Конец гармонии. Запретные чувства
- -
- 100%
- +
– Рина врёт. Мы знакомы, – я попытался вернуть себе самообладание.
– Что ты несёшь? Разве мы где-то виделись? – синеволосая подошла и взяла меня за шиворот.
– Мы же виделись с т-тобой н-на… на фестивале, помнишь? На празднике виделись, только и всего… Может ты просто подзабыла?
– Ах, да-а-а… – Рина угрожающе взглянула на слабенькое тело и хмыкнула. – Точно. Я на фестивале видела этого придурка.
Тётя Маша удивлённо подняла брови, но быстро взяла себя в руки:
– Как интересно… – она явно что-то заподозрила.
– Ну что ж! – а отец так и не понял всей комплексности ситуации. – Давайте посидим вместе, попьём чайку! Я уже накрыл небольшой стол. Пойдём обсудим планы на будущее, да познакомимся получше!
– Мы только за, – ответила тётя Маша.
– Чай очень кстати. Мне как раз так хочется пить! Надеюсь, холодной воды у вас достаточно… – Александра Николаевна тоже ничего не поняла.
Отец пошёл первым и повёл всех за собой. Новоиспечённая семья переместилась в небольшую комнатку в десять квадратов, где были расставлены всякие вкусности.
Кухня у нас была уютной и светлой. На столе стояли тарелки с закусками и чайник, из которого поднимался пар. Все расселись: отец занял место во главе, рядом с ним села тётя Маша, а Александра Николаевна и Рина разместились напротив.
Я сидел в углу и почувствовал, как кровь пульсирует в висках. Мысли метались в голове, как испуганные птицы в клетке.
«Александра Николаевна – моя любимая учительница, объект тайного обожания – теперь станет моей сводной сестрой… Ну за что мне такое наказание?».
Столь разрушительная мысль причиняла почти физическую боль. Я пытался сосредоточиться на трапезе, но слова долетали до меня как сквозь вату. Взгляд то и дело возвращался к Рине.
Синие волосы казались вызывающе яркими в приглушённом свете кухни. Фантомное прикосновение неформалки к воротнику всё ещё ощущалось лёгким давлением у шеи.
По спине пробежал холодок. Страх мешался с неловкостью, создавал в груди тяжёлый ком. Я боялся, что в любой момент Рина может выдать нашу ложь, и это разрушит хрупкую гармонию, что воцарилась на кухне.
Чувство долга боролось во мне с желанием сбежать. Я понимал, что поступил правильно, сказав правду, пусть и неполную. Однако теперь каждое слово, каждый взгляд казались подозрительными. Я пытался улыбаться и поддерживать разговор, но внутри бушевал ураган. Неловкость, смущение, тревога – всё смешалось в один мучительный коктейль.
Разум впервые не мог и предположить, что ждёт меня впереди.
– Так, Ян, – начал отец, подливая всем чай. – Расскажи девушкам немного о себе. Чем увлекаешься, как проводишь время?
Я сделал глубокий вдох, старался не выдать истинных чувств.
– Ну, я люблю читать. Особенно люблю фэнтези и японских авторов. Смотрю аниме и увлекаюсь писательством… Хотя скорее графоманией, хе. В свободное время играю в шахматы, а также рисую мангу.
– О, так ты писатель, художник, так ещё и шахматист-анимешник! – оживилась тётя Маша. – Это так мило… Ты такой творческий мальчик…
Рина, улыбаясь, добавила:
– А в шахматах сколько рейтинг? Я тоже люблю поиграть в свободное время.
– У меня второй любительский, – ответил я, постепенно успокоившись. – Это где-то…
– Ну я тебя развалю налегке. Слабак, – Рина задела мою гордость.
– А ну давай сыграем!
– Как-нибудь я с собой принесу доску, часы и мы сыграем по турнирным правилам. Это будет быстрая победа…
Тётя Маша, заметив, что разговор идёт в интересном русле, подхватила тему и подлила масла в огонь:
– Как прекрасно! У вас так много общего! Я уверена, что вы с Риной быстро поладите.
– Никогда! – сказали мы в унисон.
– А как насчёт вас, Александра Николаевна? – я с нежностью взглянул на любимую. – Чем вы увлекаетесь?
– Я люблю рисовать и занимаюсь фотографией, – ответила учитель. – Ещё я обожаю путешествовать, но пока не было возможности слетать куда-нибудь в Турцию или в Париж… куда я всегда хотела попасть.
