Война Цветов

В глазах у Кумбера снова зажегся огонь.

– Вы знаете графа Пижму?

Тео посмотрел на Кочерыжку – она, похоже, не возражала.

– Вроде того. Останавливался у него на пару дней.

– У него есть любопытные идеи об эфирных парах, совершенно оригинальные. Он не просто любитель в отличие от других цветочных лордов. – Вид у Кумбера после этих крамольных слов сделался виноватый. – Вы читали его труд о круглых и треугольных изречениях?

– Боюсь, последнее время мне было не до того, но теперь прочту непременно. – Кочерыжка дернула Тео за ухо, и он сморщился. – Перестань. Так как насчет еды-то? Обеда, ужина или как это у вас называется?

– Не хотели бы вы... – Кумбер, как видно, вложил в это все свое мужество. Засунув руки в карманы белого халата, он покачался на каблуках и начал сызнова: – Не хотели бы вы пообедать как следует? Сегодня как-никак канун Мабона. Прошу вас обоих оказать мне честь. Здесь в доме Нарцисса, около парка, есть ресторанчик, очень приличный. – Он снова залился краской. – Мне по крайней мере так говорили.

– Я – за, – пожал плечами Тео. – Ты как, Кочерыжка? Тебе Мальчик-с-пальчик свидание на вечер не назначал?

– Ты вульгарен даже для смертного. – Она спорхнула с его плеча и подлетела к Кумберу. – Как я, успею красоту навести?

– К-конечно. Мне все равно уборку надо закончить.

– А мне разрешается выходить? – спросил Тео. – Может, этим Нарциссам в любой момент надо знать, где я?

– Тебя, Вильмос, не они выписывали, а Штокрозы. Сюда тебя приняли по моей просьбе. Тебе повезло, что леди Амилия так интересуется смертными.

– Если этот интерес выражается в пиявках, я как-нибудь обойдусь. – Тео стало немного не по себе оттого, что леди Амилию и прочих Нарциссов так мало беспокоит его местонахождение. – Ты говорила ее светлости, что меня пытаются убить?

– А как же! Это ее как раз и заинтересовало. Ладно, мальчики, я полетела прихорашиваться. Пара часов, и я тут. – Она засмеялась и скрылась за дверью.

Кумбер проводил взглядом ее удаляющиеся крылышки.

– Она просто прелесть. Извините, что я спрашиваю... она... – На щеках эльфа вспыхнул шоколадный румянец. – Она – ваша девушка?

Тео не мог не согласиться, что это лучше буфета. Уютный ресторанчик «Сторожка» помещался в нижнем этаже башни, у похожего на ров углубления, через двор от настоящего сторожевого поста. Ров, освещенный скрытыми серебристыми прожекторами, когда-то, наверное, употреблялся по назначению, но теперь вокруг него вместо часовых или стен рос густой камыш и стояли подстриженные ивы. С декоративных мостиков и скамеек открывались живописные виды. Кормили в «Сторожке» хорошо, хотя Тео не успел еще полюбить эльфийскую кухню – слишком уж много меда, густых сливок и цветочных лепестков.

– Эти усадьбы, наверное, старше самого города? – спросил Тео.

– Думаю, что многие старше. – На втором бокале вина Кумбер немного разошелся и уже посадил на свою серую рубашку пятно от мятного желе. – Я в древней истории не силен. Город начал строиться от первого кургана – еще до короля с королевой, как говорят некоторые, но я в это не верю, – иными словами, он очень стар, очень. Но я почти уверен, что замок Нарциссов всегда стоял на одном месте, и дом Чемерицы тоже, и дом Штокрозы. Должно быть, эти усадьбы просто вбирали в себя более старые постройки.

– Ты говоришь так, точно знаешь это все понаслышке. Разве ты сам не из Нарциссов?

Кочерыжка, чей крохотный столик со стульчиком стоял на большом столе, прыснула и отпила глоток вина из одуванчиков.

