Гора из черного стекла
- -
- 100%
- +
Когда они поднимались по эстакаде на шоссе, Стэн слегка откинул спинку сиденья.
– Мне крайне неприятно это говорить, Скоурос, но думаю, ты права. Не пойми меня превратно, тем более что дело это очень старое и дрянное, и мы просто зря теряем время, но кто-то в этой больнице постарался, чтобы все записи о мальчишке исчезли. Надо сказать, они даже не позаботились сделать это чисто. Я не нашел ни одного дела, где было бы так маю записей, разве что у только поступивших.
– Но зачем понадобилось изымать эти записи? Может, он убил кого-нибудь после выхода отсюда? – Каллиопа бросила сердитый взгляд в зеркало заднего обзора. Несколько машин застряли на выездной дороге из-за них и явно не были рады такому обстоятельству. – Но это бессмысленно. Половина пациентов больницы кого-то убили или пытались. К. тому же больница не обещает чудесного исцеления.
– Ставлю пятьдесят долларов, что мы этого не узнаем. – Он наклонился вперед и начал крутить настройку приемника.
Каллиопа приняла вызов, но больше из духа противоречия, она не верила в удачу.
Они встретились с доктором Юпитером Даннеем в ресторане, принадлежащем сети круглосуточных кричаще оформленных заведений под названием «Бонди Бейби». Отделано местечко было с претензией и очень ярко. Всю середину зала занимала огромная голограмма океана с серфингистами. (Предлагалось обедать даже по пояс в воде, если вы хотели, но из-за шума прибоя было трудно разговаривать.)
Доктор Данией выглядел на семьдесят пять – худой, с явным пристрастием к аккуратности, хотя старомодный галстук придавал его внешности эксцентричность. Он улыбнулся детективам, когда они подошли к ярко-оранжевому столику.
– Надеюсь, вам здесь понравится, – сказал он. – Моя квартирная хозяйка вообразит бог знает что, если узнает, что ко мне пришли полицейские. К тому же у них большие скидки на ужин, а сейчас как раз подходящее время.
Каллиопа представилась и представила Стэна, потом заказала чай со льдом. Она обратила внимание на удивительно мрачную официантку с татуировкой во всю щеку, от глаза до рта, по ее виду можно было предположить, что она прожила на улице большую часть своей жизни. Девица вызывающе посмотрела на Каллиопу. Когда Скоурос вернулась к разговору, доктор Данией заканчивал свою автобиографию:
– …Итак, уйдя из Фивербрука, я занялся частной практикой, но, если честно, мне было поздновато начинать.
– Вы ведь знали Джона Вулгару?
Она снова отвлеклась, на этот раз на голограмму, где серфингиста накрыло огромной волной. Ольге очень не нравилось место. Ну почему люди боятся пойти куда-нибудь и поговорить?
– Ну конечно. Он был для меня испытанием.
– В самом деле? Но ничто на это не указывает – в его досье почти пусто.
Доктор Данией замахал руками:
– Вы просто не знаете подобных корпораций – они не станут хранить то, что им не нужно. Я думаю, что, когда больницу купили, стерли множество файлов.
– Возможно, если они считали его мертвым.
Появилась официантка, со стуком поставила на стол напитки и неспешно отправилась дальше. Каллиопа мужественно пыталась не обращать на нее внимания, она смотрела поверх своего стакана на Даннея.
– А вы утверждали, что он умер.
Старик широко улыбнулся, демонстрируя прекрасные зубы.
– Я не утверждал. Я не осматривал тело, ничего такого. Нет, конечно. Но когда я хотел разузнать, мне так сказали. По документам, представленным отделом по несовершеннолетним, он умер. Это случилось, дай бог вспомнить, год-два после его выхода из больницы.
Каллиопа подумала, что нужно проверить, какие именно документы имеются в виду.
– Почему вам захотелось разузнать? Тем более что вы уже занимались частной практикой.
– Почему? – Он посмотрел на Стэна Чана, будто предлагая тому ответить на вопрос Каллиопы. Стэн ответил ничего не выражающим взглядом. – Потому что парень был необычный, наверное. У меня было чувство, что я открыл новый вид животного. Вы, возможно, сдадите его в зоологическое общество, но время от времени будете приходить, чтобы посмотреть на чудо природы.
– Объясните, пожалуйста. – Она положила полпакетика сахара в чай, потом решила предаться излишествам и высыпала остальное.
