Черноногие и бизоны
- -
- 100%
- +
Мы не знали, определённо не знали, что это будет наша последняя покупка бизоньих шкур. Все оставшиеся стада бизонов находились в пределах 150 миль от Кэролла. На юге белые охотники за шкурами, перешедшие реку Йеллоустон, вдоль которой строилась Северная Тихоокеанская железная дорога, убивали тысячи бизонов из своих мощных винтовок Шарпа. На востоке ассинибойны и другие сиу вносили свою долю. Гро-вантры и пикуни окружали их на севере и западе. У нас было тяжело на душе. Однажды я спросил Киппа:
– Что нам делать, что мы сможем сделать, когда торговля здесь закончится?
– Ха! Возвращайся в форт Конрад и делай что хочешь, – прорычал он.
Как я уже говорил, кри и метисы Риэля были хорошими охотниками, а их женщины – искусными дубильщицами. И теперь, постоянно подгоняемые Большим Медведем и Риэлем, они охотились усерднее, чем прежде, дубили больше шкур, чем прежде, чтобы купить побольше винтовок и патронов для предстоящей войны с канадцами за земли, на которые они претендовали. И, как всегда, они смеялись надо мной и Киппом, когда мы пытались убедить их, что они не смогут добиться своего. Но иногда, игнорируя приказы своих вождей, они приходили в лагерь поближе к нам, меняли свои шкуры на аскити ваубу, «огненную воду», и устраивали грандиозную пирушку. Что ж, к нашей чести, виски, которое они получали от нас, было хорошим, мы и сами его пили. Странно, что тысячи индейцев, мужчин и женщин, пили, болтали, пели, танцевали у своих вечерних костров и совсем не ссорились. Всю зиму у нас не было с ними никаких проблем, за исключением того, что однажды утром, когда наша добрая Женщина-Ворона стояла на шкуре бизона и готовила её для выделки, мимо прошел пьяный кри, схватил её и ушел с ней. Как раз в этот момент я выскочил из кухни, увидел, что он делает, ударил его изо всех сил, разбил костяшки пальцев, но тот даже не дернулся. Боль в моей руке была такой сильной, что я был бессилен. Кри отпустил Женщину-Ворону, взял тяжелую палку, замахнулся на меня, и мне пришлось отступить, направляясь к двери нашего торгового зала. Кипп, случайно выглянувший из окна, увидел мое бедственное положение и, взяв бутылку пива, направился к выходу; он прошел мимо меня и, когда кри завернул за угол здания, опустил бутылку ему на голову. Тот упал, словно пораженный молнией, но через час или больше поднялся и, пошатываясь, побрёл к своему вигваму, чтобы больше никогда не появляться на нашем посту.
В начале марта мы продали последние из наших одеял, которые пользовались большим спросом у индейцев кри, поэтому Джон Хадсон, крепкий, здоровенный метис от англичанина и кри, отправился на торговый пост «Пауэра и брата» в устье реки Джудит, чтобы попытаться пополнить наши запасы. У каждого из нас была лошадь, сани, ружьё, постельные принадлежности и запас еды, и мы отправились в путь по замерзшей реке, почти не срезая поворотов. Остановившись в Роки-Пойнте, чтобы пропустить глоток-другой с Элом Роджерсом, ответственным за пост Бродуотера и Пепина, в тот вечер мы добрались до Коровьего острова и расположились лагерем в заброшенной хижине довольно претенциозного вида, стоящей на небольшом возвышении в устье Коровьего ручья, Стаккцике Тактай, Среднего ручья черноногих, названного так потому, что он впадает в Миссури между горами Медвежьей Лапы и Малыми Скалистыми. Именно здесь в 1877 году индейцы нез-персе, бежавшие в Канаду, убили нескольких белых и захватили караван мулов Джо Пикетта, а фургоны сожгли. Помня об этом, строитель хижины, как мы выяснили, прокопал туннель от погреба, что под кухней, до густых зарослей кустарника в пятидесяти ярдах оттуда. И, как оказалось, он не использовал его, чтобы убежать, поскольку больше никаких неприятностей с индейцами там не возникало.
