Большое знахарство Короткого Лука
- -
- 100%
- +
– Убирайся, мерзкий кри. Моей дочери здесь нет; она ушла к нашим родственникам на север.
На что он ответил:
– Ты лжёшь. Она здесь, в твоем вигваме, и слушает мою песню. Вот, мое знахарство приведет её ко мне. Она сопротивляется, но всё время сопротивляться не сможет. Даже сейчас она хочет прийти ко мне, и когда-нибудь придёт, и она будет моей.
Сказав это, он продолжил танцевать и петь, делая круги вокруг вигвама, и делал так почти до полуночи, а потом сел на лошадь и уехал.
Позвали на завтрак, и Сатаки вместе со мной пошла на кухню. За столом сидела Летящая Женщина, утомленная постоянным беспокойством, в котором пребывала последнее время; она собиралась вернуться в свой вигвам и заняться обычной домашней работой – разжечь очаг, приготовить еду, принести воды, поболтать с подругами. Она полагала, что вполне спокойно сможет все это сделать. Разве вождь французских кри не удержит Короткого Лука в лагере?
– Но ведь он приходил прошлой ночью, и долго пел и танцевал вокруг нашего вигвама, – ответила ей мать.
– Мне нет до этого дела! – крикнула Летящая Женщина, не обращая внимания на её увещевания. – Я не могу торчать день за днем в этом доме с длинными стенами!
– Тогда иди домой и становись женой этого противного кри, уходи к нему и живи с ним и его мерзкими соплеменниками, и никогда больше не приходи ко мне, потому что ты мне больше не дочь – сердито ответила Сатаки.
При этих словах Летящая Женщина выскочила из-за стола, выбежала в соседнюю комнату и зарыдала; потом она пообещала оставаться в домике до самого возвращения своего отца.
Скоро Короткий Лук должен был узнать, что Летящая Женщина прячется от него в нашей кухне. Двумя ночами позже наш сон был прерван доносившимся снаружи его пением. Эли Гуардипи и я услышали его, лёжа на своих койках в дальнем конце торгового зала.
Я некоторое время лежал спокойно, но меня это все более и более раздражало; наконец я вскочил, натянул брюки и сказал Эли:
– Этот проклятый кри со своими тошнотворными песнями! Надо его угомонить, чтобы он больше не пел тут!
– Ну, ну, дружок, успокойся; не стоит тебе выходить наружу, – ответил Эли.
Но я уже схватил ружье и был готов выйти. Он в своей длинной рубашке выскочил за мной. Догнав меня, когда я уже заворачивал за угол, он схватил приклад моего ружья.
– Ты что, с ума сошёл? – сказал он. – Подумай, как дальше пойдет торговля, что скажет тебе Кипп, если ты сделаешь этому юнцу что-то плохое!
Он был прав, и я это знал, но продолжал вырываться, хотя и без особого старания, потому что его слова возымели должный эффект. Наконец я сказал:
– Хорошо, забери ружьё. Я только отругаю его и скажу, чтобы он не приходил сюда по ночам и не будил нас своими воплями.
Короткий Лук стоял прямо перед дверью нашей столовой и смотрел на неё, пританцовывая под ритм собственной песни; он обернулся, когда я окликнул его на языке черноногих:
– Эй ты, Короткий Лук! Поди прочь отсюда!
И когда он повернулся, я повторил ему словами и знаками, чтобы он не мог говорить, что не понял меня:
– Убирайся! Немедленно! И не смей больше приходить сюда по ночам!
При ярком лунном свете я хорошо мог его разглядеть; лицо его было злобным, словно у загнанного в угол дикого кота, и он прошипел на языке кри и повторил знаками:
– Ты, белый торговец, я тебя знаю, и вижу, что в твоем сердце – ты хочешь завладеть девушкой в доме, хочешь сделать её своей женщиной. Белый человек, ты её не получишь. Она будет моей женщиной. У меня сильный талисман. Даже сейчас он тянет её ко мне: скоро она убежит ко мне и станет моей женщиной.
