Галактический шеф-повар

Глава 25

Запущенный капитаном Флетчером катер обнаружил охотников и прислал на «Ргабвар» снимки отряда вемарцев. Их было сорок три, все взрослые, и направлялись они к пещерному городу, от которого находились в девяти днях пути. Они больше шли пешком, нежели прыгали, поскольку четверо несли пятого на носилках, изготовленных из прямых веток с обломанными сучьями. Еще четверо вемарцев, разбившись на пары, тащили по небольшому зверю, каждый из которых был привязан веревкой за шею. Размером добытые охотниками звери были невелики – меньше взрослого вемарца раз в пять. За спинами у всех охотников, висели заплечные мешки, судя по всему – пустые. Охота явно не удалась.

Показывать или не показывать снимки Ремрат – решать было Гурронсевасу. Новость о возвращении отряда охотников могла внести разлад в его улучшающиеся отношения с поварихой. С тех пор, как они совершили совместный поход за растениями, Ремрат не закрывала рта и большей частью критиковала великого кулинара.

– Глупость и ребячество, – сказала она как-то раз. – Гурронсевас, сколько же раз я должна вам повторять, что поедание растений – это вынужденная необходимость, мы не сами выбрали такое питание, а идем на это только потому, что больше есть нечего. Какими бы ни были растения и овощи – горячими ли, холодными ли, сырыми, вареными, – это все равно растения. Признаю, вы действительно придаете им красивый вид, раскладывая по мискам, но детишкам куда больше нравится играть с цветными камешками и деревяшками, чем с кусочками сырых овощей. Что это такое? Уж конечно, вы не думаете, что кто-то станет есть эту странную мешанину?

– Это салат, – терпеливо пояснил Гурронсевас, стараясь не раздражать Ремрат. – Если вы его рассмотрите внимательнее, вы найдете, что он составлен из ряда вемарских растений, вам знакомых. Некоторые из них нарезаны тонкими ломтиками, некоторые – кубиками, некоторым придана необычная форма. Салат слегка приправлен соусом, изготовленным из измельченных семян ври, смешанных с соком незрелых моховых ягод. Соус придает салату необходимую терпкость. Почки крилля также можно при желании съесть, и к тому времени, как блюдо будет подано на стол, они раскроются целиком, но их основное назначение – это украшение блюда и придание ему приятного аромата. Я уже объяснял, что дело не только в том, каковы на вкус и это блюдо, и еще два, что стоят на подносе, но и в зрительной, и в обонятельной их привлекательности.

Прошу вас, попробуйте салат, – предложил Гурронсевас Ремрат. – Я съел все три блюда целиком, и со мной все в полном порядке, и хотя ингредиенты для меня непривычны, мне очень понравилось.

Гурронсевас немного погрешил против истины. За время экспериментов с вемарскими растениями ему пришлось пережить целый ряд неприятных ощущений, а не только удовольствие. Однако он напомнил себе о том, какие неприятности на протяжении галактической истории навлекали на себя существа, стремившиеся непременно выложить собеседнику всю правду до последней капли.

– Попробуйте – сами убедитесь.

– Не понимаю, зачем вам понадобились три отдельных блюда, – проворчала Ремрат. – Почему не взять да и не смешать их?

Одна только мысль об этом заставила Гурронсеваса содрогнуться. Он уже отвечал на этот вопрос раньше и подозревал, что Ремрат просто тянет время, не желая, чтобы ее соперник выиграл спор. Вероятно, следовало ответить на этот вопрос еще раз, но так, чтобы у Ремрат не осталось никаких сомнений.

– У всех известных мне разумных существ, – принялся объяснять Гурронсевас, – принято готовить и подавать на стол несколько дополняющих друг друга или контрастирующих друг с другом блюд. Делается это потому, что еда приравнивается к разряду тонких, изысканных удовольствий. Ингредиенты отдельных блюд подбираются по тем же принципам.

