Друзья времён моей индейской жизни

Глава 2

Мы узнаем, как Гром-птица принесла неприятности народам земли

После полудня Одинокий Волк и Наома поднялись в лагерь, чтобы переночевать там и рано утром подняться на хребет в надежде добыть вапити. Наши старухи, сидевшие у вигвама Мальчика-Вождя, подивились её элегантному охотничьему костюму, вельветовым брюкам, кожаным обмоткам и крепким ботинкам, рубашке из серой фланели и широкополой шляпе и её легкому, но мощному ружью со скользящим затвором.

Одна из них не удержалась от восклицания:

– Куайо! Насколько больше она может, чем мы! Представьте только, что ответили бы наши мужчины, скажи мы только, что возьмем ружьё и пойдём с ними на охоту, чтобы добыть мясо для наших вигвамов!

– Я знаю, что сказал бы мой мужчина! – воскликнула женщина Белой Собаки. – Он сказал бы: «Женщина, ты с ума сошла! Займись домашней работой, а мясо принесу я!»

– А что сделали бы они, если бы мы оделись в их широкие леггинсы и рубашки с открытым воротом! – сказала Сайо'пекина.

– Посмотрите на белых, которые живут в большом отеле позади нас, – сказала другая. – Мне жаль их мужчин. Не они, а их жёны носят хорошую, красивую одежду и заставляют их бегать, покупать вещи, которые они носят, помогать им подниматься в огненные фургоны, которые ездят здесь вверх и вниз – они сделали их настоящими своими рабами!

– Да! Словно у них нет сил открыть дверь или подняться на пару ступенек! Они просто притворяются такими слабыми!

– Как было бы нам стыдно, если бы наши мужчины вели себя так, словно они рабы! – сказала Сайо'пекина, и все кивнули в знак согласия.

На ужин у нас была форель – большая красногорлая форель, которую я поймал в протоке, вытекавшей из озера, а потом наши старые друзья один за другим пришли в вигвам, чтобы посидеть с нами вокруг нашего маленького костра и поговорить о давно пошедших днях. Глядя на то, как Мальчик-Вождь нарезает табак старинным кремневым ножом с деревянной рукоятью, который был частью его набора талисманов, все молчали. Потом, когда большая трубка была наполнена, зажжена и пошла по нашему маленькому кругу, Белая Трава спросил меня, знаю ли историю о том, как было сделано первое кремневое оружие. Я ответил, что никогда об этом не слышал, но ничего удивительного в этом нет. Было время, когда, прожив двадцать семь лет среди этого народа, я стал верить в то, что знаю все их предания и традиции, но последующие посещения показали мне, что я был неправ – при каждой новой встрече я узнавал что-то новое. Я сказал об этом, и Белая Трава дал другому знак рассказать эту историю.

– Ты видел, Апикуни, тут и там на равнинах и в речных долинах большие круги из тяжёлых камней, некоторые из них диаметром в десять больших шагов. Это было во времена наших предков, сделавших эти круги, первые кремневые ножи и кремневые наконечники для стрел, – начал Курчавый Медведь.

У них не было ножей и не было даже деревянных колышков, чтобы прикрепить к земле покрытие вигвама, поэтому они придавливали их тяжелыми камнями, чтобы их не унес сильный ветер. В каждом вигваме жили три или четыре семьи, которые были родственниками, поэтому эти вигвамы были такими большими. Покрытие вигвама состояло из восьми или десяти отдельных полос, которые можно было быстро соединить друг с другом, и, когда лагерь переезжал, каждую полосу нес один из обитателей этого вигвама; для них требовались длинные тяжёлые шесты, и такой шест тащил либо взрослый сильный мужчины, либо четверо-пятеро детей. Собаки этих древних людей таскали маленькие травуа, на которые грузили самые легкие вещи. Только когда появились лошади, которые могли таскать тяжёлые шесты и покрытия, каждая семья смогла жить в своем собственном вигваме.

