- -
- 100%
- +
Парадокс присутствия возникает в тот момент, когда сознание пытается обратить внимание на само себя. Это похоже на попытку глаза увидеть самого себя без зеркала – взгляд неизбежно упирается в собственную ограниченность. Наблюдение за умом требует присутствия, но само присутствие, будучи осознанным, перестаёт быть простым наблюдателем и становится частью наблюдаемого. Здесь кроется фундаментальное противоречие: чтобы увидеть мысль, нужно выйти за её пределы, но выход за пределы мысли возможен только через мысль. Это и есть парадокс присутствия – состояние, в котором наблюдатель должен исчезнуть, чтобы наблюдение стало возможным.
На первый взгляд, идея наблюдения за умом кажется простой. Мы привыкли думать, что можем сесть, закрыть глаза и просто следить за тем, как мысли приходят и уходят, как облака на небе. Но на практике это оказывается не так. Стоит только попытаться наблюдать за мыслью, как она тут же превращается в объект внимания, а внимание само по себе становится новой мыслью – мыслью о наблюдении. Получается замкнутый круг: наблюдение порождает мысль, мысль требует наблюдения, а наблюдатель оказывается пленником собственного акта наблюдения. В этом круге нет выхода, если не признать, что настоящий наблюдатель не может быть частью наблюдаемого.
Проблема в том, что ум не способен наблюдать себя напрямую. Ум – это инструмент, который обрабатывает информацию, создаёт образы, генерирует суждения и формирует поведение. Он не может одновременно быть субъектом и объектом. Когда мы пытаемся наблюдать за мыслью, ум начинает работать в режиме самоконтроля, но самоконтроль – это всего лишь ещё одна функция ума, а не выход за его пределы. Это похоже на попытку компьютера проанализировать собственный код во время работы: он неизбежно будет изменять этот код в процессе анализа, создавая бесконечную петлю самоссылки.
Здесь на помощь приходит идея свидетеля – особого состояния сознания, которое не является частью ума, но способно его наблюдать. Свидетель не думает, не оценивает, не интерпретирует. Он просто есть. Но как только мы пытаемся описать свидетеля, мы снова попадаем в ловушку ума, потому что описание – это уже мысль, а мысль – это функция ума. Получается, что свидетель не может быть определён, не может быть схвачен в понятиях, потому что любое определение превращает его в объект, а не в субъект наблюдения.
Этот парадокс имеет глубокие корни в природе сознания. Сознание – это не вещь, а процесс, и как любой процесс, оно не может быть зафиксировано в статичном состоянии. Когда мы пытаемся наблюдать за мыслью, мы фактически пытаемся остановить поток сознания, чтобы рассмотреть его отдельные элементы. Но поток нельзя остановить – его можно только наблюдать в движении. Это похоже на попытку поймать воду руками: чем сильнее сжимаешь пальцы, тем быстрее она ускользает. Наблюдение за умом требует не силы, а лёгкости, не контроля, а принятия.
Ключ к разрешению парадокса присутствия лежит в понимании того, что наблюдатель и наблюдаемое не являются отдельными сущностями. Они – две стороны одного процесса. Когда мы говорим о наблюдении за умом, мы подразумеваем, что есть некто, кто наблюдает, и нечто, что наблюдается. Но на самом деле наблюдатель и наблюдаемое – это одно и то же в разных состояниях. Мысль не существует отдельно от сознания, которое её порождает, а сознание не существует отдельно от мыслей, которые оно наблюдает. Это как волна и океан: волна не может существовать без океана, но океан не сводится к отдельным волнам.
Когда мы пытаемся наблюдать за мыслью, мы фактически пытаемся разделить неделимое. Мы хотим увидеть мысль как нечто отдельное от себя, но мысль – это и есть проявление нашего сознания. В этом смысле наблюдение за мыслью – это наблюдение за самим собой, но не в привычном смысле, когда "я" противопоставляется миру, а в более глубоком, когда "я" растворяется в потоке опыта. Настоящее наблюдение начинается там, где заканчивается наблюдатель как отдельная сущность.
Это приводит нас к важному выводу: наблюдение за умом возможно только в состоянии отсутствия наблюдателя. Не в том смысле, что наблюдателя нет вообще, а в том, что наблюдатель перестаёт отождествлять себя с какой-либо конкретной мыслью, эмоцией или состоянием. Он становится чистым присутствием, которое не привязано ни к чему, кроме самого акта наблюдения. В этом состоянии нет разделения на субъект и объект, на наблюдателя и наблюдаемое. Есть только поток опыта, который сам себя наблюдает.
