Последний билет

“Вот ты и в моих руках! А это оказалось еще проще, чем я думала. Ну и кобель!”

Кристина все так же очаровательно улыбалась.

– Может быть чайку? – ласково спросил Костик.

“То же мне ловелас в дырявых трениках.”

Кристина легко и непринужденно ответила:

– Это было бы просто замечательно!

– Вы пока что раздевайтесь, а я поставлю чайник, – сказал Костик и удалился на кухню.

Когда он вернулся, Кристина стояла в коридоре в короткой юбочке, открывающий полный обзор ее длинных стройных ног. Верхние пуговицы блузки были не застегнуты, оставляя на виду холмики грудей, на которых трепетно лежали светлые локоны волос. Одеваясь дома перед зеркалом, Кристина думала о том, лишь бы никто из знакомых не увидел ее в таком образе. Откровенно говоря, она была похожа на девочку по вызову. Но именно это и нужно было. Костик не походил на любителя неприступных дам, которых надо добиваться, ему был больше по душе короткий путь к удовольствию. На это и был расчёт, и расчет оказался верным: Костик не мог оторвать масленый взгляд от груди, так неожиданно возникшей перед ним.

– Если бы я знал, что у нас в родительском комитете такие красивые мамы, я бы ни одного собрания не пропустил, – промурлыкал он и пригласил пройти на кухню.

Проходя мимо приоткрытой двери ванной комнаты, Кристина остановилась. В ванной горел свет. Зачем-то она проверила крючок на двери – красного халата не было. Грязное белье, в котором спала девочка, было свалено кучей в угол. Краем глаза Кристина уловила что-то темное на стене. Она повернула голову. На плитке большой буквой А расползлась трещина. В ушах зазвенело. Кристина не могла сдвинуться с места. Все вокруг расплылось и размазалось, только А выделялась кривыми линиями, которые из черных превратились в бордовые и расширялись. Кристина зажмурилась. Но А пульсировала в черноте с частой биения ее сердца.

“Я закопаю тебя в лесу, закопаю тебя в лесу, закопаю в лесу…”

Словно вынырнув из мутной воды, Кристина глубоко вдохнула и пошла на кухню.

– Благодарю, – она улыбнулась на приглашение сесть за стол, где сердцеед местного разлива, уже поставил для нее чашку.

Пока Костик был занят приготовлением чая, Кристина разглядывала кухню. Старомодная мебель, холодильник, какие можно было увидеть лишь лет двадцать назад, голубая плитка на стенах. Все это казалось очень странным. Хотя, можно предположить, что квартира досталась от бабушки, и в ней не делался ремонт уже много лет и не обновлялась мебель. Такое вполне могло быть. Кристина как-то побывала в гостях у своего сокурсника. Когда она зашла в квартиру, которую ее товарищ арендовал, то словно попала в СССР. Это был скорее музей, чем квартира, столько там было раритетных вещей. Голос Костика прервал ее размышления:

– Как только ваш муж отпускает такую красотку одну вечером?

– У меня нет мужа, мы развелись… – многозначительно ответила Кристина, кокетливо накручивая прядь волос на палец.

Костик весь просиял от этих слов.

– Мы живем с сыном вдвоем, правда он больше живет у бабушки. Оттуда его ближе водить в садик, – совершенно не смущаясь, врала Кристина. Случайно ее взгляд упал на пол. На сером затертом линолеуме лежал длинный рыжий волос. Он словно извивающаяся змея полз к ноге. Кристина быстро переставила ногу. Она поняла, что Костик что-то спросил у нее, но не расслышала вопрос.

– Что вы спросили?

– Не одиноко вам одной?

– Да, вы знаете очень одиноко, особенно вечерами… – нежно сказала Кристина, лаская пальцем чашку.

Внезапно ее озарила мысль, что она с Костиком не познакомилась. Она, конечно же, знала, его имя. Но он не знал, что она его знает, и не должен этого знать. К счастью, она не назвала его по имени и не выдала себя.

– Ой, мы даже с вами не познакомились! – смеясь, сказала, Кристина, – меня зовут Саша, а вас?

