Галактический шеф-повар

Глубоко вдохнув, Вильямсон продолжал:

– Несмотря на ваши самые что ни на есть добрые намерения, опускаться «Ргабвару» на Вемар ни в коем случае нельзя – это приведет к тому лишь, что нам надо будет отказаться от всяких надежд на будущее. А если вы решите приземлиться в экваториальной области, где сосредоточена, насколько нам известно, политическая власть и остатки оборонной техники, то это, помимо всего прочего, приведет к тому, что ваш корабль разобьют на куски, а вы сами едва ли уцелеете. Усилий маленькой медицинской бригады не хватит для того, чтобы изменить создавшееся здесь положение – ну, разве что только, чтобы ухудшить его...

Покуда капитан «Тремаара» разглагольствовал, Гурронсевас внимательно следил за выражением его лица. Вильямсон был землянином, внешне очень напоминавшим О'Мару. Волосистые дуги над глазами и шерсть на голове, выбивающаяся из-под форменной фуражки, имели серо-стальной оттенок. Вильямсон смотрел прямо перед собой, не моргал, а в голосе его звучала уверенность человека, привыкшего отдавать приказы. Но в том, что касалось манер, Вильямсон оказался куда учтивее О'Мары.

Ознакомительная видеозапись содержала предупреждение о том, что экипажу «Ргабвара» скорее всего придется столкнуться с сопротивлением со стороны специалистов по контактам. Но теперь Гурронсевас с тревогой думал о том, что сопротивление куда как серьезнее, нежели предполагалось. Тралтан гадал, что же сможет противопоставить такой сильной аргументации хрупкий, застенчивый и чувствительный к чужим эмоциям Приликла.

– К сожалению, – продолжал тем временем Вильямсон, – я не имею права отослать вас обратно в Главный Госпиталь Сектора, поскольку теоретически в зоне бедствия вы обладаете правом диктовать всем остальным, как им действовать. Здесь же того и гляди разразится бедствие чрезвычайного масштаба. Но повторяю: вемарцы – народ заносчивый, и, хотя их цивилизация деградировала ниже некуда, оружия у них пока предостаточно. Мы не хотим, чтобы здесь повторилось то, что некогда случилось на Кромзаге. Ради безопасности вашей бригады и экипажа, во избежание физических и психологических травм, особенно опасных для существ, обладающих эмпатией, я бы настойчиво рекомендовал вам безотлагательно вернуться в госпиталь.

Прошу вас, обдумайте мой совет как можно серьезнее, Старший врач Приликла, – закончил свою тираду Вильямсон, – и как можно скорее сообщите мне о принятом решении.

Приликла спокойно парил у экрана коммуникатора. Нельзя было сказать, что он оскорблен или унижен. Вероятно, решил Гурронсевас, цинрусскиец просто слишком хорошо воспитан для того, чтобы иначе реагировать на высказывания другого разумного существа, независимо от его высокого ранга и дурных манер.

– Капитан, – отозвался Приликла, – я вам очень признателен за заботу о безопасности моих сотрудников и за то, с каким пониманием вы отнеслись к возможности эмоционального расстройства, каковое мне придется пережить в случае получения моими подчиненными увечий. Это вам известно, но вам должно быть известно и другое: я принадлежу чуть ли не к самому хрупкому виду в Галактике, отличающемуся, как следствие, трусливостью, робостью и стремлением елико возможно избегать физических страданий и эмоционального дискомфорта как для себя, так и для тех, кто нас окружает. Для эмпата это одно и то же. Друг Вильямсон, согласно законам природы и на основании эволюционного императива я никогда не рискую необоснованно.

Вильямсон нетерпеливо тряхнул головой и сказал:

– Вы – главный медик на «Ргабваре», корабле-неотложке, на счету которого больше спасательных операций, чем у любого другого судна Корпуса Мониторов, причем все эти экспедиции были связаны с высокой степенью риска. Вы можете, конечно, поспорить со мной и начать доказывать, что в каждом случае риск был необходим и оправдан, даже с точки зрения существа, для которого трусость является образом жизни. Однако при всем моем уважении, Старший врач, на Вемаре рисковать неоправданно, не нужно и глупо.

Приликла внешне никак не ответил на резкие слова Вильямсона, и Гурронсевас вдруг понял, что Приликла физически не в состоянии уловить эмоциональное излучение капитана «Тремаара», находящегося на расстоянии во много тысяч миль от «Ргабвара». Приликла негромко проговорил:

– Прежде всего я намерен лично оценить сложившееся положение в северной умеренной зоне – там, где уровень развития техники и условия жизни примитивны, а вемарцы, надеюсь, более сговорчивы. Только после этого я решу, стоит ли совершать посадку и осуществлять спасательную операцию, или нет.

