Антрацит

В данной истории фигурирует вымышленная география в сочетании с существующей матчастью и реальными фактами, однако некоторые моменты скорректированы в угоду художественности книги.

Любые совпадения с реальными людьми, иными медиапродуктами, названиями и прочим являются случайностью.

Плейлист

Royal Deluxe – Fighter

Oh The Larceny – Man on a Mission

Being As An Ocean —Tragedy

All Good Things – Light Out

Tommee Profitt, Beacon Light, Sam Tinnesz – Enemy

SEV – River

Crescentecho – Phoenix

Daniel Di Angelo – D.U.I.

Глава 1

Если кто-нибудь скажет вам, что жизнь в маленьком городке течет размеренно и спокойно, без лишней суеты и шума, не верьте. Потому что это наглая ложь. Мечтаете об уединении? Отправляйтесь в лес, в горы, на маяк посреди океана, на необитаемый остров – в общем, туда, где население не превышает десяти человек на сто квадратных километров. В противном случае, не видать вам умиротворения в блаженной тишине.

За неделю, прошедшую с момента переезда в Ройстаун, я сполна в этом убедилась. Купив типовой домик в предместье крошечного городишки, я рассчитывала на то, что хотя бы пару недель проведу в одиночестве, пока мама или брат не нарушат его телефонным звонком. А потом все начнется заново.

Но в первый же день поняла, насколько эти мечты были несбыточны.

По крайней мере, жилье следовало брать уже обустроенным: освободила бы себя от необходимости мотаться по магазинам, где вечно трется чуть ли не половина населения Ройстауна. Видимо, от скуки местным просто нечем заняться.

Хотя, о чем это я? Будь мой новый дом даже под завязку набит предметами мебели и интерьера, меня все равно бы это не спасло.

Почему? Да все просто. Соседи.

Не знаю, то ли мне так повезло, то ли в глуши люди всегда дружелюбные до зубовного скрежета. В такие моменты начинаешь осознавать неоспоримый плюс мегаполисов.

Там всем на тебя плевать.

Сейчас же… Черт, как же я устала от бесконечных визитов вежливости и предложений помощи.

Самой первой прямо в день переезда заявилась мисс Пенли, проживающая в доме напротив. На редкость доброжелательная старушенция с худыми бледными конечностями, прической седой одуванчик, прозрачными голубыми глазами и никогда не сходящей с лица улыбкой, от которой становится не по себе уже через десять минут общения. Главная особенность жизнерадостной бабули – ее не заткнешь и не выпроводишь до тех пор, пока она сама не исчерпает запас энергии и не уберется. А для своего возраста – лет девяносто, не меньше – мисс Пенли удивительно бодра всегда, когда бы я ее не видела.

На второе утро мне посчастливилось познакомиться с Патриком и Сюзанной. Супружеской парой чуть за пятьдесят, живущей по соседству со старушкой. И если мужчина излучал радушие, его жена не столь обрадовалась моему заселению. Источая подозрительность, она завалила меня бестактными вопросами о семейном положении, а также поинтересовалась, не собираюсь ли я в ближайшее время заводить детей. На редкость неприятная особа, от которой хотелось отделаться даже сильнее, чем от прилипалы Пенли.

В тот же день я случайно столкнулась с соседкой слева. Сногсшибательной блондинкой лет двадцати с ясными синими глазами, подобные которым видела только на отфотошопленных фотографиях в интернете. Она как раз возвращалась с прогулки с собакой – лабрадором по кличке Барни и представилась мне как Кейт. К счастью, я как раз садилась в машину, чтобы в очередной раз отправиться в магазин, и наше общение не затянулось. Оно и к лучшему, потому как, судя по выражению шока на ее лице, девушка меня узнала. Стоит ли говорить, что это меня не обрадовало?

Ведь я практически сбежала в Ройстаун, чтобы укрыться от лишнего внимания любопытных, но, по всей видимости, это не помогло. Надо было принимать предложение Дэвида, моего отчима, и перебираться в лесной дом на границе с заповедником, где наша семья когда-то проводила по несколько месяцев в году. Но мне захотелось сменить обстановку и обосноваться там, где меня вообще никто не знает. Ройстаун попал в поле зрения совершенно случайно, благодаря все тому же Дэвиду, но он пока не в курсе.

