- -
- 100%
- +
«Черная дыра» пока не подавала никаких признаков жизни. Стам сжал рукоятку увесистого палаша и потянул его из кучи. Затем осторожно стал взбираться по грудам оружия наверх. Что-то подсказывало ему, что обойти по стеночке эту комнату не получится.
Когда до «черной дыры» осталась какая-то пара шагов, из-под ноги выскользнул кинжал и, громыхая, заскользил вниз по склону. «Черная дыра» дернулась, расширилась, словно набрав воздуха, и комнату заполнил нарастающий вой.
Стама это разозлило, к тому же у него не было ни малейшего желания карабкаться по кучам острого железа еще час, если «дыра», ретируясь, снова увеличит длину комнаты в десятки раз. Стам оттолкнулся, за два шага оказался вплотную к противнику, и наотмашь рубанул его клинком.
Палаш рассек воздух, оборвав вой, но заместо него комната наполнилась жужжанием сотен мух, слепней и ос, на облако из которых рассыпалась «черная дыра». И все они, разумеется, напали на Стама. Сквозь тучу насекомых, последний успел разглядеть, что дальняя часть комнаты была залита водой, и не просто залита, а имела существенную глубину, откуда и шел свет, подсвечивающий стену. Стам вскинул руки, чтобы защитить лицо, и чуть не потерял равновесия. Он не сомневался, что опрокинься он назад, выход стал бы недостижим. Его кусали и жалили оводы, слепни и осы, мухи жадно впивались во внутренности насекомых из коридора, которыми Стам был перепачкан и вымазан с ног до головы. Ему удалось сделать несколько контролируемых шагов вперед, затем, после очередного, очень болезненного укуса, он не выдержал и сделал скачок. Приземлиться удалось удачно. Второй! Нога зацепилась за какое-то древко при приземлении, и Стам кубарем полетел вперед, сильно ударился локтем о криво лежащий щит (хорошо еще, что щит!), а второй рукой уцепился за навершие булавы, которая, хотя и была утыкана шипами, все же являлась лучшим вариантом, чем обоюдоострые лезвия ножей и мечей. Взмахнув рукой, чтобы отогнать мух от лица, Стам увидел, что вода уже совсем близко. Он подобрался и прыгнул в спасительную влагу плашмя, подняв вокруг тучу брызг. Насекомые отстали, к телу, горевшему огнем по причине многочисленных укусов и порезов, наконец пришла столь желаемая прохлада. Вода была чистой и прозрачной – когда Стам открыл глаза, он увидел перед собой нижнюю границу стены комнаты. А на пару метров ниже – хорошо освещенное дно. Он поднырнул под стену, и в глаза ударил лившийся сверху через толщу воды свет. Стам зажмурился и в несколько гребков вынырнул с другой стороны стены.
Его встретило равнодушное ржавое небо, видневшееся за верхушками деревьев. От пруда, из которого Стам вынырнул, через лес уходила вперед широкая просека. Стам обернулся. Каменная кладка, прижатая к сплошной скале под прямым углом, внизу встречалась с поверхностью воды. С этой стороны никаких дверей не было. Стам проплыл несколько метров и почувствовал под ногами дно. Сделав два шага, он выбрался по пояс, застыл, и, раскинув руки, упал обратно в воду. Здесь было тихо и хорошо. Не хотелось никуда идти. Было счастьем просто лежать в воде и смотреть в небо. Вода великолепно успокаивала нервы и забирала боль.
Через полчаса Стам пришел в себя и понял, что безумно голоден и хочет пить. Вопрос с водой снова решился тут же, а вот еды снова не было. Стам хорошенько умылся и привел себя в порядок, насколько сумел. Некоторые раны, оставленные укусами разных тварей, были воспалены, рана в лопатке тоже отзывалась при движении болью, но рассмотреть её не было возможности. «Этого еще не хватало!» – подумал Стам. С другой стороны, серьезный яд, попав в кровь, давно бы уже убил его. «Ты же не отпустишь меня так просто?» – ухмыльнулся он, мысленно обращаясь к Спирали. Стам плохо помнил ощущения от отдельных ран, но от одних только ос он получил не меньше, чем с полсотни укусов. Было ощущение, что длительное отмокание в пруду существенно снизило ожидаемый болевой эффект от такого количества яда. Как бы то ни было, благодарить Спираль Стам уж точно не собирался. В любом случае, похоже, нужно было двигаться дальше.