Трапеза может состоять из многих различных блюд, – с воодушевлением продолжал тралтан. – Из пяти, одиннадцати и даже больше, поэтому может длиться несколько часов. На более долгих и изысканно организованных застольях, имеющих политическую и психологическую окраску, от присутствующих не ждут, что они съедят все, что подается на стол. Попробуй они так поступить, это закончилось бы плачевно для их пищеварительных органов. Лично я не поклонник таких долгих и ненужных застолий, поскольку я предпочитаю количеству качество. Тем не менее каждое блюдо готовится очень старательно и подается с определенным...

– Чужеземцы тратят столько времени на еду! – оборвала Гурронсеваса Ремрат. – И как только вы ухитряетесь выкраивать время, чтобы строить космические корабли и тележки, летающие по воздуху, и создавать прочие чудеса техники?

– Мы пользуемся всеми перечисленными вами вещами, не утруждая себя пониманием того, как они устроены, – ответил Гурронсевас. – Они создаются для того, чтобы экономить время, а не для того, чтобы тратить его попусту. Поэтому у нас остается больше времени на радости жизни, одной из которых является еда.

Ответ Ремрат транслятор не сумел перевести.

– Существуют и другие радости, – поторопился добавить Гурронсевас. – В особенности те, что связаны с продолжением рода. Однако этим радостям нельзя предаваться непрерывно или слишком часто, иначе можно подорвать здоровье. То же самое относится к изобилующим острыми ощущениями и опасным видам деятельности – таким, как, скажем, альпинизм, подводное плавание или полеты на безмоторных аппаратах. Главная радость этих занятий состоит в том, чтобы в рискованной, угрожающей ситуации применить все свои умения и ловкость. Умственные и физические силы, необходимые для деятельности такого рода, с годами слабнут, а вот способность оценивать вкус еды с годами оттачивается. А если хорошая еда потребляется регулярно и в достаточном количестве, это способствует продолжительности жизни.

Ремрат негромко спросила:

– Что же, если я стану есть эту гадость – эти сырые овощи, мое тело дольше сохранится свежим и чистым?

– Если питаться овощами с раннего возраста и на протяжении зрелости, – ответил Гурронсевас, – они помогут вам сохранить чистоту и свежесть гораздо дольше. В особенности, если питаться только растениями, как предпочитаю я. С этим согласны и наши целители. Кроме того, у меня есть опыт приготовления пищи для престарелых. Но я должен быть с вами откровенен. Перемены в образе питания вашего народа не помогут вам жить вечно.

Ремрат уставилась на поднос, скривилась и покачала головой:

– Если питаться такой дрянью, кто захочет жить вечно?

Гурронсевасу казалось, что профессиональных оскорблений он на Вемаре за несколько дней выслушал больше, чем за всю свою жизнь. Однако он сдержался и продолжал пояснения:

– Как я уже говорил, трапеза обычно состоит из трех блюд. Первое, которое я уже описал, представляет собой холодную закуску, предназначенную не столько для утоления голода, сколько для возбуждения аппетита.

За этой закуской следует главное блюдо, – продолжал Гурронсевас. – Оно более питательно, и в его состав входит больше разных ингредиентов. Как видите, оно более объемисто. Здесь также важна манера подачи блюда, и многие растения вам знакомы, хотя вы и не привыкли видеть их в таком виде. Овощи разложены на тарелке отдельно друг от друга для создания наилучшего визуального впечатления, а также это позволяет каждому из них сохранить свой индивидуальный вкус. В том случае, если бы они были переварены и смешаны в жижу, их вкус бы попросту потерялся. Как и в приготовляемом вами обычно рагу, главным компонентом этого блюда является оррогн. Это, вы уж простите меня, пресный и почти безвкусный овощ. Я его порезал тонкими ломтиками и подсушил – вернее говоря, поджарил, предварительно обмакнув в небольшое количество масла, выжатого из ягод глунса, которые вы не считаете съедобными. Обмакивание в масло производится для того, чтобы овощи при поджаривании не обуглились. Вкус оррогна остался прежним, но появилась румяная корочка, и думаю, в таком виде он будет более интересен...

