Гора из черного стекла

ГЛАВА 18

СНЫ МЕРТВОЙ СТРАНЫ

СЕТЕПЕРЕДАЧА/ЧАСТНЫЕ ОБЪЯВЛЕНИЯ: Не утруждайтесь…

(изображение: рекламодатель М. Джи, женская версия)

М. Джи: «Нет, не извиняйтесь. Я не хочу этого слышать – я ненавижу слабаков. Даже не пытайтесь объяснить, почему не позвонили. Если вы недостаточно мужественны или недостаточно женственны, поберегите силы и ползите прочь. О-о-о, как я зла. Что бы я сделала, если бы вы позвонили? Вы испытали бы страх, ужас, боль, стыд…»

Пол чувствовал себя крошечной мышкой, загнанным в угол существом, визжащим от страха смерти. Когда ручища Циклопа потянулась к нему, он начал отступать, от страха ноги стали чужими.

«Все вокруг – одна видимость, – говорила ему золотая арфа, – но ты можешь испытывать боль и даже умереть здесь».

«Умереть, – с ужасом подумал он, ощупывая пол пещеры в поисках какого-нибудь оружия. Великан так громко рычал, что мысли Пола путались. – Хочет меня убить, но я не хочу умирать!»

Он подобрал ножницы чудовища, но они были слишком короткими и слишком тяжелыми, чтобы служить оружием. Пол замахнулся и швырнул их со всех своих сил, но Полифем легко отшвырнул предмет. Где-то за спиной Циклопа лежал Азадор, сраженный сильным ударом, возможно у него разбит череп. Огромный камень, закрывающий пещеру, не был плотно задвинут, но Пол знал, что не успеет протиснуться наружу.

Он схватил что-то похожее на камень, но слишком легкое. Только когда он швырнул это без всякой пользы в грудь Циклопу, то понял, что это человеческий череп.

«Мой череп! – мелькнула мысль. – Второй идиот, который попытается это сделать, воспользуется моим…»

Огромная ручища опустилась на пол, Пол еле увернулся. Он кидался из стороны в сторону. Циклоп наклонился еще ниже, по шее и руке стекала кровь – результат не очень успешного нападения Азадора, – рычащий, с редкими зубами рот вонял тухлой рыбой, а различие между реальностью и виртуальностью исчезло.

Пол схватил ведро со смолой и швырнул в лицо противнику, надеясь ослепить его. Ведро не долетело и ударилось в грудь великана, окрасив могучую фигуру черной тягучей жидкостью, но это не остановило Циклопа. Пол отскочил в сторону и спрятался за плотом, прислоненным к стене около очага. Полифем отбросил плот к давней стене пещеры, как перышко, дерево затрещало. Огромные губы улыбались в предвкушении успеха, он загонял Пола в угол, а единственным оружием его миниатюрного противника была палка, выхваченная из поленницы. Обе ручищи великана приблизились, чтобы схватить Пола. Тот беспомощно молотил по грязным коротким пальцам своей палкой.

Неожиданно Циклоп выпрямился, издав такой ужасный вопль, что Пол испугался за свои ушные перепонки, а великан попытался ударить кого-то сзади. Азадор отскочил от ноги чудовища, те ножницы, что швырял Пол, теперь торчали из икры Полифема. Великан начал поворачиваться к новому противнику, но вдруг уставил свой огромный с красными прожилками глаз в Пола, съежившегося в углу. Великан проковылял к стене и взял свой пастуший посох – дерево метров шесть в длину, обшитое бронзой, – повернулся с удивительной скоростью и метнул его в Азадора. У Азадора была секунда, чтобы упасть ничком, над его головой просвистел посох. Полифем поднял оружие, намереваясь наколоть Азадора на него как рыбу.

От отчаяния Пол швырнул деревяшку, которую держал в руке, но она отскочила от спины Циклопа, не причинив тому вреда. Пол бросился вперед, подхватил деревянную миску великана, но понял, что от нее не будет прока. Циклоп старался достать Азадора посохом, но тот перекатывался с места на место, однако пространство для маневра все уменьшалось. Пол разозлился настолько, что не сразу понял, что ему жжет ноги, что-то, на чем он стоит.

