тем окошечком косящетым, Цалуются оне, милуются, Желты носами обнимаются. Тут Дабрыни за беду стало: Будто над ним насмехаются. Стреляет в сизых голубей, А спела ведь титивка у туга́ лука́, [В]звыла да пошла калена́ стрела́. По грехам над Добрынею учинилася:30 Левая нога ево поко́льзнула, Права рука удрогнула: Не попал он в сизых голубей, Что попал он в окошечко косящетое, Проломил он окон(н)ицу стекольчетую, Отшиб все причалины серебреныя. Росшиб он зеркала стекольчетое, Белодубовы столы пошаталися, Что питья медяные восплеснулися. А втапоры Марине безвременье было,40 Умывалася Марина, снарежалася И бросилася на свой широкий двор: «А кто это невежа на двор заходил? А кто это невежа в окошко стреляет? Проломил оконницу мою стекольчетою, Отшиб все причалины серебреныя, Росшиб зеркала стекольчетое?». И втепоры Марине за беду стало, Брала она следы горячия молодецкия, Набирала Марина беремя дров,50 А беремя дров белодубовых, Клала дровца в печку муравленую Со темя́ следы горя́чими, Разжигает дрова полящетым огнем И сама она дровам приговариват: «Сколь жарко дрова разгораются Со темя́ следы молоде́цкими, Разгоралось бы сер(д)це молодецкое Как у мо́лода Добрынюшки Никитьевича!». А и божья крепко, вражья-то лепко.60 Взя́ла Добрыню пуще вострова ножа По ево по сер(д)цу богатырскому: Он с вечера, Добрыня, хлеба не ест, Со полуночи Никитичу не у́снется, Он белова свету дажидается. По ево-та щаски великия Рано зазвонили ко заутреням. Встает Добрыня ранешонько, Подпоясал себе сабельку вострою, Пошел Добрыня к заутрени,70 Прошел он церкву соборную, Зайдет ко Марине на широкой двор, У высокова терема послушает. А у мо́лоды Марины вечеренка была, А и собраны были душечки красны девицы, Сидят и молоденьки молодушки, Все были дочери отецкия, Все тут были жены молодецкия. Вшел он, Добрыня, во высок терем, - Которыя девицы приговаривают,80 Она, молода Марина, отказывает и прибранивает. Втапоры Добрыня не во что положил, И к ним бы Добрыня в терем не пошел, А стала ево Марина в окошко бранить, Ему больно пенять. Завидел Добрыня он Змея Горынчета, Тут ему за беду стало, За великую досаду показалося, [В]збежал на крылечка на красная, А двери у терема железныя,90 Заперлася Марина Игнатьевна. А и молоды Добрыня Никитич млад Ухватит бревно он в охват толщины, А ударил он во двери железныя, Недоладом из пяты он вышиб вон И [в]збежал он на сени косящеты. Бросилась Марина Игнатьевна Бранить Добрыню Никитича: «Деревенщина ты, детина, зашелшина! Вчерась ты, Добрыня, на двор заходил,100 Проломил мою оконницу стекольчетую, Ты росшиб у меня зеркало стекольчетое!». А бросится Змеишша Горынчишша, Чуть ево, Добрыню, огнем не спалил, А и чуть молодца хоботом не ушиб. А и сам тут Змей почал бранити ево, больно пеняти: «Не хочу я звати Добрынею, Не хощу величать Никитичем, Называю те детиною-деревенщиною и зашельшиною, Почто ты, Добрыня, в окошко стрелял,110 Проломил ты оконницу стекольчетую, Росшиб зеркало стекольчетое!». Ему тута-тка, Добрыни, за беду стало И за великую досаду показалося; Вынимал саблю вострую, Воздымал выше буйны головы своей: «А и хощешь ли тебе, Змея, Изрублю я в мелкия части пирожныя, Разбросаю далече по чисто́м полю́?». А и тут Змей Горынич,120 Хвост поджав, да и вон побежал, Взяла его