Приключение англичанки в Нью-Йорке

Дэн подошел к окну, где она стояла, и бросил еще один взгляд на пустынную улицу, ища какую-нибудь тень или движение. Никого. Полная тишина за окном.

Он повернулся к Кэрри и смотрел на то, как она держит на руках ребенка. Он чувствовал, как ей неловко. Она сказала ему, что не умеет обращаться с младенцами. Ну и он тоже не умел. Но в такую непогоду они вряд ли смогут получить помощь.

Большинство живущих на этой улице людей не имели семей. Правда, была немолодая пара – они жили здесь с незапамятных времен. Была еще миссис Ван-Дайк – ее квартира наверху, но ее семья давным-давно уехала. На самом деле не было никого, к кому можно было обратиться за помощью.

Дэн наблюдал за Кэрри. Она не сводила глаз с младенца. Дэн заметил, что она так сильно взволнована, что подрагивали ее каштановые кудри, а щеки порозовели, словно ей было жарко.

Она красива. А она сама это сознает? Сейчас, когда он стоит близко от нее и может хорошенько ее разглядеть, Кэрри Маккензи казалась ему красивой. Даже с печальным выражением голубых глаз. Интересно, каковы ее глаза в счастливые моменты? Наверняка искрятся, как солнце, когда оно отражается в бирюзово-синем море.

Они стоят слишком близко. Ему даже показалось, что его дыхание задевает ей кожу. А ее кожа пахла апельсином – видно, она принимала ванну с этим экстрактом. Ее запах напоминает теплый летний день и особенно притягивает в занесенном снегом Нью-Йорке. И намного приятнее приторных духов, которыми злоупотребляют некоторые женщины.

Она подняла на него грустные голубые глаза и не отстранилась. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так близко стоял рядом с красивой женщиной в своей квартире. И уж точно не с одетой в пижаму и халат.

Дэн улыбнулся. Если он и рисовал в своем воображении женщину, то не в толстой пижаме и теплых носках. Она заморгала, и он отбросил подобные мысли, вернувшись в реальность.

– Я даже не знаю, как вас зовут, – прошептала она.

Ну и ну. Он действительно не назвал себя. Почему? Бабушка убила бы его за невоспитанность.

– Дэн. Дэниел Купер.

– Дэниел, – медленно повторила она, пристально глядя на него, словно сопоставляла его лицо и имя. – Рада с вами познакомиться, Дэниел. Даже если я едва одета.

Ему понравилось, что она, несмотря на дрожащие от страха руки, смотрит ему прямо в глаза и шутит.

Ребенок пискнул, напоминая о своем существовании. Дэн выразительно поднял брови:

– Может, посмотрим, кто у нас: мальчик или девочка, – и забрал от нее сверток в одеяле, заметив, что она облегченно выдохнула.

Дэн подошел поближе к окну и развернул одеяло. Из-за гипсовой повязки сделал он это неловко. На младенце не было никакой одежды, даже подгузника. Только смятое полотенце. Кэрри, подавив вскрик, зажала ладонью рот при виде куска нитки вокруг едва высохшей пуповины.

У Дэна перехватило дыхание.

– Как я уже говорил, я не знаток, но мне кажется, что у нас новорожденный. – В голове роилась тысяча мыслей, но он отбросил их. – И могу нас поздравить с мальчиком. – Он снова завернул младенца в одеяло и пристроил у себя на плече. – У меня есть знакомая – она работает в детской больнице. Я ей позвоню. Она педиатр. А раз мы оба не знаем, что делать, а другой помощи ждать неоткуда, то самое лучше – позвонить ей.

Он подошел к телефону, набрал номер и включил громкую связь. Он прижал ребенка к плечу, стараясь не задеть его гипсовой повязкой.

– Не могли бы вы позвать доктора Адамс? Скажите ей, что это сержант Купер, и это срочно. Спасибо.

Прошло всего несколько секунд.

– Дэн? Что случилось?

Какое облегчение! Шэна – самый лучший детский врач. Она скажет ему в точности, что делать.

– Привет, Шэна. У меня тут проблема. На порог моего дома подкинули новорожденного ребенка.

– Что? – В трубке послышалось нескрываемое удивление. – В такую погоду?

– Да.

