Невеста эльфийских кровей
- -
- 100%
- +
– Прибыли.
Брент соскочил на землю.
Ринка не стала ждать, пока он поможет ей слезть. Но стоило ей шевельнуться, как сильные руки тут же сомкнулись вокруг нее.
Держа девушку на руках как ребенка, мужчина вошел в ворота.
– Ваша комната, эрл, – угодливо изогнулся хозяин трактира. – Мы ждали вас.
Брент прошел мимо него, не заметив. Пересек обеденный зал, пустующий в этот момент. И начал подниматься по скрипучей лестнице, ведущей на второй этаж.
Он уже был на верхних ступеньках, когда Ринка оглянулась, подчиняясь внезапному чувству. Из-за широкого мужского плеча она могла видеть весь зал.
Он действительно был пустой, если не считать одного стола в дальнем углу.
Сенешаль не соврал. Не приукрасил.
Их действительно ждали.
Пламя свечей отражалось в медных нагрудниках, какие носила только охрана судьи.
***
В комнате Брент усадил Ринку на кровать, а сам тут же запер дверь и проверил ставни на окнах. Только после этого опустился на одинокий стул у стола и уронил голову на сложенные руки.
Ринка услышала его усталый голос:
– За занавеской уборная. Можешь помыться. Я оплатил горячую воду и мыло. Одежду свою бросишь в камин. Завтра куплю тебе новую.
Он не запугивал, не угрожал, не предупреждал, чтобы даже не думала сбежать. Словно его это не волновало или он был уверен, что она не сбежит.
Некуда.
Некоторое время Ринка сидела, боясь даже вдохнуть. Но Брент больше не шевелился. Он будто спал. Рядом с ним на столе стоял кувшин, полный вина, пара кружек, хлеб и тарелка с нарезанным сыром.
Она смотрела на это богатство зачарованным взглядом, пока ее не привел в чувство голодный спазм в животе.
Решившись, девушка сползла с кровати. На цыпочках прокралась к двери. Подергала за старую, вытертую временем деревянную ручку.
Закрыто.
И ключ, вероятнее всего, где-то у Брента.
Покосившись на мужчину, Ринка в очередной раз впечатлилась шириной его плеч. Нет, с таким не стоит шутить. Он ей руку сломает играючи, если она только попытается его обыскать.
Поразмыслив немного, она направилась к единственному окну. Брент запер ставни, придавив обе створки согнутым гвоздем толщиной с Ринкин мизинец. Но между ними оставалась полоска свободного пространства шириной с палец. К ней-то Ринка и прильнула, зажмурив один глаз.
Окно выходило на улицу, а не во двор. И там уже была глубокая ночь, расцвеченная красноватыми пятнами фонарей. А еще под домом прохаживались какие-то тени.
Присмотревшись, девушка смогла различить уже знакомые медные латы и алебарды с красными древками.
Охрана.
Следят, чтобы они не сбежали.
Она оглянулась на Брента. За это время он так и не шевельнулся. Только дыхание – хриплое, натужное – говорило о том, что мужчина жив.
Хлеб, нарезанный крупными ломтями, лежал у его локтя. Так близко, что, казалось, стоит мужчине во сне дернуть рукой – и великолепные, свежие, ароматные ломти шмякнутся на затоптанный пол.
Этого Ринка допустить не могла.
Желудок с громким недовольством потребовал схватить краюху и запустить в нее зубы. Она уже протянула руку, но тут ее взгляд упал на грязь, засохшую между пальцев.
Брент сказал ей помыться…
Она недовольно сморщила нос. Хороша невеста, от которой несет как из нужника. Поскребла пальцем шею. Под ногтем осталась черная полоса.
Да, помыться не помешает. Тем более после недели, проведенной в вонючей камере.
Хотя… может именно вонь и грязь вынудили Брента отложить консуммацию брака?
Как бы там ни было, желание снова почувствовать себя чистой перебороло все страхи.
О том, что будет, когда Брент проснется, Ринка старалась не думать.
Уборная оказалась крошечной комнатушкой. Душ – простая дырка в углу, обложенная каменной крошкой, и закрепленный сверху рассекатель на ржавой трубе. Туалет находился за тонкой перегородкой и вопреки ожиданию девушки выглядел довольно прилично. На чистом стульчаке имелась даже подушечка для сиденья и крышка.
На полочке возле душа стоял глиняный горшочек с желтоватой субстанцией, пахнущей мятой. Тут же висело полотенце, достаточно большое, чтобы Ринка могла завернуться в него как в простыню.
