- -
- 100%
- +
В дверь негромко постучали. Я вздрогнул. На порог вошла горничная Грета.
Испуганный взгляд устремился к большим бурым пятнам. Неожиданно обычно румяное лицо Греты стало бледным. Она ахнула, не желала верить глазам. Невинная молодая девушка сжимала в руках скомканную тряпку, как оберег от злых сил и неожиданно заговорила со мной вместо того, чтобы убежать.
– Господин, – женственный голос дрожал, как ветка на ветру. – Ч-что тут произошло…
Вдруг воспоминания разрушающей мощью обрушились на голову. Вспышки страшной ночи высеклись в разуме, как всполохи молний. Засохшие потеки крови – зловещие росчерки кровавым пером; прелестное тело девушки, восставшее из пепла, чтобы вновь пасть от пули. Остекленевшие мёртвые глаза, устремленные в никуда. Звук выстрела, что ещё звенел в ушах, как погребальный колокол.
Я зажмурился, но кошмарные образы приобрели ещё большую четкость, переплетались с обрывками батальных картин из Сталлионграда. Я прижал ладони к вискам и пытался изгнать страшные видения, но сколько бы я ни упирался, картины прошлой ночи выжгли в мозге разлагающееся клеймо.
«Ещё одна травма…»
– Господин Фаррен? – едва слышный голос Греты вывел разум из пучины воспоминаний. – Что случилось? При каких… обстоятельствах…
Горничная в ужасе указала на кровавое пятно и на отчасти зажившие руки. На лице читалась молчаливая мольба. Грета не хотела верить в то, что пришло на ум. Она хотела услышать что-то оправдывающее весь бардак, но я лишь удрученно покачал головой.
«Как описать горничной, что я казнил беззащитную гармонистку? Грета меня никогда не поймёт, даже если узнает всю правду…»
Я встретился взглядом с простой служанкой, что всю жизнь знала только размеренный распорядок столичного поместья. Разум понимал, что Грета никогда не смогла бы постичь глубину бездны человеческих страданий.
«Милые котята, как она, обязаны радовать людей и только. Я не заставлю служанку переживать по пустякам».
Пришлось отвернуться. Но вдруг я почувствовал, как по щекам стекают слезы – отголоски трагедии, где пистолетный выстрел сыграл главную роль. Тело рефлекторно глухо вздохнуло. Я вытер то, что осталось на щеках, встал с кровати и по-военному вытянулся. Тяжёлая боль настигла мышцы. Повернувшись к Грете, я сказал:
– Выйдите! И никогда больше не заходите в мою спальню без разрешения. Как только я уйду приступите к уборке, – глаза сами закрылись от стыда.
Грета съежилась. Она была ошарашена ледяным тоном. Я никогда не позволял себе так грубо обращаться со слугами, но тогда что-то внутри меня изменилось. Грета опустила взгляд, постаралась сделать реверанс и спешно удалилась из спальни.
Выбитая дверь всё также лежала на полу.
Я проводил девушку взглядом, а затем подошел к дубовому шкафу и принялся одеваться с методичностью человека, для которого армейская выправка стала второй натурой. Идеально отглаженный мундир, начищенные до блеска сапоги – ни одной помарки, ни единого изъяна.
«Хорошо, что я встретил полицию в повседневной одежде… Не замарал пиджак».
За окнами разразился новый день, но мне никуда было спешить. Я прошел к маленькому столику, что был уставлен драгоценными безделушками, и положил талисман. Тоска по далёкому прошлому одолела озлобленную душу. С явной грустью, что мешалась с решимостью, я потянулся за позолоченной шкатулкой и извлек оттуда пачку сигар. Я не курил, но в тот день хотелось хоть чем-то прижечь душевную рану, поэтому я чиркнул спичкой и вдохнул ароматный дым.
«Можно же позволить себе одну-единственную минутку слабости…»
Я прошёл через выбитую дверь, спустился с сигарой вниз и увидел, как высокие окна заливали столовую теплым сиянием. Ветерок шевелил тяжелые бархатные шторы и доносил из сада сладкий аромат сирени. После небольшой передышки я оставил сигару в гостевой пепельнице, отмыл руки от крови и посмотрел на часы.
«Семь тридцать утра. Пора завтракать».
