Заговор обреченных

И еще я перестал изумляться. Ну, гигантские кузнечики, говорил я себе, – подумаешь!.. Вывели в какой-нибудь секретной лаборатории для военных нужд и поселили на острове. А тут меня черти принесли... Вернее, не черти, а волны.

А те ребята с черепахой – тоже объяснимо. Солдат не кормят, вот и решили полакомиться. Я и сам был не прочь сейчас перекусить черепаховым супом. Правда, не припомню, чтоб такие огромные черепахи водились в наших краях. Куда ж меня занесло, в конце концов?!

Скажете, глупости? Посмотрел бы я на вас, умных, когда за вами гонится летающая лодка с огромными насекомыми! Мигом бы ваши глубокомысленные физиономии перекосились!

Пора было покорять гору. Подниматься оказалось трудно – камни то и дело выскакивали из-под ног, и я изрядно намучился. Мне бы, дураку, догадаться, что раз есть здания, то должна быть и дорога к ним! Но об этом я подумал, уже преодолев половину подъема. Ноги едва держали, когда я ступил на плоскую вершину, мощенную огромными плитами – каждая как волейбольная площадка. Как их сюда поднимали, интересно?

Здания оказались воистину исполинскими и, похоже, очень старыми. Их было четыре – одинаковые прямоугольные глыбы на фоне серого неба. На стенах кое-где чернели пробоины, в каждую из которых смог бы залететь легкий самолет.

Я напряг воображение, и оно тут же выдало мне подходящую версию. Раз тут есть секретные военные кузнечики, то эти простреленные домины – видимо, мишени для испытания какого-то чудовищного оружия. Полигон, одним словом. Черт возьми, ну и повеселюсь, если сейчас начнутся очередные стрельбы!

Я начал обходить ближайшее здание по периметру, пытаясь найти вход. Идти пришлось долго, и наконец я обнаружил широкий тоннель, уходящий под основание стены. Честно сказать, лезть туда совершенно не хотелось. Но и под открытым небом не очень-то нравилось.

Между прочим, уже темнело, я дико устал и мечтал найти хоть какое-то укрытие, где мне не будут докучать гигантские насекомые, летающие лодки и сумасшедшие охотники за черепахами. Поэтому я подобрал обломок плиты для самообороны и, попросив у неба милости, помаленьку двинул в тоннель.

Здание оказалось пустой коробкой без внутренних стен и перекрытий. Из пробоин шел какой-никакой свет, и я разглядел бесконечные ряды сложных механизмов или станков, накрытых белой матовой пленкой. Кое-где у стен они были разбиты и завалены обломками.

Я долго ходил между рядов, снимал пленку, разглядывал незнакомые железки, но так и не понял, какой цели они служат. Обломок камня я сменил на увесистую ржавую палку с утолщениями на обоих концах и множеством мелких дырочек.

Я доходился до того, что стало совсем темно. Ноги деревенели от усталости, глаза слипались, а я так и не нашел места для ночлега. Здание было холодным и враждебным, а мне хотелось затихнуть в каком-нибудь укромном уголке, чтобы никто не смог меня найти.

И вдруг я почувствовал себя таким одиноким и несчастным, что хоть плачь. Помню, как-то раз зимой мы с ребятами возвращались из командировки и остановились ночевать в деревне, где жила тетка одного из наших. Мы сидели в теплой, натопленной избе и дули чай, а в окно стучалась пурга. Как вдруг послышался вой, такой горький и тоскливый, что я замер с открытым ртом. Волк на болоте, сказала тогда хозяйка. И я вдруг отчетливо представил, каково это – ночью на болоте, среди холода и снега, в полном одиночестве...

Вот таким же одиноким волком я и был сейчас. С небольшим отличием – я не имел острых зубов и быстрых лап. И кормиться с земли не умел, а не помешало бы...

Темнота стала почти непроглядной. И вдруг я ощутил дуновение теплого воздуха. Сначала подумал, что показалось. Остановился, шагнул назад... В самом деле, откуда-то тянуло теплом. Я опустился на четвереньки, в темноте обследовал стену и нашел у самого пола широкую щель, где поселилось божественное тепло. И даже каменный пол был теплым!

Я сел, привалившись к стене, потом лег, положив голову на руки. Палка брякнулась рядом. Было хорошо и удобно. Я бы так и заснул, но мне чудились загадочные гулкие звуки. Казалось, рядом кто-то ходит, шаркая ногами. Я вжимался в щель, манившую уютным теплым дыханием, пока целиком не протиснулся в нее. И тогда уже сон поглотил меня всего без остатка...

