Дом с характером

В воздухе снова раздался голос дедушки Вильяма:

– Это Потеряшка. Будьте с ним очень ласковы. Я подобрал его на улице, и он, кажется, всего боится.

Чармейн никогда не умела обращаться с собаками. Мама говорила, что они грязные и кусаются и она ни за что не потерпит собаку в доме, поэтому Чармейн побаивалась всех собак без разбору. Но этот песик был такой маленький. Такой беленький и чистенький. И похоже, боялся Чармейн гораздо сильнее, чем Чармейн – его. Он по-прежнему весь дрожал.

– Да перестань ты трястись, – сказала Чармейн. – Я не сделаю тебе ничего плохого.

Потеряшка продолжал дрожать и жалобно глядеть на нее.

Чармейн вздохнула. Потом отломила большой кусок пирожка и протянула его Потеряшке.

– Держи, – сказала она. – Это тебе за то, что ты не слизняк.

Потеряшка повел в сторону куска блестящим черным носом. Он посмотрел на Чармейн снизу вверх, чтобы убедиться, что она не шутит, а потом очень вежливо и деликатно взял кусок пирожка в рот и съел его. Потом песик опять посмотрел на Чармейн – попросил добавки. Чармейн не ожидала, что он окажется таким вежливым. Она отломила еще кусочек. И еще. В конце концов они поделили пирожок пополам.

– Все, – сказала Чармейн, отряхивая крошки с юбки. – Постараемся растянуть эту сумку надолго: похоже, больше еды в этом доме нет. Покажи мне, Потеряшка, что делать дальше.

Потеряшка тут же засеменил к задней двери и остановился там, виляя тоненьким хвостиком и тихонько, полушепотом, поскуливая. Чармейн открыла дверь – это оказалось так же трудно, как и в прошлые два раза, – и вслед за Потеряшкой вышла во дворик, решив, будто Потеряшка намекает ей, что пора накачать воды для мытья посуды. Но Потеряшка просеменил мимо водокачки к чахлой яблоньке в углу, задрал там коротенькую лапку и пустил струйку на ствол.

– Понятно, – сказала Чармейн. – Но ведь это ты должен делать, а не я. И вообще, Потеряшка, дереву это вредно.

Потеряшка покосился на нее и забегал по дворику туда-сюда, ко всему принюхиваясь и задирая лапку на пучки травы. Чармейн видела, что он чувствует себя в этом дворике как дома. Если подумать, она тоже. Здесь было тепло и спокойно – как будто дедушка Вильям наложил на дворик охранительные заклятья. Она остановилась у водокачки и заглянула через забор – на поднимавшиеся уступами горы. С вершин долетали легкие порывы ветра, они приносили с собой аромат снега и весенних цветов, и Чармейн почему-то сразу вспомнила эльфов. Она подумала, что эльфы, наверное, забрали дедушку Вильяма именно туда, в горы.

И лучше бы они поскорее его вернули, подумала она. Еще день – и я тут с ума сойду!

В углу, у стены дома, была будка. Чармейн подошла посмотреть, что это такое, бормоча про себя: «Наверно, там лопаты, цветочные горшки и все такое прочее». Но когда она сумела распахнуть неподатливую дверцу, оказалось, что внутри стоит большой медный котел с катком для белья и топкой внизу. Чармейн все внимательно рассмотрела – как рассматривают странный музейный экспонат – и наконец вспомнила, что дома в саду тоже есть похожий сарайчик. Его содержимое казалось ей таким же загадочным, как внутренность этой будки, потому что заглядывать в сарайчик ей запрещали, но она знала, что раз в неделю приходит краснорукая, багроволицая прачка и устраивает там жар и пар, после чего оттуда появляется чистое белье.

Ага. Прачечная, подумала она. Наверно, надо положить все эти мешки с бельем в бак и вскипятить их. Но как? Кажется, у меня была слишком уж беззаботная жизнь…

– И это хорошо, – сказала она вслух, вспомнив красные руки и багровое лицо прачки.

Но посуду здесь не помоешь, подумала она. И ванну не примешь. Мне что, кипятиться самой в этом баке? И где мне спать, скажите на милость?

Оставив дверь открытой для Потеряшки, Чармейн вернулась в дом, прошагала мимо раковины, мешков с бельем, стола с чайниками и груды собственной одежды на полу и рывком открыла дверь в дальней стене. За ней снова была заплесневелая гостиная.

– Безнадежно! – воскликнула Чармейн. – Где спальни? Где ванная?!

В воздухе послышался усталый голос дедушки Вильяма:

– Если вам нужны спальни и ванная, душенька, поверните налево сразу после того, как откроете дверь из кухни. Прошу вас, извините меня, если найдете, что там недостаточно чисто.

