Уровень – Черный

Глава 3

До дома, изрядно уставшая и злая, добираюсь только незадолго до наступления рассвета. Львиную долю времени отнимает дорога от района, в котором обитают никак не связанные с бандами толстосумы и богатеи, так или иначе имеющие отношение к Синдикату. Место, где живем мы с Вероникой, больше напоминает многоуровневый муравейник, ведь оно целиком и полностью застроено разнообразными многоэтажками. Куда ни плюнь, попадешь в громадную толщу бетона.

Некоторое время, не обращая внимания на гудящие от усталости ноги, специально петляю, чтобы окончательно убедиться – Данэм приставил за мной хвост. Хренов ублюдок! К великой досаде, приходится признать, что следящие за мной люди профессионалы своего дела, потому как отделаться от них удается далеко не сразу. Хотя я более чем уверена, что зря старалась, и через некоторое время хвост доберется до моего дома, и с этим вряд ли можно что-то сделать. Данэм хорошо выполнил свою работу, раз сумел найти мое слабое место. Уверена, теперь он не упустит меня из вида. Я умею признавать очевидное, но отвязаться от слежки хотя бы на несколько минут было делом принципа. И пусть ненамного, но шкала удовлетворения все же подросла, и к дому я подходила, изрядно поумерив злость.

Несмотря на то, что и без слов понятно – о новом заказе лучше ни перед кем не распространяться, у меня на этот счет совершенно другие планы. Нужно поговорить с Альваресом. Он единственный, кто в сложившихся обстоятельствах в состоянии хоть что-то противопоставить человеку, связанному с Синдикатом. Вопрос, будет ли?

Главарь банды Морион не из тех людей, что пасуют перед трудностями и никогда не бросают свои инвестиции. Как бы это не звучало, но для него я ни что иное, как выгодное вложение. Альварес потратил кучу времени, сил, нервов и конечно же баснословные суммы денег, чтобы обучить меня. За это я плачу ему преданностью, ну и, разумеется, солидными процентами с каждого заказа. Он просто обязан помочь, ведь терять немалый доход, регулярно падающий в бездонный карман, Альварес вряд ли захочет.

Но отправляться в Шахту до того, как получу подтверждение, что с Вероникой все в порядке, я не могу. Поэтому несмотря на потерю драгоценного времени, первым делом решаю заглянуть домой.

Порядком оторвавшись от слежки, добираюсь до своей многоэтажки, и уже через пару минут лифт на приличной скорости поднимает меня до нужного этажа. Перед дверью квартиры недолго медлю, ощущая нарастающее в груди волнение. И хотя Данэм уверял, что с сестрой все будет в порядке, я не могу верить ни единому слову человека, который готов пойти на любой шаг ради собственной выгоды. Кроме того, мне противно представлять сестру с парнем, которому она доверилась настолько, что решилась познакомить со мной.

Ясно как день – для Леонарда Уорнера Вероника всего лишь задание, а для нее… все совсем не так. У Рони чувства к этому парню, иначе она сделала бы все, чтобы я никогда не узнала о его существовании. Конечно, рано или поздно я бы все равно догадалась и раскопала всю информацию на него, но сестра не сказала бы мне ни слова. Все из-за договоренности, достигнутой нами давным-давно.

Восемь лет назад во время прорыва Барьера мы с Вероникой в одночасье потеряли обоих родителей. Оставшись вдвоем с сестрой, которая была всего на полтора года младше, я вынуждена была взять на себя огромную ответственность и делать все, чтобы сохранить остатки семьи в целости. Если бы у меня забрали еще и Рони, я ни за что не справилась бы с тем, что можно назвать жизнью. А так у меня было за что бороться и никогда не сдаваться, потому что, как выразился Данэм – у меня есть, что терять.

Те времена были страшными не только для нашей семьи, но и для всего Нордена. Многие лишились родных, часть города была уничтожена под натиском чудовищ, бороться с которыми могли только Стражи и Охотники, а их число было несравнимо меньше, чем сейчас. Члены Синдиката всеми силами пытались сохранить хрупкий мир и не дать ему вконец развалиться, поэтому, как бы это ни звучало, но я считаю великим счастьем, что никому не было до нас дела и никто так и не пришел за двумя мелкими девчонками, чтобы поместить их в приют.

Попав в банду, я научилась не только подстраиваться под ее безжалостные законы, но и сама стала суровее и жестче. Вероника же всегда была и остается слишком мягкой и доброй для этого мира. Хотя одно она усвоила раз и навсегда. Слишком многого я добровольно лишала себя ради нее – единственного оставшегося в живых родного человека, чтобы она тратила мое драгоценное время по пустякам. Поэтому, прежде чем поделиться со мной чем-то, сестра сначала убеждалась в том, что это увлечение не мимолетно, а действительно имеет для нее ценность. Возможно, кто-то назовет меня бессердечной сукой и будет прав. Я люблю сестру больше всего на свете, но у меня просто нет времени, чтобы тратить его на то, что уже завтра не будет иметь никакого значения.