В те давние времена наши предки жили в двух лагерях. Человек по имени Дождливое Облако был вождём одного из них, а в другом был вождём человек, которого звали Красное Облако. Хотя бизоны и другая дичь в то время была многочисленны, оба лагеря должны были охотиться большую часть времени, потому что у мужчин не было оружия, которым можно было убивать животных. Когда охотникам удавалось заманить в ловушку или ударом по голове убить нескольких животных, они свежевали и разделывали их камнями с острыми краями, которые находили тут и там.

Потом, однажды ночью, Дождливое Облако получил видение, в котором его священный помощник появился перед ним и рассказал ему о некоторых простых вещах. Так что на следующее утро он отправился на поиски маленьких кусков кремня, нашёл их и принёс домой. Потом он велел своей семье и другим обитателям вигвама выйти и не возвращаться, пока он не крикнет, что можно войти. Выйдя, они услышали, что он поет песню, странную, тихую протяжную песню, которую они никогда не слышали, и подивились – где он мог её узнать; ведь до этого он ничего не говорил им о своем видении, ни о том, почему он велел им выйти.

Следуя указаниям своего священного тайного помощника, Дождливое Облако положил кусок кремня в костёр, где он скоро раскололся на тонкие пластины. Он взял одну из них и стал обрабатывать тонкой палочкой, по которой бил куском камня, и так сделал из кремня хороший нож, заострённый с одной стороны. Скоро он крикнул своим людям, что они могут вернуться. Когда они вошли в вигвам, он показал им, что сделал за время их отсутствия, даже порезал этим ножом кусок мяса, чтобы показать, какой он острый. Они спросили его, как он это сделал, и он ответил, что его священный помощник не велел ему рассказывать кому-либо о том, как делать ножи, но, если они найдут большие куски кремня и принесут ему, он сделает по ножу для каждого вигвама в лагере.

Потом, когда много больших кусков кремня было найдено и принесено к вигваму Дождливого Облака, он испугался, что, если он будет делать ножи здесь, кто-то в его лагере или в лагере Красного Облака ослушаются его приказа и подсмотрят, как он это делает. Человеком он был добрым и был бы рад научить людей, чтобы каждый смог изготовить себе такой нож, но не осмеливался это сделать, потому что его священный помощник в видении сказал ему: «Я научил тебя этому, и ты должен хранить это знание в себе. Я предупреждаю тебя, что, если другие об этом узнают, большие несчастья обрушатся на твой народ и других людей, и будут они продолжаться вечно.»

Решив подчиниться этому приказу, Дождливое Облако пошёл бродить вокруг, чтобы найти место, где он мог бы вдали от посторонних глаз делать ножи, и нашёл небольшой участок прерии, окруженный со всех сторон голыми холмами. Если бы кто-то из людей решил забраться на холм, чтобы проследить за ним, он оказался бы так далеко, что не смог бы разглядеть, что он делает, а если бы кто-то направился к нему, он бы успел спрятать работу и прогнать их. Так что сюда, в середину этой прерии, он каждый день приносил куски кремня, разводил костер, расщеплял камни и делал из них ножи, которые раздавал людям, как только успевал делать острые грани.

Несколько человек их лагеря Красного Облака пришли навестить своих друзей в лагерь Дождливого Облака, и, вернувшись домой, рассказали вождю о острых ножах из кремня, которые Дождливое Облако в тайне делает для своих детей, по ножу на каждый вигвам.

– У нас тоже такие должны быть, и скоро, – объявил Красное Облако. Он отправился прямо к Дождливому Облаку и попросил его показать, как он делает острые лезвия.

– Этого я не могу тебе показать, хоть ты и вождь, потому что мой священный помощник приказал мне не учить никого больше, как их делать, и предупредил, что, если кто-то другой узнает, как это делается, несчастья обрушатся на всех людей, живущих на земле, – ответил Дождливое Облако.

Красное Облако улыбнулся.