– Насколько он замерз? У тебя есть термометр? Какого цвета кожные покровы? И как он реагирует?

Тут вмешалась Кэрри:

– Мы думаем, что он был на улице минут пять. Кожа у него была холодной, и он был бледным. Но сейчас начинает согреваться и немного порозовел. Дэн, у вас есть градусник? У меня нет.

– Кто это?

Дэниел кашлянул.

– Кэрри, моя соседка сверху. Это она услышала плач ребенка. Шэна, у нас нет термометра.

– Не важно. Он плачет? Это хороший признак.

Кэрри покачала головой:

– Это скорее писк.

– Хорошо, что он издает хоть какие-то звуки. Вы сказали, что он новорожденный. Пуповина есть? Она перевязана?

– Да. Ниткой. Выглядит не очень чисто. Но младенец голый – он просто завернут в одеяло. И без подгузника.

– Видно, заранее это не готовилось. Сомневаюсь, что мать наблюдалась перед родами. Ребенок выглядит доношенным?

Дэниел пожал плечами и посмотрел на Кэрри, которая тоже пожала плечами и одними губами произнесла:

– Я не знаю.

– Честно говоря, Шэна, мы оба не уверены. На вид он доношенный. А как выглядит доношенный младенец?

– У него есть сосательный рефлекс.

– Что? Я понятия не имею, о чем ты. – Для Шэны эти вопросы естественны, она задает их каждый день, но для него это сродни тарабарщине.

В трубке послышался сдавленный смех.

– Пусть один из вас тщательно вымоет руки под краном, потом коснется пальцем ротика ребенка. Я хочу знать, повернется ли он в эту сторону, чтобы пососать.

Дэниел кивнул Кэрри. Она подошла к раковине и стала мыть руки.

– Шэна, подожди минутку.

Кэрри вытерла руки и подошла к Дэну. Она нерешительно поднесла палец к губам ребенка и осторожно погладила крошечный ротик. И ребенок, отвечая на ее прикосновение, повернулся и разомкнул губы.

– Да, Шэна. Он реагирует.

– Хорошо. Это свидетельствует о том, что он выношен. – Шэна вздохнула. – Дэниел, но я скажу то, что тебе не понравится.

– Что не понравится?

– Я не смогу прислать кого-нибудь из больницы за этим ребенком. Наше отделение скорой помощи переполнено, все заняты, по улицам не проехать. Судя по сводкам погоды, такое продлится еще несколько дней. Слава богу, что с вашим младенцем все в порядке, но его необходимо обследовать, как только это станет возможно. Я дам знать социальной службе, но, учитывая кризисную ситуацию… Они не смогут добраться до вас раньше чем через несколько дней. А пока первое, что ты должен сделать, – это покормить младенца. Есть где-нибудь поблизости магазин, где можно купить детское питание?

Дэн растерялся. Совершенно растерялся. Он никогда в жизни не интересовался товарами для детей. Где, о господи, он возьмет детское питание?

Кэрри дотронулась до его руки:

– Мистер Мелтцер живет над своим магазином. Я уверена, что у него есть сухие детские смеси и пеленки.

– Шэна, ты что, действительно думаешь, что мы сможем ухаживать за младенцем?

– Дэниел Купер, ты – один из самых ответственных людей, каких я знаю. В данной ситуации только такому, как ты, я смогла бы доверить новорожденного. Ты сейчас в роли новоиспеченных родителей – они тоже не имеют никакого опыта и тоже учатся. И ты будешь делать то же самое.

– Но у них было девять месяцев, чтобы свыкнуться с этой мыслью и прочитать десятки книг о том, что надо делать.

– А у тебя на телефоне личный педиатр. Хотя я не думаю, что понадоблюсь тебе.

У Дэна часто застучало сердце. Нет, он по-настоящему не испугался. Он – нью-йоркский полицейский и много чего пережил. В него стреляли, нападали с ножом; он предотвратил похищение молоденькой девушки и смог сдержаться и не расправиться с похитителем. Ему удалось убедить одного парня не прыгать с крыши. Но сейчас? Нянчиться с младенцем? Почему это кажется более страшным, чем все остальное?

– Шэна, я неподходящий для этого человек.