– Она смеется, потому что я не Нарцисс, – с извиняющейся улыбкой пояснил Кумбер. – Я вообще не из цветочного дома.

– Я не поэтому смеюсь. Один большой обормот только что свалился в ров, вон там. – Другие посетители ресторана тоже смотрели в окна, как кого-то выуживают из воды.

– Похоже, что это Цирус с друзьями. Цирус Жонкиль, сын леди Амилии. У них довольно... веселая компания. Мы вместе учились в школе, только мне они внимания почти не уделяли.

– Значит, ты не из их семьи? – Тео понравилась оленина, приготовленная просто, но хорошо. Теперь он смаковал вино и думал, курят ли эльфы сигареты или, скажем, сигары – а если да, то где они их берут. – Вот почему, видно, тебя зовут не Титус, не Таурус, не Дольфус или как-нибудь в этом роде.

– Не из их семьи? – сконфуженно хихикнул Кумбер. – Я даже к их виду не принадлежу – я ведь феришер.

– Кто-кто? – Тео отвлекла группа молодых эльфов, с шумом и смехом ввалившаяся в ресторан.

– Феришер. Вы о таких не слыхали? Мы домашние эльфы. Моя мать служила в няньках у леди Амилии. Миледи была очень добра ко мне и всегда давала мне книги, узнав, как я люблю читать. Даже в школу меня послала вместе с собственными сыновьями. Я был первым феришером в академии Большого Кольца.

– Кого я вижу! Старина Кумбер-Бумбер! – завопил кто-то так, что Тео вздрогнул. – С Мабоном тебя! Как это матушка сподобилась тебя выпустить из вашей провонявшей лекарствами клетки?

– Здравствуй, Цирус, – с немного нервной улыбкой ответил Осока. – И тебя с праздником. Зря ты так про лабораторию – мне нравится там работать.

– Кора и корень, кому это может нравиться – работа? Будто мы в школе мало вкалывали. – Высокий молодой эльф схватил стул от соседнего столика, напугав сидевших за ним гостей, и уселся, раскачиваясь, между Тео и Кумбером. Темноволосый, очень красивый, с точеными чертами своей матери – и пьяный вдрызг. – Это кто с тобой, Кумбер, друг семьи?

– Да, – сказал Кумбер и посмотрел на Тео с явным предостережением.

Молодой лорд протянул Тео руку, и Тео пожал ее, не совсем понимая, чего от него ожидают. Если он и допустил промах, то отпрыск дома Жонкиль, видимо, не придал этому значения.

– Очень приятно и все такое. Цирус Жонкиль. Не слушайте, что вон те будут нести, они уже лыка не вяжут. – Он махнул рукой в сторону своих друзей – они покачивались у бара, но благодаря их природной грации Тео только теперь стал постигать разницу между трезвым и пьяным эльфом. – А ваше имя?

– Теодорус, – подсказала вспорхнувшая на плечо Кочерыжка, а Тео повторил. – Теодорус нюх-Маргаритка.

– А, деревенский кузен? Добро пожаловать в большой порочный город. Ваш первый визит, да? Ну и как? Этот парень только что из Рябин, – сообщил он своим друзьям. Те разразились дружелюбными дразнилками в адрес деревенского жителя, а Цирус спросил Тео и Кумбера: – И какие же у вас планы на вечер?

– Мы пришли пообедать, вот и все... – начал Кумбер.

– Ну уж нет, вы оба пойдете с нами – нынче как-никак праздник. – Цирус прищурился, нацелив мутные глаза в некую точку рядом со щекой Тео, и тому показалось, что эльфа сейчас стошнит. – А это что? Кто-то сидит у тебя на плече, Маргаритка.

– Ее зовут Кочерыжка.

– Знакомая вашей матушки, – чопорно пояснила летуница.

– Да ну? – осклабился Цирус. – Тогда поехали с нами, чтобы она ничего не узнала раньше времени.

– Куда поехали?

