Штык ярости. Том 4. Пожар Парижа

В этих условиях, когда битва быстро переросла в решающую стадию и от действий враждующих сторон зависел исход схватки, удар конницы, задуманный Суворовым, мог принести нам победу. Я погнал Смирного во весь опор, желая быстрее добраться до командиров кавалерийских полков.

Пока я только подъезжал к месту битвы, вокруг меня просто маршировали батальоны и роты солдат со штыками наперевес. Над головами пролетали ядра, некоторые падали неподалеку. Пару ядер ударило в строй идущих солдат и сбили с десяток людей. Когда рассеялась осыпавшаяся земля и строй сомкнулся вновь, я своими глазами увидел, что троих человек ядро разорвало на куски, остальные были тяжело ранены или контужены. Несчастные кричали от боли, а некоторые ходили кругами, не осознавая, что происходит.

Затем, когда я подъехал ближе, стало больше всего: шума, воплей, визга пуль и грохота тысяч ног. Я увидел вдали кавалерийские роты, они раз за разом набрасывались на дерущихся с пехотой врагов, но в то же время и многие из них пропадали под штыками и огнем картечи. Зачем они здесь застряли, почему не атакуют артиллерию или других кавалеристов?

Почти в то же время я нашел полковника Авдулина, командующего Воронежским легкоконным гусарским полком. Видно было, что он уже несколько раз участвовал в битве, поскольку у него была рассечена бровь, лицо испачкано в копоти, а голос охрип от криков.

– Главнокомандующий приказывает вам выйти из боя и обойти широким маневром врага, – громко сказал я ему на ухо, потому что шум вокруг стоял невообразимый. – Ваша цель – это тылы противника.

– Как же выйду из боя, когда их кавалерия то и дело стремится на нашу пехоту и фланги? – закричал в ответ Авдулин. Глаза у него при этом были совершенно круглые, с безумно увеличившимися зрачками. – Если мы уйдем, кавалерия прорвет правый фланг и нападет на наши тылы.

– Приказ есть приказ! – закричал я в ответ. – Насчет правого фланга у главнокомандующего свои планы, не сомневайтесь.

Я и в самом деле видел полки гренадер и мушкетеров, спешащие сюда, к правому флангу и не сомневался, что Суворов не оставит его без прикрытия. Почти в то же время, оглянувшись, я увидел, что к центру нашего войска, сражающегося с французами и в самом деле присоединяются пехотные полки, едва различимые в пороховом дыму. Почти сразу часть гренадер развернулась и атаковала кавалерию французов, тоже вгрызшуюся в их строй с фронта.

Посмотрев на Авдулина, я увидел, что он тоже заметил прибытие подкреплений.

– Хорошо! – закричал полковник, успокоенный за прикрытие центра и правого фланга. – Сделаем!

Он подозвал командиров эскадронов и принялся раздавать поручения. Неподалеку снова упало ядро. Никто, к счастью, не пострадал, но уши заложило наглухо, к тому же меня и других гусар поблизости снова обсыпало землей.

Пожалуй, пока меня тоже не зацепило ядром, не мешало бы поскорее покинуть это место, ведь теперь еще осталось сообщить поручение казакам Денисова. Я заметил, что Смирный злобно косится на других всадников и прядет ушами, верный признак крайней степени раздражения. Как же все-таки хорошо, когда под тобой боевой конь, а не мирное животное, не привыкшее к выстрелам и взрывам.

Вдали, за пехотными полками правого фланга, я заметил куда-то беспокойно устремившуюся казачью сотню. Эге, кажется, казаки уже и сами бросились выполнять указания Суворова или меня обогнал какой-нибудь другой, более ушлый порученец? Главнокомандующий ведь мог отправить и больше гонцов, не только меня одного. Ладно, сейчас проверим мою теорию и если казаки уже и сами догадались, что надо делать, то надо только похвалить сообразительного Денисова.

Поскольку через густые полки пехоты, идущие в схватку, невозможно было пробиться, я взял к тылам и поскакал в обход правого фланга. Это заняло довольно много времени.

Когда я объехал сражающееся войско, то внезапно заметил, что солнце поднялось довольно высоко, хотя и продолжало прятаться за свинцовыми тучами и уже не ранний рассвет, а позднее утро. Пороховой угар над полем битвы несколько рассеялся, но поле и леса вокруг все равно остались серыми и унылыми.

Навстречу мне выехали несколько казаков. Я заметил, что несколько их полков атаковали подходящие французские подкрепления, стараясь обойти их с тыла, а другие ввязались в перестрелку и бои с конными егерями. Пока я ехал, на дальних подступах к битве закрутилась отчаянная заварушка. Каково мне будет прорываться там и пытаться добраться до Денисова?

– Ты кто таков? – спросил один из казаков, хорунжий, возглавлявший троицу. – Чего плетешься за нами?