Циклоп поднял свое оружие, чтобы пригвоздить Азадора к стене, когда Пол с силой вогнал ножницы еще глубже в ногу великана. Полифем взвыл и повернулся к Полу, пытаясь ударить его тыльной стороной ладони, но Пол ожидал удара и сумел уклониться, а потом швырнул целую миску горящих углей в лицо чудовищу.

Он рассчитывал отвлечь Циклопа достаточно надолго, чтобы выскочить из пещеры. Пол не ожидал, что смола, которой было залито тело и лицо великана, загорится. Первой вспыхнула борода.

Пламя объяло голову Циклопа. Вопли боли были настолько ужасны, что Пол опустился на землю и заткнул уши. Полифем повернулся и бросился к выходу, вышибив на ходу камень. Азадор отпихнул Пола с пути великана как раз вовремя.

Пол долго лежал неподвижно, свернувшись калачиком на полу. Ему казалось, что у него треснул череп и он ничего не слышит, кроме какого-то непрерывного гула. Когда он поднял голову, то увидел Азадора, в крови, но живого, стоящего над ним. Он что-то говорил, но Пол не слышал ни слова.

– Кажется, я оглох, – сказал Пол.

Его собственный голос звучал как бы издалека и был тихим, как шепот, сливался с гулом в голове.

Азадор помог ему встать. Они посмотрели на раскрытый вход и прикидывали, сколько у них есть времени до возвращения великана, обожженного и охваченного жаждой отмщения. Азадор указал на плот, явно желая захватить его, но Пол отрицательно покачал головой и двинулся к выходу из пещеры. Они не знали, когда вернется Циклоп, поэтому промедление могло стоить им жизни. Он по-прежнему ничего не слышал, но чувствовал, что Азадор обвиняет его в трусости.

Снаружи занималась заря, и они смогли увидеть следы, которые оставил великан, продираясь сквозь деревья к воде. Они пошли по этому пути, но при этом прятались среди деревьев по сторонам дороги. Тропа шла вниз по склону в сторону океана.

Они увидели Циклопа лежащим вниз лицом на каменном уступе, над ним клубился дым, как над поверженным Титаном, свергнутым с Олимпа на Землю. В его одеянии из овечьих шкур мелькали языки пламени, раздуваемые ветром. Голова все еще тлела и превратилась в почерневший бесформенный выступ на его плечах. Он умер.

Пол опустился на камень рядом с чудовищем, переполненный счастьем оттого, что остался в живых и все еще видит небо. Из-за всего пережитого он разразился слезами. Пол все еще не слышал упреков Азадора, но догадывался о том, что тот говорит, по выражению лица.

Даже уничтожив Циклопа, они не могли тут же покинуть остров, да не очень-то и спешили уехать.

Весь первый день боевые друзья приходили в себя: спали и залечивали раны. Большая часть повреждений были просто порезы и синяки, но ребрам Азадора пришлось вынести страшный удар; у Пола вернулся слух, но были обожжены ноги, руки и грудь в местах, куда попали раскаленные угли. Солнце клонилось к вечеру, Азадор предложил провести ночь в пещере Циклопа, но Пол не желал оставаться в вонючей норе. К большому неудовольствию Азадора, он предложил разбить лагерь перед пещерой, хоть и под открытым небом, но на свежем воздухе.

Азадор поймал и убил одну из овец великана, все стадо разбрелось после смерти хозяина. Запах жарящегося мяса остро напоминал о том, как им удалось выжить, но Азадор ел с аппетитом. Когда Азадор закончил трапезу, он выглядел вполне окрепшим и даже пробормотал что-то насчет сообразительности Пола.

– Хорошо придумано – огонь, – сказал он. – Ублюдок вспыхнул как свечка – рш-ш-ш! – Азадор изобразил языки пламени пальцами, – а теперь мы едим его мясо.

– Пожалуйста, прекрати. – Полу становилось дурно от таких рассуждений.

Плот был слишком большим, чтобы тащить его к воде, поэтому они разобрали его на несколько частей, аккуратно сложили веревки, чтобы потом использовать, и отнесли все это на берег.

– Он был чертовски силен, этот урод, – ворчал Азадор, пока они тащили по склону холма связанные между собой бревна. – Как он тащил наш плот вверх, держа над головой, – когда я увидел его над вершинами деревьев, то подумал, что это сама Черная Кали.

Пол запнулся за корень и чуть не выпустил свой конец плота.

– Черная кто?

– Кали. Она почитается нашим народом. Мы носим ее в лодке к океану каждый год.