– Убирайся отсюда! Немедленно! Не приходи больше по ночам и не мешай нам спать. Если ты еще раз так сделаешь, я заставлю тебя пожалеть об этом! – ответил я.
Мгновение он оставался неподвижным; затем, вытянув руку и указав на меня пальцем, сказал:
– Белый торговец, я не уйду! Девушка, которую я заберу…
Он внезапно замолк и резко повернулся к двери домика, без сомнения ожидая, что девушка сейчас выйдет к нему. Но вот те на! Это была Ворона, она выскочила наружу, размахивая своим скребком для выделки шкур, сделанным из лосиного рога со стальным лезвием. Всегда спокойная, она выглядела как фурия – ее волосы развевались, глаза горели, она кричала, что сейчас посмотрит, какие мозги у этой собаки кри!
Она подскочила к нему и при следующем шаге была готова привести в исполнение свою угрозу, но он не стал ждать – вскрикнув от испуга, он повернулся и побежал в сторону леса. А она побежала за ним, выкрикивая угрозы.
Зрелище было забавное, и мы с Эли стояли и хохотали, пока ноги держали нас. Но длилось это недолго, потому что Ворона была неважной бегуньей, скоро она выдохлась и вернулась, а Короткий Лук продолжал выкрикивать из леса свои угрозы, которые должны были привести нас в чувство, Эли переводил мне:
– Белый торговец! Белый трус! Найди женщину, которая станет сражаться вместо тебя! Белый, ты никогда не получишь эту женщину! Я приду и убью тебя!
– Скажи ему, пусть придет и убьет меня прямо сейчас, – попросил я Эли.
Но было уже поздно, Короткий Лук вскочил на свою лошадь, которая дожидалась его в лесу, и поскакал по тропе.
Подойдя к нам, Ворона сказала мне:
– Апикуни, когда мы говорили тебе о силе любовной магии кри, мы видели твои глаза, видели твою улыбку, видели, что ты в этом сомневаешься. Вот тебе ещё одно доказательство этой силы: когда эта собака кри начал петь и разбудил нас, Земная Женщина шепнула мне: «Лежи тихо, ничего не говори, смотри за девушкой».
Та уже начала вздыхать и что-то бормотать. Скоро она сбросила одеяло и встала; сделала шаг к двери, потом еще один и остановилась, заплакала, взмолилась о чём-то и снова пошла. Тут Земная Женщина толкнула меня и шепнула: «Мы должны ее удержать». Мы обе вскочили и сделали это. Она не сопротивлялась и обмякла в наших руках; когда мы уложили ее обратно, она простонала: «Спасите меня; держите меня, чтобы Короткий Лук меня не схватил».
Ха, и тут я разозлилась! Я схватила свой скребок для шкур и выбежала, чтобы прибить эту собаку; вы сами видели, что я не смогла его догнать. А вы двое стояли тут, сильные мужчины и с ружьями, и ничего не делали. Почему вы его не убили?
– Почти-мать, – ответил я, – если бы мы его убили, то кри не стали бы больше с нами торговать, всё племя, а возможно, они бы напали на нас. Мы не должны были этого делать, так сказал нам Вороний Колчан (то есть Кипп).
– Ах! Ах! Верно! Верно! Я об этом не подумала; я так разозлилась, что не подумала об этом. Да, вы не можете убить его, разве что сделаете это тайно, а это невозможно....
Эли с улыбкой ответил:
– Ворона, ты сама можешь его убить. Какими бы они мерзавцами ни были, эти кри, с женщиной они воевать не станут. Они увидят, что вы поругались, и произошло нечто забавное – женщина убила воина своим скребком для шкур.