Я хотел ответить, что один всадник вряд ли может угрожать благополучию целого войска, но посмотрел в их злые, готовые к бою глаза и предпочел объяснить:

– Гонец к Денисову от главнокомандующего.

Казаки перестали хмуриться, но все равно сохраняли мрачные выражения лиц, а хорунжий крикнул:

– Тогда поехали, гонец!

Они развернули коней и поехали обратно к месту схватки, а я поскакал за ними. Ехали казаки быстро, но мой усталый Смирный не отставал от них. Я еще раз порадовался за коня. Если бы только не его скверный характер, идеальный был бы конь.

Хотя, с другой стороны, может, как раз в его строптивой натуре и таится причина его выносливости и силы? Смирный на самом деле никогда не позволит себя обидеть и не любит, когда его обгоняют другие кони.

Вскоре мы подъехали к месту схватки, которую казаки вели с егерями. Поначалу стороны устроили перестрелку, а потом пошли друг на друга в наступление. Впрочем, поскольку казаков было меньше, они устроили только показную атаку, а затем, пользуясь тем, что их вооружение легче, чем у егерей, начали отступать, не вступая в схватку.

Часть из воинов не успела отъехать и все-таки ввязалась в схватку с врагом. Другие расступились в разные стороны. Конные егеря французов мчались во весь опор, стараясь догнать отступающих казаков, применивших старинную тактику изматывания противника. Где тут найти Денисова, не подскажете, господа?

Внезапно оказалось, что я подъехал слишком близко и конные егеря очутились прямо передо мной. Мои спутники куда-то разом подевались и я закрутил головой, пытаясь понять, куда они пропали.

– Уходи, дурень! – кричали мне издали и сбоку, а еще многие свистели и улюлюкали. – Голову ведь сложишь!

Конница противников ехала слишком быстро и уже приблизилась ко мне. Я различал их взбешенные лица, подрагивающие усы и развевающиеся по ветру одежды. А еще острия клинков, поднятые вверх и вбок, готовые к тому, чтобы искромсать любого врага на мелкие кусочки.

Если я послушаюсь моих доброжелателей и сверну в сторону, то не факт, что успею уйти от этих ярых преследователей, потому что в любом случае придется сбавить ход моего коня. В этот миг они меня настигнут и порубят за пару секунд. Нет уж, если и погибать, то хотя бы с шансом унести парочку с собой.

– Куда? – закричали мне сзади, увидев, что я, вместо того, чтобы уходить, поскакал вперед еще быстрее. – Совсем сдурел!

Крики и свисты усилились. То ли казаки поддерживали меня в этой безумной атаке на вражеский конный полк, то ли, что скорее всего, насмехались над моей глупостью, загнавшей меня в такую ловушку.

Смирный хрипел, стрелой несясь по осеннему полю изо всех сил. Так быстро я еще ни разу на нем не скакал. Оскаленные лица врагов и морды их коней стремительно приближались, увеличиваясь с каждым мигом. Который из них выбьет меня из седла, учитывая мою слабую подготовку в деле конных боев?

Не могу сказать, чтобы время замедлилось, как это часто утверждают люди, побывавшие в экстремальных ситуациях. Нет, оно вовсе не растянулось, но все посторонние звуки: топот копыт коней, крики людей, далекая ружейная пальба и пушечные выстрелы, все внезапно исчезло, растворилось в сером окружающем воздухе, а передо мной остались только скачущие на меня враги с торжествующе разинутыми ртами и поднятыми саблями и вот на этой картинке я и был сосредоточен в первую очередь, а все остальное вдруг перестало быть важным. В голове воцарилась не пустота, а, наоборот, какая-то странная концентрация на происходящем, я даже замедлил дыхание и перестал мигать перед столкновением. Мысли тоже куда-то пропали и остался только четкий звериный инстинкт выживания, когда тело и разум действуют в единой связке, на пределах возможностей всего организма.

А потом я подлетел вплотную к врагам, сжимая рукоять сабли мертвой хваткой, и они налетели на меня и мне удалось чудом или неким наитием отбить удар сабли ближайшего всадника. Смирный прорвался вперед и другой моей самой большой удачей было то, что никто из врагов, из мчащихся на меня, не захотел сталкиваться со мной конями. Поэтому они чуточку расступились на ходу, пропуская меня и предпочитая осыпать градом сабельных ударов, каждый по одному, считая, что этого мне хватит за глаза, чтобы прибить.

Если я чего и опасался больше всего, так это именно этого, столкновения с другими конями и последующего выпадения из седла. Но обычно такое происходит, когда сталкиваются две большие конные армии и тогда уж налета коней друг на друга, конечно же, не избежать. Со мной же, поскольку я был один, ловким французским кавалеристам легко удалось избежать столкновения.