Капитан Вильямсон громко вздохнул, но промолчал.

– Когда мы совершим посадку, если мы ее совершим, – продолжал Приликла, – я был бы вам крайне признателен, если бы вы продолжили орбитальное наблюдение за указанной областью на предмет срочного извещения нас о любых враждебных действиях со стороны вемарцев, обитающих в экваториальной зоне. Противометеоритное поле «Ргабвара» предохранит корабль от повреждений любыми предметами, какими в него вздумают швырять вемарцы, но у меня нет намерений разжигать войну даже в виде обороны, и я немедленно совершу взлет, как только заподозрю что-либо неладное. Кроме того, я был бы вам очень благодарен, если бы вы снабдили меня любыми дополнительными сведениями, не содержащимися в ознакомительной видеозаписи. Чем скорее это произойдет, тем лучше.

Прежде всего нас интересуют области, где поменьше оружия, – продолжал Приликла, – уровень жизни низкий, а детей больше, чем в среднем на планете. Мы надеемся, что вемарцы-родители напоминают других цивилизованных существ в том, что будут готовы отбросить гордыню и злобу по отношению к пришельцам, если те помогут им накормить их детей. Если мы сумеем найти соответствующий подход и родителей удастся убедить принять от нас помощь, нужно будет действовать с умом, дабы не раскрыть наши карты целиком и не сделать помощь продовольствием слишком очевидной. Так мы сумеем не унизить местных жителей.

Вильямсон посмотрел в сторону и вполголоса дал кому-то из своих подчиненных какие-то указания, затем, обратившись к Приликле, сказал:

– Нам обоим отлично известно, что, как только вы высадитесь в зоне бедствия, командование автоматически переходит к вам. Все ясно. Прежде всего вы требуете постоянных разведданных, наблюдения с орбиты за планетой с целью передачи вам вовремя тревожных сведений и сбрасывания вам под прикрытием ночи требуемых припасов. Считайте, что мы договорились. Что-нибудь еще?

– Благодарю вас, больше ничего, друг Вильямсон, – ответил Приликла.

Капитан «Тремаара» медленно покачал головой и сказал:

– Меня предупреждали, что спорить с вами – пустая трата времени. Все, что я мог сказать, чтобы переубедить вас, я сказал. Советы были полезные, Старший врач, хотя я вас и не уговорил последовать им, но... будьте предельно осторожны внизу, друг.

И прежде чем Приликла успел ответить, лицо Вильямсона исчезло с экрана коммуниктора и сменилось изображением капитана Флетчера, который отрывисто произнес:

– С «Тремаара» уже начали передавать запрошенные вами сведения. Их связист утверждает, что среди прочей информации там имеются неплохие, сделанные крупным планом фотоснимки взрослых вемарцев и их детенышей, схема расположения оборонительных укреплений, а также излагаются некоторые соображения относительно социальной структуры вемарского общества и особенностей характера местных жителей. Все на уровне догадок, конечно, и, естественно, последние сведения носят неофициальный характер. Как только мы запишем информацию, я переправлю ее на ваш монитор. Тем временем «Ргабвар» приближается к Вемару на крейсерской скорости, и через тридцать два часа две минуты мы окажемся на орбите.

– Благодарю вас, друг Флетчер, – отозвался эмпат. – Значит, у нас предостаточно времени для того, чтобы ознакомиться с новыми сведениями до высадки.

– Его хватит и на то, чтобы передумать высаживаться, – буркнула Нэйдрад.

Мэрчисон негромко рассмеялась и сказала:

– Я так не думаю. Это было бы чересчур разумно.

Несколько минут погодя на мониторе пошел новый материал, переданный с «Тремаара». Началось жаркое обсуждение, и Гурронсевас воочию увидел, что это такое – быть невидимым наблюдателем.

Как ни странно, первым подал голос капитан Флетчер, который заявил, что его коллега на «Тремааре» сильно преувеличил грозящую экипажу «Ргабвара» опасность со стороны вемарцев, оружие у которых безнадежно устарело, проржавело насквозь, и вообще, похоже, им давно не пользовались. Капитан также упомянул о том, что стены укреплений заросли травой и деревьями и почти рассыпались. Дальнобойные орудия стреляли снарядами с химической начинкой, но, по мнению Флетчера, эти снаряды для стрелков были вреднее, чем для тех, по кому стреляли. Возможности запустить спускаемые фотоаппараты в жилища и на склады вемарцев не было, так как не исключалось, что у них есть и переносное оружие, но в это верилось с трудом.