– Я уверен, что ты не понял своего видения. Знание того, как делать ножи, не может повредить людям, оно имеет для них огромную ценность, даст им возможность делать быстро то, что сейчас отнимает у нас много времени и много сил. Будь другом, скажи мне; покажи, как делаются острые лезвия из кремня, – умолял он.

Он не только умолял, но предлагал заплатить, отдать всё, что у него есть, чтобы только узнать, как делать ножи. А когда Дождливое Облако всё же отказал, ему, он пришел в ярость, заявил, что всё же узнает, как делать ножи, вернулся домой, долго сидел в своём вигваме и строил планы, как бы ему это сделать. На следующее утро он прошёл в лагерь Дождливого Облака, потом развернулся и забрался на холм, откуда мог видеть место, где вождь делал ножи. Он мог его видеть, сидящего у костра, делающего свою работу, быстро двигая руками, особенно правой, которой работал над куском кремня. Потом он спустился с холма и пошёл домой, всю дорогу напевая веселую песенку, которую сам сочинил, и в которой главными словами были: «Дождливое Облако, я скоро узнаю твой секрет.»

Той же ночью, когда взошла луна, Красное Облако вернулся в маленькую долину, где работал Дождливое Облако, и спрятался недалеко от кострища в густых кустах шиповника. Настало утро, и Дождливое Облако пришёл на своё рабочее место, чтобы продолжить делать ножи. Он подошёл прямо к кострищу, даже не подойдя к кустам шиповника, чтобы посмотреть, не спрятался ли там кто-нибудь, только осмотрев склоны соседних холмов в поисках тех, кто мог бы туда забраться, чтобы выведать его секреты. Он разжёг костер от тлеющей гнилушки, которую принес из своего вигвама, и, когда он разгорелся, положил в него куски кремня. Скоро они потрескались, и, как только они остыли, он взял один из них и стал придавать ему форму лезвия, и ни одного движения Красное Облако не упустил. Он сделал два ножа, и, когда солнце было в зените, он взял их и свои тонкие инструменты с острыми кончиками, и пошел домой. Но Красное Облако так и не двинулся, он пролежал в кустах весь день, и только когда настала ночь, он взял из костра несколько кусков кремня и в темноте поторопился в свой лагерь за холмами.

– Где ты был? – спросила его женщина.

– Бродил вокруг, отдыхал в кустах, – ответил он.

– Ты мог бы сделать что-то получше; если бы ты действительно думал обо мне и твоих детях, то постарался бы достать для нас мяса, вместо того, чтобы отдыхать в кустах, – отругала она его. Он не рассердился на неё, а радостно улыбнулся и сказал:

– Женщина, лежание в кустах – самое лучшее, что я смог сделать для тебя и для всего народа, потому что я совершил великое открытие!

– Что такое? Быстрее скажи мне!

Но он этого не сделал – он только улыбнулся, напевая про себя сочиненную им песенку, и лёг спать.

На следующий день Красное Облако один вышел из своего лагеря и, набрав палочек подходящего размера из твёрдого дерева, стал делать инструмент для работы с кремнем, такой же, как увидел накануне у Дождливого Облака. Он подобрал и несколько больших кусков кремня, чтобы использовать их как основу для работы, и принес их домой вместе с деревянными приспособлениями. Это была тяжелая работа, и он очень устал. Войдя в вигвам, он прошел прямо к своей лежанке и лег. Его женщина, видя, что вместо мяса он принес несколько камней и палок, снова устроили скандал за то, что он не думает о ней и голодных детях, и он снова не ответил на ее гневные слова, снова напевая про себя сочиненную им песенку. Но теперь в ней появились другие слова: «Дождливое Облако, я узнал твой секрет!»

Настало следующее утро, и Красное Облако развёл огонь перед входом в вигвам, и крикнул, чтобы все приходили к нему. Они пришли, и с трудом поверили своим ушам, когда он сказал, что прямо сейчас они увидят, как он делает кремневый нож. Некоторые из них улыбались и шептали друг другу, что их вождь, похоже, сошел с ума.

