- -
- 100%
- +
Глава 1
Рая
Дорогая, буду поздно, ложись спать, не жди.
Перечитываю сообщение, пожимаю плечами и иду на кухню, налить чашку зелёного чая.
Хорошо провести время, милый, – отправляю, пока чайник закипает.
Сегодня был подписан крупный контракт, и руководство компании гуляет.
Сделка века, как сказала мой муж, которая принесёт нам миллионы.
Пусть отдыхает, он так усердно работал, много времени и нервов потратил, чтобы привлечь и удержать крупного заказчика. Он заслужил отпраздновать победу, как никто.
Аромат зелёного чая с земляникой приятно щекочет нос. Наклоняюсь, чтобы вдохнуть его. Чихаю, отмахиваюсь от пара и смеюсь.
Пока ещё запахи меня не раздражают, хотя я на гормонах. Дозы минимальны, но всё же я чувствую изменения и в настроении, и в теле.
Подхватываю кружку, потом врубаю фильм и падаю на диван.
Так приятно устроиться на мягких комфортных валиках, почти утонуть в них.
Спать то я пока не хочу, в голове мыслей вагон. И нервы на пределе. Это всё из-за ЭКО.
Кладу руку на живот. Он плоский, но так хочется, чтобы всё получилось, малыш остался с нами и начал расти. Мы в быстром протоколе, я даже сама не ожидала, что подсадка случиться так скоро.
Полёт три недели, всё идёт отлично… пока что…
Эта наша первая попытка, дай бог, что успешная!
Самим у нас с Толей не получилось, мы почти десять лет потратили на это. Я прошла все стадии: от «хочу» до «мне не надо», от «не всем суждены дети» до «что со мной не так», от истерики до принятия. А потом как-то успокоилась.
Дано, значит дадут.
Не дано… ну тогда мы усыновим ребёнка из детского дома и всё равно станем родителями. Мы это с Толей обсуждали, он не против, готов во всём меня поддержать. Сам наследника или наследницу уже хочет. Возраст подходящий.
Мне – тридцать шесть, Толе – сорок один. Мы больше десяти лет вместе и не дня не предохранялись. Много пережили. И по городам покатались, и по съёмным квартирам, бизнес поднимали, персонал и бухгалтерия всегда были на мне, а развитие и стратегия – на муже.
Только последние лет пять я самоустранилась, да и не нужна моя помощь уже. Компания наша стала большой и прибыльной. Несколько успешных сделок, и, как говорится, попёрло.
Только с детьми не получалось.
Так всегда: в одном месте убудет, в другом прибудет.
Грёбаный баланс!
Мелодрама на экране меня на какое-то время увлекает. Чай допит и пустая чашка отставлена в сторону.
И я не сразу слышу, как тихо жужжит и пиликает мой сотовый.
На экране сообщение от Вики, секретаря моего мужа, ей чуть за тридцать, и мы хорошо общаемся. У неё муж и прекрасная дочка двенадцати лет.
Нажимаю на квадратик сообщения и… замираю.
Там несколько фото Толи. Профиль. Фас.
Анфас…
Он в каком-то клубе, а я думала, они в ресторан пошли. Там полумрак и народа порядком. Но я всё прекрасно вижу.
Молоденькая грудастая брюнетка в красном обтягивающем платье, куда-то тянет Толика, как телка на верёвке. Держит за галстук, уводя за собой. А тот и счастлив идти. Судя по его довольному выражению лица. Бежит, чуть ли не в припрыжку.
Сердце замирает, а потом ухает куда-то в район печени. Врубается пульс, под рёбрами колет.
Я невольно хватаюсь за грудь.
Что это? Надеюсь, невралгия, а не инфаркт? Я ещё слишком молода для таких потрясений.
Мне даже вдох не сделать.
Я быстро листаю фотки. Их немного. На другой девица стоит к нему лицом, закинув ногу Толе на бедро, тот её хватает за ляжку и тянет на себя.