– В твоих словах истина! Отлично! Отлично! Я убью его! Смотри, и ты увидишь, как я это сделаю! – крикнула она, вбежала в дом и закрыла дверь.
Она была храброй женщиной и была полна желания защитить Летящую Женщину. Я не мог помешать её желанию покончить с Коротким Луком. Казалось, что так и складывалось – только она могла покончить с притязаниями Короткого Лука на Летящую Женщину, не втягивая всех нас в кровопролитную войну между племенами. Но у меня было сильное чувство, что это я, а не Ворона должен довести все это дело до конца.
Глава третья
Летящая Женщина следующим утром к завтраку не появилась, и её мать оставалась с ней вместе в другой комнате. Земная Женщина и Ворона были тихими и молчаливыми. Мы с Эли торопливо поели; мы были рады наконец уйти оттуда и оказаться в торговом зале.
– Что-то ты сегодня очень спокоен, – сказал Эли.
Причину он прекрасно знал. Я очень беспокоился о Летящей Женщине. Но говорить об этом я не хотел.
– Размышления успокаивают, – уклончиво ответил я. И добавил, говоря теперь о том, что действительно меня беспокоило: – Мне грустно видеть, как уменьшается число бизонов в этой стране. Через два или три года бизоны исчезнут, индейцы будут голодать, а долины наводнят другие люди, одержимые безумными мыслями. Не останется ничего из того, чем сейчас мы живем.
– Да, и уже знаю, чем заниматься дальше, и хорошо бы и тебе тем же заняться, – ответил Эли. – Я найду женщину и поселюсь с ней в резервации у подножия гор, рядом с озером Двух Талисманов. Там много оленей, лосей и толсторогов, и множество животных, на которых можно ставить капканы. Белые нам не помешают; там можно неплохо прожить.
– Хороший план; я готов последовать за тобой.
– Хорошо, и с Летящей Женщиной, – понимающе поддержал меня Эли. – Самая красивая девушка во всех наших племенах. И характер прекрасный – скромная, чистая, работящая. Бери её: лучше ты не найдешь.
– Она мне ни разу даже не улыбнулась.
– Ха! Все девушки такие скромницы. Она непременно поставит с тобой вигвам, а что до меня, то я уже выбрал себе женщину – это Женщина-Флаг, дочь Раскрашенного Красным. Она обещана мне. А ты делай всё, чтобы Летящая Женщина стала хозяйкой в твоем доме.
Я сказал, что обязательно подумаю над этим предложением, и действительно призадумался.
На следующий день, в полдень, Луи Риэль во своими метисами с Красной реки на своей скрипучей повозке прибыл к нам, чтобы торговать. Риэль первым вошел в торговый зал, поклонился и приветливо улыбнулся.
– Ну что же, дружище, – сказал он мне, – чтобы сделать тебе приятное, мне пришлось расстаться со своим лучшим охотником, Коротким Луком.
– Он не может быть мёртвым – такой радости он нам не доставил, – ответил я. – Прошлой ночью он был здесь, вопил и танцевал, пока Ворона не прогнала его, а потом он грозился убить меня.
– Это точно. Я велел ему не приходить сюда без меня. Прошлой ночью, когда мы уже улеглись спать, он оседлал свою лошадь и уехал; вернулся сегодня рано утром. Я спросил его, где он был.
– У фактории – ответил он.
– Но ведь я велел тебе не отлучаться отсюда, – сказал я
– Я буду ездить, куда хочу. Кто ты такой, чтобы приказывать мне не делать того и другого? – завопил он.
Я прервал его и сказал, что он не должен так со мной разговаривать. Он собрал свои пожитки, привязал их к седлу и уехал, крича, что ненавидит всех метисов с Красной реки и всех белых, и что есть один белый, который еще заплатит ему за то, что сделал.
Риэль замолчал и устремил на меня осуждающий взгляд.
– Да, я тот самый человек, – с вызовом сказал я. – И если мне придётся ждать, когда Короткий Лук меня убьет, мне суждена долгая жизнь.