Я зашёл на кухню, сел за массивный дубовый стол и придирчиво оглядел серебряные приборы. Кухарка Фреда уже прибыла в особняк и приготовилась подавать блюда. Помощницы по кухне прибыли позже. Они опоздали на две минуты, и замерли в ожидании, ловя каждый вздох.
Я не отреагировал на столь незначительное опоздание и вместо ругани разломил пышную булочку с румяной корочкой. Зазвенел колокольчик – и на стол выплыла первая перламутровая каша с янтарным бульоном.
Приближалось время для поездки в бюро на очередное совещание. В тот ранний утренний час, когда солнце только-только позолотило кроны деревьев, а передо мной лежали молочные реки и кисельные берега, мир будто становился чуточку лучше.
На выходе я приказал Фреде распорядиться насчёт починки дверей, а после сел в машину и покатил по хрустящей гравийной дорожке. Я выехал из поместья и легонько откинулся на мягкие подушки. Пришлось включить радиоприёмник, что лежал на соседнем сидении. В дороге, я задумчиво смотрел вперёд и незаметно покачивался в такт звучания скрипки.
Май благоухал по-весеннему пряно: смолистой хвоей, первой зеленью, далекими огнями горящих костров из тел террористов… На обочинах раскрывали лепестки одуванчики, утренний туман стлался над низинами.
В воротах бюро караульные свистом остановили машину для проверки документов. Я вскинул руку и показал бумаги, а после миновал арку и прошел по залам с инкрустированными полами и живописью на стенах. В бюро меня уже ждал с обветренным лицом и со странной улыбкой начальник Генштаба Триммель.
– Приветствую, хайвенгруппенфюрер, – сказал он и как обычно строго пожал руку. – У вас небольшие проблемы.
– Приветствую, Хайвсмаршал. Что случилось? Не слышал ни о каких проблемах! – соврал я и нагло улыбнулся в ответ.
– Вас требует к себе королева Ликтиды. Вы что-то натворили? Лучше сразу признайтесь. Может, тогда я смогу хоть чем-то помочь. Весь штаб знает, в каких вы отношениях с Ауранцией, и…
– Прошу простить, гер Триммель, но я не понимаю, о чем вы говорите.
Очередная ложь. О, великое искусство вранья! Столь изощренное, многогранное, карающее за своё использование ремесло. Сколько поколений мастеров вышло из-под твоих адептов… Для одних ложь становилась единственным способом выжить – как рыбы, ловко лавируя в мутном потоке, они пытались обмануть саму жизнь. Другие делали враньё оружием, смертоносным и тайным, как тихий выдох яда. А для меня ложь стала очередным инструментом очередного поля боя.
– Тогда вот, держите, – он протянул конверт. – Люди Ласина Кардо передали это ещё ранним утром. По ощущениям, там фотография.
Сердце сжалось, когда я услышал, что может быть внутри.
– Благодарю, гер Триммель. Разрешите идти?
– Разрешаю.
Я, один из трёх лучших хайвенгруппенфюреров страны, был в глазах Триммеля шестеренкой в механизме, хотя и наделенной полномочиями. Винтиком, который при необходимости можно было не без усилий, но заменить.
Триммель Цу Гардис. Хайвсмаршал армии Гегемонии.
Излишняя любознательность Триммеля Цу Гардиса действовала мне на нервы, как протяжный скрип несмазанных петель. Хоть он всегда пытался защитить, помочь, я никогда не просил его об этом, ведь по многолетнему опыту знал – каждая операция, от самой мелкой до грандиозной, на деле представляла слаженный механизм. Один лишний винтик, одна мелкая ошибка – и система даст сбой, начнёт бренчать и разваливаться на части.
«Так не должно получиться с Ауранцией… Только не с ней».
Я стиснул зубы и протяжно выдохнул.
«Учитывай каждую мелочь, каждый нюанс. Лишние допросы, утечка информации поставят под удар всё, чего я добился за время службы… и жизни. Не хватало еще, чтобы этот маленький пёсик Кристализ совал нос куда не следует».
Липкая, ненавистная «осведомленность» хайвсмаршала оказалась не нужна. Только не здесь. Хорошо, что он оказался только пешкой в большой игре Великой королевы. И хорошо, что я умел держать себя перед Триммелем под контролем.
«Ликтида… Жди меня».