– Это так здорово, когда есть о чём помечтать… Ха. А я ведь тоже хочу, когда доучусь, уехать из страны подальше. Вы ведь знаете, что всех парней старше двадцати одного сейчвс отправляют на Запад…
– Ага… и это так печально. Многие ученики после одиннадцатого класса так и не вернулись к своим семьям. Столько мальчишек уже погибло…
Разговор шёл своим чередом. Спустя минут десять я почувствовал себя более-менее адекватно.
Тётя Маша искренне заботилась о папе и помогала мыть посуду, а Александра Николаевна и Рина оказались обычными милыми девушками со своими проблемами.
«А может не всё так плохо?» – подумал я, как вдруг в голове раздалась фраза:
«Прими неизбежное».
И я упал без сознания.
– …то есть я буду помнить кем был? – спросил до боли знакомый голос.
– Не совсем, малыш, – привлекательная красноглазая богиня озарила разум трепетом. – Но ты хотя бы не исчезнешь так просто. Всего то нужно будет вспомнить… а потом найти кого-нибудь из культа. Остерегайся людей гордыни. Ведь во всех мирах вы – непримиримые соперники.
– И всё это из-за гнева? – я был очень взволнован.
– Нет… Не из-за гнева уж точно. Скорее всё из-за гордости, – она приблизилась ко мне. – Из-за моей… гордости. Ты переродишься только из-за того, что такой идиотский конец непростителен!
– Вот ведь Зеленоглазый… Тварюга… – я выругался на непонятном языке, что был крайне похож на немецкий. – Надеюсь я смогу вернуться и отомстить?
– Конечно, – кокетливо ответила девушка. – Ради этого я тебя и спасла. Демиург, что думаешь по поводу нашего гостя?
Страшный скелет сидел рядом на стеклянных ступеньках и бил кулаком о высокую колонну. Он молча покосился на меня, хмыкнул и продолжил избивать интерьер.
– Что смотришь, чудик? – неприветливо сказал я. – Может ответишь на вопрос?
– Какой же ты урод… Низшая форма жизни! Ты недостоин её любви… – печально пробормотал Демиург. – Но, видимо, ничего не поделаешь.
– Тебе нужно восстановить силы, мой мальчик. Заключим договор, – добавила девушка и взяла меня за руку.
– Ради мести… Я готов на всё…
«И ничто меня не остановит».
Я медленно открыл глаза, чувствуя легкое головокружение. Сознание постепенно возвращалось на исходную. Разум медленно начал осознавать окружающую обстановку. Я лежал на папиной кровати, укрытый мягким одеялом.
Комната была погружена в полумрак. Тусклый свет проникал сквозь неплотно задёрнутые шторы.
Повернув голову, я замер от неожиданности. Рядом на расстоянии вытянутой руки, спала Александра Николаевна. Нежное женственное лицо излучало безмятежность. Длинные ресницы чуть подрагивали во сне.
Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Голова не смогла отвести взгляд от учительницы, которая теперь была так близко. Разумная часть попыталась вспомнить что произошло. В голове всплыла картинка семейного ужина. Странное ощущение не покидало тело.
«Я сидел за столом, а потом… а потом пустота. Что за бред? Н-но… Теперь мы лежим с любимой в одной постели… и о боги, как же красивы её нежные губы…»
Как бы разум не старался, я не мог отвести взгляд и лежа наблюдал за Александрой Николаевной. Глубоко внутри душа не могла поверить глазам: любимая, всегда недосягаемая, была так близко. Я увидел Александру в новом свете – не просто как учительницу, а как девушку. Сердце забилось ещё сильнее, когда я заметил, как мягкие губы слегка приоткрылись во сне.
Было крайне сложно сосредоточиться, мысли метались от воспоминаний до фантазий о будущем. Далеко впереди мы шли рука об руку по берегу моря, смеялись и разговаривали о снах. Разум затрепетал от любви. Я представлял, как мы сидим вместе в уютном кафе, делимся секретами и нежными взглядами…
«А может мечты и вправду сбываются…»
Я почувствовал, как в груди разгорается страсть. Глаза скользнули по женственному лицу и вновь остановились на губах. Хотелось ощутить их тепло, нежность, вкус.
«Лишь небольшой поцелуй. Секунда и готово. Она ничего и не заметит».