Широкая просека вскоре сузилась до маленькой, но идеально прямой тропинки, прошагав по которой с километр, Стам достиг конца леса и неожиданно вышел на побережье к маяку. Маяк стоял на скале, и тропинка, теряя свою прямолинейность, вихляя меж сухой травы, вела к нему. Пейзаж вокруг по-прежнему выглядел как на старых фотографиях в стиле коричневой сепии: ржавое небо, пожухлая коричневая трава, башенка маяка в черно-белую полоску (оба цвета слегка окрашивались небом в сторону коричневого), бледно-песочного цвета пляж, расположенный по обе стороны от скалы с маяком, и темно-коричневое море, которое виднелось за пляжем. На море царил полный штиль. В воздухе висела какая-то желтоватая дымка, ограничивающая обзор расстоянием в пару сотен метров вокруг и скрывающая все остальное, включая горизонт. Все это походило на необычные сумерки, но это все-таки был день – Стам ни разу не видел здесь большего количества света.
На середине пути к маяку, Стам обратил внимание на пляж – на песок было вытащено несколько лодок. Часть из них – с мачтами. Подробностей с такой высоты было не разглядеть.
Дверь в маяк оказалась незапертой, и, поднявшись по лестнице наверх, Стам оказался в круглой комнате с четырьмя небольшими окнами. У стены в плетеном кресле сидел старик в балахоне и потрепанной панаме, и смотрел на гостя. Сбоку от сидящего на столике стояла керасиновая лампа, и свет пляшущего в ней огонька, вспыхивая, играл отблесками на лице старика.
– Добрый… день, – неуверенно проговорил Стам.
– Вечер, – поправил его старик. – Кто ты?
– Меня зовут Стам.
– Вранье, – проворчал старик, но не стал выпытывать дальше. – Я – смотритель этого маяка. А имя мое не имеет значения. Что тебе нужно? – он пытливо посмотрел на гостя.
– Я ищу выход, – ответил тот.
– Возьми лодку, – пожал плечами смотритель, словно теряя к беседе интерес. – Край света – твой путь.
– И куда же именно я на ней поплыву? – удивился Стам.
– К выходу, – уверенно сообщил старик.
– Выход с Круга – в море?
Старик не ответил. Он встал из-за стола и подошёл к витражу.
– Через полчаса начнётся отлив, и оно покажется из глубин, – мрачно произнёс он.
Стаму стало не по себе.
– Кто – оно? – с опаской спросил он.
– Оно проснётся, когда я зажгу маяк, – не обращая на него внимания, продолжил смотритель. – Тогда оно будет сердиться и размахивать своими щупальцами, сея хаос вокруг себя. Оно всегда просыпается долго. Оно всегда забирается на скалу и начинает сердиться, пока не проснётся полностью. Это шанс успеть.
Стам тоже помрачнел. Из недолгой тирады полоумного старика несложно было сделать простой вывод об очередной грядущей неприятности. И, судя по всему, неприятность эта была включена в обязательную программу.
– Это все, что вы можете мне рассказать? – поинтересовался он на всякий случай.
Смотритель промолчал.
«Как же вы все меня достали со своими загадками!» – посетовал Стам про себя. Не тратя слова на прощание, он покинул маяк и, сделав крюк, спустился на пляж. Здесь было непривычно тихо – море вело себя как небольшое озеро. Живых существо поблизости не было вовсе – ни тебе чаек с их криками, ни любых других птиц в поле зрения.
Стам обследовал несколько лодок и выбрал одну. На ней не было мачты (что в ней толку, если не умеешь ходить под парусом, вдобавок ветра нет и в помине!), и она казалась на вид попрочнее остальных. Пока он тащил лодку к воде, он подумал, что в маяке наверняка была еда и выругал себя, что даже не задал этот вопрос смотрителю. Лодка свободно закачалась в воде только через двадцать метров от берега – дно здесь было очень пологим. Если где-то и были глубины, из которых, по словам смотрителя, должны было показаться ОНО, то явно не здесь. Стам забрался в лодку и принялся грести. Через несколько минут берег пропал из виду и Стам растерялся, поскольку в поле его зрения не стало ни единого ориентира.