Но немного позже им стало не до смеха, когда, расколов один кусок, он стал обкалывать лезвие одного из осколков, пользуясь своей палочкой, к все осторожнее и осторожнее, пока не получил ровное, тонкое и острое лезвие.

– Вот! Теперь вы видите, как это делается, – сказал он им. – Теперь каждый может сделать нож для себя.

Некоторые из собравшихся его не слышали, они уже убежали, чтобы найти куски кремня и сделать деревянные инструменты по образцу тех, что были у него. В течение месяца с этого дня в каждом вигваме большого лагеря было множество ножей – даже дети их носили и помогали взрослым свежевать и разделывать добычу, которые те заманивали в ловушки или добывали иным способом.

В лагере Дождливого Облака скоро стало известно, что Красное Облако научил своих людей делать кремневые ножи, и, поспешив к своему вождю, попросили его не хранить больше секрет изготовления кремневых ножей, и были так настойчивы, что он пообещал научить их делать ножи. Но он был очень сердит, и, придя в лагерь Красного Облака, потребовал, чтобы тот сказал ему, как он овладел этим искусством.

– Это было нетрудно. Я спрятался в кустах там, где ты делал ножи, и подсмотрел, как ты это делаешь, – ответил тот.

– Ты должен был хранить в тайне своё знание. Ты научил делать ножи своих людей и тем вынуждаешь меня обучить этому умению моих людей. И я говорю тебе – ты дурно поступил, и дальше будет ещё хуже: ты навлёк большие несчастья на всех людей, живущих на земле!

– Как это? Как может принести несчастье умение делать ножи?

– Увидишь сам, – ответил тот, и, завернувшись в плащ, ничего больше не говоря, ушёл домой.

Спустя одну луну, бродя в поисках кремня, Красное Облако очень удивился, когда к нему подлетела ржанка и, летя у него над самой головой, сказала:

– Я послана, чтобы помочь тебе. Я живу в облаках, и Гром-птица- – мой вождь. Она послала меня научить тебя делать хорошие ножи из кремня вместо тех плохих, которые ты и твои люди делаете сейчас.

– Ты и твой вождь очень добры. Научи меня; я буду очень рад знать, как делать ножи лучше, – ответил Красное Облако.

И тут же ржанка велела ему разжечь костёр, расколоть кремень и, следуя её указаниям, сделать кремневый нож с двумя лезвиями вместо одностороннего. Это было большое улучшение, потому что такой нож служил вдвое дольше обычного, и Красное Облако был очень благодарен. Он пригласил ржанку погостить у него, пообещав, что его люди не причинят ей зла, и птица согласилась остаться у него на некоторое время.

Некоторое время спустя, слетав к Гром-Птице, своему вождю, ржанка вернулась на землю и сказала Красному Облаку, что большое небесное божество приказало ей научить его делать по-настоящему сильное оружие, которое очень пригодится ему и его народу. И он по её указаниям изготовил лук из древесины ирги и, пока он сох, сделал несколько стрел из ровных тонких побегов ивы, заострив один их конец, а на другой прикрепив перья. Когда лук и стрелы были готовы, он начал учиться стрелять, и скоро уже смог убить рябчика или кролика, но, когда он стрелял в оленя или антилопу, те убегали со стрелами, торчавшими в теле. Он пожаловался ржанке, что стрелы недостаточно сильны. Она слетала к Гром-птице и, вернувшись, принесла новые указания от небесного божества. Тщательно следуя им, он расщепил кончик стрелы, вставил в расщеп маленький обоюдоострый нож, а потом связал его жилами и проклеил. Потом он пошёл на охоту и одной стрелой убил большую бизониху. Она немного пробежала, потом упала и испустила дух. Тут все его люди испустили громкий крик радости и побежали к добыче. Они обнимали его, называли великим вождем, потому что увидели, что теперь, пользуясь луком и стрелами с привязанным к их концу ножичком, они смогут убивать бизонов и других животных, которые им нужны. В течение короткого времени после этого большой лагерь стал красным от сушившегося мяса, а женщины выделывали шкуры бизонов, чтобы сделать из них лежанки, и мягкие шкуры мелких животных, чтобы сделать из них одежду.