Ну и как вы думаете, что мне снилось? Вы скажете, что полчища кузнечиков-великанов, летающие крепости и исполинские пушки? Ничего подобного. Мне привиделось золотистое мясо, шипящее на сковороде, да еще и крупно порезанные помидоры. Ну и еще, каюсь, кувшин с красным вином.

И потом, когда я открыл глаза и увидел близко над собой шершавый каменный потолок, перед моим внутреним взором еще долго стояла эта сковорода – прекрасная и недосягаемая.

Я решительно отогнал видение прочь, намереваясь возвращаться в печальную реальность. Пошевелился – и почувствовал, что падаю!

В следующий миг я оказался в теплой воде. Ноги моментально запутались в каких-то скользких веревках, и я отчаянно замолотил по поверхности руками.

Впрочем, зря я паниковал – глубина здесь была по грудь. Откашливаясь и отплевываясь, я встал наконец на ноги и обнаружил, что нахожусь в длинном бассейне, полном мутной желтоватой воды. Выходит, я всю ночь провалялся на его краю и только чудом не свалился во сне.

Бассейн занимал почти всю площадь невысокого продолговатого помещения, свет в которое падал из узких щелей под потолком. Я начал было вылезать, однако ноги все еще держали невидимые скользкие путы. Несильно, но упруго они тянули меня обратно.

Я решил помочь себе руками. Нагнулся и ухватил за какую-то толстую мягкую штуковину, собираясь отцепить ее от ноги. И вдруг эта штуковина сама начала подниматься к поверхности. Через мгновение она всплыла и... посмотрела на меня.

Не помню, как я оказался на суше. Наверно, подпрыгнул метра на полтора-два. И лишь уперевшись спиной в стену, рискнул вновь встретиться взглядом с таинственным обитателем бассейна.

Он вообще-то был похож на человека – руки, ноги, туловище... Только весь какой-то очень тоненький и белый, будто выцветший или размокший. Голова тоже белая, лысая с большими грустными глазами, микроскопическими носиком и ротиком. Тоненькие бледные ручки вяло шевелились в воде, изо рта выплывали пузырики.

Вид, конечно, у него был премерзкий, но не страшный. Мне даже жалко его стало на какое-то мгновение. А потом я увидел, что он не одинок в этом бассейне. Неподалеку поднялся к поверхности еще один, потом еще, еще... Весь бассейн кишел этими змееподобными существами, и каждое из них смотрело на меня так грустно, будто тщетно хотело что-то получить.

– Брысь! – крикнул я. Мне вовсе не нравилось играть в гляделки с этими водянистыми уродцами, не зная, что от них ожидать.

От громкого звука они вроде бы зашевелились чуть быстрее, но ни один не уплыл. Я стал тихонько пробираться к вчерашней щели, через которую собирался покинуть обитель безмолвных тварей. Пусть они тут плавают и пускают пузырики, но лучше без меня. Извините, это уже ни в какие ворота... Не успел удрать от кузнечиков, как новые пакостные создания тут как тут.

Едва я улегся на пол и начал протискиваться в щель, как неожиданный громкий звук заставил меня замереть в очень неудобной позе. Мне пришлось вывернуть голову, скосить глаза, и только тогда я увидел, что в стене над бассейном со скрежетом поднимается перегородка. В глаза ударил непривычно яркий дневной свет, который на секунду заслонил силуэт человека.

Я нащупал железяку, оброненную тут накануне, и приготовился к неприятностям. Наверняка кто-то услышал, как я плескался в бассейне, и пришел полюбопытствовать.

Первое, что мне бросилось в глаза, – это огромные штаны на помочах, которые я уже имел счастье здесь видеть. Человек подошел к краю бассейна, наклонился, внимательно вглядываясь в воду. Кроме штанов, никакой одежды на нем не было. И обуви тоже. Я не смел шевелиться – в пустом гулком помещении даже слабый шорох мог меня выдать.

Вслед за человеком в проем заехала высокая платформа на шести колесах. Как ни странно, водителя там не было. Человек взял с платформы длинные вилы с изогнутыми зубьями и пошуровал ими в воде. Бледнокожие твари с громким плеском ринулись в стороны.

Человек пошел вдоль бассейна, методично вылавливая их из воды и бросая на платформу. Они шлепались, как мокрое белье, шевелились, падали на пол и пытались расползтись в стороны, но охотник ловко поддевал их зубьями и водворял на место.

