Братство. Дилогия
- -
- 100%
- +
А в мою голову лезет абсолютно неуместная сейчас мысль: «У него что, всегда такое кислое лицо?».
Кажется, абсолютно каждый в этой комнате считает своим долгом указать на то, что я глупая, ничего не соображающая девица. Оглядываю всех по очереди и раздраженно выпаливаю:
– Я хочу выйти отсюда, найти ублюдков, которые сделали это со мной, – взмахом руки указываю на глаза. – И отомстить!
С вызовом смотрю в глаза Джону, потому что скорее всего именно за ним будет последнее слово. Внутренний голос же вопит во всю мощь легких, если, конечно, они у него есть: «Браво, Ханна, великолепная работа! Ты в комнате всего десять минут, а уже слила им весь свой план! Просто замечательно, мать твою!».
Игнорирую подсознание. Парни наперебой начинают возмущаться, Джон призывает их к тишине, а Рид выдает со злостью в голосе:
– Ты никогда не выйдешь отсюда!
Изумленно смотрю на него, даже страх за свою жизнь не удерживает меня от следующих слов:
– Что, прости? Выйду, еще как! И если для этого мне придется переступить через труп, я сделаю это. Не сомневайся.
– Эй, ты только что угрожала одному из нас на глазах у всего Братства! За это тебя нужно бросить обратно в клетку! – повышает голос Маркус, гневно сверкая глазами.
Боже, как же много этого парня. Ему, похоже, везде надо вставить свое слово.
Необходимо срочно как-то сгладить обстановку, ведь чего я действительно не хочу, так это возвращаться в клетку. Говорю примирительным тоном:
– Я понятия не имею, какие правила в вашем так называемом Братстве. Да и что это за Братство такое вообще?
Они переглядываются, Джон пожимает плечами, и Макс говорит, серьезно глядя мне в глаза:
– Мы называем себя «Братство Призрака».
Это шутка такая? Изо всех сил пытаюсь сохранить невозмутимое выражение лица, но у меня это плохо получается. Улыбка сама рвется наружу.
– Ты думаешь, это смешно? – со злостью спрашивает Маркус.
Да заткните его уже кто-нибудь!
Через силу делаю серьезное лицо и говорю:
– Нет, что ты. – Он на секунду расслабляется, а я продолжаю, не в силах сдержать смех. – Я думаю, что это очень смешно!
Я смеюсь и смеюсь, не могу остановиться. Кажется, у меня началась истерика. Ведь на самом деле не до такой степени это смешно. Возможно, я делаю это специально, чтобы позлить Маркуса. Зачем? Да потому что бесит! Но скорее всего это просто нервы.
Тем временем, все просто смотрят на меня, никто даже ни разу не улыбнулся. У большинства из них каменные выражения на лицах. Приходится в срочном порядке брать себя в руки, что дается с огромным трудом.
– Прошу прощения! – произношу сдавленно, сжимаю бутылку между колен и вытираю слезы кончиками указательных пальцев, наконец задавив на корню желание смеяться. – Вы это серьезно? Без шуток? Братство Призрака?! – никто не отвечает, в воздухе повисает напряжение, и я не нахожу ничего лучше, чем спросить. – А можно узнать, почему?
Джон тяжело вздыхает и секунд через десять сообщает с завидным спокойствием.
– Мы призваны для борьбы с «Равенством» и сверхлюдьми, которых они создают. Мало кто знает о нашем существовании, поэтому Братство носит такое название. Оно появилось очень давно, и мы не в праве его поменять. Да и никто не возражал… до этого момента.
Призваны? Что это значит, черт возьми? Но я чувствую, что сейчас не то время, чтобы это выяснять. Вместо этого говорю примирительно:
– Простите. Обещаю, больше смеяться не стану. Можно узнать подробности? Зачем «Равенство» создает таких людей? – чувствую, что сейчас я подобралась к, пожалуй, самой важной на сегодня теме.
На этот раз мне отвечает Макс, небрежно передернув плечами, словно сообщает самую очевидную на свете вещь.
– Для захвата власти, конечно. Они хотят уничтожить всех «неверных» и создать новое общество.
Звучит как полный бред. Хмурю брови и, поразмыслив пару секунд, неуверенно спрашиваю:
– Но о каком равенстве тогда может идти речь, если они занимаются уничтожением людей?
– А у мыши и правда есть мозги. Быстро она дошла, – вставляет Маркус.
А мне так и хочется отправить бутылку на встречу с его головой.