Пол пристально посмотрел на товарища.

– Статую. В ее день мы несем Кали к воде. Ее еще зовут Черная Сара.

Пола удивила не необычность обряда, а то, что Азадор делится чем-то личным.

– Она… – Он подумал. – А кто твой народ?

Азадор поднял брови.

– Я – ромал.

– Цыган?

– Можно и так. – Но Азадору это явно не понравилось, и он промолчал всю дорогу до берега.

Они могли пользоваться инструментами великана, хотя инструменты были тяжеловаты и не очень удобны. Особенно пригодился зазубренный бронзовый нож, длинный, как меч, но в два раза шире, – он годился для отпиливания веток. За два дня работы, прерываемой ливнями или необходимостью отдохнуть, им удалось собрать плот и сделать новую мачту из мягкой древесины молодого дерева. Но на этот раз работа потребовала больше усилий, чем строительство плота на острове Калипсо. Не раз Полу пришлось пожалеть, что ее волшебный топор не пережил встречу с ужасной Сциллой.

Вечером второго дня они решили устроить праздник, потому что собирались отплыть на следующее утро.

Кроме несчастного животного, нога которого жарилась над костром, потрескивая в огне, Азадор отобрал еще нескольких самых жирных, чтобы взять их с собой на плот. Его согревала мысль о том, что у них будет запас свежего мяса. Их костер вздымался высоко к небу, искры кружились среди деревьев, а Азадор танцевал и пел песни, слова которых почему-то не переводились машинами Иноземья. Когда Азадор выделывал особенно сложные па, его лицо напрягалось, но выражение радости не исчезало. Пол почувствовал симпатию к своему спутнику.

Баранина из запасов Циклопа и кислое, но крепкое вино привели Азадора в жизнерадостное расположение духа, но разговорчивее он не стал. Когда он закончил с едой и танцами, то улегся на бок и, ни слова не говоря, уснул.

Дул ветер и море было неспокойно весь следующий день, но их новый парус подчинялся, как молодой и пламенный любовник. Пол страдал от качки и провел весь день, лежа на палубе и уцепившись за мачту. Он удивлялся, как виртуальные явления могут причинять столько неудобств организму. На закате ветер слегка утих, а когда наступил вечер, пропитанный благовониями, Пол почувствовал себя намного лучше и приободрился. Азадор вел лодку по звездам, пользуясь методом навигационного счисления, о котором Пол слышал, но считал его полностью бесполезным, как, к примеру, навыки мумификации или алхимию. Пол был несказанно рад, что у него есть спутник, владеющий такими древними знаниями.

– Скоро мы доберемся до Трои? – спросил он, наблюдая, как луна скрылась за облаком, а небо и океан потемнели. Плеск волн и шелест океана, беззвездный купол неба и пустота вокруг создавали ощущение, что он находится внутри огромной раковины.

– Не знаю. – Азадор уселся на корме, одной рукой придерживая руль, он был абсолютно спокоен, будто находился не среди океана, а на коврике у себя дома. – Зависит от многого.

Пол кивнул, словно понял, на самом же деле ему не хотелось тратить силы впустую на то, чтобы заставить Азадора объяснить свои слова. Погода, а может быть, ошибка с курсом.

Вскоре после полуночи Азадор закрепил руль в определенном положении и прилег. Луна зашла, и на черном небе вспыхнули звезды. Пол наблюдал за их медленным танцем, они светились так низко над головой, что казалось, достаточно протянуть руку, чтобы коснуться их и почувствовать прохладу сияния. Пол поклялся себе, что если он когда-нибудь вернется домой, то уже не будет относиться к небесам как к чему-то обыденному.

На утро третьего дня после их отплытия с острова Полифема они снова увидели землю. Чуть раньше на рассвете на них обрушился очередной шторм, пришлось убрать парус и плыть по воле волн. Азадор возился с веревками, пытаясь отрегулировать натяжение паруса. Пол стоял на коленях и держал конец веревки, его мучила морская болезнь. И тогда он увидел что-то темное на горизонте.

– Посмотри! – закричал он. – Кажется, еще один остров!

Азадор стал вглядываться. Узкий луч солнечного света внезапно прорвался сквозь тучи и осветил далекие зеленые холмы, ярко освещенные на фоне темной воды.

– Да, остров, – согласился Азадор. – Ты только посмотри, будто красивая шлюха нам подмигнула.