В тот день мы встретили несколько небольших стад бизонов в речной долине, но на следующий день не встретили ни одного, даже одинокого быка. Коровий ручей, по-видимому, был их западной границей. Отправившись в путь ранним утром, мы пообедали в заброшенной деревянной хижине, в которой была уникальная самодельная мебель – в частности, лёгкий стул с каркасом из вишни, сиденьем и спинкой обтянутыми свежей бизоньей шкурой, которая высохла, приняв форму тела сидящего. Это было самое удобное кресло, в котором я когда-либо сидел. Много лет спустя, в гостях у моего хорошего друга Чарльза Бакнума в Лос-Анджелесе, я рассказал о той поездке и упомянул этот стул.
– Боже, я же сам смастерил этот стул! – воскликнул он. – Я построил эту хижину, перезимовал там, мне помогали несколько лесорубов, и немного поторговал с пиеганами.
Все старожилы форта Бентон помнят Чарли Бакнума и его добрую жену, сестру братьев Ми, кузнецов тех далеких времен. Владелец большой апельсиновой рощи близ Риверсайда, штат Калифорния, Чарли умер там, кажется, в 1915 году.
Вечером второго дня нашего путешествия мы прибыли в пункт назначения и обнаружили, что управляющий постом Даймонд Р. Браун находится в форте Бентон. Но он и его дочь радушно встретили нас, и мы приятно провели у них три дня до возвращения Брауна. Затем, нагрузив сани тюками с одеялами, мы отправились домой. Даймонд Р. чувствовал себя довольно подавленным. Хотя гро-вантры и пикуни обещали приехать и торговать с ним в течение зимы, ни один индеец из этих племён так и не появился.
И снова, начиная от устья реки Джудит, мы не встретили ни одного бизона, пока, приблизившись к устью Коровьего ручья, не обнаружили их стадо, быстро спускавшеёся по долине ручья, намереваясь пересечь реку. Это нас встревожило; мы хорошо знали, что что в это время года бизоны убегают только тогда, когда их пугает их главный враг – человек. Как раз в тот момент, когда они бежали по заснеженному льду реки, мы увидели в полумиле вверх по течению караван индейцев, целое племя, спускавшееся по крутому склону с равнины. Тут мы встревожились, так как подумали, что это могут быть ассинибойны, и, следовательно, нас ждут неприятности. Во время зимы их дурной вождь, Маленькая Гора, и его последователи убили нескольких лесорубов и трапперов на берегах реки. Хадсон сказал:
– Пошли! Вниз по реке так быстро, как только сможем.
– Нет. Слишком поздно. Они заметили нас и на своих охотничьих лошадях смогут скоро догнать. Мы постараемся добраться до той хижины с туннелем раньше них и там держаться, – ответил я.
Держа винтовки наготове и пришпоривая медлительных ездовых лошадей, мы покинули реку и направились к хижине, подпрыгивая на каменистой долине. Несколько всадников покинули караван и быстро приближались; с замиранием сердца мы увидели, что они могут отрезать нас от хижины. Хадсон, ехавший впереди меня, остановил свою лошадь и сказал, когда я подъехал к нему:
– Что ж, если нам суждено умереть, мы умрем, сражаясь.
– Да, – ответил я, и мы залегли за санями, держа винтовки наготове. Индейцы приближались так быстро и их было так много; что я, глядя на их решимость, на то, как они подгоняли своих лошадей, подумал, что скоро нам наступит конец. Итак, когда я взвел курок своего ружья и приготовился поднять его, представьте себе мое удивление, мое облегчение, когда первый всадник крикнул:
– Ха!Апикуни, уноук! Ицикипа аном? (Ха! Далекая Белая Шкура4, собственной персоной. Что ты здесь делаешь?
Это был мой хороший друг-пикуни, Хвост Красной Птицы. Да, и ещё там были Маленькое Перо, Бегущий Журавль и многие другие – все мои хорошие друзья. Мы обменялись новостями. Я сказал, что иду в хижину, чтобы там переночевать.