страсть, так зачал срать, А колы́шки метал, по три пуда срал. Бегучи, он, Змей, заклинается: «Не дай бог бывать ко Марине в дом, Есть у нее не один я друг, Есть лутче меня и повежливея». А молода Марина Игнатьевна Она высунолась по пояс в окно В одной рубашке без пояса,130 А сама она Змея уговаривает: «Воротись, мил надежда, воротись, друг! Хошь, я Добрыню оберну клячею водовозною? Станет-де Добрыня на меня и на тебя воду возить, А еще – хошь, я Добрыню обверну гнеды́м туро́м?». Обвернула ево, Добрыню, гнеды́м туро́м, Пустила ево далече во чисто́ поля́, А где-та ходят девять туро́в, А девять || туров, девять братиников, Что Добрыня им будет десятой тур,140 Всем атаман-золотыя рога! Безвестна, не стала бога́тыря, Молода Добрыня Никитьевича, Во стольном в городе во Киеве. А много-де прошло поры, много времяни, А и не было Добрыни шесть месяцов, По нашему-то сибирскому словет полгода. У великова князя вечеринка была, А сидели на пиру честныя вдовы, И сидела тут Добрынина матушка,150 Честна вдова Афимья Александровна, А другая честна вдова, молода Анна Ивановна, Что Добрынина матушка крестовоя; Промежу собою разговоры говорят, Все были речи прохладныя. Неоткуль взялась тут Марина Игнатьевна, Водилася с дитятеми княженецкими, Она больно, Марина, упивалася, Голова на плечах не держится, Она больно, Марина, похваляется:160 «Гой еси вы, княгини, боярыни! Во стольном во городе во Киеве А и нет меня хитрея-мудрея, А и я-де обвернула девять молодцо́в, Сильных-могучих бога́тырей гнедыми турами, А и ноне я-де опустила десятова молодца, Добрыня Никитьевича, Он всем атаман-золотые рога!». За то-то слово изымается Добрынина матушка родимая,170 Честна вдова Афимья Александровна, Наливала она чару зелена́ вина́, Подносила любимой своей кумушке, И сама она за чарою заплакала: «Гой еси ты, любимая кумушка, Молода Анна Ивановна! А и выпей чару зелена вина, Поминай ты любимова крестника, А и молода Добрыню Никитьевича, Извела ево Марина Игнатьевна,180 А и ноне на пиру похваляится». Прого́ворит Анна Ивановна: «Я-де сама эти речи слышела, А слышела речи ее похваленыя!». А и молода Анна Ивановна Выпила чару зелена вина, А Марину она по щеке ударила, (С)шибла она с резвых ног, А и топчет ее по белы́м грудя́м, Сама она Марину больно бранит:190 «А и, сука, ты…… еретница-…..! Я-де тебе хитрея и мудренея, Сижу я на пиру не хвастаю, А и хошь ли, я тебя сукой обверну? А станешь ты, сука, по городу ходить, А станешь ты, Марина, Много за собой псов водить!». А и женское дело прелестивое, Прелестивое-перепадчивое. Обвернулася Маринка косаточкой,200 Полетела далече во чисто поле, А где-та ходят девять туро́в, Девять братеников, Добрыня-та ходит десятой тур. А села она на Добрыню на правой рог, Сама она Добрыню уговаривает: «Нагулялся ты, Добрыня, во чистом || поле, Тебе чистое поле наскучала, И зыбучия болота напрокучили, А и хошь ли, Добрыня, женитися?210 Возьмешь ли, Никитич, меня за себя?». «А, право, возьму, ей богу, возьму! А и дам те, Марина, поученьица, Как мужья жен своих учат!». Тому она, Марина, не поверила, Обвернула ево добрым молодцом По-старому-по-прежнему, Как бы сильным-могучим бога́тырем, Сама она обвернулася девицею, Оне в чистом поле женилися,220 Круг ракитова куста венчалися. Повел он ко городу