Незнакомец в моей постели

– Читали? – спросил он.

– Да, конечно, серьёзная литература, – решила я развить эту мысль, или мне попросту хотелось поговорить, а он своим вопросом дал мне шанс вступить в беседу. – Я очень люблю Хемингуэя, у него лёгкий слог, и его приятно читать. Но после прочтения, не могу найти себе места. Такое ощущение, что душу вывернули, понимаете?

– Понимаю. Когда-то и я чувствовал подобное, но сейчас воспринимаю всё более спокойно.

– А что изменилось? – полюбопытствовала я.

Алан глубоко вздохнул и снова посмотрел куда-то вдаль. Я проследила за его взглядом, но кроме уходящей вдаль дороги и частого леса, идущего по её кромке, ничего не заметила.

– Многое, – был его ответ.

Проведя рукой по волосам, я откинула отросшую чёлку, начавшую настойчиво лезть мне в глаза.

– Вы, например? – в лоб спросила я. Меня немного раздражала эта его привычка отвечать немногословно.

Он тихо рассмеялся и проговорил по памяти:

– Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если Волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе.

Алан глубоко вздохнул.

– Никогда не задумывались о смысле этих слов? Да, я изменился. А вы? Разве вы не изменились, Уитни?

Мне нравилось, как он произносил моё имя. С ласковой властью.

– В какой-то степени, – после небольшой паузы ответила я, немного ошарашенная его внезапным цитированием. – Но не думаю, что слишком сильно. Сколько себя помню, всегда была такой.

– Разве вас не изменил колледж? Встреча с Фрэнком? Ваша свадьба? Жизнь вдали от больших городов? Работа? Убийство мужа?

На последних словах я вздрогнула. Про себя я не называла это убийством, предпочитая более мягкий термин – кончина или даже смерть, но это слово, озвученное им, повисло в воздухе.

– Да, конечно, изменили, – отрывисто бросила я. – Не слишком ли много вопросов, вам не кажется? И, по-моему, кто-то вчера обещал ответить на мои.

Я выгнула бровь, и хоть он не смотрел на меня, пассаж не остался не замеченным.

– Задавайте, – чуть погодя кинул он.

– Почему вы поссорились?

– Вот так в лоб с самого главного, – он, наконец, перевёл на меня взгляд. Я вгляделась в серьёзную глубину его глаз, но там не было никаких эмоций.

– Да, я тоже любопытная.

Теперь он вскинул брови и покачал головой.

– Любопытство – не всегда хорошо.

– Вы мне угрожаете? – хмыкнула я.

– Я – нет.

«А кто?», – хотелось мне спросить, но я промолчала, не желая выставлять себя последней идиоткой.

Повисла недолгая пауза, после которой он соизволил ответить на мой вопрос. Но складывалось такое ощущение, что каждое, произнесённое им слово, было по своей ценности на вес золота. Отвечал он избирательно, и я не могла не отметить этого.

– У нас возникли недопонимания… на определённой почве.

Так и подмывало спросить: На какой? Но что-то в его изменившемся взгляде, удержало меня от вопроса.

– Мы тогда сильно разругались, он уехал, и я больше не видел его, – продолжил Алан.

– Вы не пытались связаться с ним?

– Нет, в этом не было необходимости, – он снова опустил взгляд на книгу и через несколько секунд перевернул страницу.

Что же это, он умудряется читать параллельно с нашим разговором?

– Почему вы позвонили мне? Как узнали, что Фрэнка… не стало? – на последних словах я поколебалась, но всё же предпочла использовать более мягкое словосочетание.

Он заметил мою заминку.

– Видите ли, Уитни, – я невольно вздрогнула от звука собственного имени, слетевшего с его губ, – если я не пытался связаться с ним, это не значит, что я не был в курсе, где он и что с ним.

Удивлённо я взирала на него, но он снова углубился в книгу. Выходит, он всё же следил за жизнью брата? Правда, каким образом, если они не общались, и тут в Стентонвилле никаких общих знакомых у нас не было. Но тогда непонятно, знал ли он обо мне, о нашей с Фрэнком свадьбе?

– Сколько вам лет? – спросила я.

– Двадцать семь.

– Получается, вы старше Фрэнка…

– На два года, – закончил он.

– Почему вы прожили последний год в Сан-Диего?

– Взял отпуск. Он немного затянулся.

– Затянулся на год? – удивлённо переспросила я. – Но почему?

– Были свои причины. У нас допрос? – он, наконец, оторвался от книги

Некоторое время мы сверлили друг друга взглядами. Мне не хотелось отводить глаза первой, но и он не сдавался. Складывалось такое ощущение, что подобная игра в гляделки для него не внове. Мне казалось, что я падаю в тёмную пропасть его зелёных глаз, постепенно приобретающих какое-то животное выражение. Было в этом застывшем взгляде что-то хищное и предупреждающее о том, чтобы я не переходила невидимую черту, которую он провёл между дозволенным и запрещённым.

В итоге, я первая отвела взгляд, не выдержав напряжения.

Алан, словно бы достиг какой-то неизвестной мне цели. Я даже расслышала его короткую усмешку. И вспыхнула от неловкости и ощущения, что меня считали.

