Медовый месяц в пустыне

Глава 1

Николь шла на свое последнее собеседование. Она до сих пор не знала, на чье объявление отозвалась и сколько у нее конкурентов, тоже прошедших предварительный отбор. Она вообще знала не намного больше, чем в тот день, когда прочла в газете о предлагаемой интересной и творческой работе и хорошем заработке, для которой требовался достаточно квалифицированный человек. Говорилось об «экзотическом месте» работы, причем точно не указывалось, где оно находится.

То, что ее выбрали, вселило в Николь уверенность, но будет ли этого достаточно, чтобы победить в соревновании? Николь знала, что она хороший дизайнер, но ведь этим видом деятельности занимается огромное количество людей…

Место, куда она сейчас направлялась, находилось в одном из самых престижных районов Лондона. Оказалось, что это был красивый многоэтажный дом, у парадного входа которого стоял швейцар в серой ливрее, застегнутой на серебряные пуговицы. Пока Николь называла свое имя, она чувствовала на себе пристальный взгляд молодого мужчины, стоявшего в стороне. По его виду она сразу догадалась, что он был охранником, и весьма опытным. У любого, кто явится сюда незваным гостем, будут большие проблемы. А это говорит о том, что жильцы дома либо очень богаты, либо знамениты.

– Вы найдете доктора Страфалена в квартире номер два, на четвертом этаже, мадам, – сказал швейцар и проводил ее до лифта.

Дверь перед Николь распахнулась, и она оказалась внутри самого роскошного лифта, который ей когда-либо приходилось видеть. Интересно, доктор Страфален мужчина или женщина? – подумала она. Может, он (или она) и есть тот неизвестный пока что работодатель? И почему доктор? Скорее всего, он не связан с медициной, потому что медику вряд ли понадобились бы услуги дизайнера.

Ее размышления были прерваны, потому что лифт остановился на четвертом этаже и Николь оказалась в коридоре, устланном ковровой дорожкой. Прямо напротив находился холл, где стоял диванчик, а над ним висела картина, которая, как определила Николь, принадлежала кисти Густава Климта. Неужели оригинал? Не может быть. Хотя почему бы и нет? При таком уровне жизни и картины в холле должны быть подлинными.

Табличка на стене указывала направление, в котором нужно идти к квартире номер два. Прибыв точно в назначенное время, Николь нажала кнопку звонка.

Через несколько секунд дверь распахнулась, и Николь увидела перед собой молодого мужчину, взгляд которого был еще холоднее, чем у охранника внизу. Николь никогда не отличалась застенчивостью, даже в детстве, но было что-то в его глазах, что пригвоздило ее к месту, поколебав обычную уверенность. Вероятно, Николь смутила его необыкновенная привлекательность. Ей еще никогда не доводилось встречать людей, которые так сильно зачаровывали бы ее с первого взгляда. Таким свойством обладали звезды экрана, когда они появлялись перед зрителями.

– Вы доктор Страфален? – спросила Николь, едва узнавая свой голос.

Мужчина кивнул.

– Входите, – сказал он глубоким и немного резковатым голосом.

Создавалось впечатление, будто его оторвали от множества других дел, поважнее, чем это собеседование, и что он попросту теряет время, разговаривая с ней.

Николь послушно прошла в квартиру, машинально оценивая достоинства хозяина: рост, телосложение, его мощную ауру.

Совершенно неосознанно Николь вдруг вспомнила один день из своего детства, когда ее повели в зоопарк. Вид диких зверей, запертых в клетках, очень расстроил ее. Но больше всего запомнилась пантера. Табличка рассказывала о том, что это самое быстрое животное на планете. Там, в зоопарке, клетка позволяла пантере двигаться только мелким шагом, она не могла проявить быстроту и силу своего тела.

Почему этот мужчина вдруг живо напомнил ей ту пантеру, Николь не могла объяснить. Может быть, все дело в его загаре, столь необычном для Лондона после дождливого летнего сезона. Бледные лица были более привычны, и даже загар у курортников, отдохнувших на берегах Средиземного моря, быстро сходил. Но у доктора Страфалена был, по всей видимости, естественный смуглый цвет лица, на который еще наложило отпечаток долгое пребывание в жарком климате.