ко Киеву, А идет за ним Марина роскорякою, Пришли оне ко Марине на высо́к тере́м, Говорил Добрынюшка Никитич млад: «А и гой еси ты, моя молодая жена, Молода Марина Игнатьевна! У тебя в высоких хороших теремах Нету Спасова образа, Некому у тя помолитися,230 Не за что стенам поклонитися, А и, чай, моя вострая сабля заржавела». А и стал Добрыня жену свою учить, Он молоду Марину Игнатьевну, Еретницу-….. -безбожницу: Он первое ученье – ей руку отсек, Сам приговаривает: «Эта мне рука не надобна, Трепала она, рука, Змея Горынчишша!». А второе ученье – ноги ей отсек:240 «А и эта-де нога мне не надобна, Оплеталася со Змеем Горынчишшем!». А третье ученье – губы ей обрезал И с носом прочь: «А и эти-де мне губы не надобны, Целовали оне Змея Горынчишша!». Четвертое ученье – голову ей отсек И с языком прочь: «А и эта голова не надобна мне, И этот язык не надобен,250 Знал он дела еретическия!».Про Василья Буслаева
В славном великом Нове-граде А и жил Буслай до девяноста лет, С Новым-городом жил, не перечился, Со мужики новогородскими Поперек словечка не говаривал. Живучи Буслай состарелся, Состарелся и переставился. После ево веку долгова Аставалася его житье-бытье10 И все имение дворянское, Асталася матера вдова, Матера Амелфа Тимофевна, И оставалася чадо милая, Молодой сын Василей Буслаевич. Будет Васинька семи годов, Отдавала матушка родимая, Матера вдова Амелфа Тимофеевна, Учить ево во грамоте, А грамота ему в наук пошла;20 Присадила пером ево писать, Письмо Василью в наук пошло; Отдавала петью́ учить церковному, Петьё Василью в наук пошло. А и нет у нас такова́ певца́ Во славном Нове-городе Супротив Василья Буслаева. Поводился ведь Васька Буслаевич Со пьяницы, со безумницы, С веселыми удалами добрыми молодцы,30 Допьяна уже стал напиватися, А и ходя в городе, уродует: Которова возьмет он за руку, - Из плеча тому руку выдернет; Которова заденет за ногу, - То из гузна ногу выломит; Которова хватит поперек хребта, - Тот кричит-ревет, окарачь ползет; Пошла-та жалоба великая. А и мужики новогородския,40 Посадския, богатыя, Приносили жалобу оне великую Матерой вдове Амелфе Тимофевне На тово на Василья Буслаева. А и мать-та стала ево журить-бранить, Журить-бранить, ево на ум учить. Журьба Ваське не взлюбилася, Пошел он, Васька, во высок терем, Садился Васька на ременчетой стул, Писал ерлыки скоропищеты,50 О[т] мудрости слово поставлено: «Кто хощет пить и есть из готовова, Валися к Ваське на широкой двор, Тот пей и ешь готовое И носи платье розноцветное!». Россылал те ерлыки со слугой своей На те вулицы широкия И на те частыя переулачки. В то же время поставил Васька чан середи двора, Наливал чан полон зелена вина,60 Опущал он чару в полтара ведра. Во славном было во Нове́-граде́, Грамоты люди шли прочитали, Те ерлыки скоропищеты, Пошли ко Ваське на широкой двор, К тому чану зелену вину. Вначале был Костя Новоторженин, Пришел он, Костя, на широкой двор, Василей тут ево опробовал: Стал ево бити червленым вязом,70 В половине было налито Тяжела свинцу чебурацкова, Весом тот вяз был во двенадцать пуд; А бьет он Костью по буйной голове, Стоит тут Костя не шевел(ь)нится, И на буйной голове кудри не тряхнутся. Говорил Василей сын Буслаевич: «Гой еси ты, Костя Новоторженин, А и будь ты мне назва́ной