Теперь Дождливое Облако услышал об оружии, которое делают и используют люди в другом лагере, и он поспешил туда, и по пути увидел, как охотник подкрался к бизону и убил его с помощью лука и стрелы. Он пришёл в лагерь, нашёл Красное Облако и сказал ему:

– Сделав лук и стрелы, научив своих охотников их делать, ты сделал очень плохое дело. Я прошу тебя сейчас, прямо сейчас, уничтожить всё, что ты сделал, и запретить своим людям делать что-то из этого.

– Ты, должно быть, сошёл с ума, раз просишь меня сделать это. Чего ты хочешь? Уничтожить наши луки и стрелы, запретить их делать – самые полезные вещи, которые у нас есть, оружие, которое позволяет нам убивать животных, которые нам нужны? Никогда, никогда мы этого не сделаем! – ответил Красное Облако.

– Кто научил тебя делать это оружие? – спросил Дождливое Облако.

– Ржанка научила меня этому, но она это сделала по приказу Гром-птицы, и для этого спустилась с неба. Это небесное божество очень щедрое. Просто оглянись: наш лагерь красен от мяса, наши женщины выделывают шкуры, которые нам нужны.

– Я не слеп; я вижу, зачем Гром-птица научила тебя делать это оружие. Умение его делать распространится по всем народам, живущим на земле, и скоро они начнут сражаться друг с другом и убивать друг друга. Да, друг мой, именно этого хочет Гром-птица. Она хочет гибели и страдания для всех народов земли. И ты этого не предотвратишь. Сейчас, пока еще не слишком поздно, заставь своих людей принести луки и стрелы, которые они сделали, и ты должен все это сжечь и запретить дальше их делать. Сделай так, друг мой, и, пока живут на земле люди, они будут тебе благодарны.

Красное Облако усмехнулся.

– Что? Отобрать у моих людей вещи, которые позволяют им получать жирное мясо и нужные шкуры? Никогда я этого не сделаю! – снова ответил он.

Дождливое Облако повернулся и, печальный, отправился в свой лагерь; там он сказал своим людям что они не должны делать луки и стрелы. Они ничего ему не сказали, но стали покидать его – одна семья за другой уходили к Красному Облаку, там делали оружие и охотились с ним. Поэтому он вынужден был отменить свой приказ не делать оружие, но сказал, что они доживут до того, что увидят, как один человек убивает другого, и оказался прав. Да, своим даром Красному Облаку Гром-птица навлекла большие несчастья на людей земли. В то время они жили в мире друг с другом, потому что им приходилось тратить много сил, чтобы добыть мясо и шкуры. Но теперь, с новым мощным оружием, они быстро убивали нужных им животных. Они стали жадными, племена стали спорить из-за богатых охотничьих угодий, и люди стали убивать друг друга. И сверху, с синего неба, Гром-птица смотрит, как они падают и умирают, и её злое сердце радуется.

Так закончилась эта история. Было уже поздно, наши старики хотели спать, и Мальчик-Вождь посоветовал им разойтись по своим вигвамам.

– Да, мы пойдём, но вначале сделаем что-то, что поможет Одинокому Волку, когда завтра он пойдет охотиться на вапити. Давайте, друзья, все вместе споём песню Волка, – сказал Белая Трава.

Они спели её с большим удовольствием, четыре раза, эту песню Волка, самого успешного и добычливого охотника из всех обитателей прерий. И, когда они закончили её и приготовились покинуть нас, Белая Трава воскликнул:

– Вот! Мы помогли тебе! Я знаю, что ты добудешь нам жирного мяса!