Часть 2
Глава 4
Бронепоезд стремительно мчался на запад, приближаясь к границе Гегемонии. Я отхлебнул из бокала особое Сорифское вино, напиток нашего самого северного региона, и задумчиво посмотрел в окно. Там, далеко за Ликтидой простиралась Оления – государство викингов и воров. Омерзительная кровоточащая язва на теле цивилизованного мира.
Оления… При одной только мысли я скривился, будто отхлебнул яда. Эта страна – воплощение всего того, что я презирал: преступность, воровство, беззаконие. Коррупция и своеволие въелись в Оленийское государство невероятно крепко. Эта страна не желала цивилизоваться и довольствовалась жалкой ролью чумного пятна на карте.
Хорошо, что столь извращённое государство хотя бы никогда не представляло серьезной военной угрозы. Так называемая Оленийская «армия» была жалкой бандой недоучек под рваными стягами. Только викингов, что совершали набеги, мы воспринимали со всей серьёзностью. Оления грабила деревни и земли Ликтиды, а также Вракса, обкрадывала два важнейших региона нашей Гегемонии и привычно прикрывалась «высоким уровнем преступности». Таким образом она прятала за пустыми словами бесконтрольные разорительные рейды, что вызывали у всех ярое желание отомстить.
Однако дотошный недоносок Триммель все же научил меня кое-чему полезному. Хитрый лис с виду казался глупым простаком, но за повседневной маской скрывался ум политического стратега. Хайвсмаршал развил у меня чутьё, которое помогало буквально предугадывать будущее.
Тогда я ещё не знал, но чувствовал, что Оления станет главной мишенью на ближайшие годы. Простой и логичный вывод, что был тщательно рассчитан по правилам политического цейхгауза. Но тогда итог казался логичным и понятным лишь тем, кто знал, что происходит внутри нашей страны и государства, столь же извращённого, но на другой манер.
В этом заключалась сила и слабость чутья. Нужно было иметь широкий кругозор и постоянно держать руку на пульсе. На схожих мыслях я отсалютовал бокалом полям и редким домикам Ликтиды, что раскинулись за окном.
«Нечего переживать. Ты со всем справишься. В конце концов Оления выбрала свою судьбу сама. Цивилизованному миру придется ее обезвредить, как это делают с опасной болезнью или с сумасшедшими», – война была неизбежна. Единственное, что нас сдерживало – это время.
Два часа спустя бронепоезд замедлил ход, когда начал приближаться к засекреченному вокзалу вооруженных сил в Ликтиде. Я отставил опустевший бокал, встал и прошёл в тамбур. Вскоре поезд со скрежетом остановился. У выхода я медленно сошел на перрон по ворсистому ковру и осмотрелся. Оказалось, что рядом уже ожидал эскорт – двое вооруженных часовых и чёрный автомобиль с шофером. Машина ярко блестела на солнце и манила новизной.
Воздух Ликтиды полнился ароматами цветов и дымом заводских труб. Водитель, молодой крепыш с лицом бывалого вояки, вытянулся по стойке смирно. Я окинул парнишку цепким взглядом, как подобает званию, а затем кивнул и прошёл к машине. Дверца автомобиля распахнулась, приглашая занять место.
Я расположился в кожаных ароматных креслах и насладился приятной атмосферой салона. Мотор автомобиля мягко заурчал, и мы тронулись с места, плавно вписываясь в городской трафик. По обеим сторонам дороги сменялись разномастные здания – от современных бетонных до кварталов старой, ещё деревянной, застройки.
Полис с многовековой историей и традициями встречал праздником. День Единства – радостная дата присоединения Ликтиды Ауранции к Землям Всеполиса Кристализ. Два больших региона, две династии объединились по воле королев.
«Какие все радостные… Видимо не зря День Единства считается символом высочайшего самообладания всех Меняющихся…»
Наш путь лежал ко дворцу Ауранции, что раньше представлял собой обычный улей, место, где тысячи простых людей жили и активно размножались в подземных комплексах. Инструкции четко прописывали линию поведения. По прибытию во дворец я должен поклониться, а после попросить разрешения отнять немного времени у королевы. А дальше уже, как по сценарию, доступны любые интриги.
Но я так не поступлю.
Автомобиль замедлил ход, когда подъехал к массивным воротам улья. Еще издали я увидел двух караульных в мятых мундирах – они жевали табак на ходу и о чём-то горячо спорили.
– …ты думаешь, лошадь изобрел человек? – громогласно вопрошал первый охранник, тощий и с обвислыми щеками.