У Кристина на удивление хорошо получалось врать. Она даже не подозревала, что у нее есть такой, с позволения сказать, талант. Хотя много таланта не требуется, чтобы запудрить мозги такому, как Костик. Было похоже, что сейчас работает только та часть его мозга, которая отвечает за инстинкт размножения.

– Костя, – сказал Костик, наблюдая, как Кристина слизывает с пальца клубничное варенье.

На удивление, у Кристины хорошо получалось не только врать, но и вести себя развязно и вульгарно. Она узнала о себе много нового в этот вечер. Может, в ней пропадает талантливая актриса.

“Вот зарежу этого урода и обязательно попробую поступить в театральное училище.”

Как бы хорошо Кристине не давалась роль роковой соблазнительницы, но на долго задерживаться в этой квартире совсем не хотелось. Казалось, что все здесь, даже стены, липло к ней. Не хотелось ни к чему прикасаться. И запах стоял странный. Он почувствовался сразу, но было не понятно, что это. Сейчас удалось вспомнить, на что он был похож: горелая смола. То ли от этого запаха, то ли омерзительных усов Костика Кристину начинало мутить. Да и чай был до невозможности противным: приторно-сладким и одновременно горьким. Глотнуть его было большой ошибкой. Нужно было скорее выбираться.

– Костя, мне было очень приятно познакомиться с вами, но мне пора, – совладав с приступом тошноты, Кристина томно посмотрела на Костика.

– Может быть, все-таки останетесь еще хоть на немного? – в голосе Костика звучала отчаянная надежда.

– К сожалению, не могу…

Кристина рисковала, но она не могла просто в лоб предложить встречу, она боялась спугнуть Костика. Вместо слов она решила использовать язык жестов и нащупала под столом носком ноги его ногу. Ей очень хотелось пнуть его со всей силы, но вместо этого она, насколько это было возможно, ласково провела своей ногой по его ноге.

“Как в каком-то дешевом фильме.”

К горлу снова подкатила тошнота.

– Саша, может быть, мы сможем с вами еще раз встретиться? – Костик правильно читал язык жестов.

“Да, мы встретимся еще раз, один единственный раз”.

– Я была бы не против, – Кристина продолжала тереться ногой об его ногу, – может быть завтра?

– Договорились, – радостно ответил Костик. Его пальцы, держащие чашку, слегка дрожали, он был возбужден и взволнован.

Кристина назначила встречу с Костиком на следующий вечер. Попрощавшись, она вышла из квартиры и пулей вылетела из подъезда, оказавшись на улице, жадно вдохнула свежий воздух. В этот раз тоже повезло: удалось никого не встретить в подъезде. И это было очень хорошо, потому что теперь бы Кристина уже не отступилась, даже зная, что преступление раскроется.

4.

Джек грустно смотрел, как Кристина собирается опять уходить без него. Она погладила собаку и, пообещав вернуться как можно скорее, вышла из квартиры. Джек еще несколько минут смотрел на дверь, слушая удаляющиеся шаги хозяйки, а потом лег на свою лежанку, положил голову на лапы и закрыл глаза.

Было 9.15 вечера, когда Кристина подошла к съезду, ведущему в лес. За ее плечами был рюкзак, в котором лежала складная лопата, фонарик, термос с кофе с внушительным количеством рома в нем. Она очень хотела взять с собой Джека. С ним ей было намного спокойнее в ночном лесу, но она не могла подвергнуть его такой пытке. Ранней весной ночи холодные, хоть и без мороза, но температура не поднимается выше двух градусов тепла. Вырыть яму – дело не одного часа. Она не могла продержать пса пол ночи на улице в такой холод, для собаки его породы это было бы действительно настоящей пыткой. Несмотря на то, что Джек был большим и сильным и своим басистым лаем мог кого угодно напугать до полусмерти, перед холодом он был совершенно беззащитным. Особенно сильно страдали от холода его лапы. Из-за этого зимой прогулки были значительно короче. В одну из зим морозы были необычайно сильные и пришлось прибегнуть к неординарным мерам, чтобы защитить лапы Джека. Кристина надевала ему носки, а, чтобы они не слетали с лап, поверх них она надевала резинки для волос. И сейчас без смеха невозможно было вспомнить, как Джек неуклюже бегал в разноцветных носках, высоко задирая лапы.