– Нет! – прорычал Хвост Красной Птицы. – Нет, этого не будет, ты и твой спутник останетесь в моём вигваме.
Мы так и сделали, и провели приятный вечер с ним и другими вождями племени. Некоторые из них зимовали у подножия гор Медвежьей Лапы и у истока Среднего ручья. Бизонов было трудно добыть в достаточном для их нужд количестве. Я предложил им отправиться с нами на реку, туда, где они могли бы хорошо жить. Но нет, они не стали бы поступать так, как их враги, Лжецы (кри), и когда будут с ними сражаться, то будут военным отрядом, состоящим только из воинов, не обременённых своими женщинами и детьми.
Я сказал, что Вороновый Колчан и я точно знаем, что только между Большой рекой и Вапити (Миссури и Йеллоустоуном) сейчас водятся бизоны.
– Ха. Это не так, – воскликнул старый Три Медведя. – Давным-давно этот злой бог, Рыжий Старик, согнал всех бизонов и спрятал их в огромной пещере, чтобы все люди на земле умерли с голоду. Но этот добрый бог, Белый Старик, встретил их, вернул их на равнины, и наши враги, белые люди, теперь спрятали бизонов, чтобы уничтожить нас, заморить голодом. Но Солнце жалеет нас. Солнце могучее. Оно поможет нам найти их.
Вскоре в это поверили все три племени черноногих. В течение нескольких лет после того, как бизоны были истреблены, шаманы горячо молились богу, чтобы он помог им найти и освободить спрятанные стада.
Мы расстались с нашими друзьями ранним утром; моими последними словами, обращенными к ним, были слова о том, что с прибытием огненных лодок мы с Вороновым Колчаном вернёмся в наш дом на Медвежьей реке и останемся там навсегда, потому что не будем больше торговать бизоньими шкурами.
Немного ниже устья Коровьего ручья мы увидели одинокого телёнка, почти годовалого, стоявшего в лесу, и я выстрелил в него. Его мех был таким тёмным, похожим на мех бобра, что я попросил Хадсона помочь мне осторожно снять шкуру, вместе с рогами, копытами и всем остальным. Это оказался самый последний убитый мной бизон. Несколько месяцев спустя добрая Женщина-Ворона тщательно выделала шкуру, и ещё позже я подарил её Смитсоновскому институту.
Пятидесяти одеял, которые мы привезли с реки Джудит, не хватило и на три дня, поскольку торговля шла хорошо. Мы получали много шкур как от кри, так и от метисов, а также много вяленого мяса и пеммикана. Как хорошо сказал Кипп, наша последняя зимняя торговля прошла не впустую.
В августе, в поисках работы, к нам пришел с железнодорожной станции на Йеллоустоне, пешком, молодой человек, огромный мужчина, который в дни моей юности был моим гидом в горах Адирондак у Нью-Йорка. Хотя в нём не было необходимости, Кипп сделал его нашим помощником в торговом зале и на складе, и индейцы, из-за его огромных размеров и силы, сразу же прозвали его Мариски Стамик, Молодой Бизон. Что ж, Молодой Бизон был отличным дамским угодником, и в своё время он и юная красотка Сьюзи, жена Тома Бёрнса, стали близкими друзьями и часто проводили время вместе, когда Том был в отъезде, занимаясь торговлей в лагере.
Однажды вечером, вскоре после того, как я вернулся с Джудит, Бёрнса не было дома, и Молодой Бизон отправился в свою комнату, чтобы посидеть со Сьюзи. Они выпили по паре глотков, перекусили и уютно устроились у камина, когда около одиннадцати часов услышали, как Бёрнс подкатил к двери свою повозку, запряженную четверкой лошадей. Сьюзи прошептала:
– О, он приехал. Он сказал, что убьёт нас, если застанет вместе.
– Тогда я убегу, – предложил Молодой Бизон.
– Нет. тогда он все равно убьёт меня. Спрячься под мою кровать.
– О, нет.
– Но, да! Быстрее, или мы умрём.