Но как достичь такого состояния? Как научиться наблюдать за умом, не становясь его частью? Здесь на помощь приходит практика осознанности, но не в привычном понимании, когда мы сидим и пытаемся следить за дыханием или мыслями, а в более глубоком смысле – как состояние бытия, в котором нет разделения на "я" и "мои мысли". Это требует отказа от привычки отождествлять себя с содержимым ума. Когда мы перестаём говорить "я думаю", а начинаем говорить "мысли возникают", мы делаем первый шаг к освобождению от парадокса присутствия.
Однако этот шаг не может быть сделан раз и навсегда. Парадокс присутствия – это не проблема, которую можно решить, а состояние, которое нужно научиться проживать. Каждый раз, когда мы пытаемся наблюдать за умом, мы сталкиваемся с тем, что наблюдатель неизбежно становится частью наблюдаемого. Но вместо того, чтобы бороться с этим, можно принять этот парадокс как неотъемлемую часть процесса. Наблюдение за умом – это не статичное состояние, а динамический процесс, в котором наблюдатель постоянно исчезает и появляется вновь.
В этом процессе важно не то, чтобы наблюдатель исчез навсегда, а то, чтобы он перестал цепляться за свою идентичность. Наблюдатель должен стать текучим, как вода, которая принимает форму сосуда, но не отождествляется с ним. Когда мы наблюдаем за мыслью, мы не должны пытаться удержать её или изменить, а просто позволить ей быть. В этом состоянии наблюдатель и наблюдаемое сливаются в единый поток, где нет разделения на "я" и "мои мысли".
Таким образом, парадокс присутствия разрешается не через устранение наблюдателя, а через его трансформацию. Наблюдатель перестаёт быть отдельной сущностью и становится самим актом наблюдения. В этом состоянии нет места для оценок, суждений или контроля. Есть только чистое восприятие, в котором ум наблюдает сам себя без посредника. Это и есть истинное наблюдение за умом – состояние, в котором парадокс присутствия перестаёт быть проблемой и становится частью естественного потока сознания.
Парадокс присутствия коренится в самой природе наблюдения. Чтобы увидеть мысль, нужно стать тем, кто смотрит, но как только возникает наблюдатель, мысль уже не свободна – она становится объектом, а значит, перестаёт быть тем, чем была до вмешательства взгляда. Это не просто техническая сложность, а фундаментальное противоречие человеческого опыта: сознание не может наблюдать само себя, не искажая наблюдаемое. Попытка ухватить мысль подобна попытке схватить воду ладонью – чем сильнее сжимаешь, тем меньше остаётся в руке.
Наблюдение требует дистанции, но дистанция рождает разделение. Мы привыкли думать, что осознанность – это контроль, но на самом деле она начинается там, где контроль заканчивается. Когда ты пытаешься следить за мыслями, ты неизбежно вступаешь в борьбу с ними, а борьба порождает сопротивление. Мысли, как река, текут свободно, пока их не пытаются остановить. Но стоит появиться наблюдателю – даже самому доброжелательному, – как течение меняется. Река замедляется, вода мутнеет, потому что в неё бросили камень внимания.
Практическая трудность здесь в том, что ум не может одновременно быть и субъектом, и объектом. Когда ты говоришь себе: *«Я наблюдаю за своими мыслями»*, ты уже создаёшь иллюзию разделения – между «я» и «мыслями». Но это разделение искусственно. Мысль и наблюдающий ум – не две разные сущности, а два аспекта одного процесса. Попытка разделить их подобна попытке отделить волну от океана: форма существует только благодаря движению целого, и как только ты называешь волну отдельной, ты теряешь её суть.
Поэтому истинное наблюдение начинается не с фиксации внимания на мыслях, а с растворения наблюдателя. Это не значит, что нужно перестать быть внимательным – напротив, внимание становится тоньше, острее, но при этом лишённым личного интереса. Ты не смотришь на мысль, чтобы понять её, изменить или осудить – ты просто позволяешь ей быть, как небу позволяешь быть синим, даже если в нём плывут облака. Облака не требуют твоего одобрения, чтобы существовать, и мысли тоже.
