Детектив, бариста и призраки

– В час? – с надеждой спросил Наиль, удивляясь расценкам. Так он на аренду квартиру долго не заработает.

– За сессию, – обломал его препод.

– То есть бесплатно, – подвел итог Наиль, комкая в руках футболку. Надевать не спешил, потому что видел уже жадные глаза художников и сосредоточенное чирканье по бумаге. Он чуть довернул плечо к свету, принимая более интересный ракурс.

– За идею, – поправил Иван Яковлевич грустно. – И любви к искусству. В частных студиях платят больше, – поморщился, но все же сообщил скорбную правду о финансовом положении дел государственной школы.

– Ясно, – кивнул Наиль. – Может бартер?

– К-как? – уцепился за шанс Иван Яковлевич.

– Я поработаю здесь за идею, а вы протежируете меня у частников?

– Гениально, – просиял препод. – Побудь здесь, – сказал он, вытягивая его за руку в центр композиции, то есть поближе к натюрморту, состоящему из горшка и тыквы. – Я договорюсь с директрисой, – преподаватель выбежал из класса, на ходу приглаживая бороду.

Длинноволосый парень ревниво подколол:

– А ты зубастенький. Тебе палец в рот не клади.

– Куда деваться. Не я такой, жизнь такая, – миролюбиво пожал плечами Наиль, а сам подумал: «Зачем вообще это извращение: класть свои пальцы в чей-то рот? М-мерзость». – Он передернул плечами, улыбнулся блондинке. Потом повернулся боком к синеглазке, подчиняясь ее жесту.

– Девушка есть? – спросила брюнетка.

– Будет, – честно ответил Наиль. – Заплачу за аренду хаты – будет и девушка, – он подмигнул синеглазке.

Она показала кулак с оттопыренным пальцем:

– Отвали, я лесби.

– Понял, – хмыкнул Наиль, не поверив про ориентацию, но поняв, что ловить ему тут нечего. Однако сразу не сдался, а развернулся к ней спиной и сделал вывод вслух: – Значит, с тобой просто хаты недостаточно… Мерседес или БМВ?

– Танк, – пробасил полный парень, который спал за мольбертом и проснулся на слове «лесби». – Что я пропустил?

– Пухлый, ты пропустил всё! – хохотнула синеглазка.

– Ого, какая натура! Это я не зря сегодня пришел, – сказал Пухлый, с шумом срывая с мольберта лист с недорисованным горшком и прикрепляя новый. – Вот не зря я столько тянул с дипломным проектом. Блондин, ты мой.

Ожидаемо, что от девушек посыпались шуточки и подколки. Наиль лишь улыбнулся и промолчал, его эти подколки совсем не трогали, потому что были лишь шутками и не несли угрозы.

Как бы случайно выяснилось, что синеглазку зовут Света, длинноволосого Ярик, темноглазую блондинку Милена, а брюнетку Катя.

За полчаса художники с Наилем успели обсудить любимый кофе и кафешки, а также препода. Вкратце: преподаватель живописи и рисунка Иван Яковлевич был разведен, без детей, конфликтовал с Союзом художников за свои права и гулял вечерами с таксой по парку.

Иван Яковлевич вернулся с кипой мятых бумажек в руке.

– Вот заполнить и в кадры. Завтра в семь.

– Спасибо, так я пошел?

– Мы не дорисовали! – почти хором взвыли художники.

Преподаватель растерялся:

– Но за сегодня ему никто не заплатит…

– Донат! – предложила Света и первая бросила десятку в горшок.

Наиль растерянно смотрел, как предмет натюрморта скупо пополнился еще рублей на сорок мелочью. Неприятно было ловить это ощущение, будто побирается, стоя в метро.

Ярик же демонстративно сложил руки на груди, отказываясь платить за зубастую натуру.

– У меня только карточка, – уныло признался Пухлый. Очевидно и на карточке было около нуля.

– Девчата… и юноши, давайте бартер? – предложил Наиль, сбрасывая неприятные ощущения. Художники – люди молодые, студенты, и не все из них имели подработку. А те, кто подрабатывал, естественно, спускали всю наличность на краски и прочие развлечения.

Вместе они договорились, что художники будут постить свои рисунки с натурой Эльчина и указывать его группу, тем самым раскручивая натурщика и помогая найти более платежеспособных заказчиков.