Я не мог больше терпеть. Медленно, чтобы не разбудить любимую, пришлось приподняться на локтях и постепенно сблизиться. Озабоченный разум потянулся к богине.
Мир вокруг замер. Я двигался всё ближе и ближе. Лицо почувствовало, как осторожное дыхание смешивается с мирным сопением. Аромат волос пробудил любовь, тепло женского тела нежно грело уставшую кожу. Сердце билось невероятно сильно. Казалось, что оно вот-вот вырвется из груди.
Я почти коснулся божественной нежности, когда дверь внезапно распахнулась. Разум рефлекторно повернул голову. В проходе стояла Рина. Редкие фиолетовые глаза расширились от удивления.
В комнате повисло напряжённое молчание. Я почувствовал, как лицо залилось краской, а сердце убежало в пятки. Казалось, боги наблюдали со стороны и громко смеялись.
Рина смотрела на меня со смесью шока и разочарования. Женственное молодое лицо полнилось болью и непониманием. Иссохшие губы дрожали от гнева. Рина собиралась что-то сказать, но слова застряли в горле.
Я растерянно отстранился. В голове метались мысли о том, как всё объяснить. Я думал над тем, как избежать тотального стыда и неизбежного наказания. Но время шло, и каждая секунда молчания только усиливала напряжение.
Александра Николаевна начала шевелиться. Просыпаясь, она открыла глаза и увидела растерянное лицо ученика. Затем учитель повернула голову к двери и увидела Ринату. Добродушный взрослый взгляд резко изменился, наполнившись смесью тревоги и любопытства.
– Что здесь происходит? – голос Александры Николаевны был спокойным, но в глазах читалось замешательство.
Рина, сжав кулаки, выскочила из комнаты и хлопнула дверью так, что стены задрожали от ударной волны. Чувствовалась её искренняя обида и нотка ревности.
«Такой провал точно не пройдёт без последствий…» – разум не знал, что делать и как объясниться, поэтому впал в апатию.
– Вижу, Ян, что у вас что-то случилось. Но тебе необязательно сейчас об этом говорить… – Александра Николаевна, как спустившееся с небес божество, благословила меня мягкими объятиями. – Поэтому я не буду задавать лишних вопросов, братик. Твой папа сказал, что ты не спал два дня. Видимо ты настолько устал, что упал в обморок. Это так печально… Ты себя не ценишь…
«Это лучший момент в моей жизни».
– Александра Николаевна, я л… – разум чуть не допустил фатальную ошибку. – Я л… Я лучше потом всё расскажу.
Часть 2
Глава 4
Здравомыслие медленно возвращалось на исходную, всплывало из глубин тёмного омута отчаяния. Только после длительных объятий я понял, что пролежал без чувств до самого вечера. Голова гудела, тело ощущалось тяжёлым и непослушным.
Папа и тётя Маша, как оказалось, ушли в какой-то ресторан. Они оставили Александру Николаевну присматривать за мной вместе с сестрой.
Присутствие учительницы действовало успокаивающе, как тёплое одеяло в холодную ночь. Александра Николаевна, как настоящая старшая сестра, проявила трогательную заботу. Она решила прилечь рядом со мной, защитить своим присутствием и вскоре уснула.
«Вот бы этот момент длился вечно…» – но время не щадит никого.
Я обнимал любимую, наслаждался теплом нежного тела и ощущением близости. Однако внутри всё ещё пульсировала непонятная боль. Душа ныла так, словно она пыталась докричаться до разума, напомнить о чём-то крайне важном. Это чувство было похоже на зуд под кожей, на слово, застрявшее на кончике языка. Я вспомнил слова странного незнакомца:
«Наберись смелости значит?»
После неожиданного открытия о сводных сёстрах, я ощущал себя не в своей тарелке. С каждым мгновением разум все больше осознавал, что перемены, которые произошли в жизни, не столь негативны.
Отец решил сделать всё возможное, чтобы воссоединение прошло как можно более гладко. Он уделил время подготовке, убедился, что квартира будет сдана вовремя, а также вскопал почву для ростков любви… и мы поладили. Старик действительно очень старался сделать всё правильно.
Когда день переезда настал, мы вместе встретились с утра пораньше и загрузили коробки в грузовик. Я помогал паковать вещи и размещать их так, чтобы всё влезло. Вместе мы проверили квартиру на предмет предварительной уборки, а также осмотрели оставленную мебель. Пришлось пройтись по всем комнатам и подготовиться к выгрузке.