Возвращаясь к соседям, последние ближайшие из которых живут справа, стоит отметить, что эти не торопятся ко мне с визитом вежливости. А сама я не рвусь делать первый шаг. За эту неделю я несколько раз видела в окно мужчину лет тридцати пяти и подростка. Но пересечься даже мельком нам так и не довелось.

Допив остатки кофе, в последний раз сверяюсь со списком необходимых к покупке вещей, сворачиваю лист вчетверо и засовываю в задний карман джинсовых шорт. Даже не верится, что сегодня последний день, когда мне требуется выбраться в город. После можно будет закрыться в доме и притвориться, что меня не существует ни для мисс Пенли, ни для остального мира, который, надеюсь, скоро забудет о моем существовании.

Отправляю пустую чашку в посудомойку и через кухонную дверь выхожу на улицу. Время близится к полудню, солнце припекает нещадно, на небе не намека на облака, в воздухе ни дуновения ветерка. Впереди очередной жаркий день, и я уже предвкушаю, как по возвращении закроюсь в спальне и буду наслаждаться прохладой кондиционера, к счастью, установленного прежними хозяевами.

Направляюсь к машине, отмечая, что газон уже требует внимания. Придется заняться им сегодня-завтра. На миг позволяю себе мысль о том, чтобы попросить помощи у Патрика, но тут же отметаю ее. Иметь дело с Сюзанной я не желаю. Шанс, что она отпустит муженька ко мне в одиночку, крайне мал.

– Тайлер, я уезжаю. – Из мыслей вырывает глубокий низкий голос, когда я уже берусь за ручку своего внедорожника.

– Пока, – следует короткий ответ.

Обернувшись, замечаю выходящего из дома соседа. Того самого, с которым еще незнакома. На нем песочного цвета брюки и рубашка на пару тонов светлее. Короткие рукава подчеркивают подкачанные загорелые руки. Темные волосы по-военному коротко подстрижены.

Быстро прошмыгнув в машину, наблюдаю, как он направляется к припаркованному на подъездной дорожке пикапу. Его взгляд скользит по территории и останавливается на моем ярко-синем «Вранглере», а затем находит меня.

Черт!

Делать вид, что меня не поймали на подглядывании, глупо, поэтому я слегка приподнимаю уголки губ и приветственно киваю. Дождавшись такого же неспешного ответного кивка, без лишней суеты переключаю внимание и завожу двигатель. Краем глаза замечаю, что некоторое время сосед неподвижно стоит возле своей машины, наверняка наблюдая за мной, но не подаю вида.

Выдыхаю с облегчением, когда он отворачивается и устраивается на месте водителя. Знакомство откладывается на неопределенный срок.

Пикап первым трогается с места, выезжая на дорогу, ведущую из пригорода в центр. Медленно следую за ним, потому как ближайший к дому магазин находится примерно в середине магистрали, проходящей сквозь Ройстаун до самого аэропорта.

Светофор впереди загорается красным, и я сбрасываю скорость до минимума, пока окончательно не останавливаюсь, как и десяток других автомобилей. Пикап соседа стоит прямо передо мной, и чтобы не пялиться на его горящие задние огни, переключаю внимание на бубнящее радио. Немного прибавляю громкость, вслушиваясь в слова ведущего.

Снова болтовня о перенаселении планеты и нехватке исчерпаемых ресурсов. В последние несколько месяцев об этом только ленивый не заговаривал. В этот раз ведущий созвонился с каким-то ученым из университета Дитриха. Тот вместе с группой студентов проводил очередное исследование, по результатам которого давно пора начинать бить тревогу.

Связь настолько паршивая, что разобрать торопливую речь то ли Дональда Эштона, то ли Рональда Эшвуда не представляется возможным.

Закатив глаза, переключаю станции, пока не нахожу музыкальную волну. Бесконечные разглагольствования ученых о надвигающейся катастрофе в виде голодной смерти не только в малоразвитых странах, которая наступит в течение ближайших двадцати лет, уже надоели. Ведь никакого решения умники не предлагают.

Не знаю, на сколько процентов их исследования и слова вообще правдивы. Дэвид, владеющий «NovaLife», крупнейшей фармакологической компанией в стране, и имеющий множество связей, утверждает, что бить тревогу не стоит. По его словам, шумиху раздувают специально, чтобы отмыть побольше денег в разных сферах жизнедеятельности. Подобное уже было лет сорок назад, но так и закончилось ничем. Макс, его сын и по совместительству мой сводный брат, работающий вместе с Дэвидом, говорит то же самое. Я склонна верить им.