– На твоём месте я бы глаз с него не спускал, – сказал Риэль.
– Верно. Влюблённый индеец опасен, – вставил Гуардипи. И он рассказал метисам о том, как Ворона грозилась вышибить мозги Короткому Луку своим скребком для шкур и как он от нее убежал.
Они хохотали, хлопали ладонями и сказали, что Короткий Лук конец этой истории услышать не должен.
Прошло несколько ночей, когда Короткий Лук нас не беспокоил, и мы уже стали надеяться на то, что он забыл о своих попытках приворожить Летящую Женщину. От других людей из его племени мы узнали, что он в свой лагерь вернуться не должен. Эли решил, что он отправился в самостоятельный набег на Ворон или ассинибойнов, поэтому может вернуться с вражескими скальпами и лошадьми и продемонстрировать их Летящей Женщине как доказательство своей храбрости.
Торговля тем временем шла на убыль. Я проводил время в фактории, изнывая от безделья, и когда Эли сказал, что собирается поехать в овраги, чтобы подстрелить оленя, я решил поехать с ним. Мы оседлали лошадей и двинулись в путь.
Местность ниже нашей фактории представляла собой череду оврагов, разделённых узкими хребтами. Там, где овраги начинались, были сосновые рощи, где олени укрывались в течение дня, а вечером они спускались к реке на водопой.
Отъехав подальше от фактории, мы с Эли разделились, каждый поднялся на хребет, а между нами был глубокий овраг. На моем хребте была звериная тропа со свежими следами оленей, и, приблизившись к сосновой роще, я замедлил ход, внимательно высматривая признаки животных. Эли двигался по хребту слева от меня, и он знаками показал мне, что тоже нашёл свежие следы оленей. Я тщательно осматривал свой хребет и тот, что справа от меня, но первым дичь заметил не я.
Мой пони вдруг остановился ненадолго и глянул на хребет справа, увидев их раньше меня – двух больших оленей, неторопливо поднимавшихся по хребту. Но мы искали молодых, с нежным мясом, поэтому позволили этим уйти.
Полчаса спустя мы с Эли приблизились к большой сосновой роще, где начинался овраг, который был между нами, и внезапно в сотне ярдов от нас выскочил большой олень, за ним ещё один, а за ними целое стадо олених и молодых оленей, которые проломились через кустарник и словно безумные мчались прямо ко мне. Мой пони остановился, я отпустил поводья, и он замер, как скала, когда я выстрелил, а потом ещё и ещё раз, каждым выстрелом убивая молодого оленя. Когда стадо убежало, Эли окликнул меня и знаками сказал:
– Отлично. Я сейчас подъеду к тебе.
– Давай, – ответил я.
Подъехав к своей добыче, я спешился, достал свой нож и начал свежевать оленя, который был ближе. Я разрезал шкуру от подбородка через горло и живот до хвоста и начал сдирать ее с передних ног, когда вдруг пуля ударила в куст рядом со мной, потом прозвучал выстрел, и я, растянувшись на животе, заметил облачко дыма, поднимавшееся над кустом на хребте справа от меня.
Я схватил ружьё за цевье, прополз, как змея, к краю кустарника, и стал осматривать хребет. Как и следовало ожидать, никого я там не увидел, и никакого признака движения в верхней или нижней его части. Не поднимаясь с живота, я снял свое пальто и обернул его вокруг небольшого куста, который тут же и срезал. Потом я надел свою шляпу на конец ружейного ствола и, держа их рядом, поднял все это над кустарником. Но я напрасно ждал вражеского выстрела. Потом я услышал, как Эли приближается ко мне. Когда он был рядом, я вскочил и побежал к своей лошади, крича:
– Вернись в овраг, скорее! Кто-то стрелял в меня с соседнего хребта.
– Я слышал выстрел. Ты уверен, что стреляли в тебя?