Рина молча изредка поглядывала на меня. Устрашающим взглядом она сверлила затылок. Синеволосая младшая сестрёнка возненавидела непростительного извращенца, что сидел внутри слабого тела.
«Она настолько сильно обиделась? Или Рина знала, что мы станем семьёй и… Н-нет, это просто бред какой-то…»
По прибытии в новую квартиру все были приятно удивлены. Просторный и светлый новый дом встречал блаженной тишиной. За большими окнами располагался парк, что шумел листвой деревьев. Гармония озарила нашу «дружную» семью.
«Отец выбрал квартиру специально с расчётом на будущее? Что вообще происходит? Разве он не слишком стар для ещё нескольких детей? Или же…»
Мы не стали таскать всё сразу. Первым делом пришлось собраться вместе в гостиной. Я, Рина и Александра Николаевна стали тянуть жребий. В моменте решалось кто в какой комнате будет жить.
Удача была на моей стороне.
– Я думаю, тебе понравится эта, – сказал папа, указывая на одну из двух светлых спален. – Здесь привлекательный вид из окна, а также она немного больше твоей прошлой комнаты.
– Да, мне тут нравится, – ответил я, пристально разглядывая спальню. – Спасибо, пап.
Спустя минут двадцать подоспели грузчики и помогли распаковать вещи. Мы быстро перетаскали все коробки и мебель.
Вместе с отцом я повесил любимые постеры и настроил компьютер. После папа предложил Рине и Александре Николаевне другие комнаты. Сёстры выбрали соседнюю спальню, а мачеха решила, что взрослым будет удобнее спать в зале.
В течение дня новая квартира начала превращаться в семейное гнёздышко. Мы разместили вещи на кухне и в ванной, поставили мебель в гостиной и столовой. Тётя Маша была опытной хозяйкой и помогла организовать кухню. Расставив по полочкам посуду и утварь, мачеха объявила:
– Ну что ж… Пойду приготовлю что-нибудь на ужин. Давайте через минут тридцать все сядем и отдохнём после переезда. Выходные так быстро пролетели…
После мы все по очереди приняли душ и спустя полчаса собрались вместе за обеденным столом. Александра Николаевна немного задерживалась, хотя тётя Маша приготовила изумительные вкусности и всё звала дочку кушать.
Мы не стали ждать и сели ужинать. Только я всё не мог приступить к трапезе и беспокоился за Александру Николаевну. Пока семья обсуждала планы на будущее, а Рина молча дулась и злилась на тупого старшего брата, я решил проверить всё ли в порядке.
– Я сейчас. Схожу проверю Александру… Т-то есть Сашу. Позову сестру… И приду.
«Такого неловкого смущения я никогда ещё не испытывал…»
Я очень хотел наткнуться на голое женское тело, что слишком манило меня к себе. Но судьба распорядилась иначе. Оказалось, что взять и «случайно» подглядеть не так-то просто.
«Она же не обидится, если такой милый мальчик, как я случайно заметит любимую учительницу немного мокрой и оголённой… Ну всего на мгновение…» – но я понял, что Саша уже помылась, оделась и ушла в свою комнату.
Я осторожно подошел к двери спальни. Кулак тихонько постучал, но ответа не последовало.
«Не уж то что-то случилось?» – я приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
Саша сидела на краю кровати. Она выглядела задумчивой и немного грустной, пока янтарные глаза смотрели в окно на парк. Казалось, старшая сестрёнка была погружена в размышления и совсем не заметила чужого присутствия.
– Почему же ты так со мной поступаешь, Марк… – пробубнила учитель.
«Не уж то что-то случилось?»
Я деликатно кашлянул, привлёк внимание добродушной старшой сестры. Александра Николаевна слегка вздрогнула и медленно развернулась. Вытерев еле заметные слёзы, учитель аккуратно спросила:
– Ты слышал?
– Слышал что? И почему в-вы… Ты… Как же мне тебя… Вас… – я запинался, как последний идиот. – Скажи, почему ты плачешь, сестрёнка?
– Это не касается малышей, вроде тебя, Ян… – любимая подошла поближе и снова обняла слабенькое тело. Александра Николаевна пыталась забыть о терзаниях и боли.