Здесь возникает ключевой момент: наблюдение без наблюдателя – это не пассивность, а высшая форма активности. Это состояние, в котором ты перестаёшь быть тем, кто реагирует на мысли, и становишься тем, кто их пропускает. Как музыкант, который не цепляется за каждую ноту, а позволяет мелодии звучать сквозь него, ты позволяешь мыслям проходить, не оставляя следов. Это не отстранённость, а глубокая включённость – но включённость без привязанности.
Парадокс в том, что чем меньше ты пытаешься наблюдать, тем яснее видишь. Когда исчезает наблюдатель, остаётся только наблюдение. Это не техника, а состояние бытия. Ты не можешь «научиться» этому, как не можешь научиться дышать – дыхание происходит само, когда ты перестаёшь его контролировать. Точно так же и с мыслями: они текут свободно, когда ты перестаёшь с ними бороться, когда перестаёшь быть тем, кто их оценивает, анализирует или пытается изменить.
Но как достичь этого состояния? Не через усилие, а через отказ от усилия. Не через концентрацию, а через расслабление внимания. Представь, что ты стоишь на берегу реки и смотришь на воду. Если ты пытаешься ухватить течение, ты только создаёшь волны. Но если ты просто стоишь и позволяешь реке течь мимо, ты видишь её такой, какая она есть – без искажений. Мысли – та же река. Они не требуют твоего вмешательства, чтобы существовать. Они требуют только одного: чтобы ты перестал мешать им течь.
Это и есть суть парадокса присутствия: чтобы наблюдать ум, нужно перестать быть наблюдателем. Не потому, что наблюдение невозможно, а потому, что истинное наблюдение – это не действие, а состояние. Это не то, что ты делаешь, а то, что происходит, когда ты перестаёшь делать. И в этом – свобода. Свобода от необходимости контролировать, анализировать, улучшать. Свобода просто быть.
Река без берегов: как перестать отождествляться с потоком сознания
Река без берегов – это образ, который точнее всего передаёт природу нашего сознания. Мы привыкли думать о себе как о чём-то стабильном, определённом, имеющем границы, но на самом деле наше внутреннее пространство больше похоже на водный поток, непрерывно движущийся, меняющий форму, несущий в себе обрывки воспоминаний, эмоций, планов, страхов и надежд. И в этом потоке мы часто тонем, отождествляя себя с каждой волной, каждым всплеском, каждой воронкой, которая затягивает нас в глубину. Мы говорим: «Я злюсь», «Я боюсь», «Я в отчаянии», как будто эти состояния – это и есть мы, как будто они определяют наше существование. Но что, если на самом деле мы не река, а тот, кто стоит на берегу и смотрит на её течение? Что, если наше истинное «я» – это не поток, а наблюдатель, который видит этот поток, но не растворяется в нём?
Отождествление с мыслями – это фундаментальная ошибка восприятия, которая лежит в основе большинства человеческих страданий. Мысли приходят и уходят, как облака на небе, но мы принимаем их за небо само. Мы верим, что если мысль возникла в нашем сознании, то она и есть наша сущность. Но это всё равно что считать, будто облако, проплывающее над головой, и есть само небо. Небо остаётся небом, даже когда его закрывают тучи. Так и наше истинное «я» остаётся неизменным, даже когда его заполняют тревожные, гневные или депрессивные мысли. Проблема не в самих мыслях, а в том, что мы забываем, что можем наблюдать за ними, не становясь ими.
Этот механизм отождествления коренится в самой структуре нашего восприятия. С детства нас учат, что наши мысли – это мы. Мы говорим: «Я думаю, значит, я существую», не замечая, что в этой фразе уже заложена ловушка. Мысли действительно возникают в нас, но они не тождественны нам. Они – продукт работы мозга, сложного биологического компьютера, который обрабатывает информацию, генерирует сценарии, предупреждает об опасности, планирует будущее. Но мозг – это инструмент, а не хозяин. Мы не сводимся к его работе, так же как художник не сводится к своей кисти. Кисть может создавать шедевры или мазню, но она не определяет сущность того, кто её держит. Так и мысли могут быть мудрыми или глупыми, полезными или разрушительными, но они не определяют того, кто их наблюдает.