Он забрался под кровать и замер. Сьюзи торопливо скомкала постельное бельё и подушку, стащила с себя платье, подошла к двери, открыла её и сонно сказала Тому, распрягавшему лошадей.
– А-а. Ты приехал. Ты меня разбудил.
– Да, и не ложись спать. Принеси мне что-нибудь поесть. Я голодный, – ответил Том. Вскоре он вошел, с недовольным видом уставился на Сьюзи и проворчал: – Ха-ха. Подумал было, что найду у тебя Молодого Бизона. Удивительно, что этого не случилось.
– Ты, зачем ты так говоришь? Я, я не имею с ним никаких дел. Я его не видела, – сердито ответила Сьюзи.
Том сказал:
– Ха! Женщина, тебе нет смысла мне врать. Я слишком хорошо тебя знаю. Однажды я застану тебя с ним, и тогда… ! Ну же, поторопись с едой. Я очень голодный.
Том поел, покурил. Сьюзи вымыла посуду. Они легли спать. Молодой Бизон лежал под ними неподвижно, едва дыша, час за часом; он постоянно беспокоился, гадая, чем всё это закончится. У него не было оружия. Сьюзи говорила ему, что Том всегда ложился спать с шестизарядным револьвером под подушкой. Так что, вероятно, Том обнаружит его и убьёт.
Что ж, Том вставал поздно; было уже больше восьми часов, когда он встал, оделся и отправился искать своих лошадей, а бдительная, осторожная Сьюзи выгнала Молодого Бизона из хижины.
В своей постели он не спал, и не появился к завтраку; мы беспокоились о нем, когда он пришел, сонный и смущенно улыбающийся.
– Где ты был? – спросил Кипп.
Детально, со всеми подробностями, он рассказал нам о своих ночных приключениях, и как же мы смеялись.
Ну что же, пришла весна, появились пароходы, снующие вверх по течению, появились мехоторговцы, и снова Джон Гоуи из Бостона предложил самую высокую цену за наши шкуры – 2130 хорошо выделанных шкур бизона по 7,35 доллара за штуку. Чарли Конрад купил у нас тонны вяленого мяса и пеммикана, а также несколько тысяч шкур вапити, оленей и антилоп за… забыл уже, сколько он заплатил. Прошло несколько недель после того, как покупатели уехали, и, оставив Долговязого Джона Форги присматривать за постом, мы все отправились в форт Бентон: Кипп и я на «Елене», остальные с запряжённым быками караваном и упряжкой из четырех лошадей – по длинной тропе. Никто из нас не испытывал радости. Мы хорошо понимали, что времена бизонов закончились.
Опубликовано в «Грейт Фоллз Трибьюн» 10 декабря 1935 года
Глава третья
Бизонов больше нет
Неуязвимый Телячья Рубашка (1882-83)
В июле 1882 года мы покинули наш торговый пост в Кэрролле на реке Миссури и вернулись в наш родной пост, форт Конрад, там, где торговая дорога из форта Бентон в форт МакЛеод пересекала реку Мариас. Стада бизонов были практически истреблены, и мы были глубоко опечалены их исчезновением. Навсегда закончилась захватывающая и прибыльная торговля с индейцами их шкурами и другими мехами.
В то время в Форте Конрад находились Джозеф Кипп, его владелец; его жена; Уильям и Мэгги Фитцпатрик; Красноглазый, Ходящий С Погремушками; Хайрам Д. Апхэм с женой и дочерью Розой; мама Киппа, Земная Женщина и её старая подруга и товарка, Женщина-Ворона; Эли Гуардипи и его жена, Женщина-Флаг, приемная дочь Женщины-Вороны; моя жена, Женщина Красивый Щит, и все жёны мужчин были пиеганками или черноногими. Однако в Канаде существовало племя с таким же названием, которое, хотя и говорило на том же языке и часто вступало в смешанные браки с пикуни, не входило в конфедерацию черноногих.