– Значит я слишком мал для такого? – я мягко утонул в любви. – Н-ну и ладно. Если будешь почаще меня так обнимать… Я согласен быть для тебя кем угодно.
«Пусть я не смогу стать лучшим партнёром… Но я стану лучшим младшим братом. И ты будешь обнимать меня ещё чаще…» – подумал я и мысли утонули в гармонии.
Александра Николаевна мягко положила руку на голову и начала осторожно гладить чёрные, как Варфоломеевская ночь, волосы. Женственные прикосновения нежно успокоили метающийся разум. Саша обняла меня, защищая от всех невзгод мира и, несмотря на сложность ситуации, тело ощутило, как напряжение уходит.
– Все будет хорошо, Ян, – тихо сказала сестра. – Теперь мы одна семья. И я стану тебе лучшей старшей сестрёнкой…
Я прижался к учительнице, чувствуя поддержку и понимание. В этот момент все тревоги и сомнения отступили на второй план. Тёплые объятия подарили чувство защищенности, а любовь пронзила душу.
«Какая же она… изумительная».
Мы простояли так несколько минут, находя утешение друг в друге, но пришло время идти. Родители уже засуетились и начали беспокоиться.
– Эй, Ян! Ты где там пропадаешь!? – крикнул с кухни отец.
– Н-нам пора, Алек… Я имел ввиду сестрёнка…
– Спасибо, – прошептала она. – Пока мы дома, можешь звать меня Саша. А я буду звать тебя братик. Всегда мечтала о младшем братишке…
Когда мы наконец разомкнули объятия, я увидел легкую улыбку на светлом лице. В оживших глазах больше не было грусти, лишь теплота и благодарность наполняли душу.
– Пойдем к остальным, – сказала Саша и повела меня за собой. – Нас уже заждались…
Мы вышли из комнаты. Ощущение, что столь прекрасный момент сблизил нас еще больше озарил разум. Но я почувствовал, что впереди ещё много испытаний.
Глаза будто ожили и зацепились за питерский пейзаж.
«Отец не врал… Какой же красивый вид…»
Глава 5
Плотно перекусив, настало время идти в школу. Рина и Саша остались дома, ведь забыли подготовить сумки.
«Девушки что… Всегда собираются настолько медленно?»
Я вышел первым и глубоко вдохнул свежий Питерский воздух. Тело отозвалось благодарностью, когда почувствовало, что холодный аромат тополей наполняет лёгкие. Так я прогнал остатки сонливости и отправился в путь.
Нежно-голубое небо над головой полнилось редкими перистыми облаками, что медленно плыли вдаль. Солнце ещё не набрало полную силу и мягко освещало улицы.
Я шёл по знакомому маршруту, поэтому не следил за окружением и дорогой. Мысли убежали куда-то подальше от окружающей действительности. В голове снова и снова прокручивались события последних дней: переезд, новый дом, Александра Николаевна, ставшая теперь сводной сестрой.
От размышлений в груди возникла странная смесь эмоций – суррогат волнения, стыда и какой-то неясной надежды. Я почувствовал, что внутри кто-то яростно хочет выйти из вечного сна.
«Что это за странное ощущение? Одиночество, смешанное с гневом… Будто внутри меня какой-то демон. И он рвётся наружу…»
Я прошёл мимо старого парка и на мгновение остановился. Листва на деревьях мягко покачивалась и приветствовала прохожих. Лёгкий ветерок шелестел в кронах. Приятный звук немного успокоил взволнованные мысли.
Впереди наконец-то показалась школа – большое четырёхэтажное здание из красного кирпича. Оно было построено ещё в советские времена и несмотря на возраст, здание выглядело ухоженным: свежевыкрашенный фасад, аккуратные клумбы перед входом, где цвели обычные цветы.
Вокруг учебного корпуса уже собрались ученики – кто-то спешил внутрь, другие стояли группками, оживлённо общаясь перед началом занятий. Там у ворот я увидел друзей – Макса и Лёшу с девочками. Они стояли, опершись на металлическую ограду, и о чём-то увлечённо спорили с одноклассницами. Заметив меня, они оба приветственно подняли руки и прогнали девушек прочь.
– Здарова, Ян. Ну как дела? – окликнул Макс, широко улыбаясь.
– Привет, парни… – я пожал им руки.
– Ну как, освоился на новом месте? – спросил Лёша и внимательно осмотрел пиджак.
