Повелитель папы. Из серии «Жизнь замечательных детей»

До Заячьей горки дошли быстрым ходом, всем скорее хотелось начать кататься с горы. Но как только первый из ребят оттолкнулся и стал разгоняться, Дик с истеричным лаем бросился к нему. Парень недовольно остановился. Пришлось Костику взять Дика на поводок, пока все не спустятся, а самому спускаться самым последним. Костик пропустил всех, спустил пса с поводка и поехал.

Дик встрепенулся, тряхнув ушами, секунду поразмышлял, прислушиваясь к себе, не смог себя побороть и с лаем бросился за Костиком. В его лае в этот раз, кроме азарта преследователя, слышалось отчаяние из-за невозможности преодолеть свою охотничью природу: «Так-то я понимаю, что Костик не добыча, но сделать с собой ничего не могу». Костик попытался оторваться от преследования, но не тут-то было. Гора накатанная, Дик совершенно не застревал в снегу и бешено прыгал слева и справа, пытаясь ухватить Костика за палки. Все сильнее разгоняющийся Костик вынужден был изо всех сил удерживаться на ногах и одновременно кричать «Фу!», поворачиваясь то влево, то вправо, пытаясь попасть этим «Фу» в развевающиеся с двух сторон уши, впрочем безуспешно. Мгновение – и Дик всем весом прыгает на одну из задних лыж, одновременно зубами хватаясь за палку. Итог предсказуем и полностью соответствует законам физики, которые Костик изучает в школе. Линейное ускорение спуска по горке переходит в центростремительное ускорение вращательного движения вокруг центра круга, где сидит на лыже рыжий ирландский сеттер, держащий в зубах алюминиевую палку, который внезапно на несколько порядков увеличил силу трения в данной точке. В глазах Костика промелькнули небо, сосны, склон горы и мгновением позже он обнаружил себя в совершенно непривычной позе.

Костик лежал на горе на животе, ноги с лыжами были завернуты к затылку и левая (или правая, Костик не понял) лыжа концом прижимала Костика лицом к снегу. При попытке поднять голову Костик осознал, что обе лыжи так удачно переплелись с палками, что и руками тоже невозможно пошевелить. Костик лежит головой вниз по склону и может только, преодолевая собственное сопротивление, слегка поднимать голову и извиваться. Ни то, ни другое никак не улучшало ситуацию. Рядом радостно прыгал Дик, пытаясь лизнуть Костика в лицо. Костик попытался высвободить руки, но руки были крепко связаны темляками лыжных палок. Долгими и хитроумными комбинациями, напоминавшими открытие японской шкатулки-головоломки, Костику удалось развязаться из узла, но катание дальше было невозможно, носок одной лыжи был отломан и валялся в паре метров от места происшествия.

После горе-катания Костик поплелся домой на двух лыжах, одной целой и одной сломанной, с отбитым носком в кармане. Дик, попрыгав немного вокруг с надеждой на продолжение игры, мотнул языком и ушами и бросился дальше носиться по сугробам. С этого дня Костик на горки Дика не брал, оставляя его сидеть дома. «Не горнолыжная ты собака!», – говорил он в таких случаях подпрыгивающему псу. Дик, явно видя, что хозяин собирается в лес на лыжах, но его не берет, ничего не мог понять, обиженно лаял и проталкивался в дверь. Приходилось его коленом заталкивать обратно в квартиру и следить, чтобы не прищемить длинный рыжий нос дверью.

Дисциплинировать Дика не удавалось, на все команды Дик реагировал одинаково, как на приглашение поиграть, подбегал и начинал прыгать вокруг, мотая хвостом и ушами. А команда «фас» вообще была полностью чужда его натуре и взглядам на жизнь. Таким образом, надеяться на него как на защитника от хулиганов было сложно, в лучшем случае он бы их облаял, а то даже предложил бы поиграть. Слава богу, хулиганы его характера не знали и на всякий случай обходили стороной. В общем, львиным сердцем пес не обладал, потому так и продолжал зваться Диком.

Еще Дик страшно боялся грозы. Услышав раскаты грома, он приседал к земле, прижимал уши и, уже не слыша криков бегущего за ним Костика и не разбирая дороги, в панике мчался куда-нибудь как можно дальше от этого ужасного грохочущего неба. Хотя, как охотничья собака, не должен был бояться выстрелов, но видимо, он не пугался выстрелов человека, а вот гром и молния представлялись ему выстрелами Главного Охотника, который загоняет неведомых чудищ, и Дик бежал, охваченный ужасом, подальше от Небесной Охоты.

Спал Дик на боку, поскуливая и подергивая длинными лапами. «За кошками гоняется», – говорил папа. Но Костик полагал, что кошки – это мелко, чтобы тратить на них свой сон. Во сне Дик вволю поднимает уток и перепелок, для чего и созданы ирландские сеттеры, а хозяин, может это Костик, а может другой человек, похожий на Костика, охотник с настоящим ружьем, стреляет без промаха, и Дик стремглав бросается на место падения и приносит хозяину еще трепещущую горячую птицу. Хозяин важно прячет добычу в ягдташ, и они идут дальше по болоту, хозяин вышагивая в болотных сапогах, а пес носится челноком в поисках следующих жертв.

Да что говорить, Дик был создан для охоты, как его жертвы для полета. К Костику иногда подходили незнакомые мужчины с загорелыми дочерна лицами, просили продать собаку. «Продай! – говорили они, – На что тебе сеттер? С ним на утку надо ходить, а не во дворе гулять». Костик неприязненно укорачивал поводок и поскорее уходил, а охотники стояли и с сожалением смотрели вслед удаляющемуся рыжему хвосту. Однажды папа даже пришел с предложением от знакомого охотника: «Предлагают два мешка клюквы!» Костик не мог поверить, что за такую прекрасную собаку, пусть бестолковую и игручую, могут предлагать еду.

Охотничья привлекательность Дика сыграла печальную роль. Однажды, пока Костик стоял в длинной очереди в магазине, Дика кто-то отвязал и увел. Видимо, пёс сопротивлялся, но на людей нападать не умел. Несколько месяцев Костик с родителями расклеивали объявления по всему району, бродили по всем местам Дика, в которые он прибегал после грозы, расспрашивали всех знакомых и незнакомых собачников – рыжего друга след пропал. Одно утешало, увели его охотники, и наконец-то пёс смог реализовать свою мечту и предназначение – утиная охота. Утешало слабо, но лучше уж так. А Костик с тех пор поклялся никогда не заводить больше домашних животных, хотя бы и радость от них превышала траур после их потери. Так закончилась история Дика, который так и не стал Ричардом.