Поскольку охотиться на бизонов больше было нельзя, пикуни теперь разбили лагерь вокруг своего агентства на Барсучьем ручье, в пятидесяти милях к западу от нас, и жили охотой на оленей, вапити и антилоп в окрестностях. Несколько их вигвамов, близкие друзья и родственники, пришли, чтобы разбить лагерь неподалеку от нас и поохотиться. Они сообщили, что дичи становится все меньше, и поинтересовались, что будут делать люди, когда она будет истреблена.
Все припасы для форта МакЛеод доставлялись из форта Бентон на фургонах, запряженных быками, мулами и четверками лошадей. Летом на дороге было большое движение, поэтому наш магазин, бар, столовая и спальни имели всё необходимое. У нас было почтовое отделение, почта курсировала между фортом Бентон и фортом МакЛеод каждые две недели. В Альберте было очень сухо. Каждый раз, когда почта отправлялась на север, по особой договоренности, я клал в почтовый мешок два галлона виски в бочонках – один для полковника МакЛеода, другой для капитана Виндзора. Патрули Северо-западной конной полиции не могли прикасаться к этим мешкам. Почтмейстер форта тайком передавал бочонки офицерам. Они оба часто ездили в форт Бентон, и всегда останавливались у нас на ночь. Это были люди широких взглядов и культуры. Было приятно с ними пообщаться. Полковник МакЛеод очень интересовался историей провинции Альберта, как её позже назвали. Однажды вечером он попросил Киппа рассказать ему, почему он назвал торговый пост, который построил на реке Живота, форт Противостояние.
Тогда Кипп рассказал историю, которую я слышал много раз.
– Ну, вот как это было, – начал он. – Мы с моим партнёром Чарли Томасом решили построить пост на реке Живота и торговать с племенем Кровь, продавая им спиртное, в основном за бизоньи шкуры и разные меха. Но в форте Бентон, Соединенные Штаты, маршал Чарльз Хард внимательно следил за нами, чтобы мы не рискнули погрузить ничего жидкого и отправиться на север. Итак, однажды утром на рассвете я вышел из города, и когда подошел дилижанс, сел в него и поехал в Хелену. Туда я привез сто галлонов крепчайшего спиртного, двадцать жестяных канистр от Клейнштадта, который ночью доставил его для меня в ближайшее место на Миссури. Там, использовав много верёвок и много плавника, сухих бревен нужного размера, я соорудил плот, уложил на него канистры со спиртным, оттолкнулся от берега и поплыл по течению, время от времени отталкиваясь шестом, чтобы удержать плот подальше от берегов и песчаных отмелей. Два дня спустя я высадился в устье Солнечной реки, где меня ждал Чарли Томас с упряжкой из четырех лошадей и фургоном. Две другие наши упряжки из четырёх лошадей и фургоны, груженные продуктами и различными товарами для торговли, управляемые Политтом Пепионом и Джо Говардом, уже находились на пути из форта Бентон к реке Живота.
Мы загрузили фургон спиртным и двинулись на север по индейской тропе, которая шла параллельно подножию гор. Три дня спустя мы достигли хребта Молочной Реки, водораздела между рекой Миссури и водами, текущими к Гудзонову заливу, и, оглянувшись, я увидел, как нас быстро нагоняет всадник. Я узнал его: это был маршал Соединенных Штатов Америки Хард. Как он узнал о нашем плане обойти его, мы так и не узнали. Мы продолжали спускаться по склону к реке Святой Марии. Он поравнялся с нами, жестом велел остановиться и сказал:
– Ну что ж, ребята, у вас тут неплохая партия спиртного. Я вас арестовываю. Разворачивайтесь и направляйтесь в форт Бентон.
– Вы не можете нас арестовать. Мы в Канаде, – ответил я.
– Никакой Канады. Это территория Монтана. Развернитесь и езжайте обратно! – крикнул он.
Между мной и Томасом, прислоненные к сиденью фургона, лежали наши винчестеры. Мы схватили их, и я сказал Харду:
– Вот этот хребет Молочной Реки у нас за спиной и есть граница. Все так говорят. В любом случае, мы считаем, что это так. Хард, и мы, естественно, не станем тебе подчиняться.
