После развода. Хочу к вам вернуться

Глава 1

Алиса

- Тук-тук-тук, - стучу я в дверь президентского люкса.

Тишина…

- Уборка, - говорю достаточно громко, потому что этого требует регламент.

По списку, который мне дали в службе горничных, гость уже съехал, но я обязана постучать.

Жду три-пять секунд и открываю дверь универсальным ключом.

Фиксирую.

Закатываю тележку со средствами и чистыми принадлежностями: полотенцами и постельным бельём, внутрь.

Оглядываю номер и не могу сдержать вздох отвращения.

Вот уроды, - проносится в моей голове.

По комнате будто мамай прошёлся.

Я вижу даже перевёрнутое кресло и оторванную штору.

Какой орангутанг качался на ней, словно на лиане?

У меня нет личных данных гостей, но того, что вижу, достаточно, чтобы окрестить ночевавших здесь бескультурным жлобьём.

Тут вам не джунгли, а приличный бутик-отель премиум класса.

Но, к сожалению, заезжают в него всякие гости.

И приличные, и не очень.

Есть приезжающие на ночь-две бизнесмены. Ведут себя тихо и скромно, оставляют номер чистым и аккуратным.

Есть наглые отдыхающие, думающие что им все должны. Ведут себя, как мажоры, как поцелованные властью и деньгами люди.

А сами втихушку воруют полотенца и халаты, даже туалетной бумагой не брезгуют. Она у нас фирменная с вензелями.

Тащат даже её.

А в этом номере видно ночью творилась вакханалия. И в гостиной, и в спальне, и чёрт знает где.

Я подхожу к столику и забираю две вскрытые бутылки шампанского: одну пустую, вторую на половину полную.

Бросаю пустую в большой чёрный мусорный пакет, вторую иду сливать в ближайшую ванную.

Ладно, люди в моём положении работу не выбирают. Уже счастье, что я получила эту должность полгода назад и за это время сумела проявить себя, как ответственный сотрудник.

Мой оклад вырос, испытательный срок закрыли раньше времени.

Я идеально убираю номера, на хорошем счету у начальства, регулярно получаю премии.

А нам с Анечкой, моей пятилетней доченькой, очень нужны деньги. Поэтому я держусь за эту должность и хватаюсь за любую подработку, когда есть возможность.

Я мыла посуду на кухне в забегаловке, носила подносы на корпоративах, пыталась работать консультантом в магазине техники, но там свои подводные камни: штрафы, недоимки, пропажи со склада.

В итоге я никогда не получала ту сумму на руки, на которую рассчитывала.

Здесь всё стабильно, и есть даже возможность откладывать.

Я ращу ребёнка одна и ни на кого, кроме себя, больше не могу рассчитывать.

Соболев, мой бывший муж, даже не знает, что у него дочь. И, надеюсь, никогда не узнает.

Мы расстались ещё до её рождения.

Даже до того, как я сама узнала, что беременна.

Ну а потом… потом всё сложилось так, что уже не было смысла говорить ему о беременности.

Нет, я один раз попыталась с ним связаться, но дверь нашего бывшего дома мне открыла другая женщина.

Ничего хорошего из того разговора не вышло.

И я решила, что буду двигаться дальше сама.

Вот с тех пор кручусь, как белка в колесе. Почти шесть лет прошло. Надеюсь, он нажрался своей свободы досыта…

Так… стоп… торможу себя.

Мысли не туда свернули.

Не о том я думаю.

Не о тех вещах и не о том человеке.

Слив шампанское, я поднимаю с пола использованные полотенца и скинутые халаты и возвращаюсь в гостиную, где всё распихиваю по корзинкам и мусорным пакетам.

Закатываю в номер пылесос, подключаю его и, врубив, начинаю счищать мусор и мелкие крошки с ковролина.

Методично вожу ручкой пылесоса туда-сюда, стараясь не пропустить ни одного грязного угла.

Шум мощного профессионального пылесоса глушит остальные звуки, поэтому…

Поэтому, когда чьи-то сильные руки хватают меня со спины за талию, я, взвизгнув, подскакиваю и пытаюсь вырваться.

Да не тут-то было.

- Детка, ты меня разбудила, - раздаётся над ухом голос, который я бы предпочла забыть и больше ни разу в этой жизни не слышать.

Глава 2

Алиса

Ледяная волна узнавания тут же прокатывается по спине.