Она немного замешкалась, раздеваясь. Хотела всю одежду бросить на пол, но, передумав, сняла плащ и оставила его на кровати. После этого, быстро раздевшись, запрыгнула под рассекатель.
Здесь был только один кран: ручка, которую следовало повернуть вверх или вниз. Чем сильнее вверх, тем горячее становилась вода. Ринка выяснила это спустя пять минут, когда сначала попала под ледяные струи, а потом едва не ошпарилась кипятком.
Брент не обманул. Он действительно оплатил горячую воду. Очень горячую!
Но вот температура была отрегулирована, и Ринка блаженно застыла под теплыми струями. Ей казалось, что еще никогда в жизни она не испытывала подобного наслаждения. А ведь в пансионе при монастыре тоже был душ и куда лучше этого! Там пол был выложен розовой плиткой, а трубы и краны сверкали начищенной медью. Монахини затапливали вечером огромный котел, чтобы текла горячая вода, и у воспитанниц было целых пятнадцать минут, чтобы помыться.
Девушки мылись вместе, не испытывая ни стеснения, ни любопытства. Старшие помогали тем, кто помладше. Совсем маленьких мыла дежурная наставница.
Размазывая по себе пахучую мыльную пасту, Ринка вспомнила, как ее саму мыла матушка Ильза. Натирала пенным песком и приговаривала:
– Будешь ты у нас самой беленькой, самой чистенькой. Я из тебя красавицу сделаю, выведу в люди!
И к горлу подкатил уже привычный комок. Сердце сжалось от боли.
Нет, не думать об этом. Забыть. Вычеркнуть из памяти так, словно ничего и не было. Все, все приснилось в страшном кошмаре. И эрл Тамаск, и Герхард, и суд, и тюрьма…
Она не заметила, как вместе с водой по лицу потекли слезы. Рыдания сотрясли хрупкое тело.
Опустившись на дно душа, Ринка скрутилась в комок и окончательно разревелась. Бессильно, по-детски, шмыгая носом и вздрагивая всем телом.
Она плакала, пока в душе не иссякла вода, а кожа не покрылась мурашками.
Только тогда поднялась, дрожащими руками набросила на себя полотенце. Отжала волосы, вскользь пожалев об отсутствии гребешка. Закрутила их плотным узлом и вышла.
Та жизнь закончилась. И она сделает все, чтобы прошлое не вернулось.
Брент по-прежнему спал. Только немного повернул голову набок. Так что теперь Ринка могла разглядеть его ястребиный профиль, суровую складку у рта, старый рубец на щеке и тень он неожиданно длинных ресниц, лежавшую полукружьем на скуле.
Во сне лицо мужчины немного расслабилось, и сквозь устрашающие черты проступило что-то мальчишеское.
Стоя в трех шагах, Ринка недоверчиво разглядывала его.
Кто он такой? Откуда взялся? Почему решил спасти?
Неужели просто из жалости? Или у него свои виды на эльфийскую кровь?
Последнее было больше похоже на правду. Ринка не верила, что кто-то может оказать ей помощь просто так, ничего не требуя взамен.
Она уже хотела прошмыгнуть мимо спящего и закутаться в плащ, когда мужчина вдруг сдавленно застонал. Мускул на его лице дернулся, искажая черты.
Замерев, Ринка от страха забыла, что нужно дышать.
Стон перешел в долгий хрип. И тут девушка заметила то, на что до сих пор не обращала внимания.
По спине Брента расплывалось пятно, почти невидимое на фоне темно-коричневой ткани.
Ее спаситель был ранен…
Первый порыв – броситься к дверям, стучать и звать на помощь – Ринка подавила в зародыше.
Там, снаружи, охранники судьи. Они ей ничем не помогут, только будут глумиться.
Она сама должна придумать, что делать.
Брента ранили из-за нее. Еще на ристалище. Видно, не так-то просто далась ему победа в бою с лучшим мечником города. Сенешаль знал, какие условия выставлять.
Она вспомнила, каким усталым он показался ей там, в тюрьме. Но, зная о своей ране, он все время носил ее на руках, не давая ступить и шага.
Испытывала ли она к нему благодарность? Нет. Это было его решение, его выбор. И вряд ли он решился на это без скрытых мотивов.
Но в то же время сейчас он был единственным, кто стоял между ней и приговором суда. Между ней и ужасом, что пришлось пережить за последние дни.