– А я не думаю, я уверен в этом! Как объяснить, что природа поняла, что человеку нужно что-то с длинной спиной, чтоб сесть и на этой штуке передвигаться?
Я хмыкнул и про себя засмеялся.
«Вот оно, дремучее невежество! И таким вверена охрана королевской резиденции…»
– А ведь животным нужно что-то есть… – басил охранник. – А эта херня, ну лошадь, она ест сено! Трава выжженная, в ней ни белка, ни хрена… Но при этом лошадь – ебать какая сильная! Эта херня дыг-дыг-дыг – бежит быстрее ветра!
Напарник, молодой парнишка с ясными глазами новобранца, пожал плечами:
– Ярик, во-первых, я тебе скажу, что за лошадью нужно много ухаживать…
– Да она сама выживет!
– Выживет, но будет худая и в говне! – чётко вставил новобранец.
– Но дикая лошадь… Живет же без человека?
– Да. Худая и в говне, – новичок не уступал.
В этот момент автомобиль остановился у ворот, и я, не спеша, выбрался из салона. Двое часовых не обратили на меня никакого внимания.
– Хорошо, а за зеброй кто ухаживает? – не смущаясь присутствия хайвенгруппенфюрера, ухмыльнулся Ярик. – Ей похую вообще на людей!
– Зебра?! – охнул юнец.
– Да!
– Зебра слабое животное!
– Зебра – слабое животное?! – возмутился Ярик. – Это ты блять слабое животное! Если ты встанешь рядом с зеброй, она тебя в р-р-рот выебет! Клянусь тебе…
– Ты видел человека, который ездит на зебре?!
– Она настолько сильная, что её хуй заставишь что сделать вообще! Даже если захочешь.
– Она слабая, она не выносливая… Она просто декоративная штука эта зебра…
– Декоративная – это пони! Пони – декоративное животное, а зебра…
Я прокашлялся. Часовые шумно сглотнули и вытянулись по струнке, точно школяры, которых поймали на шалости.
– Бездельники! – прогремел я.
Офицеры вскинули руки и поприветствовали меня согласно уставу. Я подошёл поближе.
– Здравия желаем, гер хайвенгруппенфюрер!
– Так вот вы какие, ликтидские гвардейцы, – я обошел лодырей кругом. – Сама бестолковость да безалаберность! В карауле философские беседы ведём? От службы отвлекаемся?
– Виноваты! Такого больше не повторится!
Юнец согласно закивал и признал оплошность.
– Что ж, – я поправил мундир и готовился было идти, как вдруг…
– Генерал, разрешите обратиться! – брякнул юнец.
– Разрешаю. Что у тебя?
– Что с вашими костяшками на ладонях? Руки так изуродованы…
Я спрятал некогда нежные пальцы за спиной и постыдно желал оправдаться, но вспомнил, что это не касается каких-то часовых.
– Ничего особенного, рядовой. Приступайте к службе.
– Так точно!
У входа во дворец меня встретили две служанки, лет двадцати пяти. Девушки присели в глубоких реверансах. Они заигрывали и посверкивали бархатными глазами из-под опущенных ресниц.
Эти две служанки – единственные, кто знал, что я и Ауранция распустили слухи в бюро, будто ненавидим друг друга.
Когда мы направили недоброжелателей по ложному следу, то искать тех, кто выступал против нас или попросту ненавидел Ликтиду стало проще. Чтобы накопать компромата – враги Ауранции обращались ко мне, а мои враги к королеве Ауранции. Идеальный план по поимке крыс.
– Приветствуем вас, гер хайвенгруппенфюрер. Ауранция в покоях Её Величества, – промурлыкала с лукавой улыбкой рыжеволосая.
– Позвольте проводить вас к ней, – скромно сказала вторая, голубоглазая блондинка и начала принюхиваться с поистине плотоядной жадностью.
Я изучил девиц одним цепким, ненасытным взглядом – точно ястреб, что осматривал двух сочных перепелок.
«Они явно какие-то озабоченные… Каждый раз так на меня смотреть… И как им не стыдно?»
Я почувствовал, как губы сами собой скривились в гримасе презрения, но двум воплощённым демонессам, по выражениям лиц, такое очень даже нравилось.