Доктор Данней поморгал глазами. Он затруднялся с ответом.
– Ну, в общем… Я многое повидал, работая в больнице, детектив. Большинство детей, которых я лечил, – и не забывайте, это дети с серьезными проблемами – делились на две категории. Некоторых из них раздавила жестокость воспитателей, и они никогда не будут нормальными членами общества. У них отсутствовали главные компоненты личности. Вторая категория – те, чье детство было чуть менее мучительным или они были крепче или умнее. У этих был шанс в жизни. Они, по крайней мере теоретически, могли жить нормальной жизнью, хотя мало кому из них такое удавалось.
– А Джон Вулгару подходил к одной из этих категорий?
– Нет, он не вписывался ни в одну. Это меня и заинтересовало. Ему выпало самое ужасное детство, какое можно вообразить, детектив. Мать была проституткой, психически неуравновешенная, наркоманка и пьяница. У нее были грубые, жестокие клиенты, которые мучили мальчишку. Он рано попал в исправительные учреждения. Там его били и насиловали, Создались все условия для самой дикой социопатии. Но в нем было еще кое-что. Он был умен, видит бог, очень умен. – Принесли ужин, но доктор долго к нему не притрагивался. – Джон легко прошел все стандартные тесты на умственные способности, которые я давал ему, и хотя он не все понимал, но умел прекрасно контролировать поведение людей. Обычно социопатическая личность понимает людей настолько, что может ими манипулировать, но у Джона было что-то большее, что я бы назвал умением сопереживать, однако это идет вразрез с социопатией – это абсолютное противоречие. Я полагаю, это было одно из проявлений его ума.
– Сэндифер, садовник, сказал, что он был ужасен.
– Да, был! Даже когда Джон решал задачки на логику, которые я давал ему, он делал это не потому, что ему нравилось или он хотел произвести на меня впечатление. Он решал задачки потому, что мог это делать. Вы понимаете, что я имею в виду? Это как у художника или вундеркинда в математике – ему были нужны демонстрации.
– И что же здесь страшного? – Каллиопа строго посмотрела на Стэна, который начал строить на столе маленький домик из зубочисток.
– Потому что ему было наплевать на всех и вся. Ну, не совсем так, но я скоро к этому вернусь. Джон Вулгару никогда никого не любил. Когда же он снисходил до каких-то чувств, это чувство было – полное презрение. К тому же у него была отменная реакция, как у спортсмена, хотя он не был развит физически. Он обычно смотрел на меня через стол, и я чувствовал, что, если ему вздумается, он сломает мне шею прежде, чем я смогу пошевелиться. Единственное, что его останавливало, – это неприятные последствия – наказание, потеря привилегий, – а я ведь не сделал ему ничего плохого. Но сидеть напротив человека, у которого мозги острее и быстрее твоих собственных, да еще зная, что ему может заблагорассудиться убить тебя, а он знает, что ты знаешь, и его это забавляет, – это не похоже на работу с человеческим существом, даже нездоровым, к каким я привык. Это было похоже на изучение хищника-пришельца.
У Каллиопы снова участился пульс. Это должен быть убийца Полли. На самом ли деле он умер? Ради благополучия общества ей следовало на это надеяться, хотя дело будет трудно закрыть и удовлетворения от проделанной работы тут не получишь.
– Вы все это записывали в досье? – спросила она.
– Да, конечно. Но большая часть записей находится в досье в больнице, возможно, что-то есть в моем личном архиве дома.
– Мы были бы вам очень признательны, если бы вы смогли посмотреть.
У нее появилось чувство, что это – прорыв, хотя она не поняла почему. Кому-то удалось потерять все записи о Джоне Вулгару, даже если это была случайность, стоило попытаться на них взглянуть.
– Просто из любопытства – он проявлял интерес к мифологии? К местным легендам?
Доктор Данией сощурил глаза и хихикнул, но невесело:
– Странно, что вы об этом спросили.
Угрюмая официантка швырнула на стол старомодный поднос с их счетом. Старик молча начал хлопать по карманам, потом с трудом вытащил бумажник.
– Наверное, мне следует сходить домой, – сказал он. – В том случае, если вы хотите посмотреть записи.
Он открыл бумажник и изучил его содержимое. Каллиопа поняла намек.
– Позвольте, мы заплатим, доктор. Мы очень благодарны вам за помощь.