Незнакомец оттолкнулся ногой, и шезлонг легко качнулся. Еле ощутимый ветер, взметнул мою уже начавшую подвиваться от жары чёлку. И я замерла, когда пальцы Харлоу, совсем как в моём недавнем сне, легли мне на подбородок. Разворачивая к нему и заставляя посмотреть в глаза.

Там, где он касался меня, кожу покалывало от напряжения, грудь сдавило, и я поняла, что не могу дышать.

Он убрал руку также быстро, как коснулся меня, но взгляда не отвёл.

– Мне бы хотелось съездить в город. Составите мне компанию? – предложил он, словно бы извиняясь.

Переведя дыхание, я ответила:

– С удовольствием.

Я не лукавила, мне отчего-то безумно хотелось уехать из дома. А к присутствию в доме мистера Харлоу я как-то невообразимым образом по-быстрому привыкала, несмотря на все его странности. Но стоило давно понять, что все люди разные, кому-то проще открыться, кому-то сложнее, кто-то может выложить малознакомому человеку, чуть ли не историю всей своей жизни, другой, напротив, так скрытен, что не скажет даже мало-мальски значимого слова, наполненного смыслом, и от всех вопросов будет стараться уходить.

Незнакомцу я решила дать время. Возможно, через несколько дней нам будет проще общаться, и тогда, он расскажет мне что-нибудь о себе, уже сам, без моего, как он сам предпочёл это называть, допроса.

Алан задрал голову, смотря на железные крюки качели, некоторое время назад они снова начали покрываться неприятным красно-коричневой патиной.

– Я могу сделать так, чтобы они больше не ржавели, – он перевёл взгляд на меня.

– Мы пытались… – начала я, но он отмахнулся от моих слов.

– Даю стопроцентную гарантию, поверьте мне, я год прожил на солёной воде, а там этот процесс происходит ещё быстрее. Надо будет только заглянуть в супермаркет.

Мне даже стало немного неудобно оттого, что я усомнилась в нём и в его знаниях.

– Надеюсь, в нашей глуши найдётся всё необходимое, – попыталась пошутить я, и он поддержал меня своей редкой улыбкой.

– Тогда пойду, захвачу кое-что из комнаты, – сказал он, вставая и захлопывая книгу.

Я поднялась следом.

– Хорошо, я буду в кабинете, – уточнила я, внезапно вспомнив об утреннем звонке мужчины из издательства. – Мне надо кое-что отправить в компанию, где работал Фрэнк, с его рабочей почты. А кабинет – это на первом этаже справа.

Харлоу кивнул.

– Знаю, я же был там сегодня, брал книгу.

– А, да, точно. Кстати, можете оставить себе, если хотите почитать.

– Спасибо, так и сделаю, – он развернулся, чтобы уйти в дом, но, чуть помедлив, бросил через плечо. – Как соберусь, зайду за вами.

Кивнув в ответ, я наблюдала за тем, как он скрылся за дверью и пыталась игнорировать не проходящее ощущение его пальцев на своей коже.

Подождав пару минут, я последовала за ним.

В просторном кабинете было светло. Лёгкие зелёные портьеры на окнах приятно гармонировали с тёмным натуральным деревом, из которого была сделана стоящая в комнате мебель. Комната действительно напоминала убежище редактора. Широкий массивный стол с компьютером стоял развёрнутым к окну. На столешнице царил беспорядок. У меня так и не дошли руки прибраться на нём.

Я села в удобное кожаное кресло с высокой спинкой и смахнула со стола налетевшую за прошедшие недели пыль. Рука сама по себе потянулась к стоявшей возле монитора фотографии. Взявшись за край простой металлической рамки, я провела пальцами по улыбающемуся и такому родному лицу Фрэнка. Голубые глаза сияли, светлые кудри растрепал ветер; подбородок он положил на мою макушку, и я, задрав вверх голову, с широкой улыбкой смотрела на него. Этот снимок был сделан ещё до свадьбы Карлой. Сколько мы тогда были знакомы: три-четыре дня? Как быстро всё у нас случилось. Но я ни капли не жалела, это были чудесные два года моей жизни.

Все стены от пола до потолка занимали книжные шкафы, заставленные различными изданиями, здесь были и современные глянцевые обложки, и более старые, добротно сшитые и напечатанные на плотной бумаге.

Фрэнк постоянно сетовал на то, что книжный бизнес затухает. Конечно, переиздавать классику было беспроигрышным вариантом, чем многие издательства, кстати, и занимались. А популярные авторы современных бестселлеров требовали внушительных гонораров. Искать новые дарования и свежие имена – дело трудное, похожее на игру в рулетку, вот этим он и занимался. Читал рукописи, ставил свою резолюцию, иногда довольный исходом, иногда возмущённо вздыхающий. Однажды я просила о причинах его недовольства, и он ответил:

«Понимаешь, по художественному содержанию книга никакая – бессмысленная и нелепая, она не несёт ничего нового, но и прописным истинам не учит. Но она станет популярной, а автор прославится. Потому, как это – лёгкое чтиво. Проходное… но я вижу его будущий успех. И меня гнетёт, что я должен пропускать подобные книги в печать. Но иначе не могу, издательству нужна прибыль. А на этой ерунде можно хорошо заработать».

