Секрет Аддерли

— Время вышло, Мудрец! Собирайте свои вещи и проваливайте, эта земля теперь моя, — заявил он.

— Нам некуда деваться, куда мы пойдём? Пожалуйста, оставьте нашу деревню в покое, — мне не понравилось, что Мудрец унижается перед ним. Этот тип не имеет права с ними так поступать.

Я подошёл к нему в плотную, не сводя с него злобного взгляда.

— Да кто ты такой? Король? Вот ещё! Лучше проваливай, — его стража сделала шаг вперёд, но он показал жестом им не вмешиваться.

— А ты кто? Я тебя здесь не видел. Ты в одиночку не сможешь их защитить, — он стал разглядывать меня, обойдя вокруг.

— Я обещал их защитить и сделаю это! Можем хоть дуэль устроить.

— Дуэль? Хорошая идея.

— Да? Тогда я вызываю тебя король Валентайн на дуэль, потому что ты оскорбил этот народ и меня вместе с ними.

— Я принимаю твой вызов. Вот только будем пользоваться огнестрельным оружием, — после этого я сглотнул.

— А в каком мы сейчас веке? Может быть на шпагах или мечах? — это не лучше, он и так меня проткнёт, но почему-то огнестрельное оружие звучит страшнее. Валентайн дал показать, что у меня нет другого выбора и я согласился.

— Будь осторожен, странник. Спасибо тебе за все, — Мудрец обнял меня и пожелал удачи.

Было понятно, что все правила дуэли Валентайн не намерен соблюдать, да и времени у нас в обрез. Нам выдали абсолютно идентичные пистолеты, как будто он каждый день их с собой носит, чтобы устроить дуэль. Мы встали в исходном положении на расстоянии. Так как я вызвал его он будет стрелять первым и, надеюсь, он промажет. Я и сам не планировал его убивать, даже не знаю почему эта ужасная идея пришла мне в голову.

Валентайн зарядил револьвер и вытянув руку прицелился. Все вышли из своих домой, наблюдая за нами. Я видел как они переживают и волнуются за меня, это приятно. Я не умру вот так, даю слово! Не важно сон это или нет, раз он мой, я просто обязан выжить.

Король нажал на курок, прозвучал выстрел. Старатели прикрыли глаза, кто-то кричал, то ли от радости, то ли от испуга. Я не почувствовал боли, пока не посмотрел на свою простреленную грудь из которой сочилась кровь. Мудрец и Дрозд бросились ко мне, пока я падал на землю, увидел лишь как Валентайн усмехается надо мной.

Когда я очнулся, то понял что стою, а не лежу. Никого не было рядом, светило солнце и пели птицы. Сердце мое забилось, ведь я оказался перед тропинками. Вот только третьей не было! Я упал на землю и стал искать их, ползая на коленях. Как такое может быть?! Может граница сломалась и они все ещё там? Им нужна моя помощь, что теперь будет?! Паника делу не может, осталось ещё две тропинки. Возможно «Каменный Мост» приведёт меня в город короля, и я побежал по ней. /

Глава 3

Когда тропинка закончилась передо мной действительно показался каменный мост. Он был дугообразный и очень романтичный, как показалось мне. Перед ним стояло двое охранников, хотя они были больше похожи на бандитов. Я набрал воздуха в лёгкие и подошёл к ним.

— Простите, вы не подскажете где деревня Старателей? — они переглянулись и тот что был в капюшоне ответил мне.

— Что это такое? Нет товара — проваливай.

— Какого ещё товара?

— Здесь все, что-то продают, иначе никак, — объяснил второй.

— То есть тут живут торговцы? — неуверенно спросил я. Они расхохотались.

— Ну, как сказать, это город Лжецов. Суди сам, приятель.

Так и думал, что город. Значит там может быть и королевство Валентайна, если я найду его, то найду и Мудреца. У этих ребят нет смысла расспрашивать про короля. Я пошарил в карманах — пусто. У меня были только наручные часы, которые не работали. Я снял их и продемонстрировал.

— Я продаю часы.

— И это все? — тот, что в капюшоне выхватил их у меня из рук и начал рассматривать.

— Другой товар завезу, как только попаду в город. Надо же с чего-то начинать, — соврал я.

— Ну ладно, проходи, — часы мне не вернули, взяли как плату за вход.

