Взрыв из прошлого. Дядя доктор, спасите мою маму
- -
- 100%
- +
– Страшно маму оставлять одну.
– Она не одна, – успокаиваю, – с ней профессионалы и наш добрый ангел Мария Семёновна.
– Баба Машенькая хорошая, – улыбается слабо. – Она мне конфету дала, – вытаскивает из кармана нечто шоколадное всмятку. Видимо, держала её в руке, и конфетка начала таять.
– Так, расскажи мне о себе, что ты любишь, чем увлекаешься. А то я ничего не знаю. Чем ужинаешь обычно?
Я даже не представляю, чем кормить маленькую девочку, я же хирург, а не педиатр.
Дети любят поболтать о себе, и Наташа вываливает на меня кучу информации, и, конечно, начинает не с еды.
– Я очень люблю рисовать. У меня есть цветные карандаши и огромный альбом, в котором я рисую всякие картинки. Радуги, котиков и даже динозавров!
– Динозавров? Да ты настоящая художница.
Наташа улыбается и кивает.
– Да, я художница.
Наконец, она развеселилась хоть чуть-чуть.
– Иногда я рисую маму и папу, а ещё иногда – себя в красивом пышном платье, как принцесса.
Меня напрягает упоминание папы. Ведь это впервые, когда Натали о нём говорит. Я не видел документов Алёны, а в карте семейное положение не указывали. Наташа не просила связаться с папой или ещё с кем-то из родни. А теперь, возможно, у неё отец есть?
– Папу? Мы можем позвонить твоему папе? Ты знаешь, как с ним связаться?
Она мотает головой, потом говорит.
– Я его давно не видела.
– Значит, вы с мамой вдвоём живёте?
– Иногда с бабушкой и дедушкой, когда к ним приезжаем.
– Надо им позвонить, ты знаешь, как? Может, у тебя где-то номер записан?
Наташа снова качает головой.
– Мама знает. Она проснётся и позвонит.
– Ну, хорошо. А что ещё ты любишь?
– Гулять люблю, особенно когда погода хорошая. Но мне нравится, когда идёт дождь. Я бы хотела шлёпать по лужам, но маме не любит грязь и в плохую погоду я сижу дома и читаю сказки. Мама тоже иногда читает мне перед сном, а у вас есть дети, дядя доктор? – внезапно спрашивает меня, чем ловит врасплох.
– У меня нет, – мотаю головой.
– Жаль, – вздыхает Наташа, – мы могли бы с ними играть. А так я снова одна буду. Хочу побыстрее пойти в школу, чтобы завести новых друзей!
Я усаживаю Наташу в машину позади водительского кресла, пристёгиваю её ремнём безопасности. К сожалению, у меня нет никаких приспособлений для перевозки детей, но Наташа, вроде, рослая для своего возраста, и я надеюсь, что ремень безопасности, не будет слишком высоко натянут над её плечом.
Когда хочу отстраниться, Наташа вцепляется в мою руку и смотрит на меня широко распахнутыми испуганными глазами.
– Что такое?
– Дядя доктор, я боюсь.
– Ты можешь звать меня дядя Дэн или дядя Даниэль, как тебе удобно.
– Хорошо, дядя доктор, – кивает она. – Мне страшно.
Только сейчас я понимаю, почему. Вот я глупый, она же побывала в аварии. Вероятно, в маленькой голове всё засел момент столкновения.
– Мама на меня легла, я почти ничего не видела, – шепчет Натали быстро, – мне было очень тяжело. Мамочка тяжёлая. А потом другие люди оттащили её, я… я боюсь, – она накрывал ладошками лицо.
И я аккуратно глажу Наташу по голове и стараюсь говорить спокойно.
– У меня машина, не автобус. Мы поедем медленно и по городским улицам. Не будем выезжать на трассу. Я обещаю, что буду тащиться, как черепаха.
– Как черепаха, – улыбается она и внезапно усмехается. – Как черепаха, а это – указывает пальцем на крышу машины. – Наш панцирь?
– Ух, какие ты слова знаешь. Да, наш панцирь. Всё будет хорошо, Натали. Если уж совсем страшно будет, скажи, я остановлюсь, и мы поговорим. Извини, отсюда пешком до моего дома не доберёшься. Поняла? Будет страшно, сразу говори.
– Да, – кивает, – я всё поняла, дядя доктор.
– Дэн, – исправляю я, и Наташа снова кивает.
Первую половину пути я действительно тащусь, словно улитка. Недовольные соседи по городскому трафику, обгоняя меня, бросают косые взгляды в окно. А мне плевать. Потом, удостоверившись, что Наташа реагирует спокойно, я постепенно наращиваю скорость до стандартной.
Когда мы почти доезжаем до дома, звонит телефон. Это Надя. Совсем я про неё забыл.
– Даниэльчик, – раздаётся весело в трубке. – Ты там потерялся. У меня столько новостей, – поёт она. – Ты просто будешь в восторге.
– У меня тоже есть новости, – перебиваю я.
– Да? И какие?
Собираюсь с духом, бросаю взгляд на Наташу в зеркало заднего вида. Малышка отвернулась к окну и смотрит на проплывающие в дождевой дымке дома.
– Я сегодня оперировал Алёну.
– Алёну?
– Да, Алёну Стрелецкую. Представляешь, я вообще такого не ожидал.
После секундной паузы до меня долетает кислое:
– Да уж, представляю. Я тоже не ожидала.
Глава 5
– А что с ней? Как она к тебе попала?
– Пострадала в крупной аварии, поступила по скорой. И вот такое совпадение, что прямо в мои руки.
Я уж не стал уточнять, что сам вызвался её латать.