А на следующей они целуются.
Ну как целуются… Скорее пытаются сожрать друг друга.
Толя мнёт её грудь, а девица лезет ему в штаны.
И всё это безо всякого стеснения на глаза у изумлённой публики, как говорится.
Я вскакиваю с дивана, и голову ведёт.
Ой… мамочки…
Заметавшись по комнате, подбегаю к окну, упираюсь ладонями в подоконник, прислоняюсь лбом к холодному стеклу.
За окном густая питерская ночь. И огромная круглая Луна, повисшая над парком. Так и хочется на неё повыть от безысходности…
Ладонь ложится на ручку, распахиваю створку окна.
Воздух… мне нужен свежий воздух…
И он врывается стремительным порывом в лёгкие с новым глубоким вдохом.
В голове чуть-чуть проясняется.
Снова бросаю аккуратный взгляд на экран телефона, будто бы в надежде, что фото мне привиделись. И они исчезнут.
Но нет.
Не исчезнут.
Всё на месте.
Толя явно нетрезвый, потому что на трезвую голову он бы не стал лапать какую-то малолетнюю бабищу в ночном клубе.
Или стал бы?
Хм…
Я смотрю на экран, но будто бы гляжу в пустоту, и ощущаю, как в груди образуется дыра – огромная, тёмная и холодная.
Вспоминаю, как мы вместе строили планы на будущее, как смеялись и мечтали о детях. Вспоминаю, как он держал меня за руку, когда проходила процедуру ЭКО, как поддерживал, когда мне было трудно.
Все эти годы, полные надежд и ожиданий, кажутся теперь обманом. Как же я могла не заметить? Как могла быть такой наивной?
Или это только сейчас началось?
Потому что нам прописали половой покой?
Я то наивная реально думаю нам, а на деле выходит только мне?
Покой Анатолий сохранять не собирается?
Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, но не могу позволить себе заплакать. Вместо этого просто стою и смотрю в окно, погружённая в свои мысли, и пытаюсь осознать, что происходит. Как он мог так поступить? Как можно было предать доверие, которое мы строили годами?
Это ведь не фантик и не обёртка. Смял и выкинул? А потом захотел – подобрал и расправил?
Нет… это так не работает.
Телефон начинает звонить. Это Вика. Я, конечно, снимаю.
– Рая! – кричит она сквозь грохот музыки. – Рая! Что делать?
В её голосе паника. Она ещё что-то говорит, но я не понимаю, лишь переспрашиваю:
– Что? Что?
Потом звуки стихают, она куда-то выходит. Может, в туалет зашла, или наоборот, на улицу выглянула.
– Что делать говорю? Она увела его куда-то… ну не могу же я повиснуть на шефе, сказать, опомнитесь, Анатолий Николаевич? Он меня или пошлёт, или уволит.
– Не переживай, я тебя обратно на работу возьму или к себе… в личные помощники…
– Так, что? Догонять?
– Нет, конечно.
Картина, как Вика бросается вытаскивать Орлова из лап девицы лёгкого поведения, выглядит комичной и трагичной одновременно.
– Так что делать? Скажи? Я подумала… ты должна это знать!
– А что делать… – безжизненным голосом отвечаю. – Адрес скидывай, где вы гуляете. Я сейчас приеду.
Глава 2
Вику мой ответ приводит в состояние паники. Она бросается меня убеждать, что срываться не стоит, что мне лучше остаться дома.
Ага? И ждать пока муж придёт нагулявшийся, если придёт, конечно, и станет всё отрицать?
Так хоть с поличным поймаю. Не отвертится. Пару снимков сделаю, может, видео запишу. Для домашнего приватного просмотра. В суде потом пригодится.
– Не надо… ты что… Анатолий Николаевич не в себе, – продолжает Вика.
– Тогда я приду и приведу его в себя. Адрес, Вика, адрес.