Однако почему мы так легко попадаем в эту ловушку? Почему так трудно отделить себя от потока сознания? Ответ кроется в эволюционной природе нашего разума. Наш мозг развивался не для того, чтобы мы могли наблюдать за своими мыслями, а для того, чтобы мы могли выживать. В условиях первобытной саванны способность быстро отождествляться с возникающими мыслями и эмоциями была жизненно важной. Если ты видишь тень в кустах, твоя мысль «Это лев!» должна мгновенно стать твоей реальностью, иначе ты не успеешь среагировать. В таких условиях нет времени на рефлексию: «Интересно, а действительно ли это лев, или просто игра света?» Вопросы задаются потом, если ты остался жив. Поэтому наш мозг устроен так, чтобы сливаться с мыслями, а не наблюдать за ними со стороны. Это механизм выживания, который тысячелетиями работал безупречно, но в современном мире он превратился в источник страданий.
Сегодня нам уже не нужно убегать от львов, но наш мозг продолжает работать в том же режиме. Он генерирует мысли о прошлом и будущем, о том, что могло бы быть или что может случиться, и мы автоматически принимаем эти мысли за реальность. Мы отождествляемся с ними, потому что наш мозг не знает другого способа существования. Он не различает реальную угрозу и воображаемую, не отделяет факт от интерпретации. Для него всё, что возникает в сознании, – это потенциальная реальность, и он реагирует на неё соответствующим образом. Если мы думаем: «Я ни на что не годен», мозг воспринимает это как факт и начинает искать подтверждения этой мысли, игнорируя всё, что ей противоречит. Если мы думаем: «Со мной обязательно случится что-то плохое», мозг мобилизует все ресурсы, чтобы подготовиться к этой воображаемой катастрофе, и мы погружаемся в тревогу. Мы становимся заложниками собственного разума, потому что забываем, что можем наблюдать за его работой, не сливаясь с ней.
Но как научиться этому наблюдению? Как перестать отождествляться с потоком мыслей и стать свидетелем, который видит их, но не растворяется в них? Первый шаг – это осознание самого механизма отождествления. Мы должны увидеть, что наше «я» не равно нашим мыслям, что мы можем наблюдать за ними, как наблюдаем за облаками на небе или за листьями, плывущими по реке. Это не значит, что мы должны подавлять мысли или бороться с ними. Наоборот, борьба только усиливает отождествление. Если мы пытаемся избавиться от мысли, мы тем самым признаём её власть над нами. Мы говорим себе: «Эта мысль опасна, её нужно уничтожить», и тем самым укрепляем её значимость. Настоящая свобода приходит не тогда, когда мы изгоняем мысли, а тогда, когда мы перестаём с ними отождествляться.
Для этого нужно развить в себе качество наблюдателя – того, кто видит мысли, но не сливается с ними. Это качество не возникает само по себе, его нужно культивировать. Оно подобно мускулу, который укрепляется с помощью тренировки. И лучшая тренировка – это практика осознанности, медитация. В медитации мы учимся наблюдать за своими мыслями, не вовлекаясь в них. Мы видим, как они возникают, как развиваются, как исчезают, и понимаем, что они – это не мы. Мы не пытаемся изменить их, не оцениваем их, не цепляемся за них. Мы просто наблюдаем. И со временем это наблюдение становится привычкой, которая выходит за пределы подушки для медитации и проникает в повседневную жизнь.
Но медитация – это не единственный способ развить наблюдателя. Любая деятельность, которая требует присутствия в настоящем моменте, может стать тренировкой осознанности. Когда мы рисуем, пишем, готовим, гуляем, занимаемся спортом, мы можем наблюдать за своими мыслями, не отождествляясь с ними. Мы можем замечать, как ум пытается увести нас в прошлое или будущее, как он комментирует, оценивает, сравнивает, и мягко возвращать внимание к тому, что происходит здесь и сейчас. Каждый раз, когда мы это делаем, мы укрепляем мускул наблюдателя, учимся видеть мысли как временные явления, а не как часть своей сущности.
Однако важно понимать, что наблюдатель – это не ещё одна мысль, не ещё одна роль, которую мы играем. Это не «я-наблюдатель» в противовес «я-мыслящему». Наблюдатель – это не личность, не эго, а чистое осознание, которое лежит в основе всех наших переживаний. Это пространство, в котором возникают и исчезают мысли, но которое само остаётся неизменным. Когда мы говорим «я наблюдаю за своими мыслями», это не значит, что есть два «я» – одно наблюдает, другое мыслит. Это значит, что есть одно осознание, которое может либо сливаться с мыслями, либо наблюдать за ними. Наблюдатель – это не отдельная сущность, а качество самого сознания, его способность видеть себя.