Если она не хочет вернуться назад, то должна что-то сделать.
Набравшись храбрости, Ринка перевязала потуже полотенце, затянув его узлом на груди, и приблизилась к спящему.
Глава 7
В голове царил полный сумбур.
Она же не лекарь! Чем сможет помочь? Какой толк в том, что она перевяжет рану?
А если рана глубокая и нужно ее зашить? А если он потерял много крови и умрет прямо здесь?
О, Пресветлая Мать! Еще один покойник на ее совести! Тогда ее точно убьют! Порвут на клочки!
Обрывки мыслей мелькали в ее голове, хаотично и бестолково. Пользы от них не было никакой.
Напряженная, готовая в любой момент отскочить, Ринка потянулась к мужчине.
Ее дрожащая рука уже готова было коснуться его плеча, когда Брент вдруг развернулся.
Резко. Без предупреждения.
Его рука взметнулась, перехватывая ладонь девушки. Пальцы сжались, заставив ее завизжать.
Только что он трупом лежал! Она могла бы поклясться! А теперь сидит, вцепившись в ее ладонь мертвой хваткой и глядя в лицо мутным, бессмысленным взглядом.
Оборвав визг, Ринка попыталась вырвать руку. Но это было бесполезно. Хватка Брента только стала сильнее.
Он смотрел на нее, но не видел, не узнавал. Казалось, даже не понимал, что происходит. На его окаменевшем лице не читалось ни малейших эмоций. Маска. Застывшая маска. Холодная, бездушная, словно высеченная из гранита.
И этот пугающий взгляд…
Бессмысленный. Но в то же время безумный.
Взгляд зверя, не помнящего себя.
– Брент… – Ринка с отчаяньем позвала его по имени.
Ни на что не рассчитывая, просто позвала, подчинившись проснувшемуся инстинкту.
В его глазах что-то мелькнуло.
– Брент!
Голос дрожал, но теперь Ринка была уверена, что он ее слышит. Он реагировал на нее! Его зрачки стали меньше, когда она повторила его имя.
– Это я, Ринкьявинн…
Брент моргнул. Веки опустились и тут же поднялись, взгляд сфокусировался, стал осмысленным.
– Что… происходит? – прохрипел, с трудом разлепляя ссохшиеся губы.
Девушка попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой и слабой.
– Мне больно…
Лицо мужчины резко переменилось. В глазах вспыхнула тревога.
– Больно? Где?!
– Рука…
Она осторожно пошевелила пальцами, уже занемевшими в живом капкане.
Брент медленно перевел взгляд на их руки. Пару секунд он смотрел, точно не знал, что нужно сделать. Потом шумно выдохнул, и Ринка почувствовала, как его хватка расслабилась.
Он убрал руку.
– Прости. Не стоит подходить ко мне, когда я в таком состоянии. Это опасно.
Голос звучал сухо, без всяких эмоций. И уж точно без сожаления.
Это заставило Ринку почувствовать раздражение.
– Но ты ранен! Я всего лишь хотела помочь! – выпалила она с внезапной обидой.
Брент поморщился.
– Мне не нужна помощь. Ты помылась? – он сменил тему и окинул ее хмурым взглядом. – Отлично. Не стой босиком на полу, забирайся в постель.
Казалось, вид юного тела в одном полотенце не произвел на него ни малейшего впечатления.
Ринка поджала губы. Где-то в горле уже стояли злые слезы.
Она ведь переживала за него! Искренне! Боялась, что он умрет! А оказывается, ему не нужна ее помощь.
Ну и гхарр с ним!
– Ты что, мой папочка? – бросила, глядя на него исподлобья.
– Нет, я твой муж, если ты не забыла.
Ринка похолодела.
Об этом она действительно забыла на пару минут. Особенно о том, что сейчас их брачная ночь, а за дверью ждут доказательств подтверждения брака.
Разом сникнув, она развернулась и поплелась к деревянной кровати, рассчитанной на двоих. Трактирщик постарался на славу, приказав застелить по такому случаю свежие льняные простыни и саржевое покрывало в цветочек.
– Стой! – резкий оклик заставил вздрогнуть.
Она настороженно посмотрела через плечо.
Брент сидел с таким лицом, будто вспомнил что-то жизненно важное.
– Ты не ела.
Это прозвучало как обвинение.
– Нет, – Ринка бросила на краюху голодный взгляд и сглотнула.