Она его называет и добавляет:
– Я встречу тебя у входа.
– Хорошо, скоро буду.
Даю отбой и отхожу от окна, в растерянности замираю посреди гостиной.
По телеку всё ещё идёт романтическая комедия. Там как раз счастливый хэппи-энд. Все улыбаются, целуются, признаются в любви.
А у меня драма…
И я так подозреваю, что очень серьёзная.
– Что делать?.. – бормочу себе под нос.
Надо собраться и действовать.
Иду в спальню, чтобы скинуть домашнюю одежду. Ну не поеду же я на разборки в клуб в домашней пижаме!
Там вход свободный? – размышляю. – Или как во времена моей молодости… фейс-контроль?
Господи… во времена моей молодости!?
Фыркаю…
Мне всего тридцать шесть. Последний раз меня по поводу возраста накрывало лет в двадцать восемь. Это кризис тридцати. Но стоило его пережить, как жизнь заиграла новыми красками.
А теперь они снова потухли.
Натягиваю первое попавшееся платье, в конце концов, какая разница, как ты выглядишь, когда на члене у мужа там скачет какая-то левая девица? Ныряю в туфли и думаю, вызвать такси или ехать самой? Смогу ли я сесть за руль?
Не уверена, что нервы не сдадут.
Поэтому выбираю первый вариант и еду по нужному адресу.
Дорогу я смутно помню, но едем мы не так уж и долго.
Подъезжаем к ночному клубу, я уже издалека слышу гудение музыки, которое сливается с ритмичными огнями неоновых вывесок.
Летом весь Питер не спит, а центр – вообще никогда не спит!
Возле входа в клуб маячит Вика. Заламывает руки, кусает губу, бросается ко мне, хватая за предплечья.
– Рай, может не надо? Думаю, зря я тебе это отправила.
– Не зря, – мотаю головой. – Спасибо. Я должна была узнать. И чем раньше, тем лучше. Правда всё равно выплывет наружу. Лучше сейчас.
Я незаметно для Вики мимолётно трогаю свой живот.
Беременность, которая должна стать началом новой жизни, теперь кажется мне тяжёлым бременем. Я думаю о том, что внутри меня растёт наш ребёнок, и мне так хочется, чтобы он был счастлив, чтобы у него была полноценная семья. Но как я могу дать ему это, когда сама чувствую себя разбитой и потерянной?
Оставаться с Толей ради того, чтобы не разбивать семью, я не стану.
Значит, стану матерью одиночкой.
Дай бог, чтоб с малышом всё было хорошо.
Прибью Орлова за мои нервы!
Сейчас, когда доктор сказала Толе нести меня, как хрустальную вазу, он устраивает вот это…
Какой хрусталь? Боже упаси… Какие вазы… Эгоист… Себялюбец… Изменник!
– Где он? Веди! – отцепляю нервную Вику от себя и киваю на вход. – Кто там ещё?
– Ромашкин и Викторов, но они уже… в кондиции… – вздыхает.
– В такой же, в какой и мой муж?
Вика делает неопределённый жест рукой.
– Более-менее.
Я вхожу в клуб, и музыка накрывает меня, как волна. Я пробираюсь сквозь толпу, пытаясь сосредоточиться на цели. Огни мигают, атмосфера безумная, я вижу, как люди танцуют, отрываясь в пятничном алкогольном бреду.
В такие места я уже давно не хожу. Даже не помню последний раз, когда была в подобном заведении.
Да в студенчестве, что ли.
Толя, как и я, всегда предпочитал что-то более спокойное.
Мы, скорее, выбирали заведение с живой музыкой, если хотели потанцевать.
Но, видимо, я чего-то не знаю о своём муже.
Вика указывает наверх. На втором этаже випки. В одной из них – мой муж.
Перед глазами мелькают различные пошлые сцены.
И я понимаю, что скоро увижу одну из них собственными глазами!