Глава 3

Мы осматриваем памятник Поднимающемуся Волку и беседуем о нём, первом белом, пересекшем эту горную страну.

День начался не очень спокойно – когда Одинокий Волк и Наома отправились на поиски вапити, я услышал, как Белая Трава в своём вигваме по соседству с нашим истово молится Солнцу, прося его даровать им удачу, а затем снова пропел, четыре раза, песню Волка. Во всех вигвамах женщины начали болтовню, пока разводили костры, мыли, заплетали и укладывали волосы и готовили завтрак. Мужчины пошли к реке и быстро окунулись в холодную воду, а после завтрака собрались на берегу озера, чтобы покурить и поговорить. С далекого горного склона до нас донесся звук двух выстрелов, а потом ещё двух, и старики, посмотрев друг на друга, хлопнули в ладони и радостно улыбнулись.

– Ну вот! Мясо, и много! Я знал, что наши молитвы и песня Волка даруют успех нашим охотникам! – сказал Белая Трава.

Час спустя или позже мы увидели, как они возвращаются, быстро идя по равнине, и, когда они были рядом с нами, мы увидели, что их руки в крови. Дрожащими от волнения голосами старики спросили, скольких вапити те подстрелили.

– Двоих, оба жирные самцы, – кратко знаками ответил мой сын и старики захлопали в ладони и стали его поздравлять.

– Но вы ошибаетесь; ваши поздравления должны относиться к моей жене. Это она их застрелили, не я! – ответил Одинокий Волк.

Все, особенно женщины, торопливо выбежавшие к нам, с трудом поверили в то, что расслышали правильно.

– Что! Двух вапити, и их застрелила молодая женщина? Это невозможно, она не могла этого сделать, – крикнул Белая Трава.

Одинокий Волк и Апикуни (Джеймс Уиллард Шульц)

Апикуни (Джеймс Уиллард Шульц), Курчавый Медведь, Одинокий Волк и Много Хвостовых Перьев

– Но это так. Уложила одного первым выстрелом, другого ранила, и двумя выстрелами его добила, когда он пытался убежать, – ответил Одинокий Волк.

Их изумление было безграничным.

– Это самое странное, что я когда-либо слышала! Подумай только, что она смогла сделать, простая женщина, как ты и я! – сказала женщина Белой Травы Сайо'пекине.

– Да. Никогда никто из нас не охотился и не убивал животных, никто кроме девы-воина Бегущего Орла, которая охотилась и добывала мясо здесь, в этих горах, много лет назад, – ответила та.

Когда все успокоились, мой сын сказал, что ему нужна лошадь, на которую он мог бы погрузить мясо. Пока молодой Вороньи Перья бегал к табуну, Белая Трава сказал, что хочет пойти к добыче, чтобы ещё раз посмотреть на добычу, лежащую там, где охотник её убил.

– Но ты не сможешь туда дойти, у тебя же всё время всё болит, – возразила его женщина.

– Женщина, даже если я ради этого умру, я поднимусь туда и помогу свежевать и разделывать этого вапити, – объявил тот.

Он не смог сесть на лошадь, которую для него привели, и мы с моим сыном подняли его и посадили в седло. Он отправился вместе с остальными, распевая песню радости.

Мы развернулись и снова сели лицом к озеру. Вождь-Мальчик вновь набил свою большую трубку. Курчавый Медведь зажёг её и выпустил дым к Верхним Людям и к Матери-Земле. Дальше трубка пошла от одного к другому. Долго никто из нас ничего не говорил; мы смотрели, как форели в поисках пищи плескались на зеркальной поверхности озера, а гагара с пронзительным криком плавала по его поверхности и ныряла, тоже ища пропитания.

Наконец Тяжелый Взгляд указал на большую красно-серую скалу, высоко поднимавшуюся над остальными в верхнем конце долины, и произнёс:

– Апикуни, мой младший брат, это было очень хорошо, что ты сделал, назвав эту большую гору именем моего отца.