– Пуля попала в куст в футе от меня, – ответил я, когда мы укрылись в овраге.
– Ладно, давай пройдем немного назад, высунемся над хребтом и осмотримся.
Мы так и сделали, но никого не увидели.
Обсудив положение, мы спустились по оврагу на полмили или чуть больше, пересекли мой хребет, спустились по его противоположному склону и поднялись на соседний хребет, где нашли свежий след лошади! С этого места всадник вполне мог бы меня увидеть. Таким образом он совершенно спокойно мог бы меня преследовать, а потом, выбрав удобный момент, выстрелить в меня.
– Это Короткий Лук тебя выслеживал, он стрелял в тебя! Я в этом уверен, – сказал Эли.
– Это мог бы быть какой-нибудь воин сиу, охотник за скальпами, – возразил я. – После всего, что было, я не жду вреда от Короткого Лука.
– Ха! Вот только он одержим мыслью о том, что ты хочешь взять себе Летящую Женщину и что ты обладаешь магической силой, которая сведёт на нет любовное знахарство кри. Поэтому он стал твоим врагом, и самым опасным.
– Может, ты и прав, – неохотно согласился я.
– Ну, впрочем, в одном можно быть уверенным, – продолжил Эли минуту спустя. – У Короткого Лука ружьё, которое заряжается с дула, поэтому шансов против нас двоих у него нет. Так что давай вернёмся и продолжим разделывать твою добычу.
Мы так и сделали, я продолжил разделывать оленей, пока Эли стоял на страже. Потом, привязав к сёдлам шкуры и лучшие куски мяса, мы пустились в обратный путь. Мы задержались у маленького лагеря недалеко от нашей фактории и спросили женщин, не видели ли они недавно молодого кри, Короткого Лука.
– Да, – ответила молодая женщина из племени Кровь. – Я видела его сегодня рано утром. Он вышел из вигвама кри, того маленького, самого дальнего, и пошёл туда, в сторону леса.
– Ну вот. Все как я и говорил, – сказал мне Эли. И добавил, когда мы вернулись на факторию: – Тебе остается только жениться на этой девушке и тем положить конец всему этому. Поговори сегодня вечером с Летящей Женщиной; скажи ей, что хочешь её.
– Это сделаешь ты; скажи это за меня, – сказал я.
Это среди черноногих было принято: друг жениха шёл к девушке и её родителям, всячески расхваливал его и просил девушку стать его женой.
– Нет, сэр, ты должен сказать об этом сам. От тебя именно этого ждут, белый храбрец, и чем более откровенно ты об этом скажешь, тем сильнее девушка тебя полюбит.
– Ну, сходи, помоги мне. Я тебе тоже помогу.
– Нет! Я свои проблемы сам решу, и ты должен так же поступать.
Мы не говорили о Коротком Луке, пока не сели ужинать, Летящая Женщина и её мать присоединились к нам, и тогда Эли во всех подробностях рассказал обо всех наших сегодняшних приключениях и о попытке убить меня. Летящая Женщина бросала на меня ласковые взгляды, в которых я чувствовал симпатию, и я с нетерпением ждал окончания ужина, чтобы по совету Эли поговорить с ней.
Но когда мы с Эли вернулись в торговый зал, чтобы подождать, когда женщины завершат свои вечерние дела, я понял, что терпеть больше не в состоянии. Наконец Эли убедил меня вернуться в столовую и зайти в комнатку, где женщины отдыхали, разговаривали и шили при свете свечей, сделанных из бизоньего сала.
Наконец я громко сказал девушке, сидевшей рядом с матерью:
– Летящая Женщина, я очень сильно тебя люблю. Станешь ли ты моей женой?
Она снизу вверх посмотрела на меня своими печальными, полными слез глазами, и тихо произнесла:
– Нет.
И бросилась в объятия матери, ища в них защиту.