брат И паче мне брата родимова!».80 А и мало время позамешкавши, Пришли два брата боярченка, Лука и Мосей, дети боярские, Пришли ко Ваське на широкой двор. Молоды Василей сын Буслаевич Тем молодцам стал радошен и веселешонек. Пришли тут мужики Залешена, И не смел Василей показатися к ним, Еще тут пришло семь брато́в Сбродо́вичи, Собиралися-соходилися90 Тридцать молодцов без единова, Он сам, Василей, тридцатой || стал. Какой зайдет – убьют ево, Убьют ево, за ворота бросят. Послышел Васинька Буслаевич У мужиков новгородскиех Канун варен, пива яшныя, - Пошел Василей со дружинею, Пришел во братшину в Никол(ь)шину: «Не малу мы тебе сып платим:100 За всякова брата по пяти рублев!». А за себе Василей дает пятьдесят рублев, А и тот-та староста церковной Принимал их во братшину в Никол(ь)шину, А и зачали оне тут канун варен пить, А и те-та пива ячныя. Молоды Василей сын Буслаевич Бросился на царев кабак Со своею дружиною хорабраю, Напилися оне тут зелена вина110 И пришли во братшину в Никол(ь)шину. А и будет день ко вечеру, От малова до старова Начали уж ребята боротися, А в ином кругу в кулаки битися; От тое борьбы от ребячия, От тово бою от кулачнова Началася драка великая. Молоды Василей стал драку разнимать, А иной дурак зашел с носка,120 Ево по уху оплел, А и тут Василей закричал громким голосом: «Гой еси ты, Костя Новоторженин И Лука, Моисей, дети боярския, Уже Ваську меня бьют!». Поскокали удалы добры молодцы, Скоро оне улицу очистели, Прибили уже много до́ смерти, Вдвое-втрое перековеркали, Руки, ноги переламали, -130 Кричат-ревут мужики посадския. Говорит тут Василей Буслаевич: «Гой еси вы, мужики новогородския, Бьюсь с вами о велик заклад: Напущаюсь я на весь Нов-город битися-дратися Со всею дружиною хоробраю — Тако вы мене с дружиною побьете Новым-городом, Буду вам платить дани-выходы по смерть свою, На всякой год по́ три тысячи; А буде же я вас побью и вы мне покоритися,140 То вам платить мне такову же дань!». И в том-та договору руки оне подписали. Началась у них драка-бой великая, А и мужики новгородския И все купцы богатыя, Все оне вместе сходилися, На млада Васютку напущалися, И дерутся оне день до вечера. Молоды Василей сын Буслаевич Со своею дружиною хороброю150 Прибили оне во Наве́-граде́, Прибили уже много до́ смерте. А и мужики новгородские догадалися, Пошли оне с дорогими подарки К матерой вдове Амелфе Тимофевне: «Матера вдова Амелфа Тимофевна! Прими || у нас дороги подарочки, Уйми свое чадо милоя Василья Буславича!». Матера вдова Амелфа Тимофевна160 Принимала у них дороги подарочки, Посылала девушку-чернавушку По тово Василья Буслаева. Прибежала девушка-чернавушка, Сохватала Ваську во белы́ руки́, Потащила к матушке родимыя. Притащила Ваську на широкой двор, А и та старуха неразмышлена Посадила в погребы глубокия Молода Василья Буслаева,170 Затворяла дверьми железными, Запирала замки булатными. А ево дружина хоробрая Со темя́ мужики новгородскими Дерутся-бьются день до вечера. А и та-та девушка-чернавушка На Вольх-реку ходила по воду, А [в]змолятся ей тут добры молодцы: «Гой еси ты, девушка-чернавушка! Не подай нас у дела у ратнова,180 У тово часу смертнова!». И тут девушка-чернавушка Бросала она ведро кленовоя, Брала коромысла кипарисова, Коромыслом тем стала