Эти деньги ей не вернут, так что она платила своими. Каллиопа посмотрела на Стэна, но шансы на то, что он заплатит часть, были ничтожны.
– Мило, очень мило. – Доктор Данией махнул официантке и заказал десерт и кофе.
Когда официантка прекратила вращать глазами, выражая недовольство, что ей помешали, и отошла, старик откинулся на стуле и расплылся в улыбке.
– В самом деле очень мило. Так на чем я остановился?
– На местных мифах.
– Ах да. Вы сказали «интересовался». Нет, он ими не интересовался. Он считал их пустой тратой времени.
Каллиопе пришлось приложить усилие, чтобы не показать разочарование. Она ожидала, что Данней вытащит последнего кролика из мешка, но внутри оказалась только подкладка.
– Причина в том, что его мать говорила об этом без конца. Так он мне сказал по крайней мере. Ее мать – его бабушка, которую он никогда не видел, – была почтенной старушкой и сказительницей. И хотя мать Вулгару сбежала из дома в Карнс, она не забыла старых сказок. Он разозлился, когда я его спросил про сказки. Они ассоциировались у него с матерью. И я перестал спрашивать.
Каллиопа придвинулась к доктору. Все-таки есть! Она знала, что обнаружит что-нибудь. В этот момент она была готова спорить на что угодно, что обнаружила убийцу Полли Мерапануи.
– Я уже говорил, что Джону было наплевать на все и всех, – продолжил старик. – Но это не совсем так. Отрицательные эмоции – тоже эмоции, а он ненавидел мать. Думаю, если бы она была жива, он бы убил ее, но она умерла, когда он был еще маленьким и жил в приемной семье. Передозировка наркотика. Неудивительно. Он звал ее «сказочная ведьма».
Голографическая волна разбилась неподалеку, рассыпая призрачные брызги по соседнему столу. Стэн резко наклонился, прикрывая свою конструкцию из зубочисток. Он скорчил рожу и сгреб зубочистки в кучку, ставшую похожей на разбросанные кости после пиршества каннибалов.
ГЛАВА 10
ИЗБРАННЫЕ ДРУЗЬЯ БОГА
СЕТЕПЕРЕДАЧА/НОВОСТИ: «Струя» терпит неудачу.
(изображение: первая передача группы, выступающей против прогресса, «Морская Струя»)
ГОЛОС: Группа информационных террористов, называющих себя Отрядом Морской Струи, провела свою первую акцию, являющуюся частью кампании «Убей Сеть». Мощный информационный выброс в одну из крупных локальных сетей не дал запланированного инженерами группы результата. Предполагалось, что выброс заглушит семейные каналы жесткой порнографией и отключит серверы в других частях Сети. Против ожидания выброс прошел почти незамеченным: поступило несколько жалоб на помехи в интерактивных передачах для взрослых.
(изображение: не назвавший себя клиент Голубых Ворот)
КЛИЕНТ: «Если бы они подбросили еще голых людей в Сеть – нормально. Но они заблокировали тех голых людей, за которых мы заплатили…»
ГОЛОС: Террористы не раскаялись и выпустили ролик.
(изображение: представитель информационной группы, вместо маски лицо закрывает большая сумка с логотипом Телемор-фикса)
ПРЕДСТАВИТЕЛЬ: «Рим пал не за один день. Дайте нам время».
– Бес! – закричал ребенок. – Мама, посмотри, это он!
Крошечный уродец резко затормозил, и Орландо едва не налетел на него. Бес расплылся в улыбке и поднял руку как бы для благословения, а мать маленькой девочки подняла ее над садовой оградой и повернула лицом к процессии, чтобы та могла лучше видеть сияющее божество домашнего очага.
Компания, в которой оказался Орландо, была весьма необычной: кроме Беса и самого Гардинера в его громоздком симе, с ними шествовали Бонита Мей Симпкинс, Фредерикс и стая мелких желтых обезьян. Но Бес все-таки решился провести экзотическую группу по узким улочкам Абидоса средь бела дня.
– Может, нам лучше… спрятаться? – спросил Орландо. Еще несколько человек высунулись в окошки, приветствуя Беса, а тот отвечал им с небрежностью возвращающегося домой героя. Орландо наклонился к миссис Симпкинс:
– Может, нам лучше идти задворками? А не разгуливать открыто по улице?