– В один расчудесный клуб. Совсем новый. Все только о нем и говорят, и будут говорить, пока он не закроется через недельку. Я настаиваю. Я не видал старину Кумбер-Бумбера жуткую уйму времени. – Цирус ухватил Тео за локоть и легко поднял на ноги – хватка у него была материнская. – Поедем в моем экипаже, а прочие пусть как хотят. – Он потащил Тео к выходу. Кочерыжка жужжала вокруг их голов, Кумбер поспешал следом.

– Мы ведь еще не расплатились... – заметил Тео.

– Чепуха. Эй, Иголка, запиши на мой счет! – Сгорбленный старый эльф за стойкой принял это без особого энтузиазма, но и возражать тоже не стал. – Он капризничает, потому что я уже пару месяцев беру у него в кредит, – признался Цирус, увлекая Тео по извилистой дорожке к воротам. – Мать ужасно не любит давать карманные деньги вперед. А шофер-то мой спит, я отсюда вижу! Сейчас он у меня вскочит!

Цирус ринулся к длинному лимузину, припаркованному у самых ворот, а Тео спросил догнавшего его Кумбера:

– Нам обязательно надо ехать?

– Спорить с Цирусом бесполезно, – пожал плечами смущенный Кумбер. – Весь в мать, такой же любопытный. Если откажетесь, он только еще больше заинтересуется вами и начнет задавать вопросы – как в доме Нарцисса, так и за его пределами. Мне еще повезло, что он редко вспоминает о моем существовании.

– Эй вы там, шевелитесь! – крикнул Цирус.

– Мне это не по душе, – сказала Кочерыжка на ухо Тео, – но констеблей можно не бояться, пока мы с ним, – Цветков полиция не арестовывает.

– Меня не арест волнует, – ответил Тео, вспомнив обмякшего на вокзальной скамейке Руфинуса. Но Цирус уже шел к ним нетвердой походкой, размахивая руками и приказывая поторопиться.

– Это все я виноват, – сокрушенно произнес Кумбер.

– Кстати, – сказал Тео Кочерыжке, – «Маргаритку» я понимаю, но зачем ты все время прибавляешь «нюх»? Что это за нюх такой?

– Это значит, что ты бастард. Не смотри на меня так, дубина, – я просто объясняю значение этого слова.

Пока они ехали по городу, Цирус все время болтал, повествуя о каких-то чудаках и связанных с ними забавных историях – Тео, возможно, тоже повеселился бы, если б знал, о ком идет речь, и хоть немножко ориентировался в мире, где все они жили. Герои Цируса, как правило, испытывали приключения не на своей территории, а там, где им вообще быть не следовало. Юмор в рассказах преобладал над опасностью, как в начале «Вестсайдской истории», но в окно автомобиля Тео видел кварталы, напоминающие ему неблагополучные районы Лос-Анджелеса – здесь, похоже, орудовали скорее «Мясники» и «Страшилы», чем «Акулы» и «Ракеты».

– А он вообще где, этот клуб-то? – спросил Тео у Кумбера.

– Не знаю толком. Далеко, наверное, – мы уже на том конце Вечера. Цирус, куда мы едем?

– В Лунный Свет, – небрежно проронил Цирус, и Кумбер встревожился – Тео видел это по его лицу.

– Не к добру это, Тео, – прошептала на ухо Кочерыжка. – Спроси его, как называется клуб.

Тео спросил, и Цирус с улыбкой налил себе еще стаканчик из встроенного в дверцу, бара.

– Вы, наверное, не слышали – его всего пару недель как открыли. «Рождество» называется – то, что надо. – Кумбер вздрогнул, а Цирус засмеялся. – Надо почаще выходить в свет Кумбер-Бумбер. Если тебя от одного названия корежит, что же будет, когда ты увидишь его изнутри?

– Но где он находится, Цирус? Я не слышал ни о каких клубах в Лунном Свете – там только башни и правительственные учреждения.

– В этом-то вся и прелесть. Клуб помещается в цоколе дома Чемерицы.

Маленькая летуница ахнула так громко, что ее услышали все, и у Тео засосало под ложечкой.