Он не вытащил свой шестизарядный револьвер; он прекрасно знал, что у нас есть кое-что получше. Он все смотрел и смотрел на нас, пока, наконец, не сказал:
– Когда вы вернетесь в форт Бентон, а это обязательно случится, я вас арестую и отправлю за решётку на долгий срок!
С этими словами он повернулся и уехал. Мы отправились дальше, к реке Живота, построили свой пост и не без оснований назвали его форт Противостояние. В 1873 году, когда была проведена граница, мы обнаружили, что там, где нас настиг Хард, мы были в нескольких милях к югу от неё. Весной, когда мы вернулись в форт Бентон, Хард не пытался нас арестовать. Судья Сандерс в Хелене сказал ему, что у него нет доказательств того, что мы были в Монтане, там, где он нас нагнал.
– У вас была хорошая торговля в вашем форте Противостояние? – спросил капитан Виндзор.
– Довольно приличная, учитывая, что в округе были и другие торговцы – в Хили и Гамильтоне, в форте Хуп-Ап, не считая бродячих торговцев. Мы купили тысячу семьсот бизоньих шкур и кое-какие мелочи у Крови и северных пиеганов.
– А потом вы построили форт Кипп в горах у реки Старика? Я слышал, что вы убили там великого вождя Крови по имени Телячья Рубашка. Расскажите нам об этом, – попросил полковник МакЛауд.
– Мы с Томасом построили этот форт в начале 1872 года, – ответил Кипп и замолчал; я хорошо знал, что он не любит рассказывать об убийстве Телячьей Рубашки. Но наши гости были настойчивы, и он, наконец, начал:
– Телячья Рубашка был человеком вспыльчивого нрава. Без всякой причины он убил одну из своих жён и четверых мужчин из своего племени. Он часто говорил своим жёнам, что у него есть могущественная магия, что Солнце очень благоволит ему.
Он говорил им, что если случится так, что его убьют, они должны будут петь определенные песни, возносить определенные молитвы над его телом в течение трёх дней, и он вернётся к жизни, будет таким же здоровым, как обычно.
Однажды декабрьским утром Чарли Томас, Даймонд Р.Браун, Дик Берри, Сол Эббот, Генри Пауэлл и Джефф Деверо играли в покер в нашей кухне-столовой, а я был один в торговом зале, расставляя товары на полках за прилавком. Я услышал, как открылась дверь, увидел, как входит Телячья Рубашка, с виду спокойный. Я продолжил свою работу, когда он вдруг крикнул мне:
– Вороновый Колчан, дай мне бочонок виски, иначе я тебя убью.
Я резко обернулся. Он наставил на меня большой капсюльный пистолет; курок взведен, на нём поблескивал капсюль. Я отскочил вправо и потянулся за шестизарядным револьвером, лежавшем на полке под прилавком. Он выстрелил в меня, промахнулся и убежал.
Я выстрелил в него, когда он выходил, и, кажется, моя пуля попала ему в левое плечо. Услышав выстрелы, игроки в покер выбежали на улицу и открыли огонь по нему, когда он бежал к воротам в ограде. Он замедлил шаг, пошатнулся и упал в яму, которую выкопали, когда нам была нужна земля для засыпки крыши форта. Мы вытащили его оттуда, мёртвого, осмотрели и обнаружили в его теле шестнадцать пулевых ранений. Мы отнесли тело к реке, бросили в прорубь, и оно исчезло. Как ни странно, он вынырнул из промоины ниже по течению, и несколько женщин, собиравших дрова, увидели его и побежали рассказать о своей находке. Жёны Телячьей Рубашки вытащили его тело из воды, отнесли в свой вигвам и попросили разных шаманов помочь им петь и молиться над ним в течение трёх дней и таким образом вернуть его к жизни. Все отказались; по их словам, они не хотели, чтобы Телячья Рубашка ожил и убил ещё больше своих людей. Жёны, опасаясь поступить иначе, молились и пели над телом положенное время, а затем, несомненно, с большим облегчением похоронили его5.
– Что ж, вы избавили нас от необходимости повесить его, когда мы пришли в эту страну, – сказал полковник МакЛеод.