она помахивати По тем мужикам новогородскием, Прибила уж много до́ смерте. И тут девка запыша́лася, Побежала ко Василью Буслаеву, Срывала замки булатныя,190 Отворяла двери железные: «А и спишь ли, Василей, или так лежишь? Твою дружину хоробраю Мужики новогородския Всех прибили-переранили, Булавами буйны головы пробиваны». Ото сна Василей пробужается, Он выскочил на широкой двор, Не попала палица железная, Что попала ему ось тележная,200 Побежал Василей по Нову-городу, По тем по широким улицам. Стоит тут старец-пилигримишша, На могучих плечах держит колокол, А весом тот колокол во триста пуд, Кричит тот старец-пилигримишша: «А стой ты, Васька, не попорхивай, Молоды глуздырь, не полетывай! Из Волхова воды не выпити, Во Нове́-граде людей не выбити;210 Есть молодцов сопротив тебе, Стоим мы, молодцы, не хвастаем!». Говорил Василей таково слово: «А и гой еси, старец-пилигримишша, А и бился я о велик заклад Со мужики новгородскими, Апричь почес(т)нова мона́стыря, Опричь тебе, старца-пилигримишша, Во задор войду – тебе убью!». Ударил он старца во колокол220 А и той-та осью тележную, - Начается старец, не шевелнится, Заглянул он, Василей, старца под колоколом — А и во лбе глаз уж веку нету. Пошел Василей по Волх-реке, А идет Василей по Волх-реке, По тои Волховой по улице, Завидели добрыя молодцы, А ево дружина хоробра Молода Василья || Буслаева:230 У ясных соколов крылья отросли, У их-та, молодцов, думушки прибыло. Молоды Василей Буслаевич Пришел-та молодцам на выручку. Со темя́ мужики новогородскими Он дерется-бьется день до вечера, А уж мужики покорилися, Покорилися и помирилися, Понесли оне записи крепкия К матерой вдове Амелфе Тимофевне,240 Насыпали чашу чистова се́ребра, А другую чашу краснова зо́лота, Пришли ко двору дворянскому, Бьют челом-поклоняются: «А сударыня матушка! Принимай ты дороги подарочки, А уйми свое чадо милая, Молода Василья со дружиною! А и рады мы платить На всякой год по три тысячи,250 На всякой год будем тебе носить С хлебников по хлебику, С калачников по калачику, С молодиц повенешное, С девиц повалешное, Со всех людей со ремесленых, Опричь попов и дьяконов». Втапоры матера вдова Амелфа Тимофевна Посылала девушка-чернавушка Привести Василья со дружиною.260 Пошла та девушка-чернавушка, Бежавши-та девка запыша́лася, Нельзя пройти девки по улице: Что полтеи́ по улице валяются Тех мужиков новогородскиех. Прибежала девушка-чернавушка, Сохватала Василья за белы руки, А стала ему россказавати: «Мужики пришли новогородския, Принесли оне дороги подарочки,270 И принесли записи заручныя Ко твоей сударыне матушке, К матерой вдове Амелфе Тимофевне». Повела девка Василья со дружиною На тот на широкий двор, Привела-та их к зелену вину, А сели оне, молодцы, во единой круг, Выпили ведь по чарочке зелена вина Со тово урасу молодецкова От мужиков новгородских.280 Скричат тут робята зычным голосом: «У мота и у пьяницы, У млада Васютки Буславича, Не упита, не уедено, В кра́сне хо́рошо не ухо́жено, А цветнова платья не уно́шено, А увечье на век зале́зено!». И повел их Василей обедати К матерой вдове Амелфе Тимофеевне. Втапоры мужики новогородския290 Приносили Василью подарочки Вдруг сто тысячей, И затем у них мирова́ пошла́, А и мужики новогородския Покорилися и сами поклонилися.