Жестом он пригласил Николь следовать за ним, в конец коридора. Большая комната, где должно было проходить собеседование, была обставлена в элегантном стиле, удачно сочетающем европейские новшества с изящными восточными вещицами.

К великому огорчению Николь, ей не пришлось много путешествовать. Вот почему она так стремилась заполучить эту работу – Николь мечтала увидеть мир. Что ж, остается надеяться на лучшее и верить в то, что доктор Страфален предпочтет ее другим кандидатам, хотя в данный момент ничто на это не указывало. Он держался отстраненно и совсем не дружелюбно: ни разу не улыбнулся и даже не пожал ей руку.

– Садитесь. – Страфален указал на два дивана, стоявших друг напротив друга и разделенных стеклянным столиком.

– Спасибо.

Николь села, поставив сумку рядом, и утонула в мягких, обтянутых кожей подушках. Диван был создан специально для высоких людей, таких, как мужчина напротив нее, который удобно устроился, откинувшись на спинку. Николь же была среднего роста, и ей пришлось бы либо сесть прямо, либо вальяжно развалиться, что при данных обстоятельствах было не лучшим вариантом.

В течение долгого, как показалось Николь, времени доктор Страфален молча изучал ее. Николь силой заставила себя смотреть ему в глаза, хотя ей очень хотелось отвести взгляд. Что-то смущало ее, навевало странное чувство беспокойства.

Сегодня Николь специально оделась эффектно и по-деловому. Она прекрасно осознавала, что в свои тридцать два года все еще выглядит очень привлекательно, унаследовав внешность от своей блистательной матери.

В конце концов Николь стало казаться, что Страфален никогда не заговорит, и она, неожиданно для самой себя, начала первая:

– Вы уже встречались со многими кандидатами?

– С пятью. У них у всех достаточно высокая квалификация. Выбор будет зависеть от моего решения, кто лучше всего отвечает требованиям нашей специфики. Не хотите кофе?

– Да, спасибо.

Он наклонился и потянулся к маленькому звоночку, стоящему на столике. Николь не могла не заметить, как прядь густых черных волос упала на его высокий лоб. Даже если бы Николь не знала об ученой степени Страфалена, если бы это был просто человек, сидящий напротив нее в метро, она все равно выделила бы его из толпы. Конечно, внешность обманчива, но любой, у кого есть хоть какая-то интуиция, сможет судить по лицу Страфалена о проницательном уме и, возможно, прочитать знаки того, что этот человек упорный, требовательный и непреклонный во всем, чем он занимается. Бескомпромиссный, одним словом.

– И что же это за специфика? – спросила Николь, пытаясь выведать, что кроется за упоминанием об «экзотичном» местоположении.

Он ответил вопросом на вопрос:

– У вас хорошо с географией?

– Средне.

– Вы знаете, где находится Раджастхан?

– Конечно. Это штат на севере Индии, – спокойно ответила Николь, приготовившаяся к куда более сложным вопросам.

Не то чтобы ее так уж интересовала Индия, но она частенько просматривала атлас Дэна, мечтая о том времени, когда наконец сможет увидеть другие страны, познакомиться с другими культурами.

– А что еще вы о нем знаете?

– Не слишком много. Например, там находится знаменитая пустыня.

– Да, пустыня Тар.

В эту минуту в комнату вошел еще один мужчина. На вид лет пятидесяти, стройный, с тонкими руками и черными, как смоль, волосами, которые уже начинали седеть. Одет по-европейски, но явно индиец.

– Кофе, пожалуйста, Джал, – сказал Страфален. И, когда мужчина, поклонившись, вышел, продолжал:

– В западной части пустыни находится старый, обнесенный стенами город Карангар. Что вы скажете о том, чтобы жить и работать там?

– Если бы я не была готова ехать куда угодно, я бы не стала наниматься на эту работу, – ответила Николь.

– Но из вашей анкеты следует, что вы пока не ездили дальше нескольких европейских курортов.

– Причина в том, что у меня не было ни времени, ни возможности отправиться еще куда-нибудь, а не в том, что мне этого не хотелось, – ответила Николь. – После смерти матери отец, чувствуя свое одиночество, настаивал, чтобы я проводила каникулы с ним. Сейчас он женился во второй раз, и ему есть с кем проводить время. Так что я теперь свободна и вольна ехать туда, куда сама решу.