Полу такое сравнение показалось грубым, но он был настолько счастлив, увидев остров, что не стал обращать внимание. Теперь он чувствовал себя менее несчастным и уязвимым – у него был сильный опытный спутник, хотя Пол начал уставать от монотонности гомеровских морей. Немножко суши не помешает. Он подумал о ягодах или хлебе с сыром, если у подножия холмов окажется город, и у него потекли слюнки. Странно, что он редко испытывал голод, но ему хотелось чего-нибудь вкусненького, он с удовольствием и грустью вспоминал вкус и вид еды. Несомненно, жизнь в его теле поддерживают машины – капельницы и трубочки обеспечивают питание. Но здорово было бы не только вернуться в родную Англию, но и вернуться в свое тело. Как и к небесам, он больше не будет относиться к телу как к обыденности.

Время близилось к полудню, и они приближались к острову, тучи уходили, дул несильный ветерок, а солнце быстро согревало воздух и воду. Настроение Пола становилось все более оптимистичным. Азадор, похоже, тоже оживился. Как-то раз, оглянувшись на него, Пол заметил подобие улыбки.

Прямо по курсу вырастал остров, покрытый холмами, зеленая трава на них поглощала солнечный свет, как бархат. Вдоль кромки воды шла полоса белого песка, она тянулась не меньше чем на милю, местами склоны холмов были покрыты плотным ковром цветов, белых, как тот песок. В лугах сквозь траву поблескивали ручьи и ручейки, со скалистых склонов холмов падали водопады, разбрызгивая капли воды. Пол не видел людей, но ему показалось, что он видит что-то напоминающее постройки на вершине невысоких холмов. Честно говоря, странно было бы не увидеть признаков человеческого присутствия здесь, потому что этот остров был самым прекрасным в виртуальном Средиземноморье. Даже запахи, которые доносил до них ветер, запахи цветущих деревьев, мокрой травы и чего-то неуловимого, чего-то пикантного, как духи, но легкого, как брызги водопада, настраивали Пола на мысль, что все будет хорошо.

Когда они тащили плот через прибой, потом по песку, мелкому, как пепел, Пол поймал себя на том, что смеется от радости.

Они с Азадором взбежали на склон и оказались на лугу. Оба толкались и дурачились, как школьники, которых отпустили из школы пораньше. Вскоре они оказались по колено в кустах с нежными листьями и белыми цветами, лепестки которых были прозрачны, как дымчатое стекло. Цветочное поле тянулось на милю, они пошли сквозь кустарник, высоко подняв руки, чтобы не портить цветы. Аромат был сильнее, но еще более неуловимый, и пьянил, как старый коньяк. Пол подумал, что мог бы остаться здесь навсегда, только чтобы наслаждаться этим удивительным букетом.

С того места, где они находились, их плот казался не просто далеким, но как бы из другой жизни. В дверях длинных белых домиков на холмах появились какие-то фигуры и двинулись вниз по холму им навстречу. Они дошли до кромки цветочного луга и ждали людей там, они смеялись просто от радости встречи.

Эти люди были красивы, мужчины, женщины и дети, все высокие, с хорошими фигурами. Их глаза сияли. Некоторые пели. Маленькие мальчики и девочки взяли Пола и Азадора за руки и повели вверх по извилистой дороге к деревне, крыши домов и белые стены сверкали на солнце.

– Что это за место? – сонно спросил Пол.

Улыбающийся величественный старец, предводитель деревни, важно кивнул, будто вопрос был пределом мудрости.

– Это остров Лотос. Хранимый богами. Жемчужина морей. Радушный для гостей.

– А, – Пол тоже многозначительно кивнул.

Место действительно было замечательное. То, что сказал старец, не передавало всей его прелести. Их с Азадором накормили очень сытно и вкусно, лучше, чем Калипсо своей амброзией.

– Лотос [30] – славное имя. – И знакомое странное слово приятно будоражит сознание, но не побуждает к дальнейшим размышлениям.

Азадор, шедший рядом, кивал еще величественнее.

– Хорошая еда. Все очень, очень хорошо.