Лёд сменяется огнём. И вот мне уже жарко!

Я замираю, а сердце будто подскакивает вверх и теперь колотится где-то в горле, угрожая и вовсе выпрыгнуть из меня.

Я знаю этот голос. Знаю эти руки. Знаю это дурацкое и снисходительное «детка».

- Отпустите, - шиплю и пытаюсь вырваться.

- Ну куда же так быстро. Мы ещё даже не познакомились, - хмыкает Соболев, мой бывший муж, мне в ухо. – Раз уж ты меня разбудила, то надо хотя бы сказать «извините» или ещё как-нибудь загладить свою вину.

Его ладони скользят по моей талии, намекая, как именно я должна её заглаживать.

Я дёргаюсь, но он удерживает меня на месте.

- Я стучала.

- Не сочиняй.

Его руки сильнее сжимаются вокруг меня.

Я в панике… в дикой панике.

Потому что понимаю, что мне придётся обернуться и столкнуться лицом к лицу с моим прошлым.

С которым я вовсе не хочу сталкиваться!

Пылесос продолжает гудеть. Мыском туфли я дотягиваюсь до корпуса и нажимаю кнопку.

Внезапная тишина оглушает. А я замираю перед новым рывком.

Делаю резкое движение, выкручиваюсь из его хватки и отскакиваю к стене, прижимаясь спиной к холодным обоям.

А ещё мне нужна опора, иначе рухну.

Передо мной он.

Марк Соболев.

Не призрак, не воспоминание.

Живой, настоящий, сонный.

И полуголый…

Он смотрит на меня, в его янтарных глазах, которые когда-то сводили меня с ума, сначала читается привычная наглость, а потом медленное, растянувшееся на несколько секунд, узнавание.

Тёмные брови Соболева ползут вверх, рот в шоке приоткрывается.

- Алиса? – бросает со смешком. - Твою мать… Алиса? Что ты тут делаешь? Это шутка какая-то? Розыгрыш?

Конечно, Марк, розыгрыш… Как всегда самоуверен!

Его взгляд проходится сверху вниз по всему моему телу и обратно.

И, конечно, он видит униформу горничной, тележку у двери номера, мусорные пакеты и корзины, наполненные грязным бельём.

Нос Соболева морщится, он будто принюхивается, и краснею, хотя не собиралась.

Ничего позорного в моей работе нет. Ни-че-го…

А вот в комнате, которая просто кричит о том, что ночью в ней творилось, есть…

Поджимаю губы, стараясь вложить в свой взгляд максимум презрения, но Соболев его не замечает, он усмехается и качает головой.

- Ты, что, номера тут драишь? Да ладно… - хмыкает он. – Горничная? Серьёзно? Алиса… ну и как ты докатилась до такой жизни, отличница моя?

Я не твоя, - хочу прошипеть в ответ.

Но не могу: онемела и в себя ещё не пришла.

Смотрю на него, ищу какие-то изменения, которые могли произойти с ним за пять лет.

Единственное, что понимаю: он стал старше.

Не постарел, скорее заматерел.

Черты лица стали острее и грубее, во взгляде появилась тяжесть, морщинки у рта стали чуть глубже.

Но в остальном – прежний Марк.

Самоуверенный, лощённый, наглый, сорящий деньгами и чувствующий своё превосходство.

Я хочу свободы, - сказал он пять лет назад, и вышвырнул меня из своей жизни.

Что ж… судя по всему именно ей, этой свободой, он до сих пор наслаждается.

- Алиса… а получше работы не нашлось для тебя? Я же тебе денег оставил на жизнь… Всё потратила уже, транжира?

- Что? – у меня наконец прорезается голос. – Да как ты смеешь… Да что ты себе позволяешь?!

Соболев усмехается.

Его взгляд снова скользит по мне, осматривает с головы до ног, и я будто вижу себя со стороны его глазами.

Безликая мешковатая униформа горничной, потрепанные кроссовки, светлые волосы, собранные в небрежный хвостик, и, конечно, шлейф моющих средств, который я ношу вместо духов.

Его никаким парфюмом не вытравишь. Я уже проверяла.

Усмешка Соболева меня ужасно раздражает, хочется наброситься, вцепиться в его холёное лицо ногтями и выцарапать наглые красивые глаза, которые я так любила, в которых тонула без остатка, которые…

- Да, я тут работаю, как ты верно заметил, - говорю уже спокойнее. - А ты, как я понимаю, отдыхаешь.