– Пахнет действительно забавно, – согласилась Ремрат, шумно втянула ноздрями воздух и наклонилась к подносу.

– Думаю, особый вкус оррогну придаст подлива, также изготовленная из местных... нет-нет, не ешьте ее ложкой. Возьмите ту острую палочку, которой вы пользуетесь при еде, наколите на нее кусочек оррогна и обмакните его слегка в подливку. По вкусу она напоминает кельгианский саркун и земную горчицу, она обжигает язык...

– Обжигает! – вырвалось у Ремрат, схватившей с подноса кружку и залпом выпившей ее содержимое. – Великий Горель! Да у меня до сих пор во рту словно пожар полыхает! Но... но что вы такое сотворили с нашей водой?

– Наверно, я недооценил степень чувствительности слизистой оболочки полости рта вемарцев, – смутился Гурронсевас. – Нужно будет снизить пропорцию измельченного корня кресля в подливе. Напитки в кружках – это разведенные водой соки местных ягод. Один из них чуть горьковат на вкус, другой – сладковат и душист. Названий этих ягод, употребляемых вами, я не знаю, поскольку в приготовлении пищи вы ими не пользуетесь, но наши целители сказали, что они безвредны для вемарцев.

Ремрат молчала. Она наколола острой палочкой еще один кусочек оррогна и осторожно обмакнула в подливу. В другой руке она держала наготове кружку с напитком, чтобы поскорее погасить новый пожар во рту.

– Ваша горная вода холодна, свежа, и ею приятно запивать еду, – продолжал Гурронсевас, – но к тому времени, когда она оказывается на столах, она успевает нагреться и становится невкусной. Добавление к воде соков, выжатых из ягод, – это попытка придать ей вкус, не зависящий от температуры напитка, а также стимулировать органы вкуса и сделать потребление пищи более приятным. На многих планетах в качестве напитков подают вина – это жидкости, содержащие различные пропорции химического вещества, называемого алкоголем. Алкоголь получают путем ферментации определенных плодов. Существует множество разновидностей вин, каждое из которых подается к определенному блюду, дабы подчеркнуть или усилить его вкус, но, как я понял, на Вемаре с употреблением алкоголя существуют сложности, и я от попытки произвести вино отказался.

На самом деле Гурронсевас нашел несколько растений, плоды которых при ферментации дали бы алкоголь, но, насколько знали медики, вемарцы вообще не были знакомы с алкогольными напитками, поэтому представители госпиталя решили, что не вправе брать на себя такую ответственность и знакомить местных жителей с этой технологией. Особенно яростно возражала против этого патофизиолог Мэрчисон. Она рассказала о том, как на Земле в свое время была практически уничтожена цивилизация американских индейцев, которых, можно сказать, споили европейцы. До их прихода на американский континент аборигены понятия не имели об алкогольных напитках, влияющих на разум и способных менять настроение. Приликла согласился с Мэрчисон и добавил, что у вемарцев и без алкоголя проблем хватает.

– Третье блюдо, – продолжил пояснения Гурронсевас, – мы называем десертом, или «сладким». Это, как и салат, блюдо по объему небольшое. Им кулинары как бы говорят вежливое «до свидания» насытившемуся желудку. Этот десерт приготовлен из тушеных измельченных стеблей кретто. Я уваривал их до тех пор, пока не выкипела вся вода, и в итоге получилась густая, нежная безвкусная паста, внутри которой находятся несколько ягод с косточками, которые вы называете «ден», а также нарезанные кубиками матто и еще кое-какие ингредиенты, названий которых я пока не знаю. Прошу вас, попробуйте это блюдо. Оно не обожжет вам язык, но, думаю, удивит вас своим вкусом.