– Но ты не можешь отказать ему, он такой хороший, такой добрый, – сказала Сатаки. И все – Земная Женщина, Ворона и даже Эли стали расхваливать меня и уговаривать её изменить свой ответ.
После долгого молчания она вдруг села, выпрямилась и сказала:
– Не говорите мне больше об этом; это причиняет мне боль. Я не могу стать его женщиной. Если бы вы только знали, какие ужасные сны мучают меня ночь за ночью. Всегда я вижу человека в плаще из бизоньей шкуры, который закрывает его лицо до самых глаз, маленьких, горящих злобой глаз; на лбу у него красная лента; он уговаривает меня уйти к Короткому Луку. В последнюю ночь, да в последнюю ночь, он сказал мне, что если я уйду к другому человеку, тот, кого я полюблю, умрёт, и скоро.
Те, кто её слушал, издали горестные восклицания. Даже Эли был поражён. Я прекрасно понимал, что любые попытки убедить её в том, что всё это ничего не значит, не принесут результата. Слишком сильна была её вера в то, что, когда человек засыпает, его тень – то есть душа – оставляет тело и путешествует по другим мирам. В молчании я вышел и вернулся на свою лежанку.
Следующий день почти до самого ужина прошел спокойно. Потом Сатаки ворвалась в торговый зал с криком:
– Готовьтесь; будьте мудры! Множество всадников вошло в наш маленький лагерь – все они молодые кри. Их предводитель – Короткий Лук. И все они в военной раскраске!
Глава четвёртая
Минули дни, когда фактории представляли из себя маленькие крепости. Наша была обычным большим зданием, длинным, с бревенчатыми стенами и земляной крышей, в торговом зале для освещения были сделаны два больших двустворчатых окна в передней стене и два в задней. Так что мы были во власти врагов, которые решат напасть на нас – потому что никакого вражеского нападения мы не ждали.
А теперь тут был Короткий Лук со своими друзьями кри в военной раскраске, который явно вознамерился устроить нам неприятности!
– Мы не должны закрывать дверь, – сказал я Эли, когда Сатаки побежала собирать остальных женщин. – Лучшее, что мы сможем сделать – собраться здесь и позволить им войти.
– Другого не остается, – согласился он.
Мы заняли каждый свою позицию: Роуз и Пирсон за длинной стойкой, спрятав за ней карабины Генри, готовые в любой момент схватить их; мы с Эли за другой стойкой, он прятал за стойкой ружье, я, с двумя револьверами на поясе, стоял так, что за стойкой их не было видно.
Клеркам я сказал:
– Идите сюда, вы двое; языком не болтайте и делайте вид, что все как обычно, и не стреляйте, пока не станет ясно, что нужно или стрелять самому, или быть застреленным.
Потом вошли четыре женщины, сильно взволнованные, Ворона сказала, что кри оставили своих лошадей в маленьком лагере ниже, а сами идут сюда с ружьями в руках. Я велел женщинам идти на склад и запереть дверь, но Земная Женщина и Ворона вошли в комнату и заявили, что останутся здесь.
Летящая Женщина, конечно, побежала на склад, её мать спешила за ней. Я знал, что девушка боится не смерти, а того, что Короткий Лук с помощью своей магии уведет её.
Мы услышали звук, издаваемый множеством обутых в мокасины ног, и скоро кри, ведомые Коротким Луком, вломились к нам – их было около двадцати человек, все в боевой раскраске и с ружьями в руках. Их лица были хмурыми, глаза сверкали, когда они вошли и встали, глядя то на меня, то на своего предводителя.
На сгибе локтя левой руки Короткий Лук держал свое ружье, на правом плече висел сверток бобровых шкур. Его последователи одеты были бедно, но на нём самом были новые, красиво расшитые леггинсы из оленьей кожи, украшенные бисером мокасины, расшитая бисером рубашка из оленьей кожи и новое белое одеяло, а его длинные волосы были аккуратно заплетены. Я должен был признать, что он мог бы привлечь женский взгляд.