Мой взгляд сам собой устремляется ему за спину. В приоткрытую дверь спальни я всё вижу.

Широкая кровать. Скомканное белье. Два бокала с недопитым алкоголем на прикроватной тумбе.

Кажется, я даже чувствую запах его дорогого парфюма и женских духов.

Флёр сигаретного дыма и… секса, которым он тут, без сомнения, занимался ночью.

Я представляю, как он и его спутница сорвали штору и перевернули кресло в порыве страсти.

Что ж… мне ли не знать, как хорош Соболев в постели…

В горле снова встает ком. Его «я не нагулялся» растянулось на пять лет и до сих пор не закончилось.

Ничего не изменилось. И не изменится.

Такие как Соболев, видимо, никогда не нагуливаются…

Он оборачивается, понимая, куда я смотрю, и на его лице на мгновение мелькает что-то похожее на смущение, но оно тут же исчезает и сменяется привычной наглой усмешкой.

- Неожиданная встреча, - говорит он, проводя рукой по тёмным взъерошенным неизвестной женской рукой волосам.

Я вздрагиваю, оживая.

Чем я занимаюсь?

Надо бежать отсюда…

В конце концов, он тут гость, а я сотрудник, ворвавшийся к нему в номер.

Откашлявшись, я делаю над собой усилие и стараюсь звучать вежливо и отстранённо.

- Простите, господин Соболев, мне неверно дали информацию. Сказали, гость уже съехал. Я стучала, но вы, видимо, так крепко спали после бурной ночи, что только гул пылесоса был способен поднять вас с кровати. Отдыхайте, господин Соболев. Я зайду позже и продолжу уборку. Прошу прощения, что побеспокоила вас.

Вежливо и отстранённо не получается.

Всё это я произношу на одном дыхании и с ехидной улыбочкой.

Я делаю шаг вперед, намереваясь просто пройти мимо, схватить свой пылесос, тележку и покинут номер. Но Марк перегораживает мне дорогу.

- Нет, я тебя никуда не отпускал.

- Простите, но вы не имеете права меня задерживать. Вы не моё начальство.

- Хватит уже мне «выкать», - фыркает он. – Как чужие, ей богу.

- Вынуждена напомнить: а мы и есть чужие. Никто друг другу.

- Стой.

Он хватает меня за руку, и в этот момент я поднимаю на него взгляд и вижу не просто бывшего мужа. Я вижу отца своей дочери. Я вижу Анькины черты в его лице.

- Как ты? – внезапно спрашивает он.

- Я отлично, Марк, - говорю я спокойно и уверенно. - Убираю номера. Зарабатываю деньги. Всё как у обычных людей. А тебе я советую в следующий раз вешать на дверь табличку «Не беспокоить».

Я выкручиваю своё запястье из его пальцев, подхожу к пылесосу, поднимаю его с пола. Руки дрожат, но я приказываю себе терпеть. Выйду и попсихую… А при Соболеве нельзя!

Чувствую его взгляд на своей спине. Он там просто дыру выжигает.

- Алиса… стой, я не договорил, - снова начинает Марк, и в его голосе я слышу недовольство и требовательность. – Стой, или тебе хуже будет! Я слова на ветер не бросаю. Ты в курсе. Не послушаешься, будешь жалеть.

Да я уже жалею, что вошла в этот люкс…

Так что я не оборачиваюсь. И, конечно, не останавливаюсь.

- Я сказал стой! Пожалеешь!

Выхожу в коридор, притворяю за собой дверь и на пару секунд прислоняюсь к холодной стене, закрывая глаза.

В ушах громыхает пульс.

Голову ведёт.

Кажется, я была близка к обмороку, как никогда.

А сейчас надо бежать отсюда. Пока полуголый мужчина за этой дверью не решил продолжить разговор.

Глава 3

Алиса

- Гость из президентского люкса ещё не съехал, - говорю Надежде Ивановне, которая раздаёт нам наряды.

- Да? Ошиблась я, что ли? – она начинает что-то клацать на клавиатуре, роется в системе бронирования, не доверяя моим словам.

- Да. Я постучала, но он не ответил, зашла, включила пылесос и… разбудила его, - говорю всё, как было.

Что б потом ко мне претензий не было, если гость пожалуется. А Соболев может это сделать.