Сворачиваю к нужному гипермаркету. Едва сдерживаю стон, увидев заставленные машинами парковочные места. Очевидно, нужно было приезжать с утра пораньше, чтобы избежать столпотворения. Некоторое время кружу по рядам в поисках свободного пространства, до которого потом не пришлось бы слишком далеко тащиться с тяжелыми пакетами. На третьем круге мне везет, занимаю место только что уехавшего минивэна. Максимально прижимаюсь к бордюру и покидаю «Вранглер».

Быстро пересекаю проезд и скрываюсь в тени гипермаркета. Все пространство забито не только машинами, но и снующими повсюду людьми. Перехватив одну из последних тележек, захожу внутрь. Обстановка внутри ничуть не лучше, чем снаружи. Вновь с сожалением вспоминаю предложение мамы перебраться в лесной дом в загородном комплексе Торнхилла. Там у меня по крайней мере была бы работа. Друг Дэвида – Кайл, владеющий стрелковым клубом, в котором я подрабатывала каждое лето, начиная с пятнадцати лет, принял бы меня с распростертыми объятиями. Но, повторюсь, мне хотелось тишины и одиночества. К тому же, сколько можно полагаться на безотказность семьи и друзей? В свои двадцать четыре мне пора бы уже стать самостоятельнее.

Подумаешь, новое место жительства, надоедливые люди и отсутствие работы. Справлюсь.

Обхожу ряды, постепенно заполняя корзину и вычеркивая позиции из списка. То и дело притормаживаю, пропуская других покупателей, которые в спешке не замечают ничего вокруг, чем раздражают.

Нужно прошерстить местные группы и новостные каналы в поисках информации о службах доставки, чтобы максимально сократить необходимость самостоятельно выбираться в город.

Вычеркнув последнюю строчку на листе, с удовлетворением направляюсь к кассе, тихо подпевая звучащей из динамиков песне. К моему удивлению, очередь оказывается небольшой, что поднимает настроение еще на пару градусов.

Через неделю-другую можно задуматься о поиске работы. Вряд ли конечно в Ройстауне найдется стрелковый клуб, куда бы я могла устроиться инструктором. Кайл научил меня довольно сносно обращаться с оружием разного калибра. Но фитнес-центр-то уж тут наверняка имеется. Думаю, с должностью тренера по йоге я вполне бы справилась. Или можно заняться дизайном обложек, за последние пару лет я неплохо набралась опыта. Хотя, как вариант, можно задуматься о смене деятельности. В конце концов, в Сети достаточно обучающих курсов по разным профессиям. Времени, что я собираюсь посвятить себе, будет вполне достаточно, чтобы определиться с направлением деятельности на время, которое я проведу в этом городке.

Делаю пару шагов вперед, чтобы начать выкладывать товары на освободившееся место, но замираю, когда мужчина передо мной затевает спор с девушкой за кассой из-за несоответствия цены. С раздражением смотрю на раскрасневшееся лицо неприятного типа, оглядываюсь в поисках другой более-менее свободной кассы, но таких нет.

Вот ведь хрень! Почему именно сейчас?

Перебранка затягивается, хотя Линди – именно это имя значится на ее бейдже – старается сохранять спокойствие и отвечать как можно вежливее. Но ее слегка порозовевшие щеки, которые слились с оттенком окрашенных волос, выдают, что справляется девушка с трудом.

– Я могу провести отмену, – предлагает она, чуть повысив тон, чтобы перекричать уже неприлично повысившего голос покупателя.

– Нет! – рявкает мужчина. – Я не буду переплачивать за товар из-за вашей ошибки! Позовите сюда администратора!

Пока Линди берется за телефон, вновь оглядываюсь. С трех сторон замечаю любопытные лица. Странно, что охрана еще не заявилась.

Краем слуха улавливаю торопливую речь Линди, объясняющей суть конфликта. Прикрываю веки, понимая, что все это продлится еще какое-то время. За мной никто не встает, покупатели предпочитают занять место в очереди к другим кассам. Подумываю тоже перейти, но упрямая часть меня побеждает. Хорошее настроение постепенно идет на убыль.

Внезапно льющаяся из динамиков уже не в тему жизнерадостная мелодия замолкает, а миг спустя вырубается электричество. Магазин тонет во тьме. Со всех сторон доносятся испуганные и раздосадованные голоса. Где-то начинает плакать ребенок.