– Это плохо? – спросил он шепотом, и она прошептала в ответ:

– Хуже некуда.

– Да бросьте вы, – сказал Цирус. – К чему поднимать такой шум вокруг Чемериц? Только из-за того, что папа у них политик, а наследник малость не в себе? Зато младшие очень даже ничего, хотя и буйные. И каким еще образом кто-то из Нарциссов мог бы попасть в дом Чемерицы?

– Я не хочу туда попадать. – Кумбер сегодня явно выпил больше обыкновенного и в пути стал еще более замкнутым и неразговорчивым. – Они наши враги.

– Враги? Ты веришь во всю эту чушь насчет Войны Цветов? Говорю тебе, этого никогда не случится. В парламенте вечно идет грызня, но скорей гоблины восстанут и перебьют нас всех, чем большие дома пойдут друг на друга. Кстати, эта часть Вечера совсем заплошала, вы не находите? – На улицах виднелись в основном гоблины и прочие эльфы не совсем человеческого вида, вроде разнообразных дунов и боггартов. Стоя и даже сидя на тротуарах в резком серебряном свете фонарей, они провожали экипаж недобрыми взглядами.

Эйемон, вспомнил Тео, писал в своей книге, что Город представляет собой нечто вроде спирали.

– Дом Нарциссов находится в Сумерках, правильно? – спросил он Кочерыжку. – Здесь Вечер, а едем мы в Лунный Свет? Чем дальше, тем темнее, что ли? Должно быть еще что-то вроде Ночи?

– Не будем об этом, – сказала она.

– Почему?

– Потому.

– Перестаньте шептаться, вы двое, – сказал Цирус. – Тьфу ты пропасть, выпивка кончилась. – Он откинулся на спинку сиденья и скрестил ноги. – Что привело тебя в Город, Маргаритка?

– Он приехал со мной, – быстро вставила Кочерыжка. – Никогда здесь не бывал и захотел посмотреть достопримечательности.

– Достопримечательности! – застонал Цирус. – Теперь она потащит тебя на мост Зимней Династии, на Аллею Щеголей и так далее. Не поддавайся. Держись при мне, и я покажу тебе настоящий Город.

– Спасибо, ты очень любезен. – Тео прикидывал, как бы им поскорее избавиться от этого лордика и вернуться в дом Нарцисса. Он совсем не хотел выходить в свет – еще наткнешься на кого-нибудь из настоящих Маргариток. Хорошо бы это был такой клуб, где музыка так наяривает, что все равно ничего не слыхать – знай улыбайся и кивай, когда у тебя что-то спрашивают.

– Кстати, мы как раз въезжаем на площадь Семи Цветов, – заметил Цирус. – Ты, думаю, знаешь все эти эпизоды последней войны с великанами – атака Сладкого Горошка, битва при Сумрачном холме и прочее? – Тео ни о чем этом понятия не имел, однако кивнул с умным видом. – Так вот, все это чушь, особенно в отношении Семи Цветов – я-то знаю, ведь Нарциссы входят в эту семерку. Ну, не всё, конечно, но вот история о том, как ликовал народ, услышав о решении Семерых созвать новый парламент, – точно вранье. Это делалось втайне и только потому, что у них после победы над великанами не хватило пороху перебить друг дружку. А ликовать и вовсе никто не думал, потому что кончина короля и королевы ужаснула всех. Мой двоюродный дед Деревами клянется, что старый Отто Примула так трясся, что не мог договор подписать, и лорду Фиалке пришлось поддерживать его руку.

Тео по-прежнему ничего не понимал, ощущал только некоторый слабый резонанс с тем, что вычитал у собственного двоюродного деда. Мыслить ясно было трудно, и он жалел, что выпил вина. Легкий дождик, взбрызнувший стекла, превратил огни городского центра в размытую картину из серебряных, зеленых и голубых мазков, и снаружи стало заметно темнее, как будто они съехали с освещенной улицы на пустырь, где фонари встречаются редко. Автомобиль замедлил ход и остановился.