Моя шея затекла, спина заболела, но я продолжал героически удерживать неудобную позу, чтоб не выдать себя.

Наконец незнакомец собрал достаточный улов и бросил вилы на кучу шевелящихся, как опарыши, обитателей бассейна. Затем шлепнул по платформе ладошкой, и та беззвучно выехала в проем. Человек отшвырнул ногой раздавленную тварь, случайно упавшую под колеса, и вышел вслед за своей колесницей. Перегородка со скрежетом начала закрываться.

Я выдохнул воздух и бессильно опустил голову на ладонь. Я вдруг подумал, что во всем виновато пьянство. Не остановись я в злополучном баре, сидел бы сейчас с ребятами в курилке и травил анекдоты...

Выждав несколько минут, я выполз из убежища и осторожно выбрался на улицу, держа наготове свою дубину. Здесь все было так же серо, как и вчера, хотя стало теплее. Побродив между зданиями и убедившись, что никого рядом нет, я обратил взор на окружающий гору ландшафт.

Разум убеждал, что должны быть хоть какие-то следы цивилизации, кроме этих зданий-гигантов. Что-нибудь привычное и понятное – дорога, или опора ЛЭП, или хотя бы куча мусора, вываленная в этом пустынном месте.

Но ни дорог, ни столбов я так и не увидел. Только море и каменная пустыня до горизонта, усеянная валунами. А из мусора нашел лишь выцветшую пачку от «Явы», которую гонял по плитам ветерок.

Разочарованный, я сел на край каменной плиты и принялся бездумно глядеть в море. Клянусь, в тот момент я почти готов был добровольно сдаться кому угодно – хоть тому мужику с вилами, хоть полковнику с его кузнечиками. Впрочем, лучше бы без кузнечиков.

Можно, конечно, пойти вдоль берега и набрести в конце концов на какое-нибудь жилье. Побережье вроде бы должно быть густо заселено. Однако если это остров, то я долго могу ходить по кругу... А если попадется секретная база, где часовые стреляют без предупреждения? Вот и гадай, что лучше...

А между тем к вечеру я, пожалуй, буду падать с ног от голода. Я невольно пощупал живот и нашел там вялый слой жирка. На этом жалком запасе мне предстоит существовать еще неизвестно сколько. Разве что подхватить свою дубину и пойти охотиться на черепах?

Я бы сидел и кис еще долго, если б не вмешались обстоятельства. Сзади кто-то дважды кашлянул. И, как мне показалось, демонстративно.

Я вскочил, оборачиваясь. В десяти шагах от меня стоял невысокий худощавый паренек с короткой стрижкой и черными усиками. Он стоял и ухмылялся, не говоря ни слова. На нем не было уродливых широких штанов, а только черные джинсы и куртка, зато на плече висел реальный автомат Калашникова.

«Ну, вот и все, – с грустью подумал я. – И не надо больше ничего изобретать».

Я отпихнул ногой дубину и поднял руки.

– Сдаюсь.

Паренек ничего не ответил, только еще раз ухмыльнулся. Я испугался, что он иностранец. Везет мне что-то на иностранцев.

– Сдаюсь, – еще раз повторил я, погромче. – Гитлер капут!

– Да на фиг ты мне нужен, – ответил парень. – Откуда ты такой взялся?

– Ну, откуда... – неуверенно пробормотал я. – Откуда и все.

– Сбежал, что ли? Или кузнечиков твоих почикали?

Я родил некий сдавленный звук – откуда мне знать, почикали моих кузнечиков или не почикали? Пареньку это, похоже, не очень понравилось. Он переместил автомат с плеча на руку и сказал, немного хмуря брови:

– Ну, пошли...

Я шагал впереди, и меня так и подмывало поднять руки и положить их на затылок. Если я на секретном острове, то в ближайшие дни мне придется доказывать, что я не шпион. Это уж как пить дать. Отпустят военные – тут же попаду в руки милиции, где стану отчитываться за историю с моей злосчастной машиной. Одним словом, скучать не придется.

Мы обошли кругом одно из зданий и начали спускаться по склону холма. С этой стороны, оказывается, имелась большая каменная терраса, на которую я не обратил вчера внимания. Она протянулась метров на триста в длину, а шириной была, как нормальная дорога.

Здесь я увидел летающую лодку, в которой со скучающим лицом сидел костлявый рыжеволосый парень в зеленой куртке. Чуть дальше валялась на боку шестиколесная платформа, а вокруг слабо шевелились бледнокожие твари. Хозяин платформы был неподалеку, правда, не весь. Штаны с ногами лежали на краю террасы, а что касается рук, головы и туловища, то их я не обнаружил. Была только огромная мокрая клякса на камнях.