Город просто кишел людьми. Толпы текли по улицам, сталкивались на бесчисленных площадях, расползались по рынкам и закоулкам. Здесь повсюду что-то продавали: голоса зазывал перекрывали друг друга, руки тянулись к кошелькам, к товарам, к чужому вниманию. Воздух был пропитан криками, смехом и торгом, но за этой бурной жизнью чувствовалось беспокойство — словно город никогда не замирал и не мог позволить себе тишину. Ко мне пристали целых три торговца. Они предлагали мне новые ботинки.

— Хотите приобрести? — спросил один из них. Тощий, в ярком синем костюме и белом галстуке. Он взял меня за ногу и посмотрел на подошву. Заверил, что это мой размер и ботинок идеально подойдёт.

— Нет, спасибо, — вежливо отказал я, но они не отставали.

— Это новая модель, такой уже не найдете, все раскупают, — толстый, низкого роста в фиолетовом костюме тыкал мне этой обувью в лицо.

— Ваши уже устарели, а эти долго прослужат! Сделаем вам скидку, берите не пожалеете, — третий усадил меня на табуретку и напялил этот ботинок.

Все произошло так быстро, они все крутились вокруг меня. Так я остался без ботинок, они их украли! А меня оставили с этим маленьким ботинком, который совсем не налезал. Я снял его и бросил в даль, воры уже куда-то делись. Его тут же кто-то подобрал и стал пихать другим. Я решил сообщить сотрудникам полиции, меня ведь все таки обокрали. Найти их не составило труда, один из сотрудников стоял посреди улицы и что-то контролировал.

— Здравствуйте, я хочу сообщить, что меня обокрали, — начал я.

— Какой ужас! Вы знаете как они выглядели?

— Да, я запомнил их лица, могу описать.

— Не нужно, лучше забудьте и идите куда шли.

Он что издевается? Я не собираюсь ходить в одних носках. Сдерживая свой гнев я попытался быть вежливым.

— В каком смысле? То есть вы не собираетесь их искать?

— Тут тебе не кошки мышки, смотри как бы тебя не упекли!

— Да вы даже не имеете права! — к нему подошёл ещё один полицейский.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— Грубит сотруднику полиции.

— На двое суток можем вас закрыть за неуважение.

— Неуважение?! Совсем с ума посходили! Кретины.

— Либо можете отдать свой ремень.

Я посмотрел на свои штаны. Это между прочим не дешёвая вещь. Ладно, это лучше чем сесть в тюрьму. Я отдал этим мошенникам ремень и постарался не привлекать к себе внимание.

На улице похолодало, листья срывались с верхушек деревьев, холодный ветер заставлял вздрогнуть. Рядом со сломанным фонтаном, который почти разобрали на части, я увидел молодого художника. Вокруг него были расставлены картины, но людей уже не было, похоже скоро пойдет дождь. Я подошёл, чтобы помочь ему собраться, иначе все его старания промокнут насквозь.

— Извините, давайте я вам помогу, — предложил я.

— Руки прочь, ворюга! — огрызнулся он.

— Что вы, мне ваши картины и даром не нужны.

Его болотные глаза задержались на мне, холодно и оценивающе, но внезапно взгляд смягчился.

— Вы здесь первый раз?

— Да, — ответил я.

— Почему-то я вам верю.

Мы взяли картины и я последовал за ним. Его зовут Гилберт Уэйнрайт, он уже давно торгует картинами, но толком ничего не может заработать. Одни у него воровали — быстро и без следа, другие забирали почти даром, сбивая цену до унизительного минимума. Гилберт привык к этому: к пустым кошелькам, к чужой жадности, к вечному ощущению, что он всегда остаётся в проигрыше, даже когда сделка всё-таки состоялась.

Мы зашли в кабак. Внутри было шумно и душно. За столами сидели пьяницы — они громко хохотали, били кружками по доскам и перекрикивали друг друга. Пол липкий, воздух тяжёлый, пропахший дешёвым пойлом и потом. На нас почти не обратили внимания. Гилберт шёл вперёд спокойно, как будто этот шум был для него привычным, а я просто молча следовал за ним, стараясь не смотреть по сторонам слишком долго.

— Эй, Гилберт, что продал свои картины? — спросил мужчина, с огромной кружкой пива в руках.