Таким образом, уже сейчас я могу с уверенностью заявить – Вероника будет по-настоящему страдать, когда Леонард исчезнет из ее жизни. А он исчезнет, об этом я позабочусь.

Наконец решившись, как можно бесшумнее отпираю входную дверь и осторожным шагом прохожу вглубь квартиры. Заглядываю в свою спальню, прячу в тайнике ненавистную папку с выданными Шоном бумагами, после чего направляюсь в комнату сестры. Ненадолго замираю перед дверью, которую Рони никогда не запирает. Медленно прохожу внутрь и смотрю на мирно спящую в своей постели сестру. Лунный свет проникает сквозь незашторенное окно и мягко окутывает силуэт Рони. Даже во сне она лучится дружелюбным сиянием. Такие же темные, как у меня, но на порядок длиннее волосы разметались по подушке, на пухлых губах застыла улыбка, будто Рони видит прекрасные сны. При одном взгляде на нее щемит сердце. Я не в силах уберечь сестру от всего, но все равно из кожи вон вылезу, постараюсь и сделаю жизнь Вероники лучше. И у меня меньше двух дней, чтобы решить возникшую проблему, иначе придется покинуть дом и сестру на неопределенный срок.

В последний раз окидываю взглядом Рони, после чего покидаю ее спальню и решительным шагом направляюсь в сторону выхода. Остается только надеяться на то, что люди Данэма до сих пор рыщут где-то по городу, пытаясь меня выследить, а не стоят поблизости от дома, наверняка злые как черти. Чтобы свести до минимума вероятность внезапной встречи с навязанным на меня сопровождением, вызываю лифт и направляюсь не вниз, а вверх. Через несколько минут при помощи отмычек, которые всегда ношу при себе, открываю замок в двери на крышу. Вдыхаю полной грудью и дарю себе долгую минуту на то, чтобы насладиться потрясающим видом на Норден. В лучах восходящего солнца небоскребы кажутся чем-то волшебным.

Несколько раз моргаю и встряхиваю головой, чтобы прогнать наваждение. Пора действовать. Пересекаю крышу своего дома и набираю шаг, подбираясь к краю, а после без раздумий прыгаю. Пара секунд свободного полета, и с гулко колотящимся сердцем я приземляюсь на вершине соседнего здания.

Иногда я пользуюсь этим способом передвижения, когда спешу или как сегодня не хочу ни с кем встречаться. Благо, плотность застройки в этом районе позволяет легко преодолеть несколько кварталов, не упав при этом с огромной высоты и не разбившись в лепешку. Но ходить по крышам слишком часто тоже нет никакого резона. Здесь у меня отсутствует возможность собирать сведения, так как их просто некому предоставить. От птиц и ветра многого не добьешься.

Удалившись на приличное расстояние от дома, убеждаюсь, что поблизости нет ни одного шпиона Данэма, и только после этого спускаюсь на землю. Солнце к тому времени уже полностью показалось из-за горизонта, и я против воли ощущаю еще большую усталость после бессонной ночи, которую, к тому же, провела не в самой спокойной обстановке. Да что там, события последних нескольких недель тоже сказываются. Не зря я собиралась устроить себе отпуск.

Лавируя между прохожими, а их с каждой минутой становится все больше и больше, быстрым шагом направляюсь в сторону Шахты. Видимо, когда-то Альварес посчитал хорошей идеей назвать так свою контору, ведь, насколько я знаю, многие столетия назад, во времена старого мира драгоценные камни добывали именно в шахтах под землей. Теперь же их выращивают искусственно, пусть не такие красивые, как многие века назад, но все же. Именно этим Альварес и занимается легально. А нелегально держит банду Морион. Это еще одна его слабость – давать своим предприятиям названия драгоценных камней. Банда Морион, бордель Бриллиантовая бабочка, бар Опал. У всех свои причуды, у Альвареса такая.

Приближаюсь к высотному офисному зданию из бетона и стекла. Окидываю Шахту безразличным взглядом, после чего не мешкая захожу внутрь. В моем направлении поворачиваются все четверо охранников, и я приветствую их взмахом руки. Мужчины, стоящие на страже, привыкли, что я могу заявиться сюда в любое время суток, поэтому тоже кивают в знак приветствия.

– Донни, мистер Альварес на месте? – уточняю на всякий случай.

Сурового вида парень, с заостренной и такой же гладкой как куриное яйцо головой, поджимает губы, но все же отвечает:

– Он не в офисе, а у себя.

– Спасибо, – благодарю я и направляюсь в сторону лифта, ведущего напрямую в квартиру босса.

То, что Альварес у себя, означает, что мне придется заявиться к нему домой. И хотя я не очень люблю это делать, выбора нет. Не желаю ждать несколько часов, пока главарь банды соизволит спуститься в офис.

Поднявшись на тридцать четвертый этаж, набираю длинную комбинацию цифр на специальной панели, лифт вздрагивает и трогается вправо. Еще несколько секунд, и кабина замирает, а потом с тихим звоном двери разъезжаются в стороны.