- Да, Алиса, прости, тут ошибка, - Надежда Ивановна качает головой. – Гость остался ночевать. Это спутница его съехала, сдала ключ на ресепшен, а Алла закрыла бронь, как завершённую. Не проверила, что не все гости выселились. Тьфу… коза…

Начальница ругается тихонько, потом смотрит на меня с улыбкой.

- Не переживай, я тебя прикрою, если жалоба поступит. На оплате это не отразится.

Алла зазноба директора, так что навряд ли Надежде Ивановне удастся меня прикрыть в случае чего. Алла никогда не будет виновата, даже не смотря на то, что коза.

- Спасибо, Надежда Ивановна, я очень ценю.

Вскоре я ухожу в другое крыло, там, где номера попроще, и шанс столкнуться с бывшим мужем минимален.

Как бы я ни старалась отвлечься привычным делом, мне это не удаётся.

В голову то и дело лезет, как он обнимал меня со спины, шептал «детка» на ухо, а потом в шоке качал головой.

Поговорить он хотел…

Не хотел, а приказывал остаться и слушать его!

О чём?

О чём хочет поговорить этот мужчина?

Который однажды вечером ни с того ни с сего заявил, что я скучная и предсказуемая.

И совсем не подхожу такому, как он.

Боже… как тогда у меня внутри всё болело.

Я будто до сих пор слышу отголоски той боли.

И осознания того, что муж не прошёл испытаний медными трубами.

Мы были вместе почти десять лет. Стали встречаться ещё в школе, когда нам было по шестнадцать. Потом он поступил на экономический, а я на управление.

Марк открыл свою фирму и у него, как говорится, попёрло.

Чем могла, я помогала на первых порах, потом контора разрослась и стала приносить очень хорошие деньги. Соболев стал вхож в бизнес элиту довольно быстро, а я, его законная супруга, была в тени, но всегда рядом.

Мы же прошли вместе огонь и воду! Я так думала!

А вот медные трубы нас разлучили.

Его ли это мысли или кто-то напел, что серая мышь, вроде меня, его недостойна. Не так ярко я отсвечивала на его фоне, как ему хотелось бы.

Так что он избавился от меня и окружил себя теми, кто подходил ему по статусу и положению. Яркими бабочками-однодневками.

Пять лет прошло, а он не нагулялся.

И, видимо, уже не нагуляется никогда.

Остаётся надеяться, что он съедет из отеля и мы больше не увидимся.

Потому что сегодня, глядя в его янтарные глаза, я чувствовала не только боль и гнев. Но и тяжесть тайны, которую ношу с собой все эти годы.

Тайны с такими же янтарными глазами и двумя светлыми косичками, которая ждет меня в детской комнате отеля, пока я работаю.

Тайны, о которой Соболев ничего не знает.

Да! Он ничего не знает ни о беременности, ни о слезах, ни о бессонных ночах с коликами, ни о первом «мама», ни о том, как я качала Аню и шептала: «Твой папа не рядом. Он просто… очень далеко».

Пока Соболев гонялся за мимолётными удовольствиями, я выживала. Ради себя и ради дочери, о которой я ему ничего не скажу.

Эта мысль придает мне странную силу и делает разум холодным.

Но когда меня всё-таки вызывают к начальнику службы размещения, Петренко, я чувствую, как под ложечкой начинает посасывать.

Зачем я ему? Он вообще не спускается до общения с горничными, а теперь вдруг меня срочно просят подойти к нему в кабинет?

«Не послушаешься, будешь жалеть», - звучат в ушах угрозы Соболева.

Внутри всё вибрирует от напряжения, когда я открываю дверь кабинета и тихо спрашиваю:

- Сергей Владимирович, к вам можно?

- Заходи, Алиса, - строгим высокомерным тоном с претензией в каждом слоге вызывает он. – На тебя жалоба поступила. Будем разбираться.

Я вхожу в кабинет и застываю.

Будем разбираться? Это не значит разговор один на один, это публичная порка при Соболеве.

Который с довольным надменным видом сидит, развалившись, в кресле напротив моего начальства.

Глава 4

Алиса

- Жалоба? – переспрашиваю, аккуратно прикрывая за собой дверь и стою в растерянности, потому что мне, конечно, никто не предлагает сесть. – Какого рода жалоба.

- Да вот, господин Соболев, - Петренко посылает ему учтивую улыбку, - недоволен тем, что вы не убедились, что номер не освобождён. Начали уборку. Разбудили его, когда он отдыхал после долгой и трудной деловой встречи.