— Ага, — ответил Гилберт и велел мне идти быстрее. Пьяницы разразились издевательским хохотом.

Мы поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. Прошли по узком коридору и оказались в небольшой комнате. Повсюду были разбросаны краски и аккуратно расставлены холсты, а у стены лежали пыльные матрасы. Небольшое окошко над письменным столом, я бы даже назвал его форточкой, и косой потолок, обросший плесенью.

— Не обращай внимание, это творческий беспорядок, — объяснил он.

Я стал рассматривать его картины. На одной из них был изображен горящий город.

— А почему все в огне? — спросил я.

— Потому что я ненавижу это место и желаю ему сгореть.

На других красивые пейзажи, в основном только природа.

— Очень красиво, а что ещё ты рисуешь?

— Делаю разные наброски, иногда здания, но в основном природу. Людей я не рисую, сразу говорю!

Однако, я заметил среди них портрет девушки. Рыжая, волосы почти не достают плеч, волнистые и темные, светлые и проницательные глаза янтарного цвета, веснушки на носу. Такой красивой я ещё никогда не видел.

— Ты же сказал, что не рисуешь людей.

— Она исключение. У людей душа грязная и на холсте это отображается.

— А кто она?

— Скарлетт, она мне почти как сестра. Даже не думай на нее заглядываться.

— И в мыслях не было.

Гилберт стал шарить в каких-то коробках, пока не достал коричневые сандали.

— У нас всегда холодно, но ничего другого у меня нет.

Пока я примерял сандали в комнату ворвалась девушка невиданной красоты. Она была намного прекраснее, чем на картине. Девушка не обратила на меня никакого внимания и тут же начала что-то рассказывать.

— Пока я гуляла, у меня появилась гениальная идея, — сказала она.

— А если точнее обчищала карманы, — исправил Гилберт.

— Не важно. Важно, то что мы теперь разбогатеем! Столько богатеньких семей переехало в наш город, у них не просто дома, а целые особняки. Я просто уверена, что они сделаны из золота.

— У нас тут тоже новенький, если ты не заметила, — Гилберт ткнул меня в бок и я тут же встал с матраса, протянул ей руку.

— Я Лестер, а вы, наверное, Скарлетт, — представился я. Она схватила мою руку и крепко сжала.

— Очень приятно. Какими судьбами тебя занесло в эту дыру?

— Я должен найти своих друзей и спасти их, — признался я.

— Прям таки спасти? Гилберт, ты только посмотри на этого героя, — Гилберт рассмеялся, а мне стало неловко.

— Так что там про твою идею? — спросил Гилберт.

— Будем пробираться в их дома под видом уборщиков. Пока хозяев нет дома, будем их обчищать.

— Но они же заметят, что дом не убран и могут подать заявление, — вставил я.

— Они также заметят пропажу своих драгоценных вещичек. А полиция на нашей стороне, они всегда были против богатеньких, потому что они ничего им не дают, — объяснила Скарлетт, и все же я сомневался.

— Не для меня такая работа, — признался Гилберт.

— Поэтому ты будешь рисовать знаменитые картины и выдавать их за оригинал.

— Хм, это можно попробовать.

— Это всё, конечно, очень интересно, но разве нужно так много денег, чтобы уехать отсюда? — спросил я.

Они оба переглянулись и посмотрели на меня, как на идиота.

— Отсюда нельзя уехать, только уплыть. А на морское судно таких как мы не берут. Поэтому я нашла людей, которые согласятся, но они много возьмут за свои услуги. К тому же за пределами города тоже надо как-то выживать, а для этого нужны деньги, — сказала она и закурила.

Я все равно не понимал, раз уж они такие воры, что готовы обчищать дорогие дома, почему бы просто не угнать лодку? Конечно, если я спрошу последует длинное объяснение почему так делать не следует. Кажется, Скарлетт заметила мое недоумение, она потушила сигарету и выбросила ее в окно. Затем подошла ко мне, села на корточки и взяла меня за лицо. Она была так близко, что я старался смотреть ей только в глаза, а они меня пугали.

— Послушай, ты ведь хочешь спасти своих друзей? — спросила она, сжимая мои щеки, я кивнул. — А теперь представь, что если их прямо сейчас пытают, а ты сидишь тут, думаешь, что правильно, а что нет.