Я чувствую, как в груди закипает гнев. Руки сжимаются в кулаки, и я шурую наверх, громко стуча каблуками.
Это я слышу даже сквозь гул музыки.
Цок-цок-цок!
Похоже на вбивание гвоздей в крышку гроба нашего брака.
Цок-цок-цок!
Ненавижу его за предательство.
– Раечка! – внезапно один из замов Толика, выпивший и уже плохо стоящий на ногах, пытается меня остановить. – Раечка… в-выглядишь в-великолепно… А что ты тут делаешь? Я сейчас Анатолия Николаевича п-позову…
– Я сама его позову. Не стоит утруждаться.
Понять бы ещё где Толя?..
Тут несколько столов и несколько дверей… Что если ворвусь и помешаю кому-нибудь, кто вообще не при делах?
А, впрочем, плевать, извинюсь, закрою дверь.
Может, меня вообще не заметят?
– Рая… Раиса Германовна, я мигом…
Пытаюсь его обойти.
Но Викторов снова вырастает на моём пути.
– Рая… куда ты? Не стоит туда идти! – говорит он, пытаясь схватить меня за руку. Я вырываюсь, не обращая на него внимания.
Зато обращаю внимание, на какую дверь указывает перепивший Викторов.
Значит, нам туда дорога…
Сам друга и начальника сдал.
– Убери руки! – кричу я, когда он снова пытается меня задержать.
Но Викторов не оставляет попыток, настырный какой! Не смотри, что пьяный!
– Руки убрал! – раздаётся громогласный приказ над моей головой. – Видишь, девушка не настроена общаться.
– Да я знаю эту девушку… я ж не пристаю… это жена начальника, – бормочет Викторов, но пальцы разжимает.
А я, даже не посмотрев на своего спасителя, бросаю короткое: Спасибо, – и иду к закрытой двери.
Надеюсь, ломать не придётся!
Да и какая я девушка? Мне уже тридцать шесть…
А этой? Которая там, за закрытой дверью скачет на моём муже, сколько ей? Двадцать хоть есть?
Музыка гремит, играет что-то агрессивное и ритмичное. Я марширую в ритм песне. И в моей голове только одно: я должна застать его на месте преступления, я должна увидеть это своими глазами.
Глава 3
Толкаю дверь в випку, а там не закрыто.
Какая удача.
Шагаю внутрь и прищуриваюсь, после ярких мигающих огней привыкая к полумраку. Тут всё в красном свете, который создаёт иллюзию нереальности происходящего, давит на виски и раздражает.
Дверь за моей спиной закрывается. И я прижимаюсь к ней.
Потому что, блин, рухну на пол от увиденной сцены.
Комната погружена в интимную атмосферу: мягкие диваны обиты бордовой бархатной тканью, а стены украшены абстрактными картинами и зеркалами в старинных рамах. Тусклые лампы едва освещают помещение. Воздух густой, сладкий, тошнотворно плотный.
Всё работает на то, чтоб люди, оказываясь здесь, обнажались.
И двое на диване не исключение.
Моё сердце колотится, когда я смотрю на них. Толя сидит на диванчике, его штаны спущены до колен, а на нём скачет молодая девица с длинными тёмными волосами. Стонет, вцепившись в его плечи. Красное платье собралось гармошкой на талии. Я вижу, как её белые ягодицы шлёпаются на колени моего мужа при каждом движении.
Она визгливо смеётся, когда Толя утыкается ей лицом между грудей, начиная лизать и сосать бледную кожу.
Он гортанно стонет. И я понимаю, что это всё… разрядка…
Надеюсь, он нацепил защиту?
Или нет?
Скорее нет. Толя вообще не фанат презервативов, мы ими и не пользуемся.
А с другими? Он пользуется?
Или тащит заразу в дом?
Я знаю, что всё чисто, перед ЭКО я проверялась. Вернее, мы оба… но вот сейчас. Что это?