Чармейн обернулась и посмотрела в кухню через открытую дверь.

– Правда? – удивилась она. – Сейчас проверим.

Она попятилась назад в кухню и закрыла дверь перед собой. Потом снова с трудом открыла – она уже привыкла, что всегда приходится напрягаться, – и резко повернула налево, к косяку, не успев подумать, что ничего не выйдет.

Она очутилась в коридоре с открытым окном в дальнем конце. Ветер, влетавший в окно, нес с собой сильный горный аромат снега и цветов. Чармейн мельком увидела покатый зеленый склон и голубые дали, но, не теряя времени, уперлась плечом в ближайшую дверь и нажала ручку.

Дверь открылась без труда, как будто ею часто пользовались. Чармейн едва не упала – и тут ее охватило благоухание, от которого она мгновенно забыла ароматы за окном. Она застыла, задрав нос, и восторженно принюхалась. Это был восхитительный, чуть затхлый запах старых книг. Да их тут сотни, поняла Чармейн, оглядев комнату. Книги стояли на полках по всем четырем стенам, высились стопками на полу, громоздились на столе – по большей части старые, в кожаных переплетах, хотя на полу виднелись и книги поновее в ярких обложках. Судя по всему, это был кабинет дедушки Вильяма.

– О-ой… – сказала Чармейн.

Не обращая внимания на вид из окна – оно выходило в сад с гортензиями, – Чармейн бросилась разглядывать книги, лежавшие на столе. Это были большие, толстые, благоуханные книги, переплеты у некоторых застегивались на металлические застежки, как будто их было опасно открывать. Чармейн уже схватила ближайшую книгу, но тут заметила на столе лист плотной бумаги, исписанный нетвердым почерком.

«Моя дорогая Чармейн», – прочитала она и уселась в мягкое кресло за столом, чтобы прочитать остальное.

Моя дорогая Чармейн!

Благодарю Вас за то, что Вы так любезно согласились вести хозяйство в мое отсутствие. Эльфы сообщили мне, что я должен буду про быть у них примерно две недели.(Вот уж спасибо так спасибо, подумала Чармейн.)А возможно, и месяц, если возникнут осложнения.(Ой.)Прошу Вас, простите меня за беспорядок, который Вы обнаружите. Некоторое время я был не вполне дееспособен. Однако я уверен, что Вы находчивая юная барышня и быстро здесь освоитесь. На случай возможных трудностей я оставил Вам устные указания там, где это показалось мне необходимым. Задайте вопрос, и Вы непременно получите ответ. Более сложные указания Вы найдете в чемодане. Прошу Вас, будьте ласковы с Потеряшкой, поскольку он пробыл у меня еще совсем не долго и не привык к дому, и, пожалуйста, берите любые книги в этом кабинете, кроме тех, которые уже лежат на столе, поскольку для Вас они пока еще слишком сложны и опасны.(Пф! Подумаешь!)Желаю Вам приятно провести здесь время и надеюсь, что довольно скоро смогу поблагодарить Вас лично.

– Конечно, по побочной линии, – вслух произнесла Чармейн. – Получается, что он двоюродный дедушка тетушки Семпронии, а она замужем за дядей Недом, который папин дядя, только он уже умер. Жалко. Я думала, вдруг мне передались его колдовские способности. – И она вежливо сказала в пространство: – Большое спасибо, дедушка Вильям.

Ответа не последовало. Ладно, подумала Чармейн, и не надо. Это же был не вопрос. И она принялась изучать книги на столе.

Толстая книга, которую она схватила первой, называлась «Книга пустоты и отсутствия». Ничего удивительного, что, когда Чармейн открыла ее, страницы оказались пустыми. Но при этом Чармейн ощущала, как каждая пустая страница словно бы мурлычет и выгибается под пальцами от скрытой магии. Чармейн поскорее положила ее на место и взяла другую, под названием «Уолл. Руководство по астромантии». Эта книга тоже не оправдала надежд, поскольку в ней в основном содержались графики из черных пунктирных линий и россыпей красных квадратиков, которые выбивались за черные линии и складывались в различные узоры, а читать было почти нечего. И все равно Чармейн смотрела на них дольше, чем ожидала. Наверное, графики были гипнотические. В конце концов Чармейн все-таки отложила книгу – не без усилия – и обратилась к «Плодотворному чародейству высшей ступени», которое ей и вовсе не понравилось. Оно было напечатано убористым шрифтом и состояло из длинных абзацев, начинавшихся почти всегда примерно так: «Если мы экстраполируем выводы из наших предыдущих работ, то получим возможность применить обобщенный подход к паратипической феноменологии…»

Нет, подумала Чармейн. Похоже, не получим.