Я представил как страдают Мудрец и Дрозд, им, наверное, больше всего досталось. Остальных скорее всего бросили гнить за решетками. И эта мерзкая улыбка короля никак не стиралась из памяти.

Я проснулся, понял, что все ещё нахожусь в гостях у Гилберта и Скарлетт. Мне ничего не снилось, я просто отключился и настало утро. Неприятное ощущение, все же я здесь. За окном все ещё шел дождь, громко постукивая по крыше. Небо затянуто тучами, ни намека на солнце. Гилберт сказал у них всегда холодно, но на самом деле он имел ввиду другое. Здесь вечная осень и тоска. Как бы жизнь ни бурлила, здесь всегда будет грустно и пасмурно. Скарлетт держала в руках зеркало и красилась, Гилберт тоже не спал, он пытался нарисовать Мона Лизу. Было приятно смотреть на них, таких обыкновенных и настоящих, домашних и приятных. Возможно, с настоящими я поспешил, но все таки пусть будут настоящими.

— О, ты уже проснулся. Пей чай и собирайся, а то опоздаем, — сказала Скарлетт.

Оторвавшись от зеркала, она кивнула на подоконник, на котором стояла кружка чая. Розовая помада совсем ей не к лицу, ей бы подошла красная. Закончив с лицом она надела блондинистый парик, собранный в хвостик. Она повернулась ко мне и спросила:

— Ну как?

— Очень убедительно, — я не знал, что ещё сказать, ведь на самом деле мне не понравилось.

— Тебя тоже будем преображать.

— Меня?! Неужели я буду подружкой Барби? — ужаснулся я, подавившись чаем.

— Увидишь.

Меня посадили на стул и начали красить. Она нанесла пудру, чтобы сделать мое смуглое лицо бледным. Надела зелёные линзы, сделала ещё много чего, даже брови расчесала. Затем наклеила мне пышные черные усы и напялила кудрявый парик такого же цвета. Я был сам на себя не похож.

— Нравится? — спросила она, протягивая мне зеркало.

— Я постарел на десять лет. Необычно получилось.

— Папе с дочкой уже пора, — пытался Гилберт поскорее от нас избавиться, чтобы мы не мешали ему творить.

Мы были на месте. Я ожидал чего-то более простого и думал, что Скарлетт преувеличивает.

Перед нами стоял роскошный двухэтажный особняк. Он выделялся сразу — слишком чистый, слишком ухоженный, словно позолоченный на фоне всего остального. Свет цеплялся за фасад и резал глаза. Перед входом тихо журчал фонтан, вода в нём выглядела почти чужой для этого города. Особняк окружал чёрный забор с узорами — аккуратный, высокий, не для красоты, а чтобы не подпускать лишних. Двери распахнулись, и к нам вышла высокая женщина. На ней были тёмные очки, а волосы уложены так безупречно, что на секунду стало неловко за собственный вид. Она держалась уверенно и двигалась грациозно, будто всё вокруг принадлежало ей по праву

— Делаете генеральную уборку, если за сегодня не успеете, придёте завтра. Потолки и люстры тоже относятся, диваны и стеклянные шкафы не трогать, их только недавно завезли, так что они чистые. Вернусь примерно в десять часов вечера, вместе с мужем, — от ее голоса у меня пошли мурашки. Когда она упомянула мужа я ещё больше напрягся.

— Все сделаем! — пообещала Скарлетт и попрощалась с хозяйкой.

Меня немного трясло, я застыл перед золотой дверью, слыша как хоязйка уезжает на своем автомобиле. Скарлетт спокойной вошла, как к себе домой.

— Постарайся не оставлять отпечатки, — сказала она. Руки у меня ужасно потеют, к счастью мы были в перчатках.

В прихожей взгляд сразу привлекла шикарная лестница из белого мрамора с узорчатыми перилами. Справа была кухня, а слева холл. Скарлетт пошла на кухню, а я в зал. Огромная просторная и светлая комната. Посередине стоял серый диван, а на против него два кресла. На стене висел плазменный телевизор среднего размера. Телевизор? Очень современный интерьер, я думал, что нахожусь в каком-нибудь старом веке. Внизу стояло два декоративных растения в вазах. Ничего особенного и красть нечего, не заставит же она меня телевизор в карман засунуть. Помимо карманов у нас были огромные сумки, в которых должны были быть моющие средства. Я вышел в коридор, Скарлетт там тоже закончила.