Это объяснение было одной из версий правды, но она могла произвести лучшее впечатление, чем сама правда. Николь прекрасно понимала, что ее личная жизнь не имеет никакого отношения к доктору Страфалену. Кроме того, он не производил на нее впечатления человека, способного понять трудности и проблемы, встречающиеся на пути таких мелких сошек, как она сама.

Джал вернулся с подносом. Столь скорое возвращение слуги говорило о том, что у него заранее все было готово. Пока он проделывал привычные действия, обслуживая своего хозяина и гостью, в комнате стояла тишина.

По каким-то непонятным причинам Николь чувствовала, что эта шикарная квартира на самом деле не принадлежит доктору Страфалену. Он и роскошь обстановки как-то не увязывались вместе. Да и одежда, которая была на нем сейчас – хорошо сшитый серый пиджак с голубой рубашкой и темно-синим галстуком, – была, казалось, не для него и не шла ему. Николь понятия не имела, что носят жители пустыни Тар, если таковые вообще есть, но она прочитала книгу о жестоком племени Сахары и могла живо представить доктора Страфалена, бороздящего неспокойное море дюн верхом на верблюде, в черном тюрбане на голове и «вуали» цвета индиго, защищающей нос и рот от ветров пустыни.

Что в этом мужчине так взбудоражило ее воображение, Николь не могла сказать. Но в нем чувствовалась необыкновенная мощь, не присущая тем мужчинам, с которыми Николь приходилось встречаться, а его лицо говорило о том, что ему многое пришлось пережить. Это было лицо мужественного человека, не привыкшего сидеть в офисе, склонившись над столом, заваленным бумагами.

Слуга удалился, налив им кофе и оставив на столе полный кофейник, сливки и сахарницу. Николь плеснула в свою чашку немного сливок.

– Будете? – спросила она, собираясь передать Страфалену сахар.

– Нет, спасибо. И печенье я тоже не ем, – сказал он, кивком головы указывая на тарелку, которая стояла слева от Николь.

Она очень любила печенье, но сейчас предпочла от него отказаться, чтобы очередной вопрос не застал ее врасплох, с набитым ртом.

Обычно Николь прекрасно владела собой и вела себя спокойно в любой ситуации, как и подобает женщине ее возраста. Но почему-то сейчас, в присутствии доктора Страфалена, она потеряла всю свою уверенность.

– Карангар большой город? – спросила Николь.

– Когда-то давно им правила целая династия принцев. Дворец в Карангаре все еще принадлежит одному из ее представителей – Его Высочеству принцу Керси. Принц владеет и этой квартирой, но живет он в Карангаре. – Страфален остановился, чтобы отпить немного кофе. Николь же не могла сделать ни глотка. Даже со сливками ее кофе был пока еще слишком горяч. Страфален тем временем продолжил:

– Его жизнь совсем не похожа на жизнь его предков. Огромная часть дворца теперь стала отелем. В одном крыле находится больница. Другие здания отданы под мастерские для ремесленников. Правитель получил образование в Англии и Америке. Он знает, что восточные изделия нуждаются в некоторой модификации для того, чтобы удовлетворить европейские вкусы. Поэтому ему нужен дизайнер с Запада, который будет помогать организовывать экспорт.

– А чем конкретно занимаются его ремесленники?

– Я покажу вам часть видеозаписи, сделанной самим принцем. – Страфален поднялся и подошел к большому шкафу темного дерева, инкрустированному серебром и жемчугом. За дверцами оказался экран видеомагнитофона. Включив его, Страфаленн вернулся на место, держа в руках пульт управления. – Эта отредактированная версия поможет вам ознакомиться с предлагаемой работой.

Сейчас лицо Николь Доусон напоминало ему лицо маленького ребенка, которому читают захватывающую сказку. Все ее внимание целиком сконцентрировалось на экране, она была очарована открывавшимися перед нею картинами. С первых же кадров, показывающих обнесенный стенами город, встающий как по волшебству из песков окружающей его пустыни, Николь как будто полностью перенеслась туда, увлекшись красочным зрелищем.