– Что ж, заслуживающие милости вниманием ласк удостоятся, – процитировал я и заставил прислужниц трепетно вздрогнуть. – Но провожать меня не надо. После того, как я предстану пред Ауранцией, подготовьте тёплую ванну и бокал особого Сорифского, если, конечно, вы уже накрыли обеденный стол.
Рыжая девица шумно вздохнула, будто от накатившей дурноты. Блондинка же прикусила губу и опустила взгляд в пол. Обе старались скрыть искру вожделения, что вспыхнула в расширенных зрачках.
«Они поверили, что кто-то вроде меня удостоит слуг честью… Очень смешно».
Я миновал рабынь эроса, прошёл во внутренние покои дворца и направился прямиком в спальню к Ауранции. В воздухе витали ароматы благовоний, кружа голову едкой истомой.
Ауранция. Королева Ликтиды.
Королева встретила меня, разлегшись на подушках в небрежной лени, пока выступавшие вперёд ступни заигрывали с разумом. Длинные, стройные ноги казались воплощением чувственной беззащитности – нежные и бархатистые, будто миндальные лепестки. Кожа ступней – молочно-лунная, лишь кое-где присыпанная золотистым пушком, как будто хотела, чтобы её нежно поцеловали. Изящные пальчики так и манили к себе и томно изгибались.
Я ощутил, как горячая волна нездорового влечения прокатилась по венам. Ножки королевы были моей тайной страстью. Сколько постыдных ночей я провел, сколько раз я безумствовал от запретных грез, в которых ласкал, покрывал поцелуями бесценные ступни…
Ауранция поймала плотоядный взор. Она нарочито медленно согнула ножку в колене, поддела колечко, что лежало на кровати, и подтянула к себе. Серебряное кольцо кольнуло нежным бликом, ослепило на мгновение.
– Ну же, не томи… Иди ко мне… – промурлыкала она с насмешливой улыбкой.
Ауранция игриво качала ступней, подзывала ближе. Королева раздразнила мужественное тело до крайней степени, но я никогда не сдавался без боя. Пришлось сжать кулаки так, что ногти впились в ладони. Я двинулся вперед и, к моему несчастью, совсем не заметил, как параллельно вдыхал ароматы курений и притираний.
Прошло тридцать секунд. Тело рухнуло на колени возле ложа. Я протянул некогда окровавленные руки к заветной ступне. Алчный разум пал перед красотой Ауранции – моей истинной королевы. Я уже предвкушал, как поливал столь желанную беззащитную нежность жадными поцелуями, но вдруг Аура резко отдернула ногу и скрестила лодыжки. В глазах сверкнула презрительная и извращённая улыбка.
– Только прежде скажи мне… – она приподнялась. – Как тебе было с той террористкой? Не уж то какая-то гармонистка была лучше, чем твоя любимая королева…
Губы задрожали, не в силах промолвить и слова. По щекам покатились горестные слезы, прежде чем я сумел их почувствовать.
Так бесчестно рыдать перед Аурой мог только один человек во всей огромной Гегемонии. Только великодушная женщина, что заменила мне маму в самый тяжёлый час, могла понять ужас, что пришлось испытать мне той ночью.
– Моя королева… – сипло выдохнул я, давясь комом самоуничижительного презрения.
Ауранция испугалась, что обидела любимого и затрепетала.
– Ой-ёй… Ни слова больше. Я не хотела, тебя обижать, мой мальчик. Я вижу, что ты очень устал… – прошептала она и обняла израненное тело. Аура гладила нежные волосы, как делала это в далёком детстве, а после подняла глупого мальчишку на кровать и начала снимать пиджак. – Иди же ко мне… Я обязательно тебя защищу.
Мгновение и я уже массирую нежные ступни. Аура наблюдала с нежной материнской улыбкой на лице. Облегчение было неописуемым; я не осознавал, как сильно желал материнского тепла. Ещё мгновение и разум понял, что уже плывёт по течению, пока тело утопало в любви.
Рыжая горничная быстро вошла, поставила бокал вина рядом со мной и убежала за дверь. Аура тихо застонала, пока я целовал и сосал мягкие пальцы. Спустя две минуты я взял бокал, пролил содержимое на ступни и принялся пить вино прямо с немного грязных ножек. Я не выдержал давления нежной материнской любви и утонул в Ауранции с головой.
– Посмотри, что ты со мной сделала, Аура… Как же сильно я тебя люблю…
Мой голос был глубоким и полным желания, когда я снял тёмно-фиолетовое платье, медленно оперся о край кровати и подался вперед, пока возбуждённые тела не объединились друг в друге.