— Что-нибудь нашел?

— Ничего.

— Я выкрутила лампочки, немного еды прихватила, тостер и сковородку, — я закатил глаза и она отправила меня в гостиную, а сама пошла грабить уборную.

Просторное помещение, с тремя окнами, которые открывают вид на осенний сад. В центре был деревянный столик, который украшала белая ваза с цветами. У него стоял молочного цвета диван с кучей подушек, ещё один диван, но чуть меньше, и двое кресел. Чуть дальше такой же столик, его дополняли стулья с мягкими спинками и деревянными ножками. Над ними целых три люстры, справа белый камин, смотрящий на сидящих за столом. На нем я увидел золотую статуэтку в виде коня и быстро положил ее в сумку, надеясь на отсутствие камер. В другом углу комнаты был коричневый комод, над которым весело прямоугольное зеркало. На комоде лежал сундучок с кучей украшений. Бинго! Я взял половину, чтобы не было так заметно и вышел. Хотелось и убраться отсюда и остаться. Радостная Скарлетт вместо золотой туалетной бумаги похвасталась открученной ручкой для смывания.

На втором этаже было четыре спальни, отдельно санузел и ванная комната. Мы разделились. Войдя в одну из спален, я просто застыл на месте. Подождите, дайте воды, я ещё от той красоты не отошёл. В середине стояла двуспальная кровать, спинка в изголовье была сливового цвета, вокруг. Сверху покрыта перламутровым одеялом, так и хочется на нее лечь. С двух сторон золотые тумбочки, на них стоят настольные лампы. Там я нашел очки для зрения (видимо ее мужа), журнал и запонки. Во второй маска для сна, круглые серьги и два кольца. Картина на стене, на ней изображена какая-то женщина в синем платье, она сидит, подперев рукой подбородок. Картину я брать не стал. Обойдя белоснежный пушистый ковер, я заметил ещё одну дверь в этой комнате и вошёл. В ней было множество шкафов, в которых хранилась одежда. Качественные и дорогие вещи, все идеально разложено по цветовой гамме. Даже и не знаю, где тут убираться. Я нашел какой-то шелковый шарф бирюзового цвета для Скарлетт, несколько пар носков нам с Гилбертом, рубашки и ещё я взял бежевое пальто и шляпу. Конечно же, я не забыл про ботинки, теперь хотя бы буду приличным вором. Надеюсь это все не продадут. В других комнатах я тоже набрал всяких драгоценных безделушек и мы собрались уходить. Было странно оказаться на обычных улицах, после такого места, я даже представил что особняк мой. Хотя не о такой жизни я мечтаю.

Когда мы вернулись нас ждал Гилберт, его Мона стала почти похожей на оригинал, но ещё не доработана. Мы вывернули сумки, стали демонстрировать и подсчитывать свои безделушки. Мне было ужасно стыдно, ведь эти вещи что-то значили для тех людей, а мы их так безжалостно обокрали. Легче было бы убраться и получить деньги честным путем, но эта девушка не из таких особ. Так и началась моя странная жизнь.

Глава 4

С тех пор как я начал нечестную жизнь все пошло как по маслу: мы хорошо одевались, вкусно ели, могли спокойно выпивать в баре и засыпать в теплых одеялах. Нас ни разу не поймали, ну ладно вру, один раз это случилось. В ещё одном большом доме мы решили побаловаться и залезли в ванную, только включили воду, как сработала сигнализация. Мы запаниковали, я подскользнулся и подвернул ногу, Скарлетт попыталась мне помочь. Пришлось выйти через главную дверь, потому что черного выхода не было, а через окно с подвергнутой ногой я не смогу. Во дворе нас ждал полицейский, но всего один, похоже остальным было все равно. Я просил ее бросить меня и бежать, а она подошла вместе со мной к нему.

— Здравствуйте, господин полицейский.

— Какие-то проблемы? — спросил он, не сводя своих злобных глаз.

— Нас наняли, чтобы убрать дом. Но как только мой коллега принялся мыть ванну сработала сигнализация. Нас не предупредили об этом, он испугался от внезапного звука и подвернул ногу, — она так красиво врала, я бы и сам поверил. Брови полицейского сдвинулись к переносице.