Она отложила и эту книгу и взялась за тяжелый квадратный том на углу стола. Назывался он «Дас Цаубербух» и был написан на каком-то иностранном языке. Наверное, на ингарийском, рассудила Чармейн. Но самое интересное, что эта книга служила пресс-папье для целой стопки писем со всего мира. Чармейн долго и с неуместным любопытством изучала их и все глубже и глубже проникалась уважением к дедушке Вильяму. Почти все письма были от других чародеев, которые просили у дедушки Вильяма совета по всяким волшебным тонкостям, – очевидно, считали его большим специалистом, – или поздравляли с последними магическими открытиями. Все до единого были написаны просто кошмарным почерком. Чармейн сдвинула брови, поджала губы и поднесла к свету самое кошмарное письмо.

Дорогой чародей Норланд! (Насколько Чармейн разобрала, письмо начиналось именно так.)

Ваш труд «Важнейшие заклинания» весьма помог мне в самых разных сферах(или аферах, засомневалась Чармейн) моей деятельности, однако мне бы хотелось привлечь Ваше внимание к своему небольшому открытию, которое относится к разделу об Ухе Мердока(Оке Мерлина? Зубе Гоблина? Сдаюсь!). Не могли бы мы встретиться и поговорить, когда я в следующий раз окажусь в Верхней Норландии?

С наилучшими пожеланиями(С наихудшими переживаниями? С наибольшими упованиями?! С ума сойти, ну и почерк!),

– Кошмар! Как курица лапой! – произнесла вслух Чармейн и взялась за следующее письмо.

Дорогой В-м, прочитала Чармейн с растущим удивлением и благоговением.

Мы проделали уже больше половины Большой Работы, а проку никакого. Полагаемся на тебя. Всей Душой уповаем на то, что Эльфы, которых Мы послали к тебе, сумеют вернуть тебе Здоровье и вскоре Мы сможем снова пользоваться Неоценимыми Сокровищами твоих Советов и Наставлений. Желаем тебе Всех Благ.

Значит, эльфов прислал сам король! «Ну-ка, ну-ка», – бормотала Чармейн, перетасовывая последние письма. Все они были написаны разными каллиграфическими почерками – было видно, что писавшие очень старались. И все они гласили примерно одно и то же, только разными словами: «Чародей Норланд, я мечтаю стать вашим учеником. Вы меня возьмете?» Некоторые предлагали дедушке Вильяму деньги. Один писал, что отдаст дедушке Вильяму волшебный перстень с бриллиантом, а другой… то есть другая, это была девушка, и она жалостным тоном умоляла: «Сама я не очень красивая, но сестра у меня хорошенькая, и она обещала выйти за вас, если вы согласитесь меня учить».

Чармейн поморщилась и остаток писем проглядела мельком. Очень уж они напоминали ей ее собственное письмо к королю. И толку от него столько же, подумала она. Ей было ясно, что любой прославленный чародей сразу ответит на подобные послания «нет». Она засунула письма обратно под «Дас Цаубербух» и посмотрела на остальные книги на столе. На дальнем его краю был целый ряд больших толстых книг под общим названием «Рес Магика», и Чармейн решила, что заглянет в них когда-нибудь потом. Она наугад выбрала еще две книги; одна называлась «Путь миссис Пентстеммон. Вехи истины», и Чармейн решила, что она слишком нравоучительная. Другая, у которой Чармейн отщелкнула большим пальцем металлическую застежку и открыла титульный лист, именовалась «Книга Палимпсеста». Перевернув несколько страниц, Чармейн обнаружила, что на каждой из них описывались какие-нибудь чары – просто и понятно, с заголовком, где объяснялось, что эти чары делают, а ниже следовал список ингредиентов и пронумерованные по порядку указания, как их приготовить.

– Вот это я понимаю! – воскликнула Чармейн и уселась читать.

Долгое время спустя, когда Чармейн пыталась решить, что ей полезнее узнать – «Как отличить друга от врага» или «Как расширить сознание», а может быть, «Как научиться летать», – внезапно выяснилось, что ей срочно необходимо в туалет. Подобное частенько бывало с ней, когда она зачитывалась. Она вскочила, сжав коленки, и тут поняла, что именно туалет она пока что не нашла.

– Ой, а где здесь туалет? – закричала она.

Тут же, развеяв все опасения, из воздуха раздался ласковый дребезжащий голос дедушки Вильяма:

– В коридоре поверните налево, душенька, и первая дверь направо и будет ванная и туалет.

– Спасибо! – выдохнула Чармейн и бросилась бежать.