– Ну, с этим разобрались. Что с ней делать будем? – тут же с нетерпением спрашивает Рид.
В разговор неожиданно вступает молчавший до этого Эйден. И говорит он такую фразу, что все в шоке открывают рты. В том числе и я.
– Мы можем использовать ее. Против «Равенства».
– Как ты предлагаешь это сделать? – заинтересованно уточняет Джон.
Эйден склоняет голову набок и задумчиво потирает правую бровь, словно план прямо сейчас выстраивается у него в голове:
– Сделаем из нее двойного агента. Потренируем, научим кое-чему. А потом придумаем, как подсунуть членам «Равенства». Они увидят в ней свою. А она может многое узнать для нас.
– Я по-прежнему уверен, что ей нельзя доверять! – раздосадованно произносит Рид. – За ней понадобится круглосуточный присмотр.
Меня начинает бесить, что они говорят обо мне так, будто меня здесь нет.
– Да что тут придумывать? – вступает в разговор Маркус. – Закопаем ее на кладбище, она вылезет из могилы, а сектанты сами ее найдут!
Вот же… Пожалуй, его стоит убить первым! А потом уже Рида.
Осекаюсь. Господи, что это за кровожадность? Откуда это во мне? Еще один из эффектов загадочной сыворотки? Мне это не нравится.
– Интересная идея, Эйден. Надо поразмыслить над деталями. – Главарь смотрит на меня. – Ханна, что скажешь? Ты согласна поучаствовать? У тебя будет возможность отомстить.
– Согласна! – отвечаю без заминки, потому что это единственный шанс выбраться отсюда.
Мне даже придумывать ничего не пришлось. Все сделали за меня.
– Отлично. Поживешь пока в моей комнате, – говорит Эйден.
Все с еще большим удивлением, чем прежде, смотрят на него, я тоже. А Дэн, кажется, впервые проявляет интерес к беседе. Приоткрыв один глаз, он внимательно смотрит на Эйдена.
– Прости?! – качаю головой, не скрывая язвительности, потому что все это уже перебор. – А где в это время будешь жить ты?
– В своей комнате. Ты займешь диван, он достаточно просторный для такой малышки, как ты, – с улыбкой говорит этот самоуверенный наглец. – А у меня будет возможность контролировать тебя, чтобы ты не совершала глупостей.
– Я тебе не малышка! – выпаливаю с негодованием. А потом обращаюсь напрямую к Джону. – А можно мне все-таки отдельную комнату?
– Либо так, либо отправишься в соседнюю с Мэнди камеру в лаборатории, где будешь закрыта на замок, – впервые за все время в разговор вступает Кай.
Рыжий улыбается так, будто предложил мне что-то веселое. И… Мэнди? Любопытно, что он назвал Аманду именно так. Возможно, эту информацию можно будет как-то использовать. Правда, пока не знаю как.
– Отлично, – произношу как можно более язвительно и спрашиваю с издевкой в голосе: – А в комнате Эйдена я не буду закрыта на замок?
– Нет. Ты можешь посещать столовую и спортзал вместе со всеми. Будешь тренироваться, – пожав плечами, говорит Джон.
– Хорошо, – сдаюсь я, пытаясь смириться с тем, что мне придется делить одну комнату с незнакомцем, доверия к которому нет и в помине.
Да, мне предоставили выбор, но на самом деле, как такового выбора у меня не было. В голове крутится вопрос, с чего они вообще решили довериться мне, но я не буду его задавать, чтобы не вызывать подозрений. Вместо этого обращаюсь к Джону:
– Мне понадобится еще одежда. Кто, кстати, подобрал эту?
Тишина приводит в замешательство. А затем доносится неохотное:
– Я.
Маркус.
На губах против воли расплывается насмешливая улыбка.
– Спасибо. У тебя прекрасный вкус.
Его лицо краснеет то ли от злости, то ли от смущения. Но я уже не обращаю на него внимания.
– Также мне нужна какая-то обувь. Не могу же я все время ходить в носках.
– Думаю, с этим проблем не возникнет. Маркус, займись, – распоряжается Джон. – Что-нибудь еще?
Пару секунд смотрю на Маркуса, ожидая, что он начнет спорить, но придурок молчит. Правда, особо довольным при этом не выглядит.
– Можно еще вопрос? – Джон выгибает бровь и кивает. А я продолжаю: – Моя семья…
Мне не дают договорить. Кай перебивает, я слышу долю сочувствия в его голосе:
– Тебе нельзя с ними видеться. Ты же умерла, и они тебя похоронили, помнишь? Представь, каково им будет, если они увидят тебя снова. Да еще и с такими глазами.