К этому времени Алекс Страфален провел собеседование почти со всеми кандидатами и уже устал от возложенного на него поручения. Дизайнеры не были теми людьми, с кем он предпочитал общаться, его не интересовало то, чем они занимались. Он вообще не любил большие города и людей, которые их населяли. А особенно амбициозных карьеристок в деловых костюмах, с тщательно продуманными прическами, с истощенными диетой телами и ярким макияжем, который так и хотелось соскрести ложкой.

Но эта женщина не была похожа на них. У нее отличная фигура, превосходные ноги и минимум косметики на лице.

Лондон, Нью-Йорк, Париж, похоже, все столицы так называемого «цивилизованного» мира переполнены дамочками, занятыми поисками либо мужа, либо хорошего развлечения на ночь. Алекс не годился ни в кандидаты в мужья, ни в потенциальные жертвы охотниц за мужчинами.

В его жизни секс стал довольно редким удовольствием. Женщин, которых он находил привлекательными, было немного, да и те не соглашались принять его условия – легко и быстро расстаться, когда тому придет время, без каких-либо претензий с обеих сторон.

Сейчас, глядя на Николь Доусон, на ее прямые светлые волосы, спадающие на шею, на соблазнительный изгиб рта, ему вдруг захотелось схватить ее в охапку и унести с этого дивана в спальню.

Интересно, какой будет реакция Николь? Эта мысль позабавила его. Конечно же, она начнет сопротивляться, и очень яростно. А вдруг это влечение взаимно? Может быть, за маской напускного спокойствия она такая же горячая и страстная, жаждущая секса, как и он сам?

В анкете, заполненной Николь Доусон, было написано, что она не замужем, без детей, семьи и каких-либо других личных обязательств, которые могли бы помешать сконцентрироваться на работе. Неужели ей в самом деле легко обходиться без близких отношений и каких-либо связей?

Может, для большинства женщин это действительно не так сложно, как для мужчин. Среди тех, кого Алекс знал близко, встречались дамы, абсолютно безразличные к сексу, другие же были страстными и пылкими, как и он сам. Трудно угадать, какой окажется Николь Доусон, если отпустит поводья.

Когда видеосюжет закончился, у Николь было такое чувство, будто ковер-самолет только что на несколько минут перенес ее в сказочный мир солнечного света, древней архитектуры, ярких красок, женщин, которые ходили, словно королевы, и черноглазых мужчин с обаятельными улыбками.

– Какое великолепное место! – воскликнула она. – А чем вы там занимаетесь, доктор Страфален? Работаете в больнице? – Николь пришло в голову, что, возможно, он приехал в Лондон на какую-нибудь медицинскую конференцию и выполняет просьбу принца найти ему хорошего дизайнера.

Алекс встал и закрыл дверцы шкафа.

– В больнице работают индийские доктора. Я антрополог и изучаю кочевые племена Раджастхана. Принц позволил мне использовать дворец как рабочую базу.

– И давно вы там живете?

Он посмотрел на часы на запястье. Николь уже давно обратила внимание на его красивые руки, длинные пальцы и ухоженные ногти.

– У нас совсем не так уж много времени, мисс Доусон, а мне нужно узнать о вас как можно больше. Обо мне вы составите мнение, если войдете в штат сотрудников принца. Выбирать будет он сам.

Принц уже ознакомился с предварительными докладами. Сегодня вечером я отошлю ему окончательные сведения. Вам не придется долго ждать.

Что-то в его словах и манере поведения говорило Николь, что Страфален уже вычеркнул ее из списка рекомендуемых. Об этом говорило и то, что он не ответил на ее вопрос, хотя это заняло бы у него меньше минуты. Между ними не возникло взаимопонимания, они не сошлись ни характерами, ни интересами.

Еще досаднее было осознавать, что с каждой минутой доктор начинал нравиться ей все больше, физически ее влекло к нему сильнее, чем ко всем мужчинам, которых она когда-либо встречала в своей жизни.

– Что еще вы хотели бы знать? – холодно спросила Николь, понимая, что собеседование закончено, и закончено не в ее пользу. Так что теперь она может спокойно отправляться домой.