Это конец. Это развод. Это мрак.
Распластавшись по двери, я делаю шаг в сторону, руки шарят по стене, ища за что б ухватиться.
И нашаривают выключатель.
Не раздумывая, нажимаю на него. Комната резко наполняется ярким холодным светом.
Девица поворачивает голову и, заметив меня, замирает в ужасе, а Анатолий, всё ещё в эйфории, недовольно стонет:
– Что за черт?! – из его рта вылетают матерные выражения. – За что я вообще плачу?
Его лицо искажается от гнева. Ах, простите, весь кайф обломала…
Ничего… переживёт.
– С добрым утром! – говорю громко. – Рота подъём!
И Толя, наконец, открывает глаза.
И смотрит прямо на меня.
Раздражение на его лице сменяется паникой.
– Рая… Раечка… как ты тут?
– Какими судьбами, хочешь спросить? – хмыкаю зло.
Я стою на месте, как будто меня приклеили к полу. Я не в силах отвести взгляд от сцены, развернувшейся передо мной. Сердце уже не сжимается от боли, когда я вижу, как мой муж, с которым я делила мечты и надежды, сидит на диване после секса с другой женщиной.
С проституткой, – поправляю я себя.
Он не просто изменил. Он её купил…
Анатолий резко вскакивает, его лицо становится ярко-красным, когда он спихивает девицу с колен.
– Брысь… – командует ей. – Быстро пропала.
Она, смущённая и испуганная, быстро пытается одеться, но затем просто подхватывает шмотки и выбегает из комнаты, как есть, сверкая обнажёнными ягодицами.
А мы с Толей остаёмся наедине.
– Рая, не кипятись! – говорит он, заправляя поникшее достоинство в штаны. Его голос дрожит от нервов. – Это не то, что ты подумала!
Смотрю на Анатолия и думаю, насколько он самоуверен, что на голубом глазу пытается меня переубедить, что всё нормально и ничего из ряда вон выходящего не произошло.
– Чего? Орлов, ты бы постыдился… А что ещё я должна была подумать, когда фактически сняла с твоего члена голую девицу? – указываю на дверь, через которую эта девица убежала.
Толя моргает несколько раз, затем досадливо морщится. Видимо, осознал, какой бред начал нести.
– Это недоразумение! – не оставляет, однако, попыток оправдаться.
А я смотрю на него и думаю: любви нет, осталось лишь презрение.
Вот так, будто ластиком стёрли.
Бывает же такое!
– Недоразумение, как оказалось, это наш брак с тобой, – холодно чеканю.
– Неправда. Это первый раз случилось… Ну гульнул я… с кем не бывает, – продолжает он, делая шаг ко мне, как будто хочет меня успокоить.
– Вот уж действительно! С кем не бывает… Ну с кем-то точно не бывает. И до этого дня я думала, что и с нами такого не может быть. А ты это опроверг!
– Ну ты что, псу под хвост отправишь столько счастливых лет, из-за одного раза?
– Из-за измены, ты хочешь сказать?
Не могу поверить ни одному его слову. Его попытки выглядят жалкими на фоне того, что я только что увидела.
– Да не измена это… так перепихон… на волне эмоций.
Сделав глубокий вдох, распрямляю плечи.
– А я думала, эмоции у тебя я должна вызвать. И то, что ты вскоре станешь отцом. А оказывается… легкий перепихон у нас уже и за измену не считается. Феноменально…
– Мась… Раечка… давай сядем, обсудим всё! Дай мне шанс объясниться!
Я чувствую, как внутри меня всё кипит, и его слова падают в пустоту.
– Тебе нельзя нервничать, подумай о своём состоянии. О ребёночке.