– Ха… А вы уже всё разузнали? Ну вроде нормально переехали… – я попытался улыбнуться, но улыбка вышла довольно натянутой.
– Хорошо, что всё в порядке. Пойдём что ли? Мы, кстати, стояли и ждали тебя минут десять… В следующий раз не тупи и выходи пораньше.
– Простите парни. Пойдём?
Мы направились на второй этаж, где царила обычная утренняя суета: ученики спешили к кабинетам, гул голосов не смолкал. Учащиеся хлопали дверями туалетов, ждали звонка и, как всегда, сидели в смартфонах. Запах свежей краски смешивался с ароматом кофе, что доносился из учительской.
Я шёл молча, погружённый в мысли. Разум краем уха слушал, как Макс рассказывает о прошедших выходных, но слова друга доносились словно из глубокой мусорки. Внутри всё было сосредоточено на попытках справиться с бурей эмоций, что бушевала в слабой душе.
Лёша всегда отличался наблюдательностью, поэтому заметил мою грусть и апатию. Когда мы оказались в относительно пустом коридоре, друг мягко отвёл меня в сторону, пока Макс отвлёкся на разговор с одноклассницей.
– Эй… Ты чего такой бледный? Тебе не хорошо? – он искренне беспокоился обо мне. – Не уж то всё из-за Александры Николаевны?
Я почувствовал, как смесь грусти и безысходности залила лицо. Пришлось опустить глаза. Я не был готов встретиться взглядом с тем, кто всегда помогал в трудную минуту. В горле пересохло.
Когда я всё же собрал волю в кулак и заговорил, голос прозвучал хрипло и неуверенно:
– Да, Лёх… Кхм. Я не знаю даже, что теперь делать. Вдруг вы с Максом не знали, но теперь она моя сводная сестра… А чувства никуда не делись, – Лёша положил руку на щуплое плечо.
«Не часто можно встретить столь ответственного и доброго человека на пути жизни… но Лёша здесь явно не помощник».
– Слушай, я понимаю… Пхе. Да что я нахрен несу? – он самоиронично улыбнулся. – Короче… Тебе нужно постараться отпустить эти чувства, понимаешь? Может стоит попробовать повеселиться с одноклассницами или с кем-то из параллели?
– Нет, ты не понимаешь… Я уже «повеселился» с одной. Теперь она меня ненавидит, – я покачал головой, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Слова друга были разумными, но сердце отказывалось их принимать.
– Но ведь всегда есть выход…
– Я пытаюсь, правда. Но как мне забыть то, что так долго было частью моей души? Моим смыслом жизни…
– Время лечит, Яндер. Попробуй сосредоточиться на учебе, найди новое хобби. Заработай денег в конце концов! Я слышал, что деньги решают многое в любви. Может сможешь купить свою любимую училку. И помни, что мы с Максом всегда рядом, если нужна поддержка.
«Стать богатым и купить свою любовь? Звучит… Звучит как план».
Я слабо улыбнулся, чувствуя, как тяжёлый груз спадает с плеч. Поддержка друга была лучом света в темноте запретных чувств, и я засиял.
– Спасибо, Лёш. Твои советы действительно дорогого стоят, – пришлось наконец поднять голову и посмотреть другу прямо в глаза. Лёха искрился истинным благородством.
– Считай, что мы квиты за тот раз, хорошо? – он припомнил случай с переведённой Санки из Владивостока. – Кстати, ты не знаешь куда подевался этот ненасытный суккуб? Давно в школе не появлялась…
– Даже не представляю, чем же такая извращенка занята… Хотя знаю. Скорее всего опять принимает меф с тем уродом и продаёт себя всяким богатеньким папикам… – саркастично сказал я. – И последним жирным ублюдкам. Как вообще…
– Ян, блять! Сколько раз я тебе говорил не упоминать жирных тварей при мне! Тошнит сука от этих хуесосов… – Лёша очень сильно озлобился, да так, что схватил меня за воротник. На благородном лице проявилась маска подлинной ненависти.
– Точно-точно, прости, Лёха… Я забыл, что при тебе скуфов упоминать не стоит. Пойми, я не специально…
– Значит ты просто забыл? Но как? Как таких тварей вообще можно забыть? Они же просто сука отвратительны! Настолько, что я хочу уничтожить их всех до единого… и уничтожу, как только стану правителем или хотя бы депутатом.