– С чего ты взял? Ты практичный. Ты находчивый. И прямо сейчас ребенку не на кого рассчитывать, кроме тебя. – И с раздражением добавила: – У тебя даже есть помощница – твоя соседка.

Он бросил взгляд на Кэрри – она отчаянно замотала головой, а губы сложились в слово «нет».

– Дэниел, перебьешься. Позвони мне, если будут вопросы. – Телефон со щелканьем отключился.

У Кэрри буквально отвисла челюсть.

– Перебьешься? Дэниел? Она так прямо и сказала?

Кэрри почти закричала, и ребенок в ответ на шум начал корчиться на руках Дэна. Это что, тоже положительный знак?

Дэн пожал плечами:

– Она – старшая сестра моего лучшего друга. Не в первый раз Шэна говорит мне это… и не в последний. – Он подошел к дивану и сел. Да, этот малыш весит больше, чем можно предположить. Или ему так кажется из-за того, что он не может держать его как следует одной рукой. – Я должен позвонить в полицейский участок и сообщить начальству о подкинутом ребенке.

Кэрри устало опустилась рядом с ним на диван. Зажмурившись, она произнесла:

– Дэниел, мне очень жаль, но я не смогу вам в этом помочь. Дети… они не для меня. От меня никакого проку. Я ничего в этом не смыслю.

Он уставился на нее:

– Вы шутите?

– Нет. С чего вы взяли?

Дэн недоверчиво покачал головой:

– Вы появились в моей квартире с ребенком, а теперь хотите свалить его на меня в такую непогоду?

Она побледнела.

– Но я…

Он усмехнулся:

– Вы тоже перебьетесь, Кэрри.

Она шумно выдохнула и отодвинулась от него.

Он помахал рукой в гипсе. Он не допустит, чтобы она оставила его одного.

– Как я буду купать ребенка? Конечно, я смогу, вероятно, накормить его из бутылочки. Но, Кэрри, будьте же практичны – я едва ли подхожу на роль няньки. – Он заметил, как она уставилась на его розовую гипсовую повязку. – Самое меньшее, что вы можете сделать, – это помочь мне.

У нее покраснели щеки, словно она только сейчас поняла, как низко она поступит, если уйдет.

– Каким образом это произошло? – Она указала на его руку. – И почему розовый цвет?

Он фыркнул:

– Уверяю вас, я его специально не выбирал. С крыши упал огромный ком снега, а я оттолкнул в сторону прохожих.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами:

– Это произошло на Четырнадцатой улице? Так это были вы?

– Откуда вам об этом известно?

– Я была там и видела, как это случилось. – Она склонила голову набок, продолжая внимательно на него смотреть. – Я вас не узнала – ведь мы не были знакомы. – И дотронулась до его повязки. – Я помню… помню, что у вас как-то странно вывернулась рука. Перелом?

Он кивнул.

– А почему розовый цвет?

Он улыбнулся и махнул рукой:

– Кажется, что сегодня в больницу на Шестнадцатой улице ринулся с переломами весь город. Там остался только такой цвет.

Кэрри вдруг засмеялась:

– Могу представить ваше лицо.

Он тоже засмеялся:

– Это меня не сильно впечатлило. У меня перед глазами все потемнело и выглядело скорее синим.

– Не розовым?

– Точно не розовым.

Она покачала головой:

– Там было по-настоящему страшно. Я помню, как все закричали. А та женщина в красном пальто и ее мальчик? И пожилая пара? Что с ними?

Она там была. И помнит детали. Эта девушка вполне могла бы работать полицейским.

– С ними все в порядке. Но один из прохожих подвернул ногу, а другому удар пришелся по голове.

– Слава богу, что вы оказались там.

Перед его глазами промелькнула картина: женщина в красном пальто прижимает к груди сынишку и одними губами шепчет «спасибо». Ему и этого было достаточно. Он выполнял свою работу не ради благодарности.

Маленький сверток в его руках шевельнулся и захныкал. Щеки младенца порозовели, изо рта показался язычок. Дэн вздохнул:

– Наш мальчик, по-видимому, проголодался. Я позвоню мистеру Мелтцеру и спрошу, не откроет ли он магазин, чтобы мы могли купить детское питание. Вы знаете, как готовить детские смеси?

Кэрри отчаянно замотала головой.