– Точно совпадение. И как сейчас Алёна? – аккуратно спрашивает Надя.
– Хорошо, насколько возможно в её ситуации.
– Надо её навестить, наверное. Слушай, это так внезапно. Мы много лет не общались. Да вот с тех пор, как… да с тех самых и не общались, – вздох в трубке. – Надеюсь, она поправится.
– Да, я тоже надеюсь. Она должна восстановиться. У неё дочь, знаешь?
Молчание в трубке длится так долго, что мне кажется, что связь оборвалась.
– Да, я, кажется, слышала что-то про девочку. Вроде, она её от Паши Сокольникова родила. Мне так говорили.
От этих слов я хмурюсь.
Паша Сокольников – тот самый парень, который когда-то увивался за Алёной. Какое-то время он ей проходу не давал и мне пришлось с ним поговорить по-мужски, чтобы он от Стрелецкой отъехал.
Он тогда рассмеялся, сказал, что просто ей хороший друг, но я то знаю, что не бывает дружбы между мужчиной и женщиной. Любое тесное общее рано или поздно приводит к постели. Или ни к чему не приводит.
Значит, я уехал в Германию на стажировку, и она тут же с ним закрутила? А судя по возрасту Наташи, прямо сразу после моего отъезда и забеременела.
Сейчас, вспоминая прошлое, понимаю, что тогда я бы и в страшном сне не представил, что мой отъезд разведёт наши пути навсегда. Но судьба снова столкнёт нас несколько лет спустя вот таким странным способом.
– Ладно, Надь, а что ты там хотела мне сообщить? – меняю тему. – От чего я там должен прийти в восторг?
– Ой, да мои новости меркнут по сравнению с твоими… – смеётся. – Ну а если серьёзно, я про помещения под новую аптеку на Ваське. То самое урвала, которое хотели. Пришлось применить чудеса дипломатии, чтобы собственник отдал предпочтение нам.
– Ты большая молодец, Надя. Мне повезло, что я заполучил к себе в компанию такого ценного сотрудника.
– Не только ценного сотрудника, – мурлыкает Надя в трубку. – И не только в компанию, Динаров. Давай я приеду? Захвачу бутылочку красного сухого? Отпразднуем? Или сходим куда-нибудь? Посидим? Я тут такую классную винотеку проезжала, «Лайбрари» называется. Съездим? Почитаем? – хихикает. – Хм?
– Прости, не сегодня. Дежурство затянулось.
Да и Наташу надо отвезти и спать уложить, перед эти накормить. Пусть ребёнок отдохнёт. Теперь я точно никуда уйти не смогу. Надо ещё подумать, с кем девочку оставлять, когда у меня дежурства. Няню, наверное, поискать придётся.
– На кой чёрт тебе эта городская больница? – бросает Надя чуть раздражённо. – У тебя бизнес. А хочешь оперировать, можешь делать это в частной, вон к Сорокину иди, Кантемиров тебя звал. У них большие стационары и нет изматывающих дежурств. И копеечных ставок.
– Дело не в деньгах, ты сама знаешь.
– Ты себя убиваешь. Ну сколько ещё выдержишь в таком ритме? А про суд ты забыл? Тебе на следующей неделе туда идти.
– Адвокат пойдёт.
– Нет, напомню, тебя вызывают. Тебе бы выспаться, отдохнуть, сил набраться. А ты пашешь, как папа Карло!
Этот диалог с Надей у нас возникает не в первый раз. Я ей уже объяснял, что речь не про деньги, а про социальную ответственность. Получить профессию и служить только избранным, тем, у кого хватает средств на частную клинику тоже можно. Но я чувствую потребность, внутреннее побуждение, пару раз в неделю выходить в районную больницу, куда привозят всех нуждающихся, а не только тех, у кого на счету достаточно денег для оплаты комфортного стационара.
– Надя, пока могу, работаю.
– Да я ж о тебе беспокоюсь, Динаров. Никто не побеспокоится, только я.
– Спасибо. Ценю.
Наташа на заднем сиденье аккуратно спрашивает.
– А мы скоро поедем?
Мы стоим на перекрёстке с долгим светофором уже две минуты. Здесь всегда, если не проскочил, можно прождать вечность.
Киваю и трогаюсь с места, потому что свет меняется.
– Кто там с тобой? Ребёнок? – оживает в трубке Надя. – Только не говори… Ой, Дэн, только не говори, что ты взял ребёнка Алёны к себе?
– Надь, позже, – обрубаю и коротко прощаюсь, прежде чем положить трубку.
Ещё чего не хватало. Обсуждать Натали при ней же. Она уже не маленькая, всё поймёт, запомнит, потом спросит или надумает чего. Я же совсем её не знаю. Что ей в голову придёт, если обидится? Может, сбежит?
– Ты что есть любишь? – спрашиваю Наташу.
– Блинчики, – отзывается та.
Мы как раз проезжаем мимо одного гипермаркета, где, я точно знаю, есть кафе с блинчиками, кашами, сырниками и прочей домашней едой.
Именно туда мы и заруливаем.
Наташа выбирает всё со сладкими начинками. Я не спорю, пусть ребёнок порадуется. У неё стресс пережит колоссальный. Ей надо восстановиться и успокоиться.
Дожёвывая блин со сгущёнкой, Наташа начинает клевать носом. Сидит с закрытыми глазами и жуёт.
– Я как зомби, – выдаёт с улыбкой. – Кажется, сны вижу. Тут, – указывает на веки, – картинки мелькают. Смешно.
– Досматривай и поехали. Отсюда две минуты до моего дома. Ляжешь спать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.