Пол рассмеялся. Забавно, что Азадор это сказал, ведь им совсем не предложили мяса, только хлеб, сыр и мед с ягодами, – странно, но в общем понятно: им предложили и те белые цветы, что покрывали холмы. Тем не менее приятно было видеть цыгана таким довольным, его обычная суровость исчезла, будто ее унес морской бриз. Несколько местных девушек уже заметили смуглого красавца и уселись вокруг него, как ученицы вокруг великого учителя. Пол мог бы ему позавидовать, но у него был свой фан-клуб, правда, поменьше, чем у цыгана, но девушки смотрели на Пола так же преданно, ловили каждое слово, будто никогда не встречали таких людей и даже не подозревали, что такое совершенство возможно.

Замечательно, подумал Пол. Да, все складывается прекрасно.

Пол не мог уследить за временем. Он смутно помнил, что солнце садилось, по крайней мере, уже дважды, хотя может быть, оно просто пряталось за тучи, а темнота была не менее прекрасна, чем дневной свет, поэтому он не волновался. Сейчас опять было темно. Пол даже не заметил, когда солнце село. На земле был разложен костер, огороженный кругом из камней, вокруг простирался город, но этот костер добавлял уюта. Жители Лотоса продолжали развлекать гостей, только немногие ушли в свои наверняка уютные и удобные дома.

Азадор высвободился из объятий темноволосой миловидной женщины и сел. Женщина сонно возражала и пыталась снова уложить его, но Азадор был непреклонен.

– Ионас, – произнес он. – Мой друг Ионас.

Пол не сразу понял, что этим именем он назвался Азадору. Он рассмеялся: забавно, что Азадор так называет его.

Азадор махнул рукой, пытаясь сосредоточиться вопреки ласкам женщины.

– Послушай, – сказал он. – Ты не знаешь, но я очень умен.

Пол понятия не имел, что тот хочет этим сказать, но было весело слушать голос друга. Азадор так и должен говорить – по-английски, с легким акцентом.

– Перестань смеяться, – сказал Азадор. – Братство – ублюдки, мне одному удалось от них убежать.

Озадаченный Пол пытался вспомнить, что такое Братство, но ему было так хорошо, что не хотелось ни о чем думать.

– Ты скрылся от кого-то… сбежал?.. – наконец произнес он. – Это женщина? Та, с сигаретной обезьянкой и зажигалкой? – Он говорил что-то не то, но не мог понять, в чем дело.

– Нет, не женщина, она ничто. Не бойся. Я найду ее и заберу свое. – Азадор помахал рукой. – Я говорю о Братстве – людях, которым принадлежит это место и все остальные тоже.

– Братство, – Пол многозначительно кивнул. Он вроде бы вспомнил. Ему рассказывал о них Нанди. Нанди… Братство… Что-то начало проясниться у него в голове, но он сам себя остановил. Огромная желтоватая луна проплывала по небу за легкими облачками, это было так красиво, что Пол перестал слушать, о чем говорит Азадор.

– …Они используют не только тех детей, которых успели похитить, – говорил Азадор, когда луна спряталась за более плотные облака, и Пол опять стал слушать.

– О чем ты?

– О людях Грааля. О Братстве. Странно, что я об этом думаю сейчас. Раньше это казалось мне очень важным. – Он приложил ладонь ко лбу темноволосой женщины. Она взяла его руку, поднесла к губам и поцеловала, но, поняв тщетность попыток вернуть внимание Азадора, свернулась калачиком и уснула. – Они взяли ромал первыми, конечно.

– Ромал?

– Цыган, мой народ.

– Взяли первыми для чего? – Пол подумал, что разговаривать с Азадором приятно, но неплохо бы и поспать.

– Для их машин, дающих вечную жизнь, – Азадор улыбнулся с грустинкой. – Конечно, цыгане всегда крайние. Никто их не любит. Я, правда, не говорю про этот остров. Здесь все такие добрые, а вот за его пределами…

Азадор потерял ход мысли, потом заставил себя сосредоточиться. Пол тоже постарался сосредоточиться, хотя не мог понять, почему слова Азадора важнее, чем ночные птицы и плеск океана вдали.

– Во всяком случае, они забрали наших малышей. Некоторые пропали, других забрали, еще… некоторые родители закрывали на это глаза, убеждая себя, что раз компании переводят деньги – значит, они живы, здоровы и хорошо работают.

– Я не понимаю.

– Они используют детей, Ионас. Эта сеть сделана из мозга детей. Они похитили тысячи детей, таких как наши, искалечили еще больше, а теперь управляют ими с помощью машин. А еще есть миллион неродившихся детей.