– Я же вам говорила: я не могу помогать. Я не умею этого делать.

Но Дэн уже встал и всучил ей ребенка, не обращая внимания на ее протесты.

– Мой компьютер рядом с вами. Поищите в Интернете, а я пошел. – Он полистал телефонный справочник и ввел в мобильник нужный номер. – Вернусь через пять минут.

Дэн схватил куртку и направился к двери. Что у нее за проблемы? Разумеется, не все женщины хотят быть мамами, но он предполагал, что любая взрослая женщина умеет оказать помощь в случае необходимости.

Но, вероятно, в нем заговорил полицейский. Вероятно, он слишком многого ждет от обычного человека. Правда, он заметил, как она смотрела на ребенка. Пусть опыта у нее нет, но нежность в глазах спрятать она не смогла.

Может, ей просто неловко, поскольку она в пижаме? Наверное, ему следовало предложить ей подняться к себе в квартиру и переодеться.

Дэн нажал на кнопку вызова в мобильнике и зашагал вперед по занесенной белым снегом улице. Что бы с ней ни происходило, ей придется это преодолеть. Сам он не справится.

Кэрри, застыв, продолжала сидеть на диване.

Того, что сейчас происходит, быть не должно.

В груди словно лежала тяжеленная гиря и мешала дышать.

Ребенок сердито скривил губы. Почти так же сердито, как Дэниел Купер, когда она попыталась – и весьма неубедительно – сослаться на свое неумение управляться с детьми. Он наверняка счел ее стервозной особой, но ей все равно.

Вдруг слезы полились по щекам. Это же чей-то ребенок. Живое, дышащее, бесценное существо… этот кулечек. Что же такое творится на свете, если кто-то был вынужден подбросить ребенка к чужой двери в снегопад?

Это несправедливо. Жизнь вообще несправедлива.

Когда она в последний раз держала ребенка, он не двигался. Его маленькая грудка не поднималась и не опускалась, как у этого крохи. И щечки не были розовыми.

Кэрри смахнула слезы. Сердце сжалось.

Она приказала себе не думать о своей дочке. Она не может думать о Руби Маккензи. Она не может допустить, чтобы это имя стучало у нее в мозгу.

Потому что тогда она полетит вниз. Она вспомнит детскую комнату и коляску. Вспомнит обычный осмотр у гинеколога, а затем срочное УЗИ. И те двое суток родов, после которых не было радостного крика.

Потом она вспомнит, как не справившись с тяжелой утратой, они с мужем решили расстаться.

Хныканье усилилось и переросло в громкие крики.

Она отдала бы все, что угодно, лишь бы услышать крики своей дочери. Лишь бы увидеть, как дочка сморщила личико и издала такой же вопль.

Кэрри приподняла ребенка на плечо. Пять минут. Дэн вернется через пять минут.

Она положила руку на клавиатуру компьютера и занялась поиском. Если она займет голову чем-то еще, то совладает со своими чувствами, не позволит им захлестнуть ее.

«Как стерилизовать бутылочки».

Кэрри быстро пробежала глазами экран, а рука инстинктивно похлопывала ребенка по спинке. Она сделает это. Поможет Дэну приготовить бутылочку с едой, а потом уйдет. Он не может ждать от нее большего. А она не сможет дать большего.

Она должна стать другой. Выйти из плена своих переживаний… выбраться туда, где нет боли, нет воспоминаний. Только так ей раньше удавалось справляться с собой. И теперь только так она сможет отключиться от страданий.

Кэрри взглянула на часы. Прошло уже десять минут.

Запись на экране компьютера привлекла ее внимание. Черт! Охлажденная кипяченая вода. Сколько времени остывает вода, чтобы быть пригодной для младенца? Возможно, Дэн недавно вскипятил чайник. Кэрри с ребенком на руках подошла к кухонному столу и потрогала чайник. Холодный. А когда приподняла его, то поняла, что чайник пустой.

Кошмар.

Она открыла кран, наполнила чайник и включила.

И тут услыхала… это.

Сначала тихое хлюпанье. А затем под ладонью, там, где рука снизу держала ребенка, потекло что-то теплое. И растеклось у нее по животу.

Он без подгузника.

Сердце у нее упало. Неужели эта ужасная ночь никогда не кончится?