– Моя уверенность, – продолжал Флетчер, – зиждется на тайном наблюдении за детьми вемарцев. Как большинство малышей, они играют в охотников и воинов и в играх пользуются игрушечными копьями, луками и стрелами – безвредным древним оружием взрослых. Однако никто из детей ни разу, прицелившись во «врага», не крикнул «бабах!» или еще чего-нибудь в этом роде, так что вряд ли их родители до сих пор пользуются огнестрельным оружием. Кроме того, укрепленные деревни вемарцев так обветшали и население в них столь малочисленно, что местным жителям просто не хватит народа на оборону. Вообще у меня такое чувство, что и строились эти укрепления ради отражения набегов разбойников, охотящихся за чужим скотом. Но теперь поселения вемарцев находятся на таком большом расстоянии одно от другого, а численность домашней живности настолько упала, что ни о каких набегах не может быть и речи: любые разбойники умрут с голода прежде, чем доберутся до ближайшей деревни.

Полагаю, капитан Вильямсон пытался запугать нас, не дав нам ознакомиться с ситуацией поближе, – заключил Флетчер. – У меня такое чувство, что вемарцы не могут представлять для нас физической угрозы. Но чего я не понимаю, так это того, почему эти существа, которым грозит голодная смерть, столь избирательны и привередливы в еде.

– Благодарю вас, друг Флетчер, – сказал Приликла. – Вы нас очень успокоили. Мы задаем себе тот же самый вопрос. Друг Данальта, у меня такое ощущение, что вы желаете высказаться.

Мимикрист, в данное время пребывавший в своем первозданном виде, то бишь в форме кучки зеленоватого желе, зашевелился, прибавил к единственному глазу и уху весьма небрежных очертаний рот и произнес:

– Мне случалось видеть, как голод превращал самых цивилизованных существ в совершенных дикарей, в особенности если они лишаются первичной пищи. К счастью, моим сородичам удалось выжить и развиться до разумного состояния в связи с тем, что мы ели и едим все и всех, кто не пытается съесть нас. Но как решить – существует ли в этом плане что-то вроде традиций, что-то унаследованное от религиозного воспитания на ранней стадии развития общества? Или дело все же только в физиологической потребности?

– Место захоронения вемарцев не обнаружено, – сообщил Флетчер. – А ведь внешние атрибуты почитания умерших свидетельствуют о вере в загробную жизнь. Полной уверенности пока нет, но, судя по имеющимся на этот час сведениям, можно предположить, что вемарцы не религиозны.

– Благодарю вас, коллега, – чуть насмешливо проговорила Мэрчисон, подошла к монитору, нажала клавиши «повтор» и «пауза» в то время, как на экране появилось одно из многочисленных изображений местных обитателей Вемара, и добавила:

– Жители Вемара принадлежат к физиологической классификации ДГСГ. Для находящихся среди нас неспециалистов поясню: они теплокровные кислорододышащие существа. Масса тела взрослой особи втрое меньше, чем масса тела взрослого землянина, а поскольку сила притяжения у поверхности планеты составляет одну целую тридцать восемь сотых, то здоровые особи имеют пропорционально развитую мускулатуру.

Гурронсевас внимательно смотрел на мелькающие на экране фотоснимки и думал о том, что вемарцы очень напоминают виденного им однажды на картине земного кенгуру. Различия заключались в том, что у вемарцев была гораздо более крупная голова и устрашающего вида зубы. Короткие передние конечности заканчивались шестипалыми кистями, на каждой из которых было по два противолежащих больших пальца. Хвост был более массивным, нежели у кенгуру, и заканчивался широким плоским треугольным костным образованием, покрытым плотным слоем мышц. Это утолщение на конце хвоста, как объяснила Мэрчисон, служило сразу трем целям: оно являлось данным вемарцам от природы оружием, помогало более быстро передвигаться при погоне или во время преследования врагами, а кроме того, оно служило для переноски малышей-вемарцев, не умеющих самостоятельно ходить.

На экране появился очаровательный снимок взрослой пары вемарцев. Гурронсевас, правда, не понял, кто из них к какому полу принадлежит, но оба тащили на хвостах по радостному отпрыску. За этим снимком последовал другой: тут вемарцы охотились. Охотясь, они двигались странно и неуклюже: передние конечности складывали перед грудью, подбородками касались земли, задние конечности широко расставляли и просовывали между ними хвост так, что его плоское окончание становилось центром тяжести. И когда возникала необходимость, вермацы опирались на хвост, он спружинивал и давал им возможность совершить прыжок на расстояние равное пяти-шести длинам их тела.