Как ни прискорбно это признавать, тут он прав. Спорить не буду. Но это не отменяет того факта, что мне до невозможности грустно, потому как я не смогу увидеться с родителями и сестренкой. Хлое всего двенадцать. Представляю, как ей сейчас тяжело. Возможно, тяжелее, чем маме и папе.
– Ладно, – со вздохом говорю я, опустив голову и прикрыв глаза на пару секунд.
– Если больше нет вопросов, я, пожалуй, займусь делами, – сообщает Джон. – Эйден покажет тебе, что и где находится, чтобы ты не терялась.
После этих слов он встает и быстро выходит в коридор.
Дэн, так и не сказавший ни слова на протяжении всего разговора, тоже поднимается со своего места и выходит за дверь вслед за главным.
– Готова? – обращается ко мне Эйден.
– К чему? – спрашиваю с опаской, но уже догадываюсь, каким будет ответ.
– Покажу тебе лабораторию и возьму немного крови.
– Да, – с обреченным вздохом отвечаю я.
Выбора ведь все равно нет. Ставлю так и не открытую бутылку обратно на стол, поднимаюсь на ноги и иду прочь из гостиной вслед за ним.
Глава 5
Лаборатория находится сразу через стену слева от гостиной. По обыкновению, это оказывается просторное помещение с белыми кафельными стенами, вдоль них стоит множество шкафчиков, внутри которых лежат какие-то медицинские инструменты и ровными рядами стоят пробирки. На столе в углу центрифуга и, я так понимаю, другие приборы для проведения анализов. Ничего себе!
Справа темная дверь, которая ведет, как я полагаю, к камерам, про которые мне говорили. В одной из них скорее всего живет Аманда.
Эйден жестом предлагает мне сесть на одну из двух кушеток, а сам идет к узкому шкафчику и достает несколько пробирок, жгут, шприц с толстой иглой, а также берет градусник, тонометр и фонендоскоп. От всего этого мне становится не по себе, почему-то ощущаю себя пациентом, которому диагностировали неизлечимую болезнь. Несмотря на то, что папа работает в больнице, я никогда не чувствовала себя комфортно в подобных заведениях.
Неуверенно прохожу к указанному месту и сажусь, стараясь дышать ровно, чтобы не выдать волнения. Эйден кладет все приборы и инструменты на металлический столик, стоящий рядом с кушеткой.
– Зажми кулак, – командует он, и мне ничего не остается, кроме как подчиниться.
Эйден накручивает жгут на мою руку и через какое-то время прокалывает вену, собирая кровь в приготовленные пробирки.
Преодолевая тошноту, наблюдаю за процессом. С кровью явно что-то не так. Никогда не видела, чтобы она была настолько густой и текла так медленно. Но Эйден никак не реагирует, словно так и надо. Значит, скорее всего, это тоже результат действия сыворотки. Думаю, процедура затянется надолго.
Не знаю, чем себя занять. Сначала разглядываю помещение, а потом переключаю внимание на парня. Он стоит так близко ко мне, что я чувствую, как от него пахнет мятой, корицей и чем-то еще немного горьковатым. Необычное сочетание, интересное. Боже, о чем я вообще думаю?
Чтобы отвлечься, задаю ему первый пришедший в голову вопрос:
– И часто ты так делаешь?
Эйден поднимает голову, слегка склонив ее набок и чуть нахмурив брови, будто его удивляет не вопрос, а сам факт того, что я с ним заговорила. Смотрит прямо мне в глаза и спрашивает:
– Делаю что? Беру кровь?
– Нет, – отвечаю с тихим смешком. – Бросаешь копье в спину своей жертве, а потом притаскиваешь сюда.
Эйден несколько раз моргает, потом тихо смеется, качая головой. Его поведение настолько непринужденное, будто я и правда здесь гость, а не пленница. С очаровательной улыбкой, немного сбивающей с толку, он наконец отвечает:
– Во-первых, это было не копье. А во-вторых, не так уж и часто. Мои братья в основном сразу уничтожают таких, как ты. А я… иногда даю шанс. Тебя вот убивать не собирался, хотел просто вырубить. Я чаще даю шанс девушкам. Вы более спокойны и устойчивы к действию сыворотки.
Застываю, ощущая, как внутренности сковывает ледяной страх. Они убивают людей.