— Вы можете позвонить владельцам, чтобы они подтвердили?

— Конечно, — Скарлетт набрала номер и протянула ему телефон.

Пока он разговаривал мы переглянулись, она улыбнулась и мне стало чуточку легче.

— Хорошо. Просто тут много мошенников, будьте осторожны. Вам точно не нужна скорая помощь?

— Нет, все в порядке, спасибо, — сказал я. Очень приятный человек, таких редко встретишь, особенно здесь.

Мы вернулись домой, Гилберт тоже недавно пришел, ему удалось продать кучу картин. Все деньги мы почему-то отдавали Скарлетт и он был не против. Я конечно тоже, но немного не честно.

— Сегодня мы встретили новенького полицейского. Он мне понравился, — рассказывала Скарлетт, перевязывая мне ногу. Я почувствовал ревность, после ее слов.

— Вам лучше им не попадаться, — сказал Гилберт, даже не спросив, что с моей ногой.

— Знаю. Просто одни мы не справимся, нам нужна команда! А этот парень не такой как все, ему здесь не место, я легко его уговорю.

— Зачем он нам нужен? — спросил я.

— Будет страховать, нас все равно могут арестовать. И он не единственный кто нам нужен. Прости Лестер, но ты очень медленный и неуклюжий, — сказала она.

Я наморщил лоб, когда это было? Однако мне не хватило смелости сказать это в слух, ведь я сам знал когда. Ну разбил пару ваз, сломал ручку в кладовке, мы там потом застряли, замарал зеркало, разлил вино на ковер, включил сигнализацию, подумаешь.

— Где мы возьмём людей и какие нужны? — иногда мне кажется, что Гилберт поощряет все ее идеи.

— Самые отчаянные, ими должна двигать месть, свобода и цель! Уговорите их сбежать из города, — так мы разделились.

Скарлетт пошла к полицейскому, я ужасно за нее переживаю, надеюсь она не окажется за решеткой. Гилберт не сказал куда пойдет, похоже уже решил. А я просто пошел гулять по площади в надежде найти «смелых и отчаянных». Не знаю сколько времени я пробыл в этом городе, наверное, недели две, я уже научился обходить мошенников и попрошаек. Многим я рад помочь, но Скарлетт постоянно следит за нашими деньгами и не позволяет мне этого делать.

Неподалеку проходил какой-то рок-концерт, я тут же пошел посмотреть. Довольно большая толпа собралась вокруг небольшой сцены неизвестных мне музыкантов. Не люблю рок, предпочитаю классику, однако играют они неплохо. Так, посмотрим кто у нас есть. Вокалист, гитарист, бас-гитарист и барабанщик. У вокалиста довольно низкий голос, не подходящий к его внешности. Видно, что начинающая группа, потому что на профессионалов не тянут, особенно барабанщик, который то и дело заглушает ребят. Видно слушателям это тоже не понравилось, барабанщик завалил весь концерт и им пришлось сделать вид, что все так и задумано. Они сошли со сцены, а народ разошелся в полном разочаровании. Я подошёл поближе, спрятался за деревом, чтобы подслушать их разговор.

— Хью, ты уже который концерт нам заваливаешь! Я своего голоса, блин, не слышу. А Реми и Дункан вообще сбиваются из-за тебя, — похоже это был вокалист.

— Что с тобой творится, Хью? Мы столько готовились к этому дню, чтобы по человечески выступить на сцене, — я выглянул и увидел, что бас-гитарист покачал головой, скрестив руки.

— Я не специально, простите. Просто когда я играю забываю, что я на сцене и не один, — пытался оправдаться барабанщик.

— Забываешь?! Группа для тебя ничего не значит?

— Конечно значит, сложно объяснить, что я чувствую когда играю.

— Давай мы объясним, что мы чувствуем когда ты играешь! — вокалист схватил барабанщика за ворот рубашки.

— Успокойся, Люк, — гитарист попытался успокоить друга.

— Отпусти, Реми, дай я ему врежу!

— Либо проваливай из группы, либо научись себя контролировать, — сказал, кажется, Дункан.

— Пусть проваливает, мы ему уже столько шансов давали, — сказал Люк. Реми его поддержал, Дункан тяжело вздохнул и тоже согласился.