– О ребёночке?! – восклицаю. – А ты о нём думал, когда сегодня сюда поехал и намерением изменить? Тебе сколько лет, Орлов? Ты без секса прожить не можешь? Потерпеть там до второго триместра не судьба? Настолько в штанах зачесалось, что пошёл искать, к кому бы пристроиться?
И у него ещё хватает наглости тыкать мне в лицо моей беременностью? Я возмущена до конца Вселенной, а Вселенная безгранична, так что… В голове моей не укладывается, как он может так себя вести!
– Это правда, первый раз. Богом клянусь.
– Ты бы с такими клятвами поаккуратнее… Толь…
– Ну давай всё обсудим… Рая.
– Обсудим? – повторяю я, не веря своим ушам. – Что здесь можно обсуждать? Это конец! Это развод!
– Какой развод, Рай? Ты голову включи. Куда ты попрёшься с пузом? Кто тебя будет содержать? А ребёнка? И потом ты носишь моего ребёнка! Я так просто не отпущу.
– Ребёнок не товар! Анатолий… А куда попрусь… так никуда не попрусь. Попрёшься ты с вещами на выход. Сегодня же!
Глава 4
Приехав домой, я со злости выкатываю огромный дорожный чемодан, начинаю пихать туда без разбора одежду и обувь мужа.
– Получай свои идеально выглаженные рубашки, поставлю на них уличные ботинки, потом сам освежишь или так и будешь ходить, бизнесмен хренов, – приговариваю.
Покидав всё в кучу, с трудом застёгиваю молнию, присаживаюсь сверху и ещё несколько раз прыгаю, утрамбовывая содержимое. Пластик хрустит, сопротивляясь давлению.
Думаю, оттащить чемодан в коридор, но нет… Доктор сказала минимум физических и эмоциональных нагрузок.
С эмоциями сегодня перебор, так что хотя бы от физических усилий себя уберегу.
Я запираюсь в спальне, даже подставляю стул к двери, прекрасно осознавая, что Толя может вскрыть детский замок банковской картой на раз два.
Ложусь на кровать, кладу ладонь под щёку и пялюсь в стену, готовясь к бессонной ночи.
Не знаю, каким чудом, но мне удаётся уснуть.
Сон выходит неглубоким, сумбурным, порой даже кошмарным, потому что мысленно откидывает меня обратно в клуб, где мой муж в вип комнате трахает какую-то прошмандовку, а я, прикованная к стене цепью, вынуждена на всё это смотреть.
Просыпаюсь я от того, что кто-то гремит посудой на кухне, а потом громко ругается.
Кто-то…
А больше, кроме Толи, некому.
Он, похоже, обжегся. Я не спешу подскакивать с постели, даже не собираюсь готовить ему завтрак. Пусть сам справляется с последствиями своих действий.
Изменил? Иди к той, с кем изменял, даже если она случайная шлюшка из клуба.
У меня два пути: прятаться в спальне, пока он сам не поймёт, что прощения не будет, или указать чётко на дверь, раз не догадался с ходу, что ему рядом со мной больше делать нечего.
Накинув халат на пижаму и собравшись с мыслями, я выхожу из спальни и направляюсь на кухню. Анатолий стоит у плиты, с красным лицом, и смотрит на меня глазами побитой собаки.
– Рай… – тянет он.
Но я прохожу мимо, демонстративно выкидываю сожжённую яичницу в ведро и туда же отправляю испорченную сковороду.
Куплю новую… чёрт с этой.
Безрукий Толя… даже яйца пожарить себе не в силах.
Конечно, привык, что и куриные, и его собственные кто-то жарит, а не он сам.
– Давай выпьем по кофе и всё обсудим, – говорит он с натянутой улыбкой, которая не может скрыть его напряжение.
– Обсуждать нечего, – отвечаю я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри меня всё клокочет. – Я не понимаю, что ты тут делаешь. Чемодан я тебе уже собрала, так что, пожалуйста, освободи жилплощадь.
Анатолий, не ожидая такого поворота, с недоумением смотрит на меня.