– Погодите, – проговорила Ремрат, обмакивая в подливу очередной кусочек оррогна. – Я пока еще не решила, насколько мне не нравится это блюдо.

– Как пожелаете, – отозвался Гурронсевас и добавил:

– В вашем возрасте вместо холодной закуски – салата – первым блюдом может служить горячий суп. По консистенции он представляет собой нечто среднее между напитком и очень жидким рагу, содержит небольшое количество овощей, к которым можно добавить совсем немного трав и специй, дабы делать вкус супа всякий раз разным. Пока я провожу опыты с рядом растений, и эти опыты дают многообещающие результаты, но угощать вас итогами неудачного эксперимента мне не хотелось бы.

Похоже, вы не знакомы со многими съедобными травами, произрастающими в вашей долине, – продолжал тралтан. – А наши целители определили, что большинство их них совершенно безвредны и даже полезны для вемарцев и меня. К сожалению, между видами, к которым принадлежим мы с вами, имеются небольшие различия в плане восприятия вкуса, и эти различия надо определить до того, как я примусь за дальнейшие эксперименты.

Ремрат отложила палочку и осторожно запустила ложку в десерт. Жареный оррогн был съеден почти наполовину.

– Вы говорили мне, что по ночам в пещерах очень холодно, – заметил Гурронсевас, – и сыро, когда в вентиляционные колодцы попадает дождевая вода. Вы говорили, что юным вемарцам это не помеха, а учителя от этого страдают. Поэтому у меня такое предложение: в тех случаях, когда у вас имеется достаточный запас дров, учителя могли бы подогревать подаваемую к вечерней трапезе воду, и тогда они могли бы ночью чувствовать себя теплее. А еще лучше – если бы перед сном пожилые вемарцы кушали горячий овощной суп, приправленный специями. Тогда они бы согревались лучше, чем под одеялами.

Для вас это будет всего лишь небольшое изменение в повседневной работе, – добавил тралтан, – но именно так поступают многие существа на других планетах и утверждают, что после такой еды им легче и приятнее засыпать.

Ремрат не донесла до рта вторую ложку десерта и сказала:

– Ну да, изменение небольшое – всего лишь одно из множества изменений и предложений, из-за которых я ем все эти иноземные смеси растений. Как знать, до чего я так могу дойти? Вы хотите нам помочь, и именно поэтому я, ну, и другие учителя тоже, хотя и не так охотно, согласились на то, чтобы вы проводили свои странные и порой отвратительные эксперименты с вемарскими растениями. Но вы должны помнить о том, что мы, старые и голодные, забыли о своем позоре и помогаем вам, но в вашей помощи нуждаются больше всего дети, а детям нужно мясо.

Гурронсевас, – добавила Ремрат, – вы так напористы, так настойчивы, так упрямы и настолько не терпите возражений, что ведете себя словно тот, кто предается любимому увлечению.

«Я! Я – великий Гурронсевас – любитель?» – в гневе подумал Гурронсевас. Он разозлился слишком сильно, чтобы как-то ответить на это оскорбление, и тут ему пришла в голову одна очень неприятная мысль. А какая же в таком случае разница между любителем, всецело преданным своему увлечению, и существом, посвятившим любимому делу всю свою жизнь без остатка?

– Но еще вы не должны забывать о том, – продолжала Ремрат, – что от учителей вы получаете хоть какую-то помощь, но от юных вемарцев вы сотрудничества не дождетесь. Может быть, старость повредила наши мозги, а может быть, мы просто очень слабы для того, чтобы спорить с вами, но если вы попытаетесь накормить наших детишек этой стряпней, это приведет к тому, что они запустят тарелками в стену, и этим закончатся ваши блестящие эксперименты. Что вы намерены предпринять в этой связи?

– Ничего, – коротко отозвался Гурронсевас.