– Прекрасно, черт побери, – бормочу себе под нос.

Этот день не может стать еще хуже.

Свет вспыхивает и тут же гаснет, чтобы секунду спустя загореться вновь. Поморгав, чтобы сфокусироваться, вновь осматриваюсь. Кругом в основном недовольные и раздосадованные лица. Вспыхнувший недавно конфликт больше никого не интересует. Мужчина передо мной становится мрачнее тучи, когда Линди, зачем-то все еще прижимающая к уху трубку, виновато объявляет:

– Придется подождать, когда перезагрузится компьютер.

– Сколько это займет?

– Минут десять, – пожав плечами, предполагает она.

Мужчина бросает беглый взгляд на часы, с силой отталкивает пустую корзину и, сквозь зубы процедив ругательство, отправляется в сторону выхода, наплевав на оставшиеся на ленте несостоявшиеся покупки. Тележка с грохотом врезается в противоположную стену и чуть откатывается в сторону.

Линди тяжело вздыхает и, отбросив профессионализм, провожает его удаляющуюся спину убийственным взглядом, после чего обходит свое рабочее место, подкатывает многострадальную тележку поближе и принимается складывать в нее товары. В каждом ее дерганом движении сквозит раздражение. Покосившись на меня и заметив, что я наблюдаю, девушка длинно выдыхает, вымучивает из себя улыбку и негромко произносит:

– Простите.

Отмахиваюсь. Ей не за что просить прощения. Тем более у меня.

Вернувшись за кассу, Линди пытается ее настроить, но, судя по характерному звуку, система раз за разом выдает ошибку, отказываясь загружаться. Некоторые покупатели следуют примеру нервного мужчины и спешно покидают магазин. Со стороны других доносится недовольный ропот. Продолжая нажимать на кнопки, Линди привстает на цыпочки, скорее всего высматривая администратора. Но на помощь к ней никто не спешит. Она вновь берется за трубку, но, нахмурившись, возвращает ее на станцию, пробормотав что-то похожее на «Еще и связи нет».

Ощущаю, как устало поникают плечи, и пялюсь на свою загруженную корзину, размышляя, смогу ли обойтись без этого набора продуктов по крайней мере до завтра?

И почему, черт возьми, все идет не так? С самого переезда, чтоб его!

Достаю из кармана смартфон, чтобы скоротать время, но получаю оповещение об отсутствии интернета и просьбе подключиться к другой сети вай-фай. Уже не сдерживаю раздосадованный выдох, от которого, впрочем, легче не становится.

Прячу телефон обратно и запрокидываю голову, услышав нарастающий гул. Сразу становится понятно, что электричество тут ни при чем. Лампы продолжают мерно мерцать, в то время как звук становится все громче.

– Что это там? – кричит кто-то неподалеку от выхода.

– Смотрите! Смотрите! – вторит первому другой голос.

Несколько человек отходят от ряда касс в сторону панорамных окон, а после стремительно бросаются на улицу.

В груди колет от плохого предчувствия.

Ну что еще могло произойти?

Поворачиваюсь к Линди и кивком указываю на компьютер:

– Есть подвижки?

– Пока нет, – монотонно отвечает она, не отрывая внимания от монитора.

Вздохнув, пару мгновений наблюдаю за тем, как все больше людей покидают здание. Шум с улицы становится еще громче. К непонятному гулу добавляются крики.

– Сейчас вернусь, – объявляю, не выдержав, и, не дожидаясь ответа, направляюсь к окну.

Еще на подходе, замечаю накрывшую парковку тень. Чуть склоняюсь вперед и поворачиваю голову так, чтобы разглядеть небо. Вместо ожидаемых набежавших облаков, его почти полностью скрывают беспилотники, которые и издают непрекращающийся рокот. Дыхание перехватывает, а внутренности сжимаются еще сильнее.

Какого хрена?

Дронов сотни, если не больше. Они нерушимым строем летят в сторону города, и с моего ракурса этому скоплению не видно ни конца, ни края. Весь доступный взгляду отрезок неба полностью скрыт блестящими металлическими корпусами.