Подтверждая ее слова, раздался громкий ропот желудка.
– Ты должна есть. Садись.
Первый порыв – кинуться к столу, схватить в одну руку хлеб, в другую сыр и начать набивать ими рот.
Но Ринка сдержалась. Перевела взгляд на Брента.
– Это приказ? – спросила, пряча руки за спину и сжимая там кулачки.
Мужчина нахмурился. Казалось, он не понял вопроса. Потом качнул головой:
– Нет. Но ты голодна.
Это была абсолютная правда.
Ринка колебалась. Сидеть за одним столом, так близко к нему… Сможет ли она есть под этим тяжелым, назойливым взглядом?
– А ты?
– После тебя.
Так себе перспектива.
– Будешь смотреть мне в рот?
– Нет, пойду в душ.
Щеки Ринки вспыхнули ярким румянцем. Она же выплескала всю воду! Нужно предупредить…
Но вместо этого язык сам замолол:
– А как же рана? Может, я все-таки посмотрю? Вдруг нужно перевязать…
– Не нужно, – отрезал мужчина, вставая.
Он отошел от стола и начал раздеваться, с совершенно бесстрастным лицом снимая себя одежду предмет за предметом и аккуратно складывая на стул. Первым снял перевязь, повесил на спинку. Почти любовно погладил меч, положил в изголовье кровати. Сев, снял сапоги. Затем стянул через голову кольчугу, стеганый поддоспешник и выпростал из-за пазухи рубаху.
Дальше Ринка смотреть не стала. Внезапно смутившись, она мышкой прошмыгнула к столу. Опустила голову, чтобы спрятать пылающее лицо, и взяла кусок хлеба.
Но где-то внутри зрело робкое любопытство. Хотелось повернуться и посмотреть, как этот могучий, пугающий человек выглядит без одежды.
Но Ринка оправдывала это грешное желание заботой о самочувствии своего спасителя.
Она глянет только одним глазком. Не из праздного любопытства! Ей нужно убедиться, что его рана не представляет опасности…
Не выдержав, она оглянулась.
Брент стоял у кровати в одних полотняных штанах, повернувшись спиной. По его богатырской спине, бугрящейся мышцами, танцевали блики свечей. Но не это заставило девушку беззвучно ахнуть.
От пояса Брента вверх шла черная татуировка. Ствол дуба, оплетенный колючей лозой. К лопаткам он переходил в раскидистую крону, на которой неизвестный мастер с особой тщательностью выписал каждый листочек. Необычайно реалистичные ветви и лозы оплетали плечи и руки мужчины. И что-то подсказывало, что они продолжаются у него на груди.
С трудом оторвавшись от созерцания рисунка, Ринка поискала глазами рану.
Ее не было. Ни малейших следов.
Если не считать рубец в районе печени, который уменьшался и белел на глазах.
Как зачарованная, Ринка уставилась на него. И не заметила, что Брент обернулся, не почувствовала его взгляд.
– Насмотрелась?
Спокойный голос обрушился ушатом холодной воды.
Девушка вздрогнула, ее взгляд заметался, щеки предательски заалели.
– Я… я только хотела…
Он не дослушал. Ему было не интересно, что там думала юная полукровка, никогда не видевшая голых мужчин.
Развернувшись, Брент направился к занавеске, отделявшей уборную.
– Когда я вернусь, – услышала Ринка, – ты должна быть в постели.
И ждать…
Разумеется, последнее она додумала сама. Брент ничего такого не говорил, но это было неважно. Воображение девушки заработало с утроенной силой, когда занавеска закрылась за ним.
Он такой… большой. Просто огромный! Она никогда не видела настолько мощных людей.
О нет, не людей! Об этом не следовало забывать.
То, как быстро на нем заросла рана, было еще одним доказательством его нечеловеческого происхождения. Но кто же он?
Несмотря на недавний голод, Ринка жевала не чувствуя вкуса еды. Все ее мысли толпились вокруг личности Брента. Все чувства и эмоции были направлены на него. Она прислушивалась к тому, что происходило в уборной, напряженно ловя каждый звук.
Вот он тяжело выдохнул. Пробурчал что-то неразборчивое под нос.
Вот звякнула пряжка ремня и зашуршали штаны, скользя по его ногам.
Послышалось шлепанье босых ног.
Скрип поворачиваемого крана.
Ругательство.
Ринка сжалась, втянула голову в плечи.
Удар по трубе, отозвавшийся металлическим гулом.