Если охотящемуся вемарцу не удавалось сразу приземлиться задними ногами на свою жертву, то он приподнимал одну заднюю конечность, задирал хвост и с размаху лупил по жертве концом хвоста. Если же прыжок удавался, то вемарец быстро перекусывал позвоночник зверька острыми зубами.

– Хвост у вемарцев необычайно гибок при движении вверх и вниз, – продолжала свои пояснения Мэрчисон, – однако поднять его выше определенной точки они не могут. Почему – это еще предстоит выяснить, однако даже без рентгеновских снимков видно, что строение поясничных и хвостовых позвонков у вемарцев таково, что они не могут прижимать хвост к спине без того, чтобы не произошло значительное смещение спинных позвонков. Поэтому спины и бока – это единственные участки тела вемарцев, уязвимые при нападении на них естественных врагов, которым, помимо всего прочего, нужно нападать на вемарцев врасплох, дабы самим не превратиться в жертвы.

Затем последовало несколько снимков четвероногого животного, поросшего такой черной шерстью, что трудно было разглядеть его получше. У животного были острые зубы и еще более острые и длинные когти. Оно прыгало на вемарца с нависающей над лесной тропинкой ветки. Зверь запускал клыки и когти в мясистую спину вемарца, а тот отчаянно бил по земле хвостом и прыгал, пытаясь сбросить со спины врага. Случайно то было или продуманно, но вдруг во время одного из прыжков вемарец подпрыгнул так высоко, что подлетел до толстой ветки: его враг задел ее и ударился с такой силой, что рухнул наземь, изрыгая куски мяса и шерсти вемарца. Мгновение спустя на землю повалился и сам вемарец. Мэрчисон сказала, что через несколько минут оба соперника были мертвы.

Гурронсеваса подташнивало. Он отвернулся к иллюминатору прямого обзора.

А Мэрчисон продолжала:

– Это лохматое черное животное – один из самых страшных хищников на Вемаре, однако вемарцы, бывает, тоже охотятся на него, так что тут еще можно поспорить – кто едок, а кто едомый. Но хватит на сегодня кровавых трагедий. Снимки эти сделаны для того, чтобы мы лучше узнали и опасались здешних обитателей – как разумных, так и неразумных, а также для того, чтобы мы могли выяснить тонкости их анатомии. С выводами придется подождать до тех пор, пока мы не получим рентгеновских снимков желудка и кишечника вемарца, однако на основании визуальных наблюдений можно...

На следующие несколько минут речь патофизиолога стала настолько профессиональной и пересыпанной мудреными терминами, что Гурронсевас понимал только отдельные слова. К счастью, заключительное резюме Мэрчисон произнесла внятно и понятно:

– ...Следовательно, не приходится сомневаться в том, что вемарцы были и остаются существами всеядными. Нет данных за то, что у них когда-либо имелся сложный, состоящий из нескольких отделов желудок травоядных. Я бы сказала, что и пищеварительные органы не имеют специализации и не похожи на наши. Ну, то есть за исключением Данальты. Прибавьте к этому такой факт: имеется снимок вемарца-детеныша, который ест блюдо, состоящее из мяса и растений. Затем, согласно наблюдениям наших товарищей, пропорция мяса в ежедневном рационе возрастает. Для существ, принадлежащих к разумному виду, это означает, что пристрастие к мясной пище является добровольным выбором, а не физиологической потребностью. Вероятно, в далеком прошлом имели место какие-то события, заставившие вемарцев склониться к животной пище, однако, какова бы ни была причина такого выбора, на сегодняшний день он неверен. Если вемарцы не изменят своих пристрастий, они вскоре истребят всех животных, на которых привыкли охотиться, и умрут от голода. А вот если бы они занялись земледелием и стали бы выращивать съедобные растения, у них появился бы шанс выжить.

Мэрчисон умолкла, обвела слушателей серьезным взглядом и печально добавила:

– Каким-то образом нам нужно будет уговорить население целой планеты обратиться в вегетарианцев.

Все долго молчали. Патофизиолог не двигалась, замер и Данальта. Приликла метался из стороны в сторону в вихре общих эмоций, а шерсть Нэйдрад гуляла разбушевавшимися волнами, словно под жестоким ветром.

Молчание нарушила кельгианка.

– Так вот почему с нами полетел Гурронсевас? – спросила она.