Беспокойные крики людей, бесконечные вопросы о том, что происходит, отходят на второй план. В ушах шумит кровь, инстинкты вопят об опасности, но я не могу сдвинуться с места. Как бы я не была напугана, уголок рационального сознания подсказывает – выходить нельзя. Кто-то ведь управляет этим жужжащим морем, и вряд ли он затеял это забавы ради.

– Они улетают, – хрипло произносит кто-то справа от меня.

Повернув голову, замечаю покинувшую свое рабочее место Линди. Девушка стоит рядом и тоже смотрит в окно. Проследив за ее взглядом, понимаю, что она права. Наконец-то показывается край дроновой тучи, который внезапно зависает над парковкой. За миг до того, как меня посещает эта мысль, из-за стекла доносится крик мальчика лет двенадцати, снимающего происходящее на телефон:

– Они остановились!

Беспилотники замерли на месте, продолжая распространять невыносимый гул, от которого хочется по-детски зажать уши ладонями.

Инстинктивно отхожу от окна, неотрывно наблюдая за искусственным облаком, мрачной тенью зависшим над Ройстауном. Гудение все нарастает и нарастает вместе с грохотом моего сердца за ребрами. Волоски на затылке становятся дыбом, когда дроны резко снижаются сразу на несколько метров. Линди вскрикивает. На улице воцаряется хаос: кто-то бросается к машинам, другие спешат обратно к магазину. Мальчик продолжает съемку, крича и размахивая рукой с телефоном так, что на видео наверняка ничего невозможно будет разобрать.

Несколько раз моргаю, борясь с ощущением нереальности происходящего. Все это похоже на странный сон, и я хотела бы, чтобы он прекратился. Как можно скорее. Но холод, бегущий по коже, настолько реален, что примораживает к месту, заставляя оцепенеть.

Неотрывно наблюдаю за тем, как с удивительной синхронностью откуда-то из недр каждого дрона появляются сгустки оранжевого пара. Под мощным напором воздуха, разгоняемого лопастями, он оседает на все вокруг: землю, машины, толпу.

Люди, на которых попадает неизвестное вещество, вопят так громко и душераздирающе, что меня охватывает неописуемый ужас, и он стократ усиливается в тот момент, когда они падают на землю и начинают корчиться, неестественно выгибая конечности и спины.

Закончив исторгать из себя непонятную гадость, дроны снова взлетают и под еще больший гул слишком быстро устремляются в обратном направлении. Мы с Линди испуганно переглядываемся.

– Ч-что это? Что это та-такое? – запинаясь, в панике пищит она.

Медленно качаю головой, понятия не имея, что на это ответить. Точно так же, как и что вообще делать.

Звонить спасателям? Вряд ли подобное происшествие осталось без внимания властей Ройстауна. Как-то помочь пострадавшим? Но как? Безопасно ли выходить на улицу? Оранжевая дрянь испарилась, будто ее и не было, но это не значит, что риск миновал.

Быстро оглядываюсь по сторонам. Людей внутри практически не осталось. А снаружи…

Мальчик, снимавший происходящее на камеру, куда-то исчез. Те, кто подвергся воздействию газа, перестали корчиться и отключились. Стараюсь не думать о том, что они могли умереть. Мысль, что мирное население Ройстауна стало целью какого-то психопата, решившего с чего-то устроить массовое убийство, приводит в ужас.

По дороге вдоль гипермаркета, виляя из стороны в сторону, будто за рулем пьяный, несется машина. Не успеваю вздохнуть с облегчением, осознав, что не все находящиеся на улице пострадали с летальным исходом. Водитель выжимает тормоз, когда прямо перед капотом внезапно возникает мужчина. Тот самый, что устроил скандал с Линди.

Автомобиль заносит, и он врезается задом в знак пешеходного перехода. Тот падает на ближайшее транспортное средство. Замершую парковку оглашает вой сигнализации. Водителю не удается избежать столкновения. Сбитый скандалист отлетает на добрую пару метров и заваливается на асфальт в неестественной позе. Стоящая рядом со мной Линди с шумом втягивает воздух. Я же, напротив, задерживаю дыхание.

По асфальту расползается кровавое пятно, отчего к горлу подкатывает тошнота.

Вот же дерьмо!

Меня не покидает ощущение, что я смотрю ужасный по своей реалистичности фильм, который хочется выключить и больше никогда не вспоминать.

Краем глаза замечаю, как Линди лихорадочными движениями достает из кармана мобильник и принимается сбивчиво тыкать на экран.