Все мысли вылетели из головы. Остался только панический страх.
Он убьет ее! Сейчас войдет в комнату и убьет!
Она вскочила, заметалась по комнате, ища, в какой угол забиться. На глаза попалась кровать. Единственный предмет мебели, который мог сойти за укрытие.
Недолго думая, девушка нырнула под нее. Протиснулась ужом в узкое пространство, собирая на себя грязь и пыль. Видно, местные служанки не считали нужным мыть под кроватями. Замерла, не дыша.
Раздались шаги.
Ринка похолодела.
Сердце колотилось где-то в ушах, горло от страха совсем пересохло, а в носу свербело от пыли. Отчаянно хотелось чихнуть, но она боялась даже пошевелиться.
Вот на пороге уборной показались две босые ступни, переходящие в мощные голени, каждая толщиной с ее бедро, не меньше. Крупные такие, бугрящиеся мышцами, перевитые венами и сухожилиями. И покрытые золотистым пушком.
Что было выше – Ринка не видела. Кромка деревянной основы, на которой крепились ножки, закрывала обзор.
Но вот ступни развернулись в ее направлении. Сделали шаг, другой…
Она зажмурилась, безуспешно пытаясь сдержать щекотанье в носу.
Но это было сильнее ее.
Шаги приближались…
От напряжения ее тело покрылось испариной. Казалось, даже волосы на затылке встали дыбом…
Но вот все звуки исчезли. Буквально на миг, на долю секунды Ринка будто провалилась в беззвучную яму. А потом громко самозабвенно… чихнула.
Раздался надсадный скрип деревянной конструкции, и ей в лицо хлынул свет.
– Вылезай.
Она чуть-чуть приоткрыла ресницы. Глянула снизу вверх.
Брент стоял перед ней в закатанных по колени штанах и одной рукой придерживал кровать, поднятую под углом. Голос его звучал абсолютно бесстрастно. Но от этого спокойного тона Ринке захотелось провалиться сквозь землю.
Она представила, что он сейчас видит. И мучительный стыд заставил ее покрыться пунцовыми пятнами.
Хороша невеста. Лежит под кроватью в одном полотенце, вся перемазанная в пыли. Волосы всклокочены, на носу паутина…
– Вылезай, если не хочешь чтобы я тебя вытащил, – повторил Брент.
И Ринка поняла, что это не пустая угроза. Он действительно это сделает. Но собственная глупость раздражала и злила, затмевая здравый смысл. Все, о чем она могла сейчас думать, так это как теперь с достоинством выпутаться из дурацкого положения?
– Мне и здесь хорошо, – пропищала она, пытаясь придать лицу независимое выражение.
Договорить не успела.
Брент молча нагнулся. Его глаза мелькнули перед ее растерянным взором. В эту минуту в них серебрилась сталь. А потом он свободной рукой сгреб полотенце у нее на спине и буквально выдернул из-под кровати.
С громким визгом Ринка рухнула на постель.
– Все? – раздалось спустя минуту, когда она перестала визжать. – Теперь мы можем нормально поговорить?
Она с опаской открыла глаза. И рвано выдохнула.
Брент стоял рядом, сложив руки на могучей груди и сверля ее непроницаемым взглядом.
Это было так стыдно. Так мучительно стыдно!
Она вела себя как ребенок!
Что на нее нашло?
– Я тебя пугаю.
Он не спрашивал, он констатировал факт.
Она чуть кивнула.
Лежать перед ним распластанной лягушкой было столь же унизительно, как и прятаться под кроватью. Но Ринка боялась пошевелиться.
Брент нахмурился.
– Извини. Нам придется привыкнуть друг к другу. Я тоже… – он помолчал, подбирая слова, – в каком-то смысле тебя боюсь.
От этого признания ее глаза распахнулись во всю ширь.
Он ее боится??? Неимоверно!
– Я не знаю, как с тобой обращаться, – пояснил мужчина все тем же невозмутимым голосом. – Я не силен в общении… – его взгляд скользнул по ней, отмечая задравшееся выше колен полотенце, – с детьми.
С детьми?
Ринка потрясенно вздохнула.
Так вот кто она для него. Ребенок! Дитя!
И как сюда вписывается их брачная ночь?
Видимо, что-то отразилось у нее на лице. Потому что Брент внезапно нахмурился.