Чтобы не показывать, что испугалась, спрашиваю первое, что приходит на ум:
– Почему остальные не такие добренькие, как ты?
И меня действительно интересует этот вопрос.
Что ими вообще движет? Эйден только что спокойно и без сожалений признался, что они убивают людей. Мне уже стоит удариться в панику? Потому что кровь стынет в жилах от реальной угрозы жизни. Нет никакой гарантии, что меня вообще оставят в живых.
Эйден внимательно смотрит на меня, как бы раздумывая, говорить что-то или нет. А это еще больше настораживает. Спустя несколько секунд он принимает решение и все же признается, чуть понизив голос:
– Пару лет назад один парень из измененных «Равенством» убил одного из наших. Нашего брата… – он замолкает и на мгновение отводит взгляд, а потом снова возвращает его ко мне. – Поэтому чаще всего мы не даем второго шанса.
Вижу, что ему тяжело было признаться в этом, и сама ощущаю странную горечь. Чтобы немного сменить курс разговора, спрашиваю:
– Зачем было бросать в меня копье?
Он вздыхает и настойчиво повторяет:
– Это было не копье, а стрела. Я выстрелил, чтобы отвлечь тебя. И это сработало. Ты ведь отвлеклась на торчащую из груди стрелу, и я смог вырубить тебя.
Изумленно смотрю на него. Для него это в порядке вещей, для меня же… мозг кипит.
– Серьезно? Стрела? Это что еще за стрела великана?
Он снова изгибает уголки губ, меня же это злит. Я что – похожа на клоуна?
– Обычная увеличенная стрела для арбалета, – тем временем поясняет Эйден.
Арбалет? Жесть.
– Значит, ты ходишь с арбалетом по кладбищу? – иронично замечаю я, окончательно растеряв весь свой страх. – Интересно, а если тебя кто-нибудь с ним увидит, что ты будешь делать, как объяснять, что решил поиграть в Ван Хельсинга?
– Меня не увидят, – самоуверенно заявляет Эйден, игнорируя мое замечание про охотника на вампиров.
– Ты так уверен в этом? Ах, ну да, вы же «Призраки», – делаю воздушные кавычки одной рукой, так как вторая занята, из нее все еще по капле течет кровь. – И как вы остаетесь невидимыми? У вас есть типа костюмы, как в том фильме про невидимку?
Боже, что я несу?!
Он смотрит на меня как на дуру. Я издаю нервный смешок, и он тоже негромко смеется. Снова.
– Ничего подобного. Просто мы умеем держаться в тени.
Вот и весь ответ.
Эйден молчит, явно не собираясь добавлять что-то еще, и я вздыхаю.
– Ладно, проехали. Долго еще? – жестом указываю на пробирки.
– Почти закончил. Мне нужно разобраться с твоей кровью – сделать некоторые анализы, чтобы понять, какую дозу лекарства тебе давать для снижения побочных эффектов от «V», – монотонно объясняет он, уйдя с головой в какие-то свои размышления.
– С чего такое рвение? – интересуюсь я, желая понять, для чего ему все это нужно. – Почему ты решил создать лекарство? Или это секрет?
Он отвечает без запинки:
– Не секрет. Но пока я не готов с тобой этим поделиться. Готово.
Эйден извлекает иглу из вены. И мы вместе наблюдаем, как ранка почти мгновенно зарастает, будто ее и не было секунду назад. Жуть какая. Я в полнейшем шоке продолжаю сидеть, а Эйден тем временем измеряет мне давление и температуру, считает пульс, а затем записывает все показатели в блокнот. После этого еще и заставляет встать на весы. Когда все эти процедуры выполнены он говорит:
– Можем идти. Пора завтракать.
Еда – последнее, о чем я могу сейчас думать. Меня слегка подташнивает от осознания того, что моя жизнь изменилась и вряд ли когда-нибудь снова станет прежней. Тяну время как могу, потому что не хочу сейчас встречаться с остальными.
– Подожди, а где живет Аманда? Я бы хотела ее увидеть.
– Зачем тебе это? – Эйден с недоверчивым любопытством смотрит на меня.
Как будто я собираюсь устроить большой побег из тюрьмы. Еле удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. По-моему, этот парень проявляет подозрительность не там, где надо.
– Просто посмотреть, какие у нее условия проживания, – невинно хлопаю ресницами, чем, похоже, ввожу его в легкий ступор. – И какие условия ждали бы меня, если бы я не согласилась жить в твоей комнате.