– Рая, подожди, – начинает он, но я перебиваю его.
– Нет, Анатолий. Я уже всё решила. Пора заканчивать эту историю.
Он делает шаг ко мне, и я вижу, как его лицо искажается от раздражения и паники одновременно.
Думал, может делать всё, что заблагорассудится, и я закрою на это глаза? Нет!
– Ты не можешь просто так выгнать меня! Мы же семья! У нас ребёнок будет!
– Как плохо, что ты вчера об этом забыл.
– Ну я раз всего, Рай. Сам не знаю, как вышло. Эта девица…
– Проститутка.
Он отмахивается.
– Она сама на меня прыгнула.
– И у тебя сразу упали штаны? Поэтому заскочила она прямиком на член? Что ты мелешь, милый?
– Это разовое приключение, случайное, а ты жена. Ты семья.
– Семья? – смеюсь я, но смех выходит безрадостным. – Семья, на которую плевать?
– Ну ошибся я, с кем не бывает, – говорит он, его голос становится тише. – Я был слаб. Дай мне шанс всё исправить. Тебе ж нельзя было, я разозлился…
– И решил доказать, что ты мужик? – отмахиваюсь. – Иди чемодан забирай и съезжай, Толь. Пожалуйста. Уберись подальше и меня не трогай, и точно докажешь, что ты мужик и за последствия действий своих можешь отвечать.
Но он меня не слышит.
– Рая, я люблю тебя, – говорит он, и я понимаю, что это просто слова. Пустой звук, который ничего для него не значит. – Неужели ты всё перечеркнёшь?
– Любовь? – переспрашиваю, не веря своим ушам. – Ты называешь это любовью?
– Пожалуйста, – говорит он, делая шаг ближе. – Я могу изменить всё ради нас.
– Ты уже всё изменил, Анатолий. И я не собираюсь оставлять это без последствий.
Орлов смотрит на меня пару секунд, потом выражение его лица меняется. Он злится, что меня не переубедить. Ни ласковым тоном, ни извинениями, ни уверениями в любви.
И закономерно раздражается.
Наставляет на меня палец и чётко грозно говорит.
– Ты скоро пожалеешь.
– Нет, не пожалею.
– Пожалеешь, пожалеешь. Останешься одна с ребёнком и пожалеешь.
– Да не пожалею, – пожимаю плечами. – Жаль, что только малыш от тебя, папочка-то с гнильцой у него. Он тебе вообще нужен?
Толя тихо свирепеет.
Ещё бы! Жена сопротивляется. В желудке пусто. Из дома выгоняют.
– Нужен! Нужен! И если ты намерена разводиться, так и знай, что ничего я тебе не оставлю. И ребёнка заберу, когда родиться. Будешь мне на него алименты платить! Поняла, Раечка?
Сложив руки на груди и упираясь бедром в столешницу смотрю на Орлова и думаю, почему я раньше не замечала, какой он подлый? Неужели притворялся? Нет, ну он бывало говорил о ком-то издевательским тоном, подкалывал зло, но меня это не касалось. Брюзжать Толя тоже любит, на мозг капает, зануда словом. Но я всё списывала на особенности характера. А теперь вот думаю, что он из тех мужиков, которые по суду даже надкушенное на первом свидании яблоко пытаются компенсировать.
Меркантильный, извращённый, мерзкий тип.
Я думала, любовь умирает долго. Но некоторые поступки стирают это чувство на раз. Будто и не было его.
– Оставишь и мне, и ребёнку, Толь. Всё, что положено оставишь. А с квартиры съезжай сейчас же. Она моя, если не забыл.
Да, эту квартиру мы купили на деньги, вырученные от продажи двух моих коммуналок в центре, Толя немного добавил, но всё же у меня хватило ума оформить недвижимость на себя. И сделали мы это ещё до того, как официально вступили в брак. Тут я подстраховалась.