– У нас осталось не так много времени до рассвета, – пробормотал он, бросая взгляд на окно, где между ставней чернела полоска ночного неба. – Нужно попытаться хотя бы поспать, раз уж помыться не вышло.
Только теперь Ринка заметила, насколько уставшим он выглядит. Его лицо осунулось, черты заострились, на щеках проступила щетина, а под глазами темнели круги. Даже рубцы стали резче выделяться на коже.
Она опустила взгляд и невольно наткнулась на бурые пятна, покрывавшие его грудь. Кровь. Он так и не смог ее смыть.
– Прости, – пролепетала она, подстегиваемая чувством вины. – Ты наверно думаешь, что я… я…
Девушка судорожно сглотнула, не в силах говорить дальше, и замолкла.
Брент молча сел на стул и посмотрел на нее.
– Нет. Я не думаю ничего из того, что ты могла напридумывать, – произнес он минуту спустя.
– Н-но…
– И я не насилую маленьких девочек.
Глава 8
В окнах уже занимался рассвет. А значит, пришло время исполнить данное слово. Консуммировать брак. Вернее, предоставить доказательства, что консуммация произошла.
Приподнявшись на локте, Брент посмотрел на девушку. Та почти всю ночь беспокойно ворочалась у него под боком, то вздыхая, то что-то шепча. Но, в конце концов, все же уснула. Сейчас она спала как младенец. Свернулась в клубочек, натянув на себя все одеяло, положила ладонь под щеку и тихонько посапывала.
Он мог бы по пальцам пересчитать, сколько раз просыпался в постели с женщиной. И ни разу – с девственницей. Тем более столь юной.
Брент сказал Ринке правду. Он убийца, но не насильник. Если ему нужна была женщина, он знал, где ее найти.
Но в этот раз обстоятельства свели его с шестнадцатилетней девочкой, и он просто не представлял, как с ней обращаться. Он знал, как вести бой одновременно с шестью противниками, но терялся, стоило Ринке лишь поднять на него глаза. Под ее немного растерянным, немного испуганным наивным взглядом первый воин Эльвериолла чувствовал себя редкостным негодяем.
Особенно, если учесть то, что им движет.
Некстати вспомнилось последнее напутствие аэра. И его резкий тон:
– Ни один волос не должен упасть с ее головы, помни об этом. Делай что хочешь, но доставь ее живой и невредимой. Иначе ответишь за это собственной жизнью!
Брент давно привык к подобным заданиями и угрозам. Вот уже больше ста лет он верой и правдой служил Эльвериолльскому королевскому двору и не раз защищал правящий род от посягательств со стороны. Тогда, шестнадцать лет назад, был как раз такой случай.
Светлые эльфы живут долго, очень долго, но, в конце концов, и они умирают. Король Танатаэль Каламрис правил почти триста лет, но пришел его час, и он, попрощавшись с родными, тихо угас в своей спальне. Оставив малолетнего сына наследником трона и назначив аэра Лиатанари регентом королевства.
Но как всегда, нашлись те, кто был недоволен этим решением. На это раз Алиэрн Джиттинат – племянник Танатаэля.
Ведомый внезапным порывом, Брент осторожно отвел растрепавшиеся пряди с лица девушки. И присмотрелся.
В малышке не было ничего от отца, по крайней мере, он не смог разглядеть характерные для Джиттинатов черты. А вот от бабки – младшей сестры короля – ей достались высокие скулы, форма глаз и бровей. Любой, кто знал Рианэль Каламрис, мог бы сказать, что девчушка похожа на нее, как две капли воды.
Но именно это родство сыграло плохую шутку с ее семьей. Алиэрн решил, что имеет столько же прав на трон, сколько и сын короля. И поплатился за это собственной жизнью. А еще жизнями сотен приверженцев, вставших под знамена мятежного герцога.
И вот теперь, спустя столько лет, последняя из рода Джиттинат должна вернуться на родину предков. Кто бы знал, что судьба так посмеется над древним эльфийским родом? Что полукровка, дочь мятежника и человечки, внучатая племянница покойного короля и троюродная сестра нынешнего – станет последней надеждой Эльвериолла…
Ресницы девушки дрогнули. Брент почувствовал, как изменилось ее дыхание, и нахмурился.
– Просыпайся. Пора кончать с этим фарсом.
По телу Ринки прошла мелкая дрожь. Но она все же открыла глаза, сообразив, что притворяться спящей бессмысленно. Медленно села, натянув одеяло до самого подбородка, и уставилась на мужчину расширенными от страха глазами.