Я, видимо, невольно замедлил шаг. Я напряженно думал, велика ли вероятность, что сейчас я разделю судьбу охотника за водянистыми тварями.

– Пойдем, пойдем... – подогнал меня провожатый.

– Вовчик, кто это? – без особого интереса спросил рыжий. Он даже почти не взглянул на меня.

– Сейчас спросим, – пожал плечами мой конвоир. – Ну, присаживайся в ялик, – он указал на летающую лодку.

Я впервые увидел эту штуку так близко. Она и в самом деле походила формой на большую надувную лодку, хотя была сделана из металла. Я увидел три простых скамеечки, что-то похожее на органы управления, а также массу неизвестных мне узлов и деталей.

– Рассказывай, – велели мне.

Может, надо было потребовать встречи с командиром, но я не стал. Я просто присел на скамейку и начал рассказывать. С того момента, когда произошла роковая встреча с бешеным бензовозом. Про своих непонятных пассажиров обмолвился лишь одним словом, хотя стоило бы поподробнее. Ведь с них, если рассудить, и начались все эти странности...

– ...Ну, вот и все, – заключил я. – Теперь вот я здесь. Наверно, морем меня сюда вынесло...

– Морем, – с усмешкой повторил Вовчик и переглянулся с рыжим.

– А чем? – Я развел руками. И прибавил довольно жалобным голосом: – Ребята, объясните, куда я попал?

– Ну, это разговор долгий, – вздохнул рыжий. – Как тебя зовут-то, бедолага?

– Я Серега.

– Ну а я – Пьеро. А он – Володька.

– А вот там кто? – осторожно спросил я, указав пальцем на раздавленный труп.

– Где? – удивленно переспросил Пьеро.

– Ну вот же!

– Ты про ту кучу дерьма, что растеклась по дороге?

– Ну... В общем, да.

– А оно тебе надо?

– Да нет... – Я уже пожалел, что завел разговор.

– Ничего интересного, – со всем чистосердечием проговорил Пьеро. – Поверь на слово.

– Ладно, верю...

– Ну, что, – вздохнул Вовчик, – выходит, парнишку притащили, но не подобрали.

– Кто? Куда? – заволновался я.

– Когда ты очнулся на берегу, там был кто-нибудь?

– Нет! Вернее, был. Но не сразу. Через несколько минут прилетела вот такая же штука, а в ней... – я замолк.

– А в ней – кузнечики, так?

– Так, – с облегчением сказал я. Они все знают, а значит, не придется им доказывать, что у меня не галлюцинации.

– Ну а ты?

– А я спрятался.

– Зачем?

– Ну... – Я пожал плечами. – Я ж не знаю, куда попал и чем мне это грозит.

– А ты еще не понял?

– Виноват, понималка не срабатывает.

– Ты, Серега, в общем-то, на том свете, – тихо проговорил Пьеро и искоса взглянул на меня.

Я растерянно захлопал глазами. Ну зачем так издеваться над человеком, у которого и так мозги почти на ребро встали?

– В каком смысле?

– Ты погиб, Серега. Погиб под колесом того самого бензовоза. Но нашлись заинтересованные лица, которые в последний миг тебя вытащили и швырнули сюда. И придется тебе за это служить им верой и правдой.

– К-какие еще лица? – пролепетал я. – Вы что такое городите, парни?

– Неприятно, понимаю, – кивнул Пьеро и отвернулся в сторону. – Да ты не очень убивайся-то, мы тут все такие. Вовчик – он сержант Российской Армии, погиб во время учений, когда БМП с моста в реку бултыхнулась. А я – один из пассажиров теплохода «Киров», слыхал?

Он достал сигареты, закурил и бросил пустую пачку под ноги. Я впился в нее глазами.

– А «Ява» твоя не подмокла, когда теплоход тонул?! – почти закричал я.

– Что? А-а, ты про это... Сигареты нам тут выдают.

– Идите вы к черту со своими шуточками! – заорал я. – Мне срок светит, я людей в машине погубил, а вы байки травите.

Вовчик и Пьеро переглянулись и одновременно вздохнули.

– Ты кузнечиков видел? – спросил Пьеро с ледяным спокойствием. – А как ялики летают, видел? И чему, скажи на милость, ты после этого удивляешься?