Сабельные удары зато летели со всех сторон и я успевал отбивать их только с одной стороны, с правой, а с левой старался от них уклоняться, извиваясь, юля и ерзая в седле, как уж на сковородке. Через полминуты такой поразительной изворотливости строй врагов вокруг начал редеть, теперь их уже стало намного меньше, причем каждый проезжающий всадник уже не норовил достать меня саблей. Я с удивлением увидел, что успел проехать почти через весь их строй. Неужели при этом не получил ни одной царапины?

Не успел я ответить на этот вопрос, как тут же ощутил удар по груди саблей и, не удержав поводьев в руке, вылетел из седла. В полете я перекувыркнулся и больно приложился о землю спиной и правым боком, из глаз посыпались искры. При этом саблю из рук я не выпустил, хотя и рисковал напороться на нее.

Почти сразу я вскочил на ноги, ошалевший и еще не до конца осознавший, что произошло. На меня, подняв сабли, устремились двое всадников из последних рядов вражеского строя, решившие довершить начатое дело и прикончить меня. Я, почти не раздумывая, кувыркнулся влево и ушел сначал от одного, потом от второго.

В то же мгновение, соприкоснувшись левым предплечьем о землю, я ощутил дикую боль. Оказывается, во время моего чудодейственного прохода сквозь строй вражеских всадников я вовсе не остался невредимым, а получил, по меньшей мере, два или три сабельных удара по левой руке, просто в горячке боя не заметил этого сразу.

Однако, сидеть и осматривать раны не было времени. Сзади раздалось ржание коня и я едва успел снова увернуться от сабельного удара. Те, двое из последних рядов, все никак не отставали от меня и все надеялись добить. Эй, парни, вы в курсе, что не на того напали?

Тяжело дыша после стремительной скачки, падения, кувырканий и сдерживаемой боли от полученных ран, я вскочил и стоял пригнувшись, стараясь предугадать, где будет нанесен следующий удар. Двое моих врагов развернули коней и снова поскакали ко мне, подняв сабли. Смирный убежал недалеко и остановился, поглядывая на меня одним взглядом. Топот за спиной постепенно удалился, значит конные егеря уже отъехали от меня на порядочное расстояние и если я отобьюсь от этой парочки настырных ублюдков, то они тоже вынуждены будут поскакать за своим отрядом, чтобы не оказаться от них отрезанными.

Так и случилось. Я отбил удар всадника, ехавшего справа и едва успел уйти от удара второго. Некоторое время, разозлившись, противники пытались растоптать меня копытами, но затем, сердито выругавшись на французском, поехали за своими. Из пистолетов они не стреляли, видимо, истратили все заряды или не желали тратить на столь бесполезную добычу, как я.

Впрочем, затем один из них затем развернулся и попробовал еще раз достать меня. Не догнав, он устремился к Смирному, желая захватить моего коня в качестве трофея. Тяжело дыша и зажав раны на левой руке, я следил за тем, что сейчас случится.

Произошло то, чего и следовало ожидать. Мой непокорный конь, играясь, сначала отбежал на небольшое расстояние от француза, а затем, когда тот, догнав его, попробовал схватить его за уздечку, вывернул шею и схватил добытчика за руку. Раздался хруст, я услышал его даже издали и егерь завопил от боли в сломанных пальцах.

Снова ругаясь на французском, незадачливый грабитель развернул коня и поскакал за своими, оставив все попытки убить меня или захватить трофеи. Скатертью дорога, ты бы лучше поблагодарил судьбу, что мои ружья остались в седельных сумках на коне.

Оглянувшись, я увидел, что конные егеря отъехали уже достаточно далеко, а казаки находятся еще дальше. Дальше к югу стоял монастырь и дома рядом с ним. Сейчас там вообще не осталось каких-либо войск, вся битва сместилась западнее от строений. Сражение продолжалось и сейчас я находился в полутора-двух верст к северо-востоку от него. По задумке Суворова, именно здесь и должны были находиться наши конные войска, чтобы затем идти в атаку на тылы вражеского войска.

Подозвав свистом Смирного, я кое-как взобрался в седло и поскакал за казаками, морщась от боли в ранах. Надо найти Денисова, хватит уже забавляться с егерями. Со стороны леса, чуть южнее казаков и гнавшихся за ними конных егерей, послышались крики и вскоре оттуда вырвались полки гусар, мчащихся в рассыпном строю.

Ага, значит Авдулин все-таки выполнил приказ главнокомандующего и послал конницу в обход сражающихся сил. Сейчас гусары заметили егерей и решили помочь казакам. Ну что же, очень даже отличное решение, конные егеря как раз далеко оторвались от основных сил и их не мешало бы хорошенько потрепать.

Впрочем, я рано радовался. Заметив опасность, конные егеря начали стремительно отступать и я снова оказался как раз на линии направления их движения. Второй раз за этот проклятый день на меня скакала конная лава разъяренных всадников, готовых прикончить меня в отместку за неудавшееся избиение казаков.