И тут луч света прорезал дымку и пространство над ним. Зажженый маяк был хорошо виден в сумерках. Больше не было видно ни черта, кроме поверхности воды. Лодка плыла все дальше и дальше в абсолютной тишине и безвестности, пока боковым зрением Стам не уловил слева какой-то силуэт. Он повернул голову и округлил глаза – в двух метрах от правого борта лодки, возвышаясь над водой только туловищем с клешнями, стоял исполинских размеров краб, сопоставимый по габаритам с лодкой. Судя по всему, здесь было все еще не очень глубоко. Краб медленно поднял одну клешню, а вторую наоборот – опустил в воду. Похоже, он был занят какими-то своими делами и мыслями. Пока Стам неподвижно сидел, держа весла на весу, он стал различать слабый по причине удаленности, но мощный и гулкий звук. Грохот доносился откуда-то спереди через определенные промежутки времени. Краб остался за кормой, и Стам продолжил грести. Вскоре грохот стал слышен уже даже сквозь всплески весел.
На пути своего удаления от маяка Стам вскоре встретил еще троих крабов, причем последнему он едва не уткнулся носом лодки прямо в морду. Он бы и уткнулся, так как заметил того слишком поздно, но за миг до этого из-за краба выросло огромное щупальце, обхватило того прямо поперек туловища и с небольшим усилием выдернуло из воды. Краб описал дугу прочь от лодки, и где-то там, впереди, раздался всплеск, а затем – хруст, перекрывший даже фоновый грохот. Стам остановился, уверенность, что он выбрал правильное направление, улетучилась – свет маяка уже еле пробивался через дымку, а впереди, похоже, находилось то самое ОНО. Ситуация с выходом была непонятна вовсе. Поразмыслив, Стам решил плыть, куда плыл. Спустя совсем немного, он попал, куда намеревался.
Огромная каракатица разместилась на небольшом острове из камней и шарила вокруг себя многочисленными длинными щупальцами. Баал-Ктулу до ее размеров было далеко. В ближней к Стаму части острова, в возвышающейся каменной глыбе белела дверь.
Стам подумал, что грести, сидя спиной к монстру, было бы опрометчиво. Но внезапно проблема решилась сама собой – задняя часть острова загрохотала, раскололась, и уехала куда-то вниз, в бездну. Каракатица попробовала уцепиться за оставшуюся на месте породу, но вес ее тела был слишком велик – безмолвно, но ожесточенно размахивая щупальцами, она пропала из виду. «Какая глупая смерть!» – только и подумал Стам.
Стам обнаружил, что довольно четко видит образовавшуюся границу, за которой вода срывается куда-то вниз – эта граница пролегла через остров и тянулась в обе стороны, насколько позволяла видимость. Раскатистый мерный грохот несся как раз из глубины пропасти.
Стараясь не промахнуться, Стам взял курс к двери. От ближайшей точки острова до края оставалось метров десять – вода здесь ускорялась, огибала остров, закручиваясь водоворотами и вспениваясь, а после, достигнув обрыва, с шумом срывалась в пустоту. Сама по себе картина была впечатляющей. Интенсивно работая веслами, Стам ткнулся килем в обломок скалы и поспешил выпрыгнуть из лодки, которую тут же, колотя об камень, потащило вдоль скалы к водопаду.
Дверь была прямо перед ним, но любопытство победило. Обогнув глыбу с дверью, Скам вскарабкался по скале вверх, осторожно приблизился к краю, медленно наклонился вперед и ахнул. Скала резко обрывалась в бездну, из которой и доносился тот самый звук. Далеко внизу вдоль отвесной стены из тумана выступали очертания огромных клыков. Каждый был с десяток метров. Эта бесконечная челюсть тянулась в обе стороны, докуда хватало глаз. Ниже первого ряда клыков шли клыки помельче, затем – еще мельче. Те двигались, как будто что-то пережевывая. Облака водяных брызг, порождаемые бесконечным водопадом по обе стороны от острова, слегка туманили картинку. Но это ничуть не мешало её величию. Яркий ржавый свет лился из пространства за пропастью. Рассеиваемый неизменной дымкой, он подсвечивал брызги и потоки воды, срывающиеся в эту фантастических размеров пасть, как будто ЭТО запивало свою сухую и черствую трапезу каким-нибудь элем или белым вином. Наверное, именно так представляли себе край света древние мореплаватели. Стам почувствовал, как от увиденного у него закружилась голова.