Переступаю порог шикарных апартаментов и замираю на месте, когда до слуха долетает негромкое рычание, а за ним и перестук когтей по паркету. Из-за угла показывается Луис – хозяйский доберман с короткой блестящей черной шерстью. Увидев меня, пес заметно расслабляется и продолжает гордо шествовать в мою сторону, а приблизившись, утыкается теплым влажным носом в раскрытую ладонь.

Легко поглаживаю его между глаз и шепчу:

– Прости, малыш, я так торопилась, что не прихватила для тебя ничего вкусненького.

Луис дергает длинными ушами и принимается обнюхивать мои карманы, будто не в силах поверить, что в них и правда ничего нет.

– Виктория? – раздается удивленный возглас Альвареса.

Мы с Луисом одновременно вскидываемся и смотрим в сторону показавшегося из-за угла хозяина квартиры. Альберто Альваресу на вид немногим больше пятидесяти, ростом он примерно с меня и такой же худой, хотя я точно знаю, что мужчина не делает ничего, чтобы поддерживать себя в форме. Его короткие черные как смоль волосы всегда аккуратно уложены, даже сейчас, несмотря на ранний час. Карие глаза мужчины цепко проходятся по мне, словно главарь банды Морион пытается по внешнему виду узнать, зачем я притащилась к нему домой в несусветную рань.

– Доброе утро, мистер Альварес, – произношу, приветственно склонив голову.

Он жестом зовет меня за собой.

Шагаю следом, по пятам преследуемая Луисом, но на пороге кабинета Альварес выпроваживает питомца за дверь, в то время как я прохожу внутрь. Останавливаюсь перед хозяйским столом и дожидаюсь, когда Альварес обойдет его и с удобством расположится в шикарном кресле.

– Можешь присесть, – разрешает он, и я тут же опускаю задницу на стоящий перед столом стул. Альварес еще с минуту рассматривает меня, после чего спрашивает: – Что привело тебя ко мне?

Делаю глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями. Пока добиралась до дома, а потом и до Шахты, сотню раз прокручивала в голове варианты предстоящей беседы, но как все обернется на самом деле в случае с Альваресом предугадать ни за что не удастся.

– Вы в курсе, что в последние несколько недель я занималась непростым заказом, – начинаю я, а Альварес утвердительно кивает. Ну еще бы ему не знать, ведь в случае успеха, в его карман упала бы весьма значительная сумма. – Так вот, все это фарс.

Брови мужчины медленно ползут вверх, а бесстрастное до этого лицо вытягивается и мрачнеет.

– Тебе не заплатили? – уточняет он, и я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Деньги – единственное, что волнует Альвареса сильнее, чем репутация и драгоценные камни.

– Заплатили, но дело вовсе не в этом.

Главарь Мориона чуть склоняет голову набок, выжидательно смотрит мне в глаза, после чего уточняет:

– В чем же тогда?

Коротко обрисовываю ситуацию с Данэмом и рассказываю о том, на что меня пытаются подписать, а также о том, чем мне все это грозит в случае неисполнения. В конце концов подвожу итог:

– Мне нужна ваша помощь.

Альварес несколько раз кивает, но будто и не замечает этого, настолько сильно погрузившись в мысли.

– Хочешь, чтобы я поговорил с твоим заказчиком? – уточняет он.

– Да, – подтверждаю без промедления. – Мне, как и Веронике, требуется защита банды от Синдиката.

Альварес потирает подбородок, после чего качает головой и ошарашивает меня всего одним словом:

– Нет.

– Нет? – повторяю, изумленно уставившись на собеседника.

Направляясь сюда, я понимала, что будет непросто, но категоричного отказа никак не ожидала.

Лицо Альвареса расплывается в довольной улыбке, и у меня появляется стойкое ощущение, что мне это не грозит ничем хорошим.

– Это задание – прекрасный шанс собрать сведения о Барьере и о том, что творится за ним. Кроме того, если Синдикат интересуется Стражами, нам тоже любопытно будет узнать, в чем там дело.

Поджимаю губы и с едва скрываемой неприязнью смотрю на Альвареса. Впервые за годы знакомства мне хочется ударить этого несносного человека. Но он не замечает ничего вокруг, видимо, уже просчитав всю цепочку дальнейших действий в своей умной голове. И все бы ничего, но я являюсь непосредственным участником этих действий, чего не желаю всей душой.

– И что вы предлагаете? – уточняю на всякий случай, хотя вообще не хочу знать ответ.

Альварес концентрирует внимание на мне.

– Ты отправишься к Барьеру и сделаешь все, чего от тебя хочет этот Данэм, но в первую очередь обо всем будешь докладывать мне, а уже потом ему.

Недоверчиво смотрю на Альвареса. Желание ударить его перерастает в потребность, но я неимоверным усилием воли заставляю себя не двигаться с места. Теперь я жалею, что заявилась сюда, не удосужившись отдохнуть. Усталый мозг не был готов к такому повороту событий и сейчас не может придумать ни одного адекватного аргумента в мою защиту.

– А как же Вероника? – не могу не спросить о той, чье благополучие волнует меня сильнее собственного.