– Бес знает, что делает, парень. Его здесь любят намного больше, чем Осириса с подхалимами из Западного Дворца. К тому же все солдаты сейчас собрались у храма Ра, а не бродят по городу.
– Точно. Окружили дворец. Как раз туда мы и идем. – Орландо повернулся к Фредериксу, тот полностью разделял его беспокойство. – То есть, чтобы не нарваться на солдат, мы идем туда, где они собрались…
Миссис Симпкинс фыркнула:
– В тебе веры как в новорожденном щенке, дитя. Как же тебе удается выживать?
Орландо оцепенел. Он хотел бросить женщине в лицо, что она не имеет права судить о том, как люди проживают свою жизнь, ведь у нее нет болезни, от которой умирает он. Но не стал ничего говорить: Бонита Мей Симпкинс не имела намерения его обидеть.
– Давайте поговорим, – мрачно сказал он. – Мне нужны ответы на кое-какие вопросы.
Она взглянула на него, явно уловив что-то в голосе. Насмешливая улыбка исчезла с женских губ.
– Зови меня Бонни Мей, парень. Думаю, уже пора.
– Я слушаю, .. Бонни Мей.
Фредерикс шел следом за ними, ему очень хотелось услышать, о чем пойдет речь. Обезьянки, напротив, потеряли всякий интерес, они летели за Бесом, напоминая развевающийся желтый плащ, а Бес веселился с детьми, которые выскакивали из домов и выстраивались вдоль дороги, образуя импровизированный коридор.
– Я ведь рассказывала вам, как мистер Аль-Саид пришел в нашу церковь? И о пасторе Уинсаллене, который пригласил нас на встречу, где мы узнали о Круге?
– Да, – ответил Фредерикс, – но вы сказали что-то очень странное о Боге – будто они пробивают в нем дыру или нечто в этом духе.
Она улыбнулась:
– Да, так я сказала, потому что так сказали мне. Примерно так. И я не могу это объяснить, потому что сама не очень поняла, но они сказали, что верующие люди по всему миру стали замечать что-то во время молитвы или медитации, если они с Востока. Что-то вмешивалось в ту их часть, которая соприкасалась с Богом.
– Будто это место? – спросил изумленный Орландо.
Солнце его утомило. Часть города, в которой они находились сейчас, была совсем неинтересной. Здесь жила беднота, и хотя они уважительно приветствовали божество, однако исподтишка разглядывали и спутников Беса.
– Да, будто это место. А может, и нет. Впрочем, неважно, парень, правда это или нет. От того, что думаю я или думаешь ты, ничего не изменится. Но многие умные люди так считают. Главное, я узнала, что они используют невинных детей для машины бессмертия, как в тех научно-фантастических штучках, которыми дети забивают себе головы. Не нужно быть верующим, чтобы понять, это – зло.
Поэтому мы присоединились к Кругу, а пастор Уинсаллен помог нам собрать деньги, чтобы мы могли поехать к мистеру Аль-Саиду и его друзьям в один из центров подготовки. Мы сказали пастве, будто едем с миссионерским заданием к коптам, что отчасти было правдой. Так или иначе, Круг подготовил нас и послал сюда, хотя мне кажется, что это не совсем так. Иногда трудно вспомнить, но это чувствуется, что мы где-то. Мистер Аль-Саид и кое-кто из его друзей, как мистер Джехани, мусульманин по вероисповеданию, – египтологи, поэтому они отправились сюда, но люди из Круга находятся и во многих других мирах Иноземья.
В первые дни было очень интересно – мы в тылу врага, об этом все мечтают в детстве, – но в то же время мы трудимся во имя Господа. Круг все организовал: место, где мы остановились, – одно из наших убежищ, так это, наверное, называется. У нас было несколько подобных домов, поскольку мистер Аль Саид работал во дворце. К нам прибывали люди из Круга, чтобы мы были в курсе того, что происходит: в Иноземье нет сообщения между мирами, если, конечно, не принадлежишь к Братству Грааля.
Она глубоко вздохнула и стерла пот со лба – солнце поднялось уже высоко, и день обещал быть очень жарким. Интересно, как она выглядит в реальной жизни? Маленький, круглый, неприметный сим египтянки прекрасно подходил к ее личности, но Орландо-то знал, что нельзя судить о людях по их виртуальному образу.