Все это звучит как-то дико и непривычно для меня. Ведь с детства я жила в отдельной спальне, которую ни с кем не приходилось делить, более того, я никогда ни с кем даже не ночевала. Это будет как минимум странно.
Эйден все-таки направляется к черной двери, которую я приметила ранее, оборачивается, смотрит на меня и зовет, иронично изогнув бровь:
– Пошли, покажу тебе условия.
Шагаю следом, и уже через пять секунд мы заходим в соседнюю комнату. Вижу узкий коридор и три камеры, по-другому их никак нельзя назвать. Они достаточно просторные, но все равно – это камеры, а не комнаты! На каждой двери установлено большое смотровое окно, как будто это какая-то тюрьма. В одной из камер вижу Аманду. Она сидит на кровати и с удивлением пялится на меня. Останавливаюсь напротив и смотрю на девушку. Это не то же самое, что видеть ее в клетке, но очень похоже.
– Интересно, – говорит она, насмешливо растянув губы. – Что же такого ты им предложила и на какие условия согласилась, что тебе разрешили передвигаться только с одним конвоиром?
Не нахожу, что ответить. Неприятное чувство теснится в груди, воздуха не хватает. Я хочу уйти.
Эйден же просто качает головой на замечание Аманды. Вероятно, он уже привык к ее яду.
– Ничего особенного я не делала, – нахожу наконец в себе силы на ответ. – Просто согласилась на несколько условий с их стороны, и выдвинула пару своих.
Аманда выглядит удивленной. Возможно, она даже не задумывалась о том, что у них можно что-то попросить.
Раздается стук в дверь лаборатории, и Эйден предупреждает меня:
– Только без глупостей! – разворачивается и уходит открывать.
Аманда смотрит на меня и с насмешливой улыбкой замечает:
– Как-то уж слишком легко ты продалась. Не ожидала, что это произойдет так быстро. – А потом улыбка пропадает с лица блондинки, когда она добавляет. – Правильно я говорила, что ты такая же дура, как остальные!
Хмыкаю в ответ, ничуть не обидевшись. По ту сторону решетки она, а не я. Кто из нас дура?
– Посмотри, чего я добилась всего за несколько часов нахождения здесь. А чего добилась ты за полгода? – выдерживаю многозначительную паузу и озвучиваю свою мысль. – Ну и кто из нас теперь дура?
До нее удивительно быстро доходит, к чему я веду. Теперь Аманда смотрит на меня по-другому, совсем без насмешки. Ее зрачки расширяются, это выглядит довольно странно. Обычным зрением я бы и не заметила, но теперь у меня зрение супер-человека. Фу… как это звучит отстойно, тем не менее так и есть. Пора уже признаться, что что-то во мне изменилось, и мне только предстоит разобраться, что именно.
Аманда улыбается и одними губами произносит:
«У тебя есть план?».
Точно так же произношу в ответ:
«Работаю над этим».
Заговорщицки переглядываемся, и на миг я чувствую странное родство с этой девушкой, и что я не одна, но тут возвращается Эйден, а за ним заходит Кай.
Стираю с лица все эмоции, но парни, кажется, ничего не замечают. Рыжий улыбается во весь рот и сообщает:
– Мэнди, принес тебе завтрак. Как ты и заказывала: тут булочки с корицей, кофе и фрукты.
Хмм… И снова это его Мэнди, больше ее, вроде, никто так не называет. И он что – подрабатывает официантом?
Аманда переводит на него взгляд, кивает и отходит от двери. Тоже отступаю в сторону. Эйден открывают замок, а Кай заносит в камеру завтрак, оставляет его на столике возле кровати и разворачивается на выход.
Машу девушке на прощание, она делает то же самое теперь уже без всякой злобы. Перед тем как уйти, замечаю, что Аманда приступает к завтраку.
Чувствую, что тоже проголодалась, поэтому молча следую из лаборатории за парнями. Тянуть дальше нет смысла.
Кай с любопытством смотрит на меня, отвечаю ему дерзким взглядом, на что он показывает мне большие пальцы.
Больной что ли?
Проходим до конца коридора. Останавливаемся неподалеку от двери, ведущей в кабинет Джона, и мое сердце на миг замирает, но, когда Эйден открывает противоположную, не сразу, но начинает биться нормально. Застываю, потрясенно оглядывая обстановку. Никогда не видела подобной кухни вживую, только по телевизору и в каталогах на сайтах дизайнеров. Она, что уже неудивительно, большая, похоже, как и все в этом доме, с ультрасовременной мебелью и техникой. Все уже собрались за столом, а у плиты стоит пожилая женщина, она поворачивается и тепло улыбается мне, мастерски делая вид, что не замечает странных глаз:
– Привет! Меня зовут Кристина, – представляется она и добавляет, понизив голос, – я готовлю еду и убираю за этими оболтусами.