Но сейчас его раскрашенное лицо было хмурым, а губы сжались в тонкую линию, когда он посмотрел на меня, пытаясь вывести меня из равновесия. Этого я, безусловно, допустить не мог, и через несколько мгновений, показавшихся мне очень долгими, он заколебался, повернулся к Эли и сказал ему на языке кри:
– Переведи для меня, ты, говорящий на моем языке. – И затем, положив на стойку сверток бобровых шкур: – Скажи этому белому торговцу, что мне нужны пули и порох за эти две шкуры.
Обе шкуры были хорошего размера и с превосходным мехом. Я спрятал их под стойку и положил на нее фунтовую жестянку с порохом и два мешочка, по фунту каждый, с пулями двадцатого калибра, и сказал ему, когда он велел одному из своих последователей забрать это:
– Ты не должен был приносить эти бобровые шкуры, чтобы иметь предлог войти сюда и убить меня. Смотри, дверь для тебя открыта, и нас здесь всего четверо – нет, с Вороной пятеро. Ну, давай – стреляй!
Ещё до того, как Эли начал это переводить, Короткий Лук как-то сник. Он стал озираться вокруг, избегая смотреть на меня; то и дело он поглядывал на своих заволновавшихся последователей и наконец сказал им, то ли желая сохранить лицо, то ли действительно в это веря:
– Они поставили нам большую западню, или они просто не хотят, чтобы мы входили сюда. Мы уходим.
С этими словами он развернулся к двери, кинув на меня пристальный взгляд, и вышел, его товарищи последовали за ним, ускоряя шаг, пока последний из них не покинул комнату.
Так закончилась эта стычка с моим врагом. Мы успокоились, расслабились, и начали это обсуждать. Летящая Женщина и её мать вернулись со склада, девушку трясло, и она дрожащим голосом спросила:
– Он ушёл, точно ушел?
– Да, Они ушли, все, как испуганные собаки с поджатым хвостом, – ответила Ворона, а Земная Женщина описала, как я понял, что Короткий Лук замышляет недоброе, и заставил его отказаться от своего намерения.
Сатаки сказала:
– Сильна, очень сильна магия талисмана, который носит с собой Короткий Лук; хотя мы были за закрытой дверью, Летящая Женщина почувствовала сильное желание выйти к нему.
Летящая Женщина с тоской посмотрела на меня и простонала:
– Он делает меня такой больной, такой усталой! Можешь ли ты сделать так, чтобы он больше не приходил сюда?
– Если только убить его…
– Этого мы сделать не можем, – вставил Эли. – Подумай только, что скажет нам Вороний Колчан, если следующей зимой по нашей вине кри откажутся с нами торговать?
Сатаки сердито добавила:
– Ничего, всё изменится, когда наши люди вернутся из набега на Ворон, уж они-то положат конец проискам Короткого Лука!
Эли бросил на меня хмурый взгляд. Он хорошо знал неуправляемый темперамент, которым обладал Три Звезды. Судя по всему, война между Кровью и кри была неизбежна!
– Не нужно ничего говорить Короткому Луку о том, что он пытался сделать с тобой там, в оврагах! – сказал Пирсон.
– Как и о том, что ему это не удалось, – ответил Эли. – Мы должны повнимательнее за ним наблюдать, а он пусть расслабится в своих попытках преследовать нас.
– Я не хочу убивать Короткого Лука, – сказал я.
– Разумеется, лучше позволить ему убить тебя, – ответил Роуз.
Ночь прошла спокойно. Утром, уже ближе к полудню, пароход «Красное Облако» вернулся, привезя Киппа. Все мы приветствовали моего партнера, а потом занялись товарами, которые он привез, и делами со скупщиками меха, которые также прибыли на «Красном Облаке».