– Итак, мы прибыли сюда, – продолжила она. – Мы занялись исследованиями. Круг – большая организация, а мы были, можно сказать, простыми солдатами. Так я узнала про женщину с пером, ту, что зовется Маат. Она находится и в других мирах, насколько мы можем судить. Возможно, она принадлежит к Братству Грааля, а может быть, инженеры ввели этот образ несколько раз – я слышала, что эти компьютерщики – большие шутники. Но она не единственная такая. Взять, например, Тефи и Мавата, этих головорезов, которые работают на Осириса. Они тоже могут находиться в нескольких мирах. Люди зовут их близнецами, потому что они всегда появляются вместе. Может, есть и еще такие – мы не закончили исследования. Весьма обременительный поиск, доложу я вам.
Бес повел их кружным путем по кривым улочкам, река осталась позади. Уставший Орландо заметил, что они поднимаются вверх гораздо чаще, чем спускаются, явно направляясь к возвышенности – собственному району божества. Ему следовало бы забеспокоиться, но слишком много сил отнимала ходьба и напряженное внимание, которого требовал рассказ Бонни Мей.
– Но самая большая загадка – это Иной. Тебе знакомо это имя? Я уверена, ты знаешь, о чем я говорю, потому что видел его гораздо ближе, чем большинство из нас. Египтяне здесь зовут его Множеством, но у него разные имена в разных симуляциях. Это существо – ключ, по крайней мере, так думают члены Братства. Они считают Иного искусственным интеллектом, но при этом он – операционная система, управляющая всей Сетью. Не буду и пытаться объяснить – вы, молодежь, гораздо лучше разбираетесь во всем этом, но они так думают. Люди из Круга предполагают, что Братство попыталось создать новый вид жизни, ничего себе? И может быть, на них нахлынула волна богохульства, как говорит мистер Джехани. Для последователя ислама у него прекрасное чувство юмора. Его убило какое-то чудище с головой гиппопотама, когда революция Упуата вышла из-под контроля.
Видишь ли, мы допустили ошибку, и вам, молодым, надо быть повнимательнее. Мы завели слишком много знакомых – это было необходимо, потому что несколько недель назад начались какие-то изменения. Никто не мог уже выйти из Сети. Поэтому мы застряли здесь и пытались найти ответы.
Мы вообразили, что любой враг Грааля – наш друг. А Грааль – это Осирис, потому что если не он Братство Грааля, то я уже и не знаю кто. Он живет, как император, там, наверху. Когда твой дружок-волк появился здесь, мы позволили себе с ним сойтись. Ну и, конечно, он оказался пустым, как пробка. Нам не следовало и близко к нему подходить.
Несколько наших и он как раз находились в доме, когда туда ворвались Тефи и Мават со своими уродцами. Они убили мистера Джехани. Они убили и мистера Аль-Саида, его тело было настолько обезображено, что вряд ли они его узнали.
Человек-волк и его дружки сбежали, и еще несколько людей из Круга, но моему Теренсу не повезло. – Она замолчала, и Орландо ждал, что дама сейчас расплачется или ее голос дрогнет, но когда она снова заговорила, интонация была совершенно спокойной. – Мой Теренс знал, что так может случиться, и, как христианские мученики в старину, возложил надежду на Бога. Я тоже уповаю на Бога каждый день. Они засадили его в тюрьму, и я даже не хочу знать, что с ним сталось. Он хорошо держался. Он был сильным. Если бы он выдал им что-то, кроме имени, звания и серийного номера, меня бы здесь уже не было. И вы не смогли бы скрываться в нашем убежище.
Они бросили его тело на площади. Я, конечно, не могла его забрать, чтобы не показывать свой интерес. Оно лежало там несколько дней. Симы не гниют, но от этого не легче – даже хуже, иногда. – Она снова замолчала, а Орландо начал понимать, что Боните Мей приходится постоянно контролировать себя. Когда она продолжила свой рассказ, ее голос был по-прежнему спокоен. – Я знаю, он умер, умер на самом деле. Здесь что-то произошло, я точно знаю. Так бывает, когда проснешься и точно знаешь, что находишься не там, где должен быть, даже не открывая глаз. Я прожила с этим человеком двадцать три года, я знаю, что его больше нет.
Некоторое время она шла молча. Фредерикс, который жадно ловил каждое слово, отошел, вид его был печален. Орландо принялся разглядывать обезьянок, кружащихся вокруг Беса, чтобы отвлечься.