Николь никому не говорила, что намерена устраиваться на другую работу. Дома все думали, что она останется на прежнем месте, если не навсегда, то по крайней мере надолго. Розмари, мачеха Николь, пришла бы в ужас, узнав, что она собирается куда-то переезжать, даже в пределах Англии, не говоря уже о загранице. И Николь решила, что не стоит расстраивать Розмари, пока все еще не улажено и о переезде нельзя говорить с уверенностью. Как отреагируют остальные члены семьи, Николь не могла предугадать. Но, возможно, всего этого удастся избежать. Она интуитивно чувствовала, что не понравилась доктору Страфалену и что со дня на день придет письмо, в котором ей сообщат об отказе.

И когда Розмари позвала ее к телефону, сказав, что какой-то доктор Страфален хочет с ней поговорить, Николь очень удивилась. Зачем так утруждать себя и звонить домой, чтобы сказать ей об отказе лично?

– Здравствуйте, мисс Доусон. – Его голос по телефону казался еще более глубоким и бархатистым. – Принц прочел мои рекомендации и выбрал вас и еще одну кандидатку. Он считает, что вы обе одинаково подходите для этой работы, и хочет, чтобы я поговорил с вами снова. На этот раз я предлагаю встретиться в каком-нибудь ресторане за ленчем. Вас устроит пятница?

К счастью, Николь могла найти свободное время и отпроситься с работы, потому что две последние недели много работала сверхурочно, выполняя серьезное и сложное поручение.

– Да, пятница мне подходит, – ответила она.

– Отлично. – Страфален назвал ей ресторан и место, где он находится. – Встретимся там в половине первого.

– Хорошо. Буду ждать с нетерпением.

Страфален не ответил привычным «И я тоже», как это было принято, а просто сказал: «До пятницы».

Николь еще не успела положить телефонную трубку, как от Розмари посыпались вопросы.

– Кто этот доктор Страфален?

Вторая миссис Доусон никогда не стеснялась вмешиваться в ее жизнь. Розмари считала, что у людей, живущих с ней под одной крышей, попросту не может быть никаких секретов. Она тщательно рассматривала каждый конверт, приходящий на их адрес, и абсолютно не испытывала угрызений совести, читая чужие открытки.

– Он антрополог, – ответила Николь. Заранее чувствуя, что следующим вопросом будет: «Где ты его встретила?», она уже начала придумывать красивую ложь, но тут вмешался отец.

Мистер Доусон, который сидел у камина, разгадывая кроссворды, как он делал это обычно каждый вечер, поднял взгляд и сказал:

– Страфален… Антропология… Где-то я уже слышал это имя. Он не писал книги по своему предмету?

– Не знаю, папа. Я не очень хорошо с ним знакома. Он ищет дизайнера, и кто-то посоветовал ему меня.

Это было очень похоже на правду и, как надеялась Николь, помогло бы избежать дальнейших расспросов со стороны ее мачехи. К счастью, начался любимый сериал Розмари. Куда важнее для нее было узнать развязку трагической истории, чем допытываться, кто звонил Николь. Поэтому Николь, которая не являлась поклонницей мыльных опер, решила отправиться наверх.

– Спокойной ночи, папа. – Она подошла к отцу, чтобы поцеловать его.

– Спокойной ночи, дорогая. Приятных снов.

Николь подозревала, что отец догадывается о том, как ей нелегко с Розмари, хотя она никогда не рассказывала ему о своих проблемах. Когда Розмари вошла в их жизнь, Николь приняла ее, понимая, что мужчине в пятьдесят с хвостиком все-таки нужно нечто большее, чем общество и забота дочери.

Только потом Розмари показала свое истинное лицо, и между ними начались размолвки. Мачеха Николь вовсе не была плохой женщиной, как раз наоборот. Она была слишком хорошей, в том и состояла главная проблема. Розмари хотела всем только самого лучшего и не жалела себя, чтобы этого добиться. Но то, что она считала лучшим, не всегда являлось таковым для ее близких. Добродушная женщина отказывалась понимать, что ее решения относительно жизни членов семьи, друзей или знакомых были иногда не просто неверными, но даже губительными.

– Спокойной ночи, Розмари.

Николь заставила себя улыбнуться и поцеловала мачеху в подставленную щеку. Внутри же у нее все кипело. Ей нужно каким-то образом вырваться из душной атмосферы этого дома.