Меня раздирает от кошмарности происходящего. Отчетливо понимаю, что пострадавшему нужно помочь, но не могу заставить ноги двигаться, а тело – подчиняться командам мозга.

Женщина-водитель вываливается из автомобиля и, зажимая рот обеими ладонями, сбивчивым шагом семенит к сбитому мужчине.

– Черт! – едва не срываясь на крик, восклицает Линди. – Связи нет…

Обмениваемся беспомощными взглядами. В карих глазах девушки застыл ужас, заставляю себя отвернуться и тут же отшатываюсь от окна.

Все отходит на второй план, становится неважным, когда пострадавший резко садится. Для человека с его травмами он движется чересчур стремительно, до странного дергано. Женщина-водитель словно выходит из ступора и бросается к нему, протягивая руки то ли в желании помочь подняться, то ли уложить обратно до приезда медиков.

Не знаю, что она ему говорит и говорит ли вообще, но мужчина подскакивает и бросается на обидчицу. Миг кажется, что он накинется на нее с кулаками, стремясь отомстить, но ничего подобного не происходит. Он сбивает ее с ног, наваливается сверху и вгрызается в шею. Даже сквозь стекло и разделяющее нас расстояние визг новоиспеченной жертвы оглушает.

Позади меня кто-то кричит, и это выводит из состояния транса. Пячусь от окна, заметив заново воцарившийся на парковке хаос. Люди, недавно корчившиеся под воздействием странного газа, поднимаются на ноги, будто ничего и не было, и разбегаются по парковке, нападая на всех подряд и кидаясь на машины, пытающиеся убраться из развернувшегося ада.

Женщина-водитель больше не вопит, она лежит неподвижно, пока сбитый ею мужчина, покрытый кровью жертвы, продолжает зубами и руками отрывать от нее куски плоти.

Зажимаю ладонью рот, изо всех сил сдерживая тошноту, разворачиваюсь и бегу прочь от окна в сторону двери, через которую вошла в магазин. Моя машина всего в нескольких метрах, нужно добраться до нее и уехать до того, как меня выберут следующей целью.

Гоню прочь любые мысли о происходящем, повторяя про себя как мантру всего три слова: «Беги! Вали отсюда!».

Сейчас главное убраться подальше, а уже потом все остальное. Выжить. Я должна выжить!

Замечаю движение слева. Не думая, что делаю, хватаю из ближайшей брошенной тележки настольную лампу и выставляю ее перед собой как оружие. Мимо проносится парень-кассир, не обративший на меня ни малейшего внимания.

– Черт, – шепчу сбивчиво, ощущая, как тело трясет от перенапряжения. Этого еще не хватало. – Никакой паники, Ника! Беги! Скорее!

Переведя дух, следую за парнем, не расставаясь при этом с лампой. Воровство – последняя из моих забот.

Кассир выскакивает на улицу через ту дверь, к которой я тоже стремлюсь, и несется по парковке прочь от магазина. Провожаю быстро удаляющуюся спину коротким взглядом и тут же перевожу его на свою машину. Заранее достаю из кармана брелок сигнализации и, переборов желание никогда не покидать безопасных стен здания, выбегаю наружу. Кожу тут же опаляет раскаленное солнце. Дроны исчезли, а вместе с ними и тень. Воздух кажется вязким и тяжелым. Поспешно натягиваю на лицо ворот футболки, стараясь не дышать вообще. Есть ли в этом толк, не знаю, но вдыхать дрянь, которая могла не успеть выветриться, и превратиться в монстра не хочется.

«Зомби, все они чертовы зомби!»

От одной только мысли, что я всеми силами гнала прочь, но она все равно просочилась в сознание, становится дурно.

Это казалось бы невозможным и до крайности смешным, если бы я не видела творящиеся ужасы своими глазами.

Отовсюду доносятся крики. Вой сигнализаций. Скрежет металла. Визг шин. Рычание. Последнее самое страшное.

Пару раз оглянувшись и не заметив опасности в непосредственной близости, сильнее прижимаю ко рту и носу ткань, которая кажется слишком тонкой. Крепче сжав ножку лампы, бегу к машине. Мимо проносится парочка покупателей – мужчина и девочка-подросток. Она бьется в истерике, и отцу, если это он, буквально приходится тащить ее силой. Увидь я такое при других обстоятельствах, непременно остановилась бы выяснить в чем дело, но не сейчас.