Я замолчал, прикрыв лицо ладонями. В голове страшным вихрем крутились мысли, обрывки фраз и воспоминаний. Мерзкие морды кузнечиков маячили прямо перед глазами. Шаг за шагом в меня входила уверенность – пацаны не врут.

– Мне надо выпить, – сказал я. – Нет, сначала пожрать. Но перед этим обязательно выпить.

– Пожрать – сообразим, – отозвался Вовчик. – А насчет спиртного у нас плоховато. Все запасы выпивки на острове.

– А мы где? – спросил я. – Вы ведь так и не сказали, где мы! Только не надо про тот свет, ладно?

– Ладно, не будем, – равнодушно пожал плечами Пьеро. – Начнем с того, что мы не на Земле. Но и не на Марсе. Контролеры нам говорят, что это вообще не планета, а какая-то субстанция... Ну, черт ее знает. От дома далеко, в общем.

– Контролеры? – переспросил я. – Кто это?

– Контролеры – они и есть Контролеры. Те самые благодетели, что тебя вытащили. Еще познакомишься.

И вдруг я остановил взгляд на автомате, небрежно брошенном на дно ялика. Я увидел, что это вовсе не Калашников, как показалось в первые минуты. Он был очень похож на типичный «АКМ» – вороненая сталь, желто-коричневый приклад и цевье из клееной древесины – но тем не менее это был не «АКМ». Потому что и ствол у него был с непонятным утолщением, и магазин шире, чем положено, и прицел какой-то не такой...

– Интересуешься? – усмехнулся Вовчик, заметив направление моего взгляда. – Хочешь пострелять?

Я помотал головой, мне было не до игрушек.

– Да ладно, попробуй! – и он чуть ли не силой впихнул оружие мне в руки. – Разберешься, куда нажимать?

– А во что стрелять? – рассеянно проговорил я.

– А во что нравится. Вон, хотя бы туда... – Вовчик указал на колесную платформу, так и лежавшую на боку.

– Не жалко? – спросил я на всякий случай, примериваясь к прицелу.

– Ни капли!

Я нажал на спуск. Оружие чуть заметно вздрогнуло, раздался звонкий щелчок – и платформа сорвалась со склона, по ходу разлетаясь на мелкие части. Я осторожно положил автомат обратно на пол ялика.

– А ты не верил, – с укором проговорил Пьеро.

– А я и сейчас не особо-то... Мало ли что наизобретали для военных. Первый кремневый пистолет тоже, наверно, был когда-то военной тайной.

– Пьеро, он мне надоел! – подал голос Вовчик. – Помчали на базу, доложим, и пусть его забирают. На острове ему Контролеры все доходчиво объяснят.

– Держись крепче, а то слетишь, – снисходительно посоветовал мне Пьеро. Невидимый двигатель заныл по-комариному, и я ощутил, как наша посудинка поползла вверх.

Не сказать, что полет был мне в радость. Страшно это – мчаться над землей в открытой миске, когда ее раскачивает любой порыв ветра. Но постепенно я привык.

Вовчик обернулся и весело прокричал сквозь шум встречного ветра:

– Порулить хочешь?

– Жить расхотелось? – кратко поинтересовался я.

– Да это не трудно. Вон резиновая груша. Куда нажмешь, туда и полетим.

– Спасибо, – сказал я. – Давай в другой раз, ладно?

Я между тем поглядывал по сторонам. Машинка наша мчалась быстро, и полоса прибрежной каменной степи сходила на нет. Равнина помаленьку зеленела – сначала чахлыми кустиками, что пробивались через камни, потом травкой, а скоро уже показались и деревца, стоящие и группами, и врозь.

– Я вот все думаю, – проговорил Пьеро, – на черта ты Контролерам понадобился? Неужели из-за тебя одного процесс затеяли?

– Какой еще процесс?

– Извлечения. У них какая-то хитрая аппаратура отслеживает все, что происходит на том конце света, а затем выдергивает сюда людей в момент массовых катастроф. Так вот, на хрена они тебя выдернули? Ты что, военачальник крутой?

– Почему военачальник?

– Они стараются ребят покрепче извлекать – спецназ, морская пехота... И не по одному, а целыми самолетами, подводными лодками, бронемашинами. Мы им не для удовольствия, а для опасных дел. А тут – какой-то гнилой «Москвич», и в нем ты. На кой черт?

– Не знаю. Может, просто понравился?

– Сомневаюсь. Ты где работал-то, пока не улетел?

– В охранном агентстве.

– О-о!

– Что «о»? Я не охранник, я электронщик. Лудить, паять, сигнализацию починять.