И здесь мы подходим к самому глубокому парадоксу. Чем больше мы пытаемся найти наблюдателя, тем дальше он от нас ускользает. Потому что наблюдатель – это не объект, который можно обнаружить, а субъект, который обнаруживает. Мы не можем увидеть наблюдателя, потому что мы и есть наблюдатель. Мы не можем описать его, потому что любое описание – это уже мысль, а наблюдатель – это то, что видит мысли. Это как пытаться увидеть собственные глаза: мы видим мир, но не видим того, кто видит. Наблюдатель – это невидимая основа нашего опыта, которая делает возможным сам этот опыт.
Поэтому путь к освобождению от отождествления с мыслями – это не поиск наблюдателя, а осознание того, что он уже есть. Мы уже наблюдаем за своими мыслями, просто забыли об этом. Каждый раз, когда мы замечаем, что погрузились в поток сознания, мы уже вынырнули из него. Каждый раз, когда мы говорим себе: «Я опять подумал о том-то», мы уже отделили себя от мысли. Наблюдатель не нужно создавать, его нужно просто вспомнить. И каждый момент осознанности – это шаг к этому воспоминанию.
Река без берегов течёт всегда. Мысли будут возникать и исчезать, эмоции будут подниматься и опадать, как волны. Но мы можем научиться стоять на берегу и наблюдать за этим течением, не позволяя ему уносить нас. Мы можем видеть, как река меняется, но оставаться неизменными. Потому что мы – это не река. Мы – это небо, в котором плывут облака. Мы – это пространство, в котором возникает весь этот опыт. И когда мы это осознаём, мы обретаем свободу – свободу не зависеть от потока, свободу быть тем, кто видит, а не тем, что видимо.
Когда ты сидишь у реки, вода течёт мимо, но ты не становишься водой. Ты остаёшься собой – тем, кто наблюдает. Мысли подобны этой реке: они возникают, движутся, исчезают, но ты не обязан сливаться с ними, не обязан считать их собой. Отождествление с потоком сознания – это иллюзия, которую поддерживает привычка. Мы привыкли верить, что мысль, возникшая в голове, и есть "я", что эмоция, захлестнувшая изнутри, и есть наша сущность. Но если присмотреться, станет ясно: мысли приходят и уходят, как облака на небе, а ты – небо, которое их содержит, но не растворяется в них.
Практическое осознание начинается с простого акта различения. Когда в голове возникает мысль – "я не справлюсь", "это несправедливо", "мне нужно больше" – остановись на мгновение и спроси себя: кто это говорит? Кто замечает эту мысль? Кто вообще существует за пределами её содержания? Это не риторический вопрос, а инструмент. Каждый раз, когда ты задаёшь его себе, ты создаёшь крошечный разрыв между наблюдателем и наблюдаемым, между тем, кто мыслит, и самой мыслью. Этот разрыв – начало свободы.
Многие пытаются бороться с мыслями, подавлять их, менять на "правильные". Но борьба только усиливает отождествление. Если ты борешься с мыслью, ты уже признаёшь её реальность, её власть над тобой. Настоящая сила не в том, чтобы изменить поток, а в том, чтобы научиться плыть рядом, не увлекаясь течением. Представь, что твои мысли – это поезда на станции. Они прибывают, гудят, уходят. Ты можешь сесть в любой, но ты не обязан. Ты можешь просто стоять на платформе и смотреть, как они проносятся мимо.
Для этого нужна практика, но не та, что требует часов медитации или сложных техник. Достаточно начать с малого: замечать мысли, не цепляясь за них. Когда ты ловишь себя на том, что погрузился в размышления о прошлом или будущем, мягко возвращай внимание к настоящему моменту. Не осуждай себя за то, что отвлёкся – осуждение тоже мысль, за которую можно зацепиться. Просто вернись. Снова и снова. Каждый такой возврат – это тренировка мускула осознанности.