Иногда Николь казалось, что отец уже не тот человек, каким она помнила его с детства. Что-то в нем умерло вместе с ее матерью. Даже с внуком, Дэном, он больше не был тем беззаботным живым дедушкой, как когда-то.

Дэн сделал уроки сразу же, вернувшись из школы, и сейчас сидел за компьютером в своей маленькой комнате, рядом с комнатой Николь.

– Привет, мам. Иди сюда, смотри.

– По-моему, уже пора готовиться ко сну, – сказала Николь, взяв стул и садясь рядом.

– Знаю, но ты должна увидеть этот сайт. Просто фантастика!

Николь положила руку ему на плечо, глядя на экран. Ей хотелось покрепче обнять его и прижать к себе. Но Николь старалась не быть слишком навязчивой в проявлении своих чувств, зная, что сыну не всегда это нравится.

Сейчас ему двенадцать, скоро начнется переходный возраст, когда жизнь будет казаться такой сложной, а особенно для мальчика без отца.

Внешне он был очень похож на Николь: те же светлые волосы и цвет глаз.

Дэн был старательным учеником в школе, усидчивость помогала ему больше, чем ум. Спортом он не интересовался, все свободное время посвящал компьютеру. Розмари его увлечение не одобряла, а Николь как раз поддерживала.

Пока сын был в ванной, она присела на край его кровати. Как же ей хотелось, чтобы у ее сына был отец, который стал бы для него хорошим примером. Этого она желала ему, когда он был маленьким. У него есть дедушка, но это совсем не одно и то же. Дед делал все, что мог, но он все равно не в силах дать мальчику того, что дал бы ему мужчина лет тридцати.

Однако Николь был нужен мужчина не только ради сына. Ей хотелось иметь много детей, свой уютный дом и человека, на которого можно опереться. Уже очень давно на личном фронте у нее было так же пусто и беспросветно, как, наверное, в пустыне Тар. Сейчас Николь уже за тридцать, и мужчины, которые встречаются ей, либо женаты, либо пережили тяжелый развод и не хотят вступать в серьезные отношения поспешно. Она уже давно перестала ждать принца в сверкающих доспехах. Единственный человек, который может ей чем-то помочь, – это она сама. Вот поэтому Николь и откликнулась на объявление в газете.

По пути от станции метро до назначенного места встречи Николь размышляла о том, что же мог написать доктор Страфален в своем отзыве о ней.

Сейчас она уже знала о нем немного больше, чем в тот день, когда увидела его впервые.

Отец часто делал вырезки из газет на интересные ему темы и недавно где-то нашел статью о лекции, прочитанной доктором Александром Страфаленом в Королевском географическом обществе пару лет назад. Предметом лекции было племя рабари, традиционный уклад жизни которого находился под угрозой. Об этой лекции написали, наверное, только потому, что в ней доктор Страфален сделал несколько критических замечаний о деградации моральных ценностей на Западе.

Еще Николь узнала от подруги, что ресторан, в котором они собирались встретиться за ленчем, считался одним из самых фешенебельных в Лондоне и столики в нем нужно заказывать заранее.

Николь быстро нашла его, но решила еще побродить по окрестностям, потому что не хотела приходить первой. Она подошла к ресторану только тогда, когда ее часы показывали без одной минуты половину первого.

Окно ресторана было огромным, так что прохожие могли видеть внутренний вид помещения.

Николь почти сразу же увидела доктора Страфалена, сидящего на диване в обществе еще двоих мужчины и женщины. Все трое увлеченно разговаривали.

Мысль о том, что с ней будут беседовать трое, привела Николь в смятение. Она уже собралась открыть дверь, но за нее это сделал приятный молодой человек, который жестом поприветствовал ее и пригласил войти. Потом улыбающаяся девушка взяла плащ и зонтик Николь.

Когда Николь подошла к ожидающим ее людям, Страфален поднялся ей навстречу.

– Здравствуйте.

Впервые за все время он улыбнулся и протянул Николь руку. Улыбка изменила его лицо так, что Николь почувствовала, как внутри у нее все затрепетало. Вместо привычной сдержанности теперь перед ней был безграничный шарм. Легкое рукопожатие, прикосновение его длинных сильных пальцев только усилили ощущения Николь.