Тогда я обозвала его снобом, но ведь он действительно был прав. Кто сейчас читал Хемингуэя по собственному желанию? Единицы. Время мудрых книг отходило куда-то в прошлое, и оставалось надеяться, что, следуя законам истории, оно всё же когда-нибудь вернётся.

Отставив в сторону фотографию, я включила компьютер, словно загипнотизированная, наблюдая за тем, как мелькают на экране монитора буквы и цифры. Наконец, система загрузилась. Я нажала на значок входа, тут же передо мной выскочило окно, запрашивающее пароль.

Нахмурившись, я взирала на мигающий курсор в белом поле. Ну, хорошо, сколько времени я не включала компьютер Фрэнка? Несколько месяцев? Полгода? Год? У меня был свой лэптоп в спальне, поэтому никакой нужды пользоваться компьютером мужа, я не испытывала. Но почему он поставил на него пароль? И главное – от кого? От меня? Бред. Гостей в доме у нас почти не было.

– Хорошо, – успокоила я сама себя, хотя неприятное чувство от такого вот посмертного недоверия росло во мне, прогрессируя с каждой секундой. – Пароль не может быть сложным.

Испробовав несколько комбинаций, таких как дни его и моего рождений, имена, номер машины, дату нашего знакомства и ещё каких-то незначительных мелочей, я сдалась.

Откинувшись на спинку кресла, устало потёрла лоб. Почти неощутимая, но уже начавшаяся зарождаться головная боль, робко пульсировала в висках. Утомление, слёзы и бессонница не прошли даром. Теперь к вечеру у меня частенько болела голова, хотя прежде я мигренями не страдала.

Набрав ещё несколько слов наугад, я сдалась. Иррациональное чувство обиды на Фрэнка полностью захватило меня.

– Какие-то проблемы? – заглянул в кабинет Незнакомец.

Его появление было неожиданным. Я с головой ушла в подбор пароля и не следила за временем.

Я посмотрела на него, уже готового отправиться в город. На нём были тёмные джинсы и однотонная бледно-голубая рубашка. Выглядел он очень привлекательно. И я покраснела, наткнувшись на его задумчивый взгляд. Кажется, мой осмотр не остался без внимания.

Отвлекаясь от созерцания, я кивнула:

– Проблемы, ммм? Похоже, что да, – выдохнула я, и он вошёл в комнату.

***

– Что случилось? – спросил Харлоу. В его голосе не было особой заинтересованности, скорее, он звучал практически равнодушно. Однако, войдя в кабинет, он всё же неспешно направился ко мне.

Я сидела, опустив локти на стол и указательным пальцем задумчиво постукивала по подбородку.

Нахмурившись, я всё смотрела на мигающий курсор в окошечке.

– Небольшое затруднение, – наконец, произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Краем глаза я наблюдала, как Незнакомец с грацией хищника приближается ко мне. – Тут надо отослать часть электронных рукописей в агентство, – внезапно севшим голосом, зачастила я, – а Фрэнк, как оказалось, поставил пароль. И я… не знаю, какой.

Секреты… секреты… кругом были одни секреты. Пароли. Пропавшие братья.

Харлоу подошёл и встал справа от меня, затем опустил ладонь на стол и наклонился так, что наши лица оказались на одном уровне. Я рассматривала его выразительный профиль. Край воротника у рубашки слегка загибался вверх, словно был плохо отутюжен. Подавив порыв протянуть руку и поправить его, я глубоко вздохнула и тут же попала во власть терпкого, чисто мужского аромата, приправленного нотками солнца и запахом свежевыстиранной и отглаженной одежды. Мне хотелось перестать так реагировать на него и в то же время я не могла надышаться. Он словно привносил что-то новое в мою жизнь, которая, надо признать, превратилась в сельское болото за целых два года. Но в то же время часть меня нашёптывала: «Ты не имеешь права так реагировать на него. Ни черта ты не имеешь на это права! Не на него! Ни так быстро!»

– Не знаю, что делать, – сбивчиво произнесла я, с трудом отводя взгляд, – перепробовала разные комбинации. По правде сказать, все простые.

– В этом деле я плохой советчик, не знаю, чем жил Фрэнк последние несколько лет, поэтому вариантов – ноль, – протянул Алан, не отрывая взгляда от горящего экрана, затем моргнул и развернулся в мою сторону, посмотрев поверх моего плеча в окно. – Может, поедем в город, пока ещё не слишком поздно?

Поздно было задерживать дыхание. Потому что лица наши оказались ещё ближе прежнего. Не знаю, чего он ждал, но будто бы провоцировал меня… разводил на эмоции. Наши взгляды встретились: мой карий и его зелёный, и пришлось опустить ресницы, чтобы не демонстрировать своё состояние слишком явно.

– Едем? – повторил он своё приглашение.

– Конечно, – кивнула я и, отодвинув кресло от стола, встала и на дрожащих ногах первой пошла к выходу.