Свернув на съезд, Кристина вышла на аллею, слабо освещенную редко расставленными тусклыми фонарями. От холода била дрожь, но еще больше от страха. Справа чернели заросли кустов, над которыми торчали голые ветки деревьев. Слева – поле и недостроенные дома, стоящих поодаль друг от друга. Кристина шла, глядя себе под ноги, не решаясь поднять голову и посмотреть по сторонам. Как будто если не видеть что-то, то это и не существует. Как ребенок, который думает, что он в безопасности, прячась с головой под одеяло. На дороге шевелился черный узор теней деревьев. Деревья покачивались от ветра, и с каждым покачиванием тени собирались в какие-то неразборчивые картины. Воспаленное от страха воображение тут же дорисовывало их, превращая в жуткие. Кристина остановилась. Если страшно сейчас, то что будет в лесу?

– Это просто тени деревьев. Ты не маленькая. Глупо пугаться теней. Опаснее всего люди, а их здесь нет, – прошептала Кристина и, набравшись смелости, оторвала взгляд от дороги, подняла голову и стала озираться.

Она внимательно всмотрелась в кусты. Ей даже стало казаться, что она хочет там увидеть что-нибудь, что ее испугает: бродячую собаку, маньяка или еще что-то, чтобы уже исчезла эта неопределенность. Потому что хуже всего, когда угроза исходит от чего-то неопределенного. Не знаешь, чего ожидать, как защищаться. Но в кустах ничего не было. Через них только просвечивалась железная дорога, освещенная яркими фонарями. С другой стороны на нее черными окнами смотрел пустой дом. Под пристальным взглядом из обители ужасных ночных тварей он превратился в обычный недостроенный дом, наводящий скорее тоску, чем страх. Кристина подняла голову и посмотрела на холодные звезды. Она вдруг поняла, что по сути ничего не изменилось. Ей показалось, что она оказалась одна в страшном темном месте, беззащитная и одинокая. Но так было всегда. Просто среди красивых уютных пейзажей и при свете солнца как-то забывается, что каждую секунду может произойти все что угодно. Вспомнить хотя бы тот случай, когда в торговый центр ворвался малолетний псих с бензопилой и убил женщину. Разве та знала, что такое может с ней произойти? Ведь она просто отправилась за покупками. Вот это действительно ужасно. Поэтому, если задуматься, то Кристина была сейчас в меньшей опасности, чем обычно. Потому что плохие вещи могут произойти, когда этого меньше всего ждешь, а сейчас, как минимум, известно, что есть такая вероятность исхода событий. Как говорится, предупрежден, значит, вооружен.

“Кстати про вооружение, неплохо было вооружится чем-то более реальным, чем просто осознание опасности.”

Кристина достала из кармана складной ножик, приоткрыла его, оставив лезвие немного торчать, чтобы одним движение пальца можно было его выпрямить. Держа ножик наготове в кармане, она пошла в сторону леса. Тишину вокруг нарушал только шорох гравия под ногами.

Где-то очень далеко еле слышно залаяла собака. Это хорошо, что так тихо. Если тихо, значит, действительно никого нет, а если кто-то появится, то в такой тишине не сможет подкрасться незаметно, обязательно выдаст себя.

На обочине возле одного из домов Кристина заметила кучу строительного мусора. Из-под смятого перепачканного застывшим цементом ведра выглядывало что-то красное. Кристина подошла к куче и присмотрелась. Это был кончик оградительной ленты. Она боялась надеяться, но, возможно, она только что придумала, как замаскировать яму, чтобы до следующего вечера, когда они придут сюда вместе с Костиком, ее никто не обнаружил, а точнее, чтобы, обнаружив, ничего подозрительного не заметил. Кристина осторожно потянула за ленту. Она была почти уверенна, что кусок окажется коротким, но лента вытянулась на сантиметров двадцать и не закончилась. Кусок ленты оказался почти двухметровый. Она смотала его и положила в рюкзак, после чего обошла кучу и нашла еще два куска ленты: один такой же большой, как и первый, другой чуть поменьше. Лента была не единственной находкой. В ее рюкзак также отправились три палки.

“Прямо как в квесте.”

Кристина улыбнулась и закинула рюкзак за спину. Лес был все ближе. В руке она снова сжимала ножик, а из рюкзака за спиной торчали палки.