Философский аспект этого навыка глубже, чем кажется. Отождествление с мыслями – это не просто привычка, это фундаментальное заблуждение о природе сознания. Мы привыкли думать, что "я" – это то, что находится внутри головы, что наше истинное "я" – это поток воспоминаний, убеждений, желаний. Но если вглядеться, станет очевидно: всё это лишь содержание, а не сам сосуд. Сознание подобно зеркалу, в котором отражаются предметы. Зеркало не становится отражением, даже если отражение занимает всё его пространство. Ты – зеркало, а не то, что в нём видно.
Это понимание меняет всё. Когда ты перестаёшь отождествляться с мыслями, ты перестаёшь быть их заложником. Страх больше не парализует, потому что ты видишь его как временное явление, а не как часть себя. Гнев не разрушает отношения, потому что ты замечаешь его до того, как он овладеет тобой. Даже самые навязчивые убеждения – "я недостаточно хорош", "мир опасен" – теряют свою власть, когда ты видишь их как проходящие облака, а не как истину.
Но здесь возникает парадокс: чем больше ты пытаешься не отождествляться с мыслями, тем сильнее отождествляешься с самой попыткой. Это как пытаться уснуть: чем больше стараешься, тем дальше сон. Решение не в усилии, а в расслаблении. Не нужно бороться с потоком, не нужно даже пытаться быть "наблюдателем". Достаточно просто быть. Быть здесь, сейчас, без необходимости что-то делать с мыслями. Они придут, они уйдут. Ты останешься.
Это и есть река без берегов: не поток, который уносит тебя, а пространство, в котором ты просто есть. Вода течёт, но ты не вода. Ты – то, что позволяет воде течь. И в этом осознании – свобода.
Свидетель как зеркало: отражение без искажений, привязанностей и страха
Свидетель как зеркало – это не метафора, а прямое указание на природу того состояния сознания, которое возникает, когда ум перестаёт быть субъектом опыта и становится его объектом. Зеркало не выбирает, что отражать, не оценивает отражение, не привязывается к нему и не боится его исчезновения. Оно просто есть – чистая поверхность, на которой реальность предстаёт в своей непосредственности. Так и свидетель, внутренний наблюдатель, не вовлечён в содержание мыслей, эмоций или ощущений; он лишь присутствует, позволяя всему происходить без вмешательства. Но что значит "позволять"? Это не пассивность, а радикальная открытость, в которой исчезает разделение между видящим и видимым.
Проблема в том, что ум привык отождествлять себя с потоком опыта. Мы говорим "я злюсь", "я боюсь", "я думаю", как будто эти состояния и есть наша сущность. Но свидетель – это тот, кто видит гнев, страх или мысль, не становясь ими. Он не отрицает их, не подавляет, не идентифицируется, но и не отождествляется с ними. Это парадоксальное положение: быть одновременно внутри и вне опыта, присутствовать, но не участвовать. В этом смысле свидетель – это не часть ума, а пространство, в котором ум возникает. Он подобен небу, в котором проплывают облака: облака меняются, небо остаётся неизменным.
Однако большинство людей живут в облаках, забывая о небе. Мы настолько поглощены содержанием мыслей, что перестаём замечать сам акт наблюдения. Даже когда мы пытаемся "наблюдать за умом", часто происходит подмена: вместо свидетеля активируется внутренний критик, оценщик, контролёр. Мы начинаем судить свои мысли, сравнивать их с идеалами, пытаться изменить или подавить. Но свидетель не судит. Он не говорит: "Эта мысль плохая, а эта хорошая", "Мне нужно избавиться от этой эмоции". Он просто видит, как всё возникает и исчезает, подобно волнам в океане. И в этом видении рождается свобода – не свобода от мыслей или эмоций, а свобода от необходимости реагировать на них автоматически.
Ключевая трудность здесь в том, что свидетель не является объектом, который можно найти или развить. Его нельзя тренировать, как мышцу, или культивировать, как навык. Свидетель – это не то, что мы делаем, а то, что мы есть, когда перестаём делать. Это состояние чистого присутствия, которое раскрывается, когда ум успокаивается, а не когда он активен. Но как успокоить ум, если именно ум пытается это сделать? Здесь возникает замкнутый круг: ум хочет наблюдать за собой, но само это желание уже является деятельностью ума. Выход из этого круга – не в усилиях, а в осознании того, что свидетель уже здесь, просто мы его не замечаем, потому что слишком заняты содержанием опыта.