– И «жучки» ставить, надо полагать?

– Не без этого.

– Постой, а что за пассажиры с тобой были? Может, кто из них?..

– Вряд ли, – помотал головой я. – Старик седой да какая-то школьница с ним. Явно не морская пехота.

И вдруг я чуть не подскочил на месте:

– Штаны! На девчонке штаны были на подтяжках. Такие же, как на том... что на дороге остался.

– Штаны... – задумчиво повторил Пьеро. – Ну, штаны – это не повод. Штаны какие угодно надеть можно. Чем чуднее – тем моднее.

– Не знаю, – махнул я рукой. – Вам видней.

Неожиданно наш ялик, описав крутую дугу, пошел к земле.

– Что там? – встревожился Пьеро.

– Погляди... – ответил Вовчик, показывая пальцем вниз.

Мы зависли над грудой камней, поросших желтой травой. Среди них чернела глубокая яма, скорее даже колодец. И вокруг этого колодца валялось несколько кузнечиков – судя по всему, давно мертвых.

Пьеро спрыгнул с ялика и обошел вокруг колодца.

– Здорово их пощелкало. – Он сокрушенно покачал головой и пнул одного ногой. Тело смялось – легко, как бумажный стаканчик. – Вовчик, поднимись, погляди сверху, наших не видать?

– Нет, не видать, – ответил тот.

– А почему он Пьеро? – шепотом спросил я у Вовчика. – Кличка такая или по паспорту?

– Он к нам попал в костюме Пьеро, – также шепотом ответил Вовчик. – Их теплоход потонул, когда на палубе бал-маскарад шел. Говорят, когда его нашли, пять человек от смеха заворот кишок получили. «Пропала Мальвина, невеста моя...»

– М-да, очень смешно, – пробормотал я.

Пьеро запрыгнул в ялик, и мы взмыли ввысь. Полет продолжался еще минут десять, пока на горизонте не появились неразличимые изломанные контуры.

– Город, – сообщил мне Вовчик, указывая вперед. – Там база.

При слове «база» мне представился проволочный забор, вышки с пулеметчиками, тяжелая техника, укрытая в приземистых ангарах. Но здесь все было не так.

Город напоминал кладбище старых кораблей. Он поднимался нам навстречу лесом черных мачт, решеток, башенок, мостиков и переходов. Город был сделан из металла – я понял это, как только мы вошли в его пределы.

– Тут надо осторожно, – пробормотал Пьеро, объезжая приземистую коническую башенку с узкими щелями-окнами. – Какие-нибудь уроды вылетят из-за угла – и до свидания...

– Какие уроды? – спросил я.

– Вон, погляди вперед. Видишь? Только вчера налетели...

Я увидел сложную решетчатую конструкцию, в которой застрял искореженный ялик. На погнутых балках болтались какие-то лохмотья, а у основания конструкции земля была заметно темнее, чем вокруг. Воображение живо подсказало мне, как летающая посудина вломилась в сплетение железных балок, не щадя ни себя, ни пассажиров.

Между тем мы продвигались в глубь города, прижавшись к самой земле. Я отчаянно вертел головой, пытаясь увидеть все сразу. Масса ржавого и почерневшего металла, окружавшего нас, угнетала. С каждой минутой мне все больше казалось, что вокруг не дома, а машины, застывшие очень давно, не закончившие какой-то грандиозной работы.

Все эти ступенчатые надстройки, вышки, балки, блоки и трапы должны были иметь какой-то смысл – не для красоты же на них потратили столько металла?

Хотя все было ржавым и запущенным, я убедился, что в городе все-таки кто-то обитал. Об этом говорили тряпки, сохнущие на решетках, кучки свежего мусора, то и дело попадающиеся на пути. Кое-где в заросших зеленью дворах стояли ялики, откуда-то пахло дымом...

– Добро пожаловать в город обезьян! – ухмыльнулся Пьеро, заметив мой беспокойный интерес к окружающему миру.

– Обезьяны – это кто? – поинтересовался я.

– Обезьяны – коренные жители. Сейчас, может, увидишь...

И в самом деле, очень скоро из-за угла нам навстречу выбежали двое людей в тех самых несуразных штанах. Заметив нас, они резко развернулись и побежали обратно, прячась среди зарослей.

– Ша, хвостатые! – крикнул Вовчик и пронзительно засвистел им вслед.

– А почему хвостатые? – тихо спросил я.

– А кто их знает? – развел руками Пьеро. – Такие они уродились.