– Что там? – спросил Кумбер скорее растерянно, чем нервно, – но у него и причин для беспокойства было куда меньше, чем у Тео.

– Пропускной пункт, – ответил Цирус. Тео смутно различал что-то вроде стены, загораживающей дорогу. Их шофер неразборчиво поговорил о чем-то с охраной, и машина снова двинулась вперед, но уже медленнее.

– Вот вам и дом Чемерицы, – объявил Цирус. – Сумасшедшая семейка, но в стиле им не откажешь.

Тео по-прежнему ничего не видел, но тут молодой Жонкиль щелкнул пальцами, окно опустилось, и внутрь проник дождь. Сморгнув с глаз изморось, Тео увидел огромный светлый шпиль.

Этот предмет был так странен, что не сразу вписался в перспективу. Если бы здание напоминало обычный офисный небоскреб или башню старинного замка, это произошло бы сразу, но оно походило скорее на абстрактную шахматную фигуру – очень тонкую ладью или хищную королеву. При этом шпиль был не цилиндрический, как башни Нарциссов, а четырехгранный, но видимые его стороны казались не совсем прямоугольниками, хотя и начинались как таковые. Здание уходило ввысь вопреки всякому естеству – словно чья-то гигантская рука опустилась с небес, схватила башню за многоконьковую крышу, странно контрастирующую с простыми линиями стен, и утащила, как тянучку, в темное небо. Шпиль освещали искусно расставленные прожектора, в том числе и красные, и во всех его окнах было темно. Он выглядел, как панцирь инопланетного животного, или как череп с сотнями глазниц.

– Мне здесь не нравится. – Это чувство вмещало в себя больше, чем Тео мог выразить, – как будто какая-то холодная глыба вдруг опустилась на него и придавила. Башня до тошноты напоминала что-то – кажется, кошмарный сон? – но он не мог вспомнить, что именно. Он знал только, что ему трудно дышать и что ему не терпится уйти из этого места.

– Оно и неудивительно, – сказала Кочерыжка. – Семью, которая здесь проживает, приятной не назовешь. – Кумбер, глядя в окно, бормотал что-то невнятное – он таки здорово нализался.

– Погодите, вы еще клуб не видели, – отозвался Цирус, наливая себе из другой бутылки. – Вот где по-настоящему интересно.

Тео уже не раз слышал слово «интересно» как от леди Амилии, так и от ее сына – и начинал подозревать, что для него оно означает нечто совсем иное. К примеру, «ужасно». С примечанием «особенно для смертных».

– Мне что-то не хочется больше видеть ничего интересного, – заявил он, но опоздал: машина уже ехала к главным воротам. Тео предчувствовал нечто страшное, но надеялся, что это с ним происходит просто из-за непривычки к эльфийским спиртным напиткам.

Начиналось все даже хуже, чем он думал, – громадные огры светили фонарями в машину, а потом пришлось очень долго ждать. Тео был уверен, что сейчас их всех выволокут, закуют в кандалы, посадят в колодки – или что тут у них еще делают с объявленными в розыск преступниками. Кочерыжка, вся напружиненная, копошилась у него на плече. Тео вспомнил, что шофера в глаза не видел – что, если у них за баранкой сидит мертвенно-бледный щельник, и все это было затеяно, чтобы заманить его, Тео, в западню? Но тут огры расступились, и автомобиль опять двинулся вперед – сначала под дождем, лупящим в лобовое стекло, потом по темному и устрашающе длинному туннелю, выплюнувшему их на подземную парковку секунд за пять перед тем, как паранойя Тео дошла до критической точки. Как в тумане, он вылез следом за Кумбером Осокой, которому этого хотелось не больше, чем ему, – Цирус чуть ли не силой выпихнул их из машины. В гулком, залитом серебристым светом гараже Тео оглянулся, но так и не разглядел водителя за темными стеклами.