Звучит нестройный хор возражений, а потом все смеются, словно большая дружная семья.
Это очень неожиданно. Ну вот вообще не ожидала увидеть здесь никого, кроме членов Братства.
– Доброе утро, – бормочу с заминкой.
К столу прохожу не сразу, а только заметив, что Эйден и Кай уже заняли свои места, и абсолютно все выжидательно смотрят на меня.
Наконец, тоже сажусь за стол. И мне снова «везет» – напротив оказывается Маркус.
Черт бы побрал его и снисходительную ухмылку, застывшую на его лице!
От мыслей меня отвлекает голос женщины:
– Что будешь на завтрак, милая?
Ее тон заставляет мое сердце замереть от тоски по прежней жизни. Каждое утро мама спрашивала у меня то же самое. Быстро беру себя в руки, улыбаясь в ответ.
– Немного фруктов, пожалуйста, и, если можно, кофе.
– Сахар, сливки? – спрашивает Кристина с теплой улыбкой.
– Да, пожалуйста.
Бросаю взгляд на Маркуса, он насмешливо смотрит в ответ.
Да сколько можно? Что ему от меня нужно?
Отворачиваюсь и стараюсь смотреть только в свою тарелку, где Кристина красиво разложила тосты и порезанные фрукты, будто мне шесть лет, но все равно это приятно.
Завтрак проходит в полнейшей тишине, никаких разговоров или насмешек в мою сторону. Чему я удивлена. Делаю последний глоток кофе и смотрю на Эйдена.
– Закончила? – тут же уточняет он. Молча киваю. – Пойдём, устрою тебе небольшую экскурсию. Покажу, куда можно заходить, а куда не стоит.
После еды мне не хочется никаких экскурсий. То ли напряжение после всего произошедшего сказывается, то ли бессонная ночь.
– А можно вернуться в комнату, пожалуйста?
Слышу фырканье от Маркуса.
Как же он меня достал. Так и хочется разбить чашку об его тупую темноволосую голову!
– Что случилось? Плохо себя чувствуешь? – с искренней заботой интересуется Эйден.
В который раз удивляюсь, почему он ведет себя со мной так… мило? Говорю, как есть:
– Нет, просто немного устала. Я не спала ночью, поэтому хочу немного отдохнуть, если ты не против?
– Хорошо, никаких проблем. Пока будешь отдыхать, займусь твоей кровью и рассчитаю необходимую для тебя дозу лекарства.
Отлично. С облегчением выдыхаю и поднимаюсь из-за стола, благодарю Кристину за завтрак и, не говоря больше ни слова, иду к выходу. Эйден догоняет меня и открывает дверь. Снова. Похоже, придется привыкать к этому.
Направляемся к его… моей спальне.
Парень показывает, где лежит чистое постельное белье и уходит, оставляя меня одну.
Так просто? Оставляя меня в одиночестве, он не боится, что я сбегу? Хотя куда мне бежать? Октябрь, а я в носках. Да и выход мне вряд ли удастся найти до того, как меня заметят. С другой стороны, зачем бежать, если мне помогут отомстить тем, кто сделал это со мной? Падаю на диван и закрываю глаза, в надежде уснуть, а проснуться дома. Легче думать, что все это ужасный сон.
***
– Пап, почему ты не веришь в меня? – кричу сквозь слезы. – Я справлюсь! Я уже взрослая! Мне семнадцать!
– Я знаю, малышка, но это может быть небезопасно, – с тревогой говорит папа. – Давай обсудим. На самом ли деле ты готова к подобному?
– Небезопасно? О чем ты вообще говоришь?..
***
Резко распахиваю веки. Что это было? Сон? Если да, то он какой-то странный. И больше похож на воспоминание. Но я такого не помню. Такого точно не могло произойти. Не в этой жизни. Мы с папой всегда общались мало. И он никогда не называл меня малышкой, чаще всего он обращался так к Хлое – моей младшей сестре. Со мной же вел себя более чем прохладно. Только с мамой у нас были великолепные отношения. Она любила нас одинаково и делила свою любовь поровну между мной и сестрой.