– Я все равно не понимаю. – Он начинал сердиться на Азадора за то, что тот заставляет его думать. – О чем ты говоришь?

– Но они не смогли удержать меня – я сбежал. – Азадор, казалось, забыл о присутствии Пола. – Я свободно перемещаюсь в Сети уже два года, по крайней мере. Я думаю, что два. Я узнал о времени в реальном мире, только получив зажигалку.

– Ты сбежал от… от Братства? – Пол сопротивлялся изо всех сил, но запахи ночи заставляли глаза смежаться, как прикосновение прохладной ласковой руки, его клонило ко сну.

– Тебе не понять. – Лицо Азадора светилось мягкой, всепрощающей улыбкой. – Ты хороший человек, Ионас, но для тебя это слишком сложно. Ты не знаешь, каково бывает, если тебя разыскивает Братство. Я знаю, ты застрял в Сети. Таких, как ты, много. Но ты и не подозреваешь, каково мне путешествовать по Сети, убегая от преследования, я все время обгоняю их на один шаг, этих ублюдков, владеющих здесь всем, – он встряхнул головой, сам восхищаясь своей удалью. – Но теперь я нашел это место, здесь мне ничто не угрожает. Здесь я… счастлив…

Азадор погрузился в молчание, а Пол довольный, что больше не надо думать, позволил себе погрузиться в темноту сна.

Вскоре после восхода солнца Пол снова угощался в окружении прекрасных, дружелюбных местных жителей, он наслаждался сладкими соцветиями и другими чудесными блюдами. Освещение на острове было странно непостоянным, незаметно меняясь от яркого дня к черноте ночи. Но это была мелочь по сравнению с неисчислимыми удовольствиями. Во время одного такого солнечного промежутка Пол вдруг увидел что-то необъяснимо знакомое, воздушную ткань с эмблемой в виде пера, чудесная вещь упала на землю. Полюбовавшись на нее некоторое время, он уже собрался уйти следом за группой певцов – островитяне обожали петь, это была еще одна очаровательная особенность, – но что-то мешало ему оставить этот кусочек ткани. Он долго разглядывал его, хотя стало плохо видно, так как солнце снова спряталось за облако. Налетел холодный ветер и подхватил ткань. Пол наклонился и поднял находку, потом побрел за певцами, те ушли уже довольно далеко, но их еще было слышно. Несмотря на то что даже ощущение от мягкой скользкой ткани было знакомо, а рука сжимала эту ткань, Пол почти забыл о ней.

Он не помнил, как лег спать, но знал, что видит сон. Он снова был в замке великана, в комнате, заполненной пыльными растениями. Где-то над его головой в верхушках деревьев слышался щебет птиц. Рядом стояла женщина с крыльями, она держала его под руку. Их окружали листья и ветки, зеленая беседка, укромная как исповедальня.

Сейчас темноглазая женщина не грустила, она была весела, ее переполняло почти лихорадочное счастье.

– Ты больше не можешь оставить меня, – сказала она. – Больше ты меня не бросишь.

Пол не знал, о чем она говорит, но побоялся признаться. Он так ничего и не придумал, когда вдруг в этом крытом саду подул ветер. Пол откуда-то знал, что в комнату кто-то вошел. Даже не один, а двое.

– Они здесь! – прошептала она, объятая ужасом. – Масляный и Никелированный. Они ищут тебя!

Пол помнил, что боялся их, но не помнил, кто они и почему он их боится. Он огляделся, решая куда бежать, но женщина-птица крепче уцепилась за него. Сейчас она казалась моложе, почти девочкой.

– Не двигайся, они тебя услышат!

Они оба замерли, как мыши при приближении совы. Звуки – шорох листьев, треск веток – раздавались с двух сторон. Пола охватил глубокий, всепоглощающий ужас от мысли, что преследователи совсем рядом и берут их в клещи, что через минуту их схватят, если они будут стоять на месте. Он схватил женщину за руку, несмотря на страх, почувствовал хрупкость ее костей и потащил в заросли, они побежали, пытаясь найти выход из сада.

Какое-то время он ничего не слышал, кроме потрескивания упавших веток и звука раздвигаемых ветвей, потом раздался крик, ему вторил второй, такой же бесстрастный. И тут они вырвались из зарослей и уперлись в непроходимую белую стену.