Музыка уже давала о себе знать, пока они ждали лифта, – что-то тяжелое ритмично содрогалось над потолком, словно стремясь вырваться на волю. К ним присоединилась еще одна кучка золотой молодежи – все они смеялись и болтали на сленге, из которого Тео ни слова не понимал. Он, как неживой, позволил затолкать себя в лифт.

Двери открылись, и шум ударил в него, как взрывная волна, – грохочущие басы и не до конца воспринимаемые им полиритмы, венчаемые трелями духового инструмента вроде кларнета. Две серые ручищи обшарили его грубо, но бегло и протолкнули навстречу шуму и мигающим огням, в толпу экстравагантно одетых (местами почти раздетых) и поголовно прекрасных молодых эльфов.

Церковь, что ли? Судя по названию, он ожидал чего-то другого, какого-нибудь черного рождественского юмора – Санта в роли серийного убийцы, расчлененные эльфы, черная мишура и обугленные елки. Вместо этого он оказался в, довольно просторной епископальной церкви с подсвеченными витражами. Над скромным алтарем висело большое распятие, от которого даже самые разудалые танцующие пары держались на почтительном расстоянии, хотя распятый Христос не принадлежал к тем истерзанным и окровавленным его подобиям, которые Тео видел в мексиканских церквах. Он хотел сказать что-то на этот счет Кумберу Осоке – вернее, прокричать, – но феришер привалился к нему в полуобморочном состоянии, бормоча:

– Ужас, ужас!

– Его надо вывести отсюда, – ввинтился в ухо голос Кочерыжки.

– Ему плохо из-за выпивки?

– Нет, из-за этого. – Она показала на распятие. – Они все ненормальные тут. Больные.

Он вспомнил, как она просила его не божиться, и понял, что именно христианская символика придает этому месту завлекательно-жуткий характер. Дело не в празднике Рождества, не в страшных игрушках и зарезанных детях, а в религии как таковой.

– Вы куда это? – заорал Цирус, уже со стаканом в руке. – Здорово, правда? А играть пригласили Епископа Сильвера. Сейчас старые музыкальные чары в моде, и за ним все гоняются. Самый крутой музкузнец во всем городе и выдает собственные фантазмы.

Тео покивал, догадываясь, что фантазмы – это прозрачные светящиеся фигуры, парящие над танцполом. Музыка, бесспорно, была интересной – он различал самые разнообразные фрагментарные резонансы и чувствовал, что не все в них доступно слуху. Ему очень хотелось бы разобраться в этом, но не здесь и не сейчас.

– Да, здорово, – проорал он в ответ.

– Принести вам что-нибудь выпить?

– Кумберу что-то нехорошо. – Тео удерживал феришера в вертикальном положении. Ему и раньше приходилось это делать, но он впервые выводил кого-то из клуба по причине избытка святости. – Есть тут другое помещение?

– А ты молодец, сельский житель, – засмеялся Цирус. – Крепче, чем кажешься с виду, а? Наверху вроде бы есть тихое местечко. Я к вам тоже приду, только с друзьями пообщаюсь.

Верхняя комната помещалась как раз над танцполом, и говорить в ней было немногим легче, зато хотя бы распятия не было видно. Тео усадил Кумбера за столик в углу, а Кочерыжка обмахивала феришера крылышками, пока он немного не пришел в себя.

– Извините, – пробормотал он, – но такое мне не под силу.

– Все в порядке, – сказал Тео. – Может, воды принести?

– Нет, покрепче чего-нибудь.

– Ты уверен?

– Так мне легче будет выдержать, – мрачно кивнул феришер. – Сразу все равно не уйдешь.

– Почему бы нам не уехать домой самостоятельно? Поймаем такси или что-то в этом роде...

– А платить чем, парниша? У тебя, думаю, ни единой бирки – а у тебя, Кумбер?

Я все оставил на столе в ресторане. Цирус может пользоваться кредитом, но я-то не наследник Жонкилей. Придется ждать его, чтобы отвез нас домой. Выпить за его счет я совсем не против.