– Ничего?

– Что касается детей – ничего, – подтвердил тралтан. – Они будут видеть, как старики едят новые блюда, но им самим их есть не будет позволено. Здесь мне также понадобится ваша помощь и внимание других учителей. Вы говорили, что Таусар кушает в одиночестве, из-за того, что стыдится вынужденного поедания растений. Но если объяснить детям, что она так поступает потому, что помогает чужеземцам в важном кулинарном эксперименте, то им станет ясно, почему она не питается вместе с ними. А когда дети увидят, что все вы с удовольствием едите новую пищу – я уверен, что она вам понравится, – взыграет обычное детское любопытство, и детям тоже захочется попробовать. А вы им не будете разрешать. Они будут обижаться, станут думать, что вы – эгоисты, раз не хотите им дать отведать таких интересных чужеземных блюд. И в конце концов вы им уступите. Запретный плод – это желанный плод. Сейчас у вас на кухне не хватает рук, – продолжал пояснять свой замысел Гурронсевас. – Не хватает даже для приготовления обычного рагу и готовящихся изредка мясных блюд. Но для приготовления новых блюд помощников потребуется еще больше. Вы поймете, сколько подручных вам будет нужно, и мы вместе займемся их обучением. И только те, кто будет помогать на кухне, в качестве награды будут получать новые блюда – вернее, им будет разрешено попробовать их. Как всякие дети, они не утерпят и примутся рассказывать о своих впечатлениях своим товарищам. Пожалуй, они смогут даже преувеличить немного, дабы разжечь зависть у тех, кого недолюбливают. Вы же учительница, Ремрат, вам ли не знать, как устроено мышление детей и как можно на него влиять? И очень скоро все до одного в вашем поселке будут кушать так же, как чужеземцы.

Несколько минут Ремрат молчала. За это время она прикончила десерт и вернулась к остывшему второму блюду. Гурронсевасу стало худо от лицезрения такого кощунственного перехода от последнего блюда к предыдущему, но он напомнил себе: в кулинарном плане вемарцы пока сущие дикари. Наконец вемарка подала голос.

– Гурронсевас, – сказала она, – вы – хитрый и изворотливый грулих.

Видимо, это слово существовало только в вемарском языке, так как транслятор воспроизвел его без перевода. Тралтан не стал интересоваться, что оно означает. Для одного дня он и так уже получил достаточно оскорблений.

Глава 26

На «Ргабваре» трудились вовсю. Опыт медиков и совершенство оборудования стали залогом того, что ликвидация кулинарной безграмотности вемарцев продвигалась быстрыми темпами. Но теперь общение с местными жителями стало более оживленным и не ограничивалось только сферой приготовления пищи. Наконец экипаж «Ргабвара» начал осознавать сложности жизни на Вемаре во всей их полноте, а вемарцы получили возможность взглянуть на свои проблемы глазами чужеземцев, пытающихся эти проблемы решить. Процесс впитывания новой информации с обеих сторон набирал обороты.

Некогда Вемар был цветущей планетой с густыми лесами. Доминирующий вид быстро прогрессировал и развивался в технически оснащенную цивилизацию за счет традиционного формирования альянсов, которые периодически грозили друг другу постоянно совершенствовавшимися видами вооружений. К счастью, вемарцы не додумались до использования ядерного оружия, так что после многочисленных войн их цивилизация уцелела, воцарился мир, и население стало расти, и притом – бесконтрольно. Увы, вемарцам недоставало демографической дальновидности, они считали, что ресурсы их планеты, в том числе живой мир, неистощимы.

Орбитальные станции у них появились слишком поздно для того, чтобы они сумели оценить масштабы спровоцированной ими самими экологической катастрофы.