Заметив, что он смотрит на них, парочка желтых приматов отделилась от эскадрильи и с писком полетела назад.
– Ландогарнер! Что ты еле тащишься?
Он хотел цыкнуть на малышей, но миссис Симпкинс протянула руку, и они приземлились на ее палец.
– Дети мои, – в ее голосе слышалась усталость, но он был по-прежнему уверенным. – вы опять за свое. Ваши мамочки и папочки, наверное, о вас скучают.
Зунни – Орландо узнал ее по голосу – посмотрела на Бонни Мей широко раскрытыми глазами:
– Не знаю. Мы часто путешествуем. Они знают, что мы всегда возвращаемся.
Миссис Симпкинс покачала головой:
– Конечно, скучают.
Улицы здесь были пустынны, из чего Орландо заключил, что это район погребальных услуг. Немногие жители, могильщики, и их семьи тоже узнавали Беса, но приветствовали его молча, что соответствовало окружению. Улицы в этом районе были узкими, чуть шире тропинок между могилами, где покоятся простые служащие и владельцы магазинов, – для мертвых нужно еще меньше места, чем для живых.
«Но если эта симуляция представляет собой жизнь египтян после смерти, то кто же тогда в могилах?» – подумал Орландо.
Он не мог придумать ответ и отвлекся, потому что компания сворачивала с кладбищенской улицы в туннель.
Поскольку Орландо был самым высоким в группе, ему приходилось наклоняться, чтобы не задеть необработанный гранитный потолок. В остальном же все было нормально. Туннель был чистым, а горячий воздух пустыни просушил его. По мере удаления от входа становилось темнее, но все-таки было видно, в отличие от боковых туннелей, где царила кромешная тьма.
– Где мы? – спросил Орландо.
– Туннель для рабочих, – бросил через плечо Бес, голос отражался от стен. – Они соединяют погребальный район с районом храмов, как крысиные норы. Каждый проход ведет к какой-нибудь части комплекса.
– И мы сможем попасть в храм Ра?
– Если раньше нас не съест некто большой и противный.
Маленькое божество снова взяло верх: несмотря на усталость, Орландо стало стыдно за то, что его Таргор совсем лишился чувства юмора с тех пор, как попал в сеть Грааля.
Когда они повернули в коридор с множеством ответвлений, Бес вытащил масляную лампу из своих широких, но не настолько одежд, Орландо и Фредерикс видели подобный трюк в одном мультике и промолчали. Дикое Племя, достигшее такого уровня дзэн, о каком Орландо и мечтать не мог, прикинулось молью, изобразив шутливое жертвоприношение в пламени лампы.
Они целый час шли из коридора в коридор, каждый из которых был жарким, сухим и пустым, но без тонкого слоя песка, как в самом начале. Когда Орландо уже подумал, что не дойдет, потому что дыхание стало тяжелым, а ноги резиновыми от усталости, Бес провел их через еще один проход и остановился. Карлик держал лампу перед собой на высоте чуть выше колена Орландо, освещая маленькую комнатку. Большая часть пола отсутствовала, но, судя по ровным краям дыры в пять квадратных метров, причина была не в аварии.
– Нам вниз, – ухмыльнулся Бес. – Вниз на пятьдесят локтей [24] и в воду. Трудность в том, что пути назад нет – стены скользкие, как гладкий янтарь. Это сделано для защиты от грабителей храмов и гробниц. Так что решайте, идете или нет.
– Вы хотите сказать, что нам нужно прыгать? – спросил давно молчавший Фредерикс.
– Если вам больше нравится, можете просто свалиться, – ухмыльнулось маленькое божество. – Стены не сужаются до самого низа, чтобы нельзя было выбраться, упираясь руками и ногами, поэтому вы не поцарапаетесь о них.
Фредерикс явно беспокоился.
– А вы не можете нас… спустить? Воспользоваться божественной силой или еще чем?
Бес хрипло рассмеялся.
– Божественной силой? Я божество домашнего очага, покровитель удобрений, штукатурки и менструальной крови. А ты боевое божество, из тех, кто спешит туда, где бьет барабан и играет труба. Почему же ты не можешь нас спустить?
Орландо был занят, пытаясь отдышаться, Фредерикс тоже.
– У нас… у нас есть летающая колесница, – наконец сказал он. – Вот что у нас есть. И она отвезет нас домой.