– Поищу официантку, – сказала Кочерыжка и упорхнула вниз через балюстраду.

Группа молодежи, в чьей одежде викторианский стиль смешивался с панковской готикой, заняла столик в другом углу, и в комнате стало куда менее тихо. Тео, нахмурясь, подвинулся к Кумберу.

– Не знаю, что тебе обо мне известно, но я очень не хотел бы... обращать на себя внимание. На пути в дом Нарцисса нас то и дело пытались убить. Мне вообще не следовало приезжать сюда.

– Мне тоже, – вздохнул феришер. – Таким, как я, здесь не место.

– Я просто слишком плохо у вас ориентируюсь, чтобы играть хоть какую-то роль. Помоги мне, пожалуйста. Вся наша задача – сидеть тихо и не лезть на глаза, пока твой Жонкиль не увезет нас отсюда.

– Ясно. – Кумбер попытался приложить палец к носу в знак тайной солидарности, но промахнулся и ткнул себя в глаз. Кочерыжка привела официантку, которая, окинув взглядом Тео и Кумбера, первым делом направилась к другому столику.

– Ну, как вы тут, мальчики? – спросила Кочерыжка. – Получаете удовольствие?

– Я как раз говорил Кумберу, что мы не должны привлекать внимание.

– Насчет этого не беспокойся, – сказал феришер. – Никто тут на тебя и не взглянет. Если ты не из их класса... тем более принадлежишь к другой расе... они пройдут мимо, хоть ты мертвый валяйся на улице.

Подошла официантка, миловидная фея с вызывающе большими крыльями. Только когда она повернулась, записав их заказ на счет молодого лорда Жонкиля, Тео сообразил, что формой ей служит сильно укороченная монашеская ряса.

– Но Цирус вроде неплохой парень, – заметил он.

– Да, для своей породы он вполне приличен. – Кумбер, оправившись от шока, сделался чопорным и отчужденным. – Но другие на тебя и не помочатся, хоть ты огнем гори.

– Если ты не лежишь при этом на дорогом ковре, – завершила Кочерыжка.

– Выходит, на каком бы языке я ни говорил в своем мире, здесь я все равно говорю на эльфийском?

– На общеэльфийском, – уточнил Кумбер, тщательно выговаривая согласные сквозь грохот музыки. Он уже трижды выпивал за счет Цируса и повеселел, зато дикция у него немного ухудшилась. – Это язык, общий для всех эффильских... эльфийских... рас.

Кочерыжка, сама опрокинувшая пару наперстков, хихикнула. Она теперь сидела не на плече у Тео, а на столике.

– Ага, понял вроде бы. Ну, а если бы я у себя говорил, допустим, по-арабски? Нет, лучше по-китайски. Разве не странно, что вы все, с моей точки зрения, будто из ирландских сказок вышли?

– Интересный вопрос. – Кумбер допил свой стакан. – Видишь ли, Тео, мы видим себя не так, как ты видишь. И тебя мы тоже видим не так, как ты себя видишь. Понятно?

– Я что-то сбился.

– Видишь ли, эльфы потсо... постоянно посещали мир смертных. До недавних пор то есть, пока эффект Клевера не положил этому конец. И смертные тоже бывали у нас. И если одни смертные называют нас так, а другие иначе, то это происходит только из-за их языковых различий. Вы говорите «эльфы», другие «пери», китайцы еще как-нибудь. Но есть и другая разница. Один феришер несколько веков назад написал большой труд об этом. Бастион Клеенка. «Глазами смертных» называется. Смертные, пишет он, видят то, что хотят видеть. Не обижайся. – Кумбер икнул и сказал: – Иззвиняюсь.

Тео слушал внимательно – про это он у Эйемона ничего не читал, – но тут лордик за одним из столиков закурил что-то очень похожее на сигарету в длинном мундштуке, и ему страшно захотелось стрельнуть у него такую же. Но нет, нарываться ни к чему. Тео снова сосредоточился на разговоре.