С каждым новым поколением численность населения Вемара возрастала втрое, и при этом росла степень загрязнения атмосферы выбросами промышленных предприятий, работавших на примитивном топливе. В конце концов в атмосфере возникли озоновые дыры, и на планету обрушилось смертоносное воздействие солнечной радиации. Как на большинстве планет, не имеющих наклона оси и, как следствие, сезонных изменений температуры, метеорологические изменения на Вемаре возникали только за счет вращения планеты, и погодные системы здесь были минимальны и легко прогнозируемы. В итоге загрязняющие атмосферу вещества добрались до верхних слоев атмосферы и сконцентрировались над южным и северным полюсами. Там массы этих вредных веществ накапливались и распространялись, мало-помалу лишали полярные области защитной ионизации и захватывали более высокие слои, вплоть до стратосферы, над более населенными умеренными зонами, после чего продолжили свое распространение.

Процесс этот шел медленно, постепенно, но поверхность планеты от полюсов до субтропических широт, примыкающих к экватору, истощилась, леса высохли, погибло множество животных, чей цикл питания зависел от умирающей растительности. В значительной мере истощились запасы рыбы и водорослей вблизи континентальных шельфов. Постепенно стали вымирать и сами вемарцы, обреченные на голодание из-за нехватки мяса. Что того хуже, солнце, чей свет раньше помогал расти травам и лесам, множиться рыбам и зверям, теперь нещадно сушило растения и убивало все живое. Вемарцы начали умирать от странных болезней кожи и глаз.

Постепенно стала ржаветь техника. Уменьшению численности населения в большей мере способствовали жестокие войны, разгоревшиеся между проживавшими вблизи экватора и более или менее неплохо питавшимися «имущими», которых вдобавок пока хранила не разрушившаяся над этими областями планеты атмосфера, и проживавшими в умеренных зонах «неимущими». За последние два столетия положение стабилизировалось. Население уменьшилось до предела, прекратилось загрязнение окружающей среды, и теперь безнадежно больная планета стала излечиваться. Верхние слои атмосферы переживали процесс реионизации, нарушенный защитный слой постепенно восстанавливался.

Учителя-чужестранцы с корабля «Тремаар» говорили о том, что со временем, через четыре-пять поколений, планета полностью восстановится. Но произойти это могло только в том случае, если катастрофически малочисленному населению Вемара суждено было бы выжить, не допустить бесконтрольного роста своей численности и развить технику по прежнему образу и подобию.

– Повторяю вновь, – проговорил Гурронсевас нарочито серьезно, – когда вемарцы в следующий раз попытаются совершить самоубийство, их может ожидать удача.

Ремрат, готовившая специальные десерты для учителей и помощников, даже не обернулась, но сердито проворчала:

– Не надо то и дело напоминать нам о том, что мы преступно глупы. Уж про меня вы этого никак не можете сказать.

– Я очень переживаю за вас, – признался Гурронсевас, – поэтому выразился необдуманно. Вы не глупы, и вы не преступница, и я не мог бы такого сказать ни об одном из знакомых мне вемарцев. Преступления совершили ваши предки. Проблема передается из поколения в поколение, но решать ее вам.

– Да все я понимаю, – огрызнулась Ремрат, по-прежнему не оглядываясь. – Решать, поедая овощи?

– Скоро, – произнес Гурронсевас фразу, которую уже не раз повторял в последнее время, – больше ничего другого просто не останется.

За последние несколько дней Ремрат и Гурронсевас сблизились настолько, что их можно было бы считать добрыми знакомыми, если не друзьями, и Гурронсевас больше не утруждал себя излишней вежливостью ради сокрытия истины. Поначалу это пугало его друзей на «Ргабваре». Они непрерывно снабжали его сведениями о вемарской культуре и напоминали ему, что он – единственный реальный канал общения с местными. Но они возлагали на него слишком большие надежды: Гурронсевас, не будучи ни медиком, ни антропологом, ни даже биологом, был вынужден объяснять Ремрат и другим вемарским учительницам вещи, в которых и сам-то до конца не разбирался.