Опубликовано в «Грейт Фоллз трибьюн» 11 ноября 1936 года
Пикетт получает жену (1883)
После долгих лет увлекательной торговли с индейцами бизоньими шкурами и мехами жизнь в форте Конрад показалась нам очень скучной. Поздней осенью 1882 года Джозеф Пикетт со своей упряжкой быков и погонщиками приехал к нам перезимовать.
С наступлением зимы поездки почти прекратились, не считая почтовых рейсов между фортами Бентон и МакЛеод, которые происходили дважды в месяц. В то время на реке Мариас было мало поселенцев: только Моус Соломан, там, где она впадает в Миссури, скотоводческое ранчо И.Г. Бейкера и компании; Дик Берри, бригадир, жил севернее, ближе к форту Бентон; Брайан Осборн и его жена из племени пикуни, в семи милях ниже нас; мы сами; Сол Эббот и Генри Пауэлл со своими семействами пикуни, в Уиллоус-Раунд, в двенадцати милях выше нас.
Однажды декабрьским днём Осборн пришел со своей женой кое-что купить, и Пикетт, увидев эту женщину, заметил в присутствии своих работников:
– Какая она красивая, аккуратная и чистоплотная. Хотел бы я иметь такую женщину.
Больше о ней ничего не было сказано, но неделю спустя или около того один из погонщиков быков, по имени Нолан, приехал к дому Осборна, убил его, привёл его рыдающую, охваченную горем жену и сказал Пикетту:
– Ты сказал, что тебе нужна такая женщина, как она; что ж, вот она сама. Я привёл её для тебя; пришлось убить её старика, чтобы забрать её.
Пикетт, все мы были поражены жестоким поступком сумасшедшего негодяя. Мы обругали его, сказали, что отвезем в форт Бентон и передадим шерифу Хили. В ту же ночь он украл у Пикетта седло и лошадь, и, поскольку на земле не было снега, мы не смогли выследить его. С тех пор мы о нём ничего не слышали. Мать Киппа, Земная Женщина и Женщина-Ворона, сжалилась над безутешной вдовой и продержали её у себя месяц или больше, пока она не сошлась с Пикеттом. Несколько лет спустя он продал свой караван быков и вместе с ней поселился в резервации Ворон. Мне говорили, что некоторые из их потомков – преуспевающие владельцы ранчо в тех краях.
Наступила весна 1883 года, и на дороге снова появилось много людей. В апреле, в пору молодой травы, несколько вигвамов наших друзей и родственников-пикуни вернулись, чтобы провести лето рядом с нами и поохотиться на оленей и антилоп. Они сообщили, что у их агента, Ахси Тапи («Молодой Человек», майор Янг), не было еды для них, и что они начали голодать, убив почти всю дичь в горах. Кроме того, табуны их лошадей были заражены кожной болезнью, чем-то вроде оспы, из-за которой у них выпадала шерсть.
У нас был табун из примерно 150 лошадей, пасущийся на другом берегу реки, неподалеку от форта. Наши друзья-индейцы днем пасли свои небольшие табуны на Сухой Вилке, у реки Мариас, а по ночам, опасаясь военных отрядов, держали их в нашем большом загоне. Сухая Вилка впадает в реку в нижней части большой долины, прямо под фортом. Однажды вечером в мае Кипп внезапно решил отправиться в форт Бентон на следующее утро и послал своих молодых шуринов привести из табуна четырёх лошадей для упряжки, поскольку хотел отправиться пораньше. Он вернулись в сумерках, очень взволнованные, и сообщили, что военный отряд угнал табун и ушёл с ним на север; их след был хорошо виден на молодой траве равнины. Эта новость взволновала наших друзей, разбивших лагерь неподалеку от нас. Маленький Пёс, Маленькое Перо, Древний Человек, Хвостовые Перья Переходящие Холм, Вождь Медведей и близкий друг Киппа Джек Миллер, который навестил его. Все они были храбрыми мужчинами, героями многих сражений с вражескими отрядами. Напевая, надевая военные наряды, подбадриваемые молящимися за них женщинами, они приготовились отправиться в погоню за ворами.