Через мгновение, будто набегающая океанская волна, верхняя челюсть с грохотом и чудовищной инерцией вгрызлась в скалу. Справа от Стама вниз сорвался приличный кусок острова. Вокруг раздался скрежет. Граница пропасти по обеим сторонам от острова стала изменять свой рельеф – вниз вместе с потоками воды полетели куски породы, иногда съезжая туда целыми вертикальными пластами. Стам поспешно отошел от края подальше. Похоже, задерживаться здесь дольше было бы неразумно.
Он вернулся к валуну, взялся за ручку и потянул на себя. За дверью находился короткий серый коридор с точно такой же белой дверью в конце. Стам обернулся, в последний раз вдохнул полной грудью влажный и тяжелый воздух этого Круга и, сделав шаг вперед, закрыл за собой дверь. В буфере был приглушен свет, на столе красовался изящный стеклянный чайник, подогреваемый небольшой свечкой, а рядом с ним стояла еда, которая очень вкусно пахла. Несси с чашкой дымящегося чая сидела неподалеку на барной стойке, подложив правую руку под себя, и с прищуром смотрела на Стама.
Запах жареной рыбы так увлёк Стама, что он чуть не забыл свои обиды. Однако, как только тарелка с горячим опустела, и настала пора переходить к десерту, Стам решил высказать все претензии.
– Ты сказала, что сквогов больше не будет! – возмутился он, обращайся к Несси, которая уже стащила со стола кусок пирожного и теперь находилась в хрупком равновесии между тем, чтобы не пролить чай и не измазаться в сливках.
Отвлекшись на вопрос и потерпев поражение от сливок, Несси с сожалением поставила блюдце рядом с собой и протянула руку за салфеткой.
– Из двух убеждений… – начала она.
– Так я и подумал! – воскликнул Стам, перебивая. – А ты не находишь, что человека можно убедить вообще в чем угодно, только с реальностью это может быть никак не согласовано, и он, опираясь на такие внушения, башку себе расшибёт?
– Значит, была проигнорирована та часть Принципа, в которой говорится как раз про эффективность. Если человек расшиб себе башку в следствие принятия убеждения, то эффективность у него так себе, не находишь?
– А я чуть и не расшиб! Там, на бревне!
– Здесь «чуть» не играет роли.
– Почему это?
– Важно то, что происходит на самом деле. А из этих «чуть» и так состоит жизнь любого человека. Тысячи их! – наставительным тоном заявила Несси. – Каждый твой шаг по бревну – чуть не так поставить ногу, и ты бы сорвался. Чуть помедлил бы на пустоши – и попал бы в ловушку повторно. Чуть по другой траектории кинул бы топор – и промахнулся бы. Чуть больше нерешительности – и ты бы никогда не попал на Проект. Если бы даже сперматозоид, из которого ты образовался, чуть помедлил, тебя бы не было вообще. Продолжать?
Стам вздохнул. Спорить с Несси было невообразимо сложно.
Глава 6
Не спрашивай в чем цель игры, выяснить это и есть твоя цель.
из к/ф «Игра»Делаешь – не бойся. Боишься – не делай.
ЧингизханСидеть, ничего не делая, было скучно. Как назло, в буфере не было ни компьютера, ни телевизора, ни радио или хотя бы просто музыки. Даже ни одной книги. Здесь было абсолютно нечего делать, кроме того, чтобы есть и спать. На худой конец в подобных случаях можно просто смотреть в окно, но окна здесь тоже не было. Стам принял душ, позавтракал, послонялся из угла в угол и, не найдя никаких причин продолжать страдать ерундой, нажал на кнопку вызова Несси.
Несси заявилась буквально через минуту и начала, что говорится, с места в карьер:
– Привет! Так ты, как мне помнится из начала нашего знакомства, хотел поиграть?
– Ну, я просто сказал, что насколько мне было известно, изначально Спираль предлагала множество игр, – попытался увильнуть Стам от прямого ответа, но ему это не удалось.
– Так хотел или нет?
– Я не против.
– Тогда есть предложение внести разнообразие в твою беготню.
– Неужели? Отличная новость!
Несси жестом пригласила Стама сесть за стол, и, усевшись напротив, продолжила:
– Поездить, полетать, побродить, поплавать? Пообщаться, пострелять, подумать, поруководить?
– А не хочешь сначала рассказать условия и правила? – прищурившись, с подозрением спросил Стам. – А то опять в какой-нибудь смерч засосет, или вообще голову отстрелят. Вы же не можете без сюрпризов, как я понял.