Тихие стоны Ауранции перешли в глубокие вздохи, когда я начал движение. Разум неожиданно застонал, когда прочувствовал, как плотное, влажное тепло обвилось вокруг. Тело посылало волны удовольствия, что пробегали по спине. Аура обняла накаченные мышцы и двигалась нежно, хоть и задавала относительно быстрый ритм.
Наши сердца синхронизировались. Голова была наполнена чистым экстазом, и я потерялся в ощущениях. Дыхание Ауры теперь было коротким, прерывистым, а стоны становились громче с каждым толчком. Она понимала, что подходит ближе и ближе к краю.
Тело горело желанием и удовольствием. Я почувствовал, что Аура вот-вот дойдёт до вершины. Это только подстёгивало, заставило двигаться глубже. Мы оба балансировали на грани.
Через минуту напряжение достигло невыносимого уровня. И вдруг это случилось. Аура издала пронзительный крик, когда высший момент удовольствия накрыл подобно приливной волне. Она сжалась, выжала из меня все, на что я был способен, и подталкивала глупого мальчишку уже к собственному окончанию.
«Какая же она милая…»
Через несколько секунд я заполнил Ауру до краёв. Тела сотрясались от силы любви, пока каждое нервное окончание горело от блаженства. Когда мы медленно пришли в себя, я наклонился вперед и поцеловал королеву. Аура с готовностью ответила и страстно объединила усилия.
Наконец, мы оторвались друг от друга. Пришлось слегка отстраниться, чтобы посмотреть Ауранции прямо в глаза. Они были наполнены смесью любви и заботы, истинной привязанности и желания.
Я нежно убрал прядь волос за ухо и с благодарностью обнял королеву. А после торжественно объявил:
– Я победил.
– Ты большой молодец… Но в следующий раз я обязательно тебя одолею…
Аура погладила меня по голове, а после взяла бокал, отпила глоточек и поцеловала влажные губы со вкусом винограда. Наши души сплелись воедино, а слюна превратилась в сладкий глинтвейн. В тот момент я бы пил его бесконечно.
Кто-то за дверью тихонечко вскрикнул от удовольствия.
«Потрясающий вкус…»
Глава 5
После акта любви мы отправились обедать. Нельзя было обсуждать дела, от которых зависит моя жизнь, на пустой желудок. За столом я пробывал новые деликатесы, что были приправлены редкими специями из других континентов.
Время от времени взор обращался к прелестной Ауранции. Её изумрудные глаза всё также очаровывали, излучали ум и сострадание. Она отрезала небольшой кусочек гуся, приоткрыла алые уста, нежно положила мясо в ротик и прожевала. Спустя несколько повторений Аура испила вина и спросила:
– Объясни мне, мой маленький генерал, зачем тебе Торрен? – королева посмотрела на заспанное лицо с печалью, как мама смотрит на глупого ребёнка.
– Мне нужно с ним поговорить.
– Много кто теперь его ищет. Кристализ как с цепи слетела. После поражения в Кантерлоте, как только мы не смогли взять под контроль Вестрию, власть этой избалованной девочки только укрепилась и теперь… Не знаю, сколько времени осталось, но континент ждёт катастрофа. Скоро мир превратиться в поле боя. Эквус никогда не будет прежним. Ты должен понимать, что грядёт Конец гармонии…
– Я должен хорошенько встряхнуть Торрена, чтобы этот идиот опомнился, – изрек я и отставил опустевшую тарелку.
– Ты думаешь, что получится убедить гармонистов присоединиться к нам?
Я на миг задумался, взял руку Ауранции и произнес:
– Я не знаю. Но мой брат…
Внезапно двери открылись. Человек прошёл вперёд под звон тишины. Он мгновенно привлек внимание всех присутствующих: горничных, нескольких кухарок, что стояли в стороне и охранника, что находился рядом со входом.
Это был мой старший брат. Лицо Эрвина исказил гнев. Он смотрел на меня, как в далёком детстве, когда я ещё не мог дать отпор. Шагая с уверенностью льва, он подошел ко мне, наполнил комнату напряжением, взял бокал с вином и угрожающе встал прямо перед столиком. Взгляд пронзал словно меч, сверкал непреклонной решимостью и неукротимой яростью.