На последних словах я практически давлю смешок возмущения.

- Ах… деловой встречи, - не могу удержать сарказм при себе. – Теперь это, значит, так называется…

Соболев кивает и, приподняв брови, поворачивает голову к Сергею Владимировичу, шея которого наливается красным от возмущения.

- Соболева, что вы себе позволяете? В каком вы тоне общаетесь с гостями? Что за двусмысленные намёки? Если раньше я ещё мог списать ситуацию на вашу невнимательность, загруженность, то сейчас, ей богу, складывается ощущение, что вы специально зашли в номер и начали шуметь!

В конце тирады он смотрит на Марка, тот кивает, видимо, выражая согласие с его словами.

- Нет, если бы девушка осталась и принесла свои извинения на месте, я бы так не возмущался, но она даже прощения не попросила.

- Алиса! – строго поигрывая бровями, скалится начальство.

- Извините, - сквозь губу, бросаю я.

Ах ты ж гад какой! Всё равно своего добился!

Я не стану говорить, что он хватал меня, пытался удержать силой, сыпал пошлыми намёками, и уж тем более, никому не обязательно знать, что это мой бывший муж.

Я лишь натягиваю улыбку и смотрю на Марка, мысленно желая его убить и как можно быстрее, желательно каким-нибудь мучительным и извращённым способом.

Проучить меня решил? Да?

Ладно… он просто ещё раз продемонстрировал, что я тварь дрожащая, а он право имеет!

Соболев, этот наглый жлоб, складывает руки на груди и откидывается на спинку кресла, с интересом наблюдая за тем, как меня прессует начальство.

- Сергей Владимирович, прошу прощения, но я стучала, это раз. И мне выдали в путевом листе наряд на уборку президентского люкса. Если на ресепшене что-то перепутали, то претензии уже не ко мне. Я всего лишь исполняю то, что назначено.

Руководитель смотрит на меня огромными шокированными глазами.

- На ресепшене перепутали? То есть вы намекаете, что наши администраторы некомпетентны? Свою вину пытаетесь переложить на других?

- Я не пытаюсь…

- Уволены, - перебивает он меня, нервно откидывая чёлку со лба. – Уволены. Можете смену не дорабатывать. Получите расчёт сегодня, и мы с вами прощаемся.

У Петеренко выпячивается и трясётся от возмущения нижняя губа.

А я ахаю и чувствую, как краска бросается мне на щёки.

Как уволена? Вот как? Куда мне идти? Где я ещё сейчас и быстро найду работу? Да так, чтоб Анечка была пристроена, ведь из сада нас сейчас высадили домой на карантин.

Да и как лихо он бросается словами об увольнении, вежливые улыбочки выжимает в сторону Соболева. Хочет показать, что ради дорогого гостя, а Соболев очень «дорогой», потому что немного людей могут позволить себе остановиться в президентском люксе, он готов на всё.

Даже сотрудника уволить одним днём.

- Сергей Владимирович, пожалуйста, дайте шанс… - униженно прошу я, наступая на горло собственной гордости.

Не ради себя даже прошу, ради дочери.

- Шанс ты свой упустила, Алиса. У нас элитный отель. Нам не нужны проблемы с нашими любимыми гостями.

Снова этот заискивающий взгляд в сторону Соболева, а затем недовольный – уже в мою.

- Ты опорочила наше имя и статус.

- Я? Опорочи…

- Погодите, - вмешивается Соболев, садясь ровнее и поправляя пиджак. На лице его мелькает странное выражение, которое я бы определила, как озабоченное. – Я не добивался увольнения… кхм… Алисы. Она принесла извинения и этого достаточно. Не надо никого лишать работы.

- Простите, но этого недостаточно. Она совершила недопустимую ошибку. Все остальные решения – это наши внутренние дела, господин Соболев. Такой безответственный сотрудник работать в службе гостеприимства не будет.

- Это слишком круто как-то… - пытается настоять на своём Марк, наклоняясь ближе к Сергею Владимировичу.

- Решение обжалованию не подлежит, - откашливается чуть нервно Прохоров.

Этот фрайер назад никогда не сдаст. Уж я то знаю. Считает, что отмена решений дискредитирует его.

- Ну, я пошла за расчётом, значит? – вскидываю подбородок повыше и проглатываю слёзы, не желая показывать свою слабину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.