– Правила зависят от игры, которую ты выберешь, – пожала плечами Несси. – Но любая игра – на то и игра, что ты можешь выиграть, а можешь проиграть. Победа – это и есть цель и смысл игры для игрока.
– Не соглашусь. Это актуально для азартных игр или спортивных соревнований. А в компьютерных играх главное – это сам процесс. Я не знаю ни одного человека, который испытывал бы радость от финальных титров.
– Остроту процесса обеспечивает возможность проигрыша. Это и делает игру интересной, не так ли? Разве интересно играть в игру, где победа неминуема?
– Нет, – признал Стам.
– О том и речь. Другое дело, что абсолютное большинство игр основано не столько на идее выигрыша или проигрыша, а на вызове у игрока сильных эмоций различного характера – удивление, агрессия, страх, чувство превосходства, чувство контроля, чувство безопасности и так далее. Если ты такой любитель впечатляющего игрового процесса, я могу порекомендовать тебе годную стрелялку.
– А почему, скажем, не гонки? – полюбопытствовал Стам, у которого до сих пор не было личного автомобиля, хотя водить он с грехом пополам умел.
– Слишком скучно.
– Вот как? – удивился Стам.
Несси утверждающе кивнула и добавила:
– И не имеет смысла.
– А разве в играх он есть? – уточнил Стам.
– Дело в том, что в персональных программах Спираль предпочитает не тратить ресурсы на имитацию игровых процессов, которые не решают какие-то определные задачи. Это не значит, что гонок здесь нет – здесь нет гонок в чистом виде.
– Я все равно не очень хорошо тебя понял.
Несси пожала плечами и молча кивнула на дверь:
– Тогда остается только один способ. Тебя впечатлит. Пошли!
С этими словами она соскочила с барной стойки и направилась к двери.
За дверью оказался коридор из бежевых металлических панелей, усеянных рядами заклепок. Пол покрывала тонкая металлическая сетка. По правой стороне подряд располагалось несколько дверей, похожих на люки, которые можно встретить внутри среднестатистического современного корабля. В каждой двери был большой круглый иллюминатор.
Несси толкнула одну из дверей, и они оказались в небольшой комнатке, заставленной, завешанной и просто заваленной различным оружием.
– Выбирай! – скомандовала Несси.
Стам растерялся. Принцип действия большинства имеющихся экземпляров угадывался, но только в общих чертах. Если всё это чем-то и стреляло, то явно не пулями.
От Несси замешательство Стама, естественно, не укрылось.
– Это психоэнергетическое оружие, – начала объяснять она, – оно стреляет, подпитываясь твоей психической энергией, которая выступает своеобразным мультипликатором. В реальном мире штука довольно метафизическая, но Спираль смогла реализовать этот принцип. Грубо говоря, чем больше эммоциональное возбуждение и желание поразить цель, тем сильнее лупит. Вот здесь, – она сняла со стены массивную квадратную штуковину и показала на встроенный возле самого приклада экранчик, – находится индикатор мощности энергии. Чем больше он заполнен, тем мощнее будет выстрел. Образно говоря, если эту пушку возьмет в руки робот и выстрелит, мощность выстрела составит ноль целых пять десятых процента от расчетной максимальной. Это при нуле на индикаторе. Серьезные для игроков повреждения начинаются от десяти процентов.
Всё находящееся здесь оружие работает по одинаковому принципу, отличается лишь фокусный фильтр. Он-то и определяет, будет ли выстрел похож на струю огнемета, точный укол снайперской винтовки или же ты отправишь во врагов мощный шарообразный сгусток энергии. На некоторых моделях предусмотрено регулирование между точностью и убойной силой, но концептуальный стиль стрельбы и подходящее под него оружие нужно определить сразу.
– Эм… Несси, ты ни слова не сказала о самом главном – как же применять эту психическую энергию?
– Увидишь на практике, – беспечно махнула рукой Несси. – Полистай каталог вон там на столике. Как определишься с оружием, зайди в следующую комнату и приоденься. После этого дверь в самом конце коридора – твой правильный выбор. Я буду ждать тебя за ней.
– В чем цель игры-то? – прокричал Стам, когда Несси уже почти вышла обратно в коридор.
Несси обернулась и с улыбкой бросила:
– Победить.
После этой убийственно краткой фразы она тряхнула головой и исчезла за дверью. У Стама сразу же возникло ощущение, что в коридоре её уже нет.
Полистав каталог и поизучав подписи к иллюстрациям, Стам остановил свой выбор на устройстве, значащимся как винтовка среднего радиуса действия. Очертаниями оружие напоминало плоский параллелепипед, особенно со стороны приклада. Как будто в нем сделали требуемые вырезы для рук, а спереди прикрепили короткий патрубок.
Рядом с изображением каждого вида оружия в каталоге располагался блок с набором шкал. Каждая шкала имела пять делений. Первая шкала обозначала точность, вторая – дальность, третья – максимальную мощность выстрела. Выбранная винтовка имела четыре закрашенных деления на первой шкале, три на второй и три на третьей. Стабильный такой середнячок.
Захватив с собой оружие, Стам направился во второй отсек. В специальных нишах вдоль стены здесь располагалось обмундирование. Видов обмундирования было всего два. Первый представлял собой довольно легкий черный костюм из незнакомой ткани с защитными уплотнительными вставками в районе коленей и локтей. К костюму полагался компактный шлем с зеркальным откидывающимся забралом. На обычную военную каску он был похож мало, но, учитывая специфику предлагаемого оружия, требования к защите наверняка также были специфичными. Второй костюм отличался от первого кардинально. По габаритам он был сравним со скафандром глубоководного водолаза или космонавта или, в крайнем случае – доспехами очень-очень тяжеловооруженного рыцаря. Никакого подобия ткани на его поверхности не было в принципе – он целиком состоял из искусно подгонанных друг к другу пластин разных форм. Большинство пластин, было испещрено мелкими ячейками, похожих по размеру и форме на пчелиные соты. Массивный шлем, казалось, составлял с этим скафандром единое целое. Стам довольно долго с восхищением рассматривал сам костюм, а после – картинки и комментарии в брошюрке на столике. Скафандр предназначался для выдерживания большого количества попаданий, а функция использующего его игрока обозначалась термином «танк». Подобная терминология Стаму была известна из собственного игрового опыта, поэтому в различии функций двух костюмов он разобрался очень быстро. Азарт подстегивал взять тяжелый скафандр и насладиться его неубиваемостью, но здравый смысл подкинул идею, что лезть на рожон, не зная ничего о предстоящей игре, вряд ли разумно. Танка же на поле боя вряд ли можно отнести к боевым единицам, которые могут, не привлекая особого внимания противника, тихонько пострелять из-за укрытия. Дальнейшие раздумья на эту тему привели Стама к выводу, что, несмотря на недостаток брони, лёгкий костюм штурмовика, как он значился в брошюре, подойдет для первого раза как нельзя лучше. Был еще один нюанс: шапки и шлемы Стам не любил с детства и даже зимой старался обойтись просторным капюшоном. Использование же брони танка без шлема было бы полным безумием. Шлем, прилагающийся к обмундированию штурмовика особого доверия не вызывал, к тому же ограничивал обзор, поэтому Стам, не особо колеблясь, оставил его на своём месте.
За дверью напротив имеющегося в стене иллюминатора стояла Несси и задумчиво смотрела сквозь стекло. На ней тоже был костюм штурмовика, и тоже без шлема.
– Ну что, готов? – повернула она голову в сторону Стама. И, не дожидаясь ответа, махнула рукой, развернулась к тому спиной и быстрым шагом пошла к овальной металлической двери в противоположном конце коридора. Взявшись за круглый вентиль на двери, Несси налегла на него и тот, скрипнув, завертелся. Раздался щелчок, Несси толкнула дверь, и тут же в коридор ворвался страшный шум из десятков различных звуков.
Стам шагнул наружу и застыл как вкопанный. Возникло ощущение, что он оказался на огромном корабле. Под ногами лежала палуба из широких светло-коричневых деревянных досок. Она простиралась влево и вправо одинаково – примерно на пятнадцать метров в каждую сторону, и заканчивалась леерным ограждением из трех горизонтальных металлических тросов на опорах общей вышиной по пояс.
Вокруг, куда ни глянь, были огромные кучевые облака. Большинство из них располагалось на значительном расстоянии от корабля. Их бока отсвечивали розовым, оранжевым и множеством подобных оттенков. Ближайшее гигантское облако находилось всего метрах в ста прямо по правому борту. «Как же они низко!» – подумал Стам. Все это было очень красиво и непременно захватило бы воображение Стама ни на одну минуту, но уже в следующие